Цена молчания (гет)

— Ты же все равно ни на что не надеялся? — тихо спросил Регулус.

— Нет. Всерьез, конечно, нет, — отозвался Снейп. — Мечтать мечтал, не более. А теперь мне даже мечтать нельзя.

— Боишься, что Темный Лорд увидит это в твоем сознании?

— Боюсь.

Северус впервые произнес это простое, постыдное для него слово вслух.

— Я боюсь… — почти беззвучно повторил он.

За окнами сгущалась тьма.

Регулус сочувственно посмотрел на друга:

— Влип ты, конечно, знатно…

— Могу лишь порадоваться за тебя, что у Мальсибера оказалась Лили, а не Макдональд. Иначе на моем месте сейчас сидел бы ты.

Младший Блэк заметно побледнел. Похоже, такая грань проблемы еще не приходила ему в голову.

— Я понимаю тебя, Северус, и не виню, — он постарался вернуть голосу прежнюю уверенность. — И даже не стану расспрашивать, чем закончился ваш разговор с Дамблдором. Не верю я, что старик так просто отпустил Пожирателя смерти…

Снейп резко развернулся, на ходу выхватывая волшебную палочку. Регулус словно ждал этой вспышки: он даже не вздрогнул, лишь спокойно поднял раскрытые ладони, показывая, что безоружен.

— Я же сказал: я могила. Могу принести еще один Непреложный обет, если хочешь.

— Скрепить некому, — горько бросил Северус, садясь в кресло и бессильно откидываясь на его спинку.

Они сидели в полумраке гостиной Паучьего тупика. Теперь Снейп наконец-то сможет вернуться с жесткого дивана в собственную спальню. Туда, где на подушке все еще оставался едва уловимый аромат ромашкового мыла. Ему же станет гораздо комфортнее, правда?

— Пошли ко мне, — предложил Регулус, поднимаясь. — У меня есть отличный огневиски.

— Я теперь даже напиться не имею права, — проворчал Северус. — Если Лорд призовет, а я нетрезв… — Вместо окончания фразы он просто махнул рукой.

— Очищающее зелье у меня тоже найдется, — не сдавался Блэк. — Темный Лорд обычно выжидает минут пятнадцать-двадцать, прежде чем начать по-настоящему злиться. Успеешь прийти в себя.

Спорить не было ни сил, ни желания. Северус небрежным взмахом палочки потушил в доме свет, вслед за другом он вышел на крыльцо, привычными движениями наложил на дверь цепочку запирающих и защитных чар. Ночь стояла удушливо-темная, уличные фонари в этом тупике, как обычно, почти не горели.

Спустя мгновение друзья с тихим хлопком аппарировали в Лондон, на площадь Гриммо.

 

Каждый раз, переступая порог особняка Блэков или поместья Малфоев, Северус остро ощущал себя тем, кем и был на самом деле — нищим полукровкой, которому снисходительно покровительствуют сильные мира сего. Именно это уязвленное эго когда-то заставило его выворачиваться наизнанку, лишь бы завоевать благосклонность Темного Лорда. В искусстве зельеварения он в итоге превзошел всю чистокровную аристократию ближнего круга, но долгожданного счастья этот триумф ему так и не принес.

Впрочем, Регулус никогда не давал повода усомниться в своем такте и делал вид, будто не догадывается о мыслях друга. Его мать, надменная Вальбурга Блэк, могла сколько угодно поджимать губы при виде гостя — статус фаворита Темного Лорда надежно защищал от ее фамильного презрения. Пожалуй, Северус оставался единственным полукровкой, когда-либо переступавшим порог их родового гнезда.

В кабинете Регулуса, примыкавшем к его спальне, Снейп не стал сразу садиться в кресло. Он уже бывал здесь раньше, но все равно не мог равнодушно пройти мимо книжного шкафа: младший Блэк собрал в нем свои любимые редкие издания, хотя огромная семейная библиотека занимала добрую половину второго этажа. Регулус, мельком улыбнувшись неизменной увлеченности приятеля, открыл бар и извлек бутылку причудливой формы. Северус совершенно не разбирался в элитном алкоголе, поэтому витиеватая надпись на этикетке ему ни о чем не говорила.

Коротким хлопком в ладоши вызвав эльфа, хозяин дома отдал тихие распоряжения. Спустя пару минут на журнальном столике уже красовались два тяжелых стакана, а также тарелки с изысканной нарезкой сыра и фруктов. Регулус сам разлил янтарный огневиски и поднял свой бокал:

— Давай за тебя, — предложил он, внимательно поглядывая на все еще мертвенно-бледного друга.

Тот благодарно кивнул в ответ и залпом опустошил бокал. Регулус лишь слегка пригубил свой напиток. Взгляд синих глаз на миг замер на пустом стакане друга, но безупречная выучка взяла свое: Блэк промолчал и лишь едва заметно качнул янтарную жидкость на дне собственного бокала.

— Северус, — вместо этого начал он. — Ты думал о том зелье?

Не было необходимости спрашивать, о чем речь.

— А чего о нем думать? — отозвался Снейп, потянувшись к бутылке и самостоятельно наполняя бокал заново. — Я же только варил. Рецепт разрабатывал Темный Лорд, и он потом зачаровывал готовое зелье. Я даже не все ингредиенты помню. Слюна смеркута там точно есть.

Регулус тихонько выругался.

— Ну а в общих чертах? — спросил он.

— В общих чертах… Зелье направлено на то, чтобы максимально ослабить человека ментально. Оно вытаскивает наружу самые жуткие воспоминания, картины прошлого, то есть тот, кто покусится на тайну Темного Лорда, вообще забудет, зачем пришел.

— Что-то вроде действия дементора?

Северус кивнул:

— Да, нечто похожее. Насколько я помню концентрации элементов, нужно выпить не менее трех кубков зелья, чтобы стало по-настоящему плохо. Твой эльф не помнит, сколько там было?

— Я взял у него воспоминания, — сообщил Регулус. — Будешь смотреть?

Северус задумчиво поглядел на свой уже дважды опустошенный бокал и кивнул:

— Давай. Если что забуду, потом еще раз прогляжу.

Взмахом волшебной палочки Регулус зашторил окно и наложил запирающее заклинание на входную дверь. После этого приманил из дальнего шкафа думосброс — тяжелую каменную чашу, покрытую рунической вязью. Щелкнув палочкой по ящику стола, Регулус снял магическую защиту, потом достал из внутреннего кармана мантии ключ, вставил его в замочную скважину, прошептал пароль и повернул. Из ящика он извлек небольшой стеклянный флакон, заполненный перламутровой субстанцией. Не колеблясь, Северус переместил серебряные нити из флакона в чашу и погрузился в чужую память.

Когда он вернулся в реальность, бокалы вновь были наполнены виски. Северус жадно сделал несколько глотков, потом перевел яростный взгляд на Регулуса:

— И ты собирался на это пойти? — шепотом спросил он.

То ли голос сел от увиденного, то ли страх, что этот разговор достигнет посторонних ушей, превысил мыслимые пределы. Дыхание было тяжелым, будто это ему пришлось аппарировать от инферналов.

— Я не вижу другого выхода, — печально сказал Регулус. — Ты же сам говоришь, зелье защищено от всего, кроме питья.

— Твой домовик выпил не менее десяти кубков, — задумчиво сказал Северус. — Кричать начал во время второго. То есть сильный волшебник может выпить около трех кубков этого зелья, прежде чем потеряет рассудок… Противоядие все равно необходимо: нас ведь только двое.

— А еще меня гриффиндорцем ругал, — нервно хмыкнул Регулус.

— Да-а, гриффиндорцев нам явно не хватает, — размечтался Северус с нехорошим огоньком в глазах. — Взять бы всю четверку Мародеров и скормить им эту дрянь.

И он сам же рассмеялся над собственной незамысловатой шуткой. Регулус подхватил — и через секунду оба они уже задыхались в сухом, надрывном кашле, отдаленно похожем на истерический смех.

— На Люпина может не подействовать, он к темным тварям относится, — заметил Регулус сквозь судорожный вздох. — А Сириуса я не отдам.

Мечты о том, чтобы на месте Кричера оказался Джеймс Поттер, против ожидания не принесли Северусу удовольствия. Смех резко прекратился.

— Не стоит никого ставить в известность, что у повелителя есть крестраж, — сухо сказал Северус. — Если Темный Лорд узнает, что мы знаем… ох, к дементору… В общем, он его перепрячет и все придется начинать сначала. С той лишь разницей, что второй раз он не будет столь любезен, чтобы показать твоему эльфу тайник, а мне — позволить варить основу для яда.

Регулус согласно кивнул.

— Я тоже так полагаю. Но… мне не дает покоя другое. Ты заметил, как сильно изменился повелитель за последние годы? Я даже думаю, не создал ли он два крестража…

Северус замер с поднятым бокалом. На секунду в комнате стало так тихо, что отчетливо послышался треск остывающих углей в камине. Снейп уставился на Блэка тяжелым взглядом.

— Может быть, — медленно, взвешивая каждое слово, отозвался он. — Может быть… Я не изучал эту тему целенаправленно. Но в одном из запретных трактатов упоминалось: если Темная магия преодолевает определенный порог, человеческое естество начинает бунтовать. Сначала чернеет и гниет изнутри душа, а затем уродство неизбежно прорывается наружу, меняя плоть.

— А я читал, — подхватил Регулус, подаваясь вперед, — что создание подобных артефактов безвозвратно деформирует и разум, и тело. Но у меня всегда было ощущение, что маг такой колоссальной силы, как милорд, сумел бы удержать баланс после одного расщепления. Без очевидных внешних признаков.

— Значит, их больше, — подытожил Северус и откинулся в кресле. — Дело дрянь.

Регулус судорожно вздохнул. Бутылка в его руке дрогнула, глухо стукнув о край стекла, когда он разливал остатки виски по бокалам. Долгим взглядом он смотрел на янтарную жидкость, а затем резко поднял глаза:

— Ты уверен в своей окклюменции? — спросил он.

Северус сухо рассмеялся:

— Поздно забеспокоился. Но да, я уверен. Темный Лорд не подозревает, что нам хоть что-то известно, поэтому не пытается копаться в моих мыслях ради этой тайны. Гораздо больше его сейчас интересуют мои отчеты о встречах с Дамблдором.

— А с зельем что будем делать? — спросил Регулус, согревая бокал в ладонях.

— Я подумаю над противоядием. Боюсь, Лорд позаботился о том, чтобы старый добрый безоар оказался бесполезен.

Северус замер на полуслове, уставившись в пространство перед собой. Взгляд его, до этого блуждавший по комнате, мгновенно сфокусировался, а пальцы сильнее сжали ножку бокала. Он подался вперед:

— Рег… Погоди. Смотри, Кричер ведь первый кубок выпил относительно спокойно?

Регулус посмотрел на него с явным подозрением, но медленно кивнул.

— А если разделить дозу? Что, если взять десять или даже двадцать домовиков? — Регулус резко вскинул голову, и даже при неярком свете факелов было видно, как потемнели синие глаза. Северус инстинктивно вскинул ладонь: — И, разумеется, запастись безоарами. На всякий случай.

— В общем-то… в этом есть логика, — нехотя согласился Регулус. — Они и аппарировать смогут прямо из пещеры, заклятия Лорда эльфийскую магию не сдержат. Но мне не хочется ставить в известность столько слуг; я прикажу им молчать, но что, если родители что-то заподозрят? Лично мне принадлежит только Кричер. Родовые домовики Блэков подчиняются отцу. Да и нет у нас в доме столько прислуги.

— Значит, этот вариант пока отложим, надо еще подумать, — Северус залпом допил свой виски. Тяжелое стекло глухо звякнуло о столешницу.

О том, что будет, если уничтожить самого Темного Лорда до того, как они разберутся с его тайниками, друзья не заговаривали. Сама мысль о физическом убийстве того, кому они добровольно присягали на верность и чье величие признавали, казалась им кощунственной. По крайней мере, сейчас, в этой темной запертой комнате.

* * *

Зато тема убийства Волдеморта не была запретной в небольшом домике в Годриковой впадине. Несмотря на поздний вечер, там не ложились спать, и так же, как и на площади Гриммо, открывались бутылки с алкоголем.

Едва Лили и сопровождавший ее Дамблдор переступили порог, их оглушили радостные крики. Первым к ним кинулся, конечно, Джеймс Поттер, а прямо за ним, едва не сбивая стулья, летел Сириус Блэк. Джеймс сходу сгреб жену в охапку и, никого не стесняясь, принялся неистово покрывать поцелуями ее лицо. Сириус, а за ним Ремус Люпин и притихший Питер Петтигрю, с жаром трясли руку Дамблдору.

Джеймс отстранился, и Лили жадно вгляделась в его лицо. Под глазами залегли глубокие тени, любимые карие глаза лихорадочно блестели, а на щеках горел нездоровый румянец. Он выглядел так, словно сам провел эти недели в застенках.

— Сохатый, дай нам поздороваться, мы тоже, знаешь ли, переживали! — рыкнул Сириус, бесцеремонно утягивая Лили в общие объятия.

Джеймс повернулся к директору, и его глаза блестели от подступивших слез:

— Альбус, с этого дня и навсегда — я ваш должник. Я уже не верил, что это возможно… Спасибо вам!

— Джеймс, не стоит благодарности, — мягко остановил его Дамблдор. Лили мельком глянула на директора — за стеклами очков-половинок не было привычных веселых искорок, взгляд оставался серьезным и проницательным. — Моей заслуги тут, увы, почти нет. Найти Лили помог чистейшей воды счастливый случай…

— И вы не скажете нам, в чем он заключается?

— Лили сама расскажет, если сочтет нужным, — добродушно отрезал Альбус.

Договорить они не успели. Со стороны гостиной донесся громкий грохот и звон. К бывшим Мародерам наконец пробились визжащие от восторга подруги Лили. Навалившись на нее всей толпой, они не удержали равновесия, и вся эта шумная компания с хохотом повалилась прямо на пол. Лили, живая, здоровая и абсолютно счастливая, смеялась громче всех, окончательно отдаваясь радости. Она получила в лоб чьей-то неудачно повернувшейся рукой, но сама благополучно приземлилась на нечто мягкое. Судя по испуганному писку, это был Питер.

Наконец-то она была дома.

Кое-как распутав узел из чужих рук и ног, Лили поднялась на ноги. Мантия была в ворсинках от ковра, волосы растрепались, но она лишь весело отмахнулась от летящих со всех сторон шуток.

Прямо перед ней стояли старшие Поттеры. Юфимия протянула к ней дрожащие руки; на ее бледном лице, постаревшем за этот месяц, проступила живая, теплая улыбка. Она по-матерински обняла Лили, уткнувшись носом в ее рыжую макушку.

— Лили, девочка моя… Как мы рады, что все обошлось. Мы уже, если честно, не верили… Только Джеймс до последнего рук не опускал.

— Ага, как же, — за спиной Лили раздался тихий комментарий, в котором она мгновенно узнала ворчливый голос Мэри Макдональд. — Паниковал больше всех, а в перерывах строил планы, как в одиночку разнесет весь Лютный переулок.

Лили слабо улыбнулась, высвобождаясь из объятий свекрови. Она нерешительно оглядела забитую людьми гостиную. Шум праздника внезапно отошел на второй план, уступая место гулкому, требовательному стуку сердца.

— А Гарри здесь?

Ведь Джеймс не мог отправить сына переночевать к кому-то из друзей, лишив ее возможности немедленно обнять его?

— Здесь он, где ему еще быть, — Джеймс шагнул ближе, обнимая ее за талию. Лили посмотрела на него снизу вверх: его лицо словно разгладилось и светилось от счастья. Мэри уже успела шепнуть Лили, что они впервые за эти недели увидели его улыбку. — Спит наверху, в детской.

— Я пройду к нему, — извиняющимся тоном произнесла Лили, чувствуя, как сердце сжимается от нетерпения.

— Я с тобой, — Джеймс перехватил ее пальцы, сжимая их так крепко, словно боялся, что стоит ему отпустить руку, и Лили снова растворится в воздухе.

Всем присутствующим было очевидно, что теперь Джеймса от жены не оторвет никакая сила в мире.

Они начали подниматься по лестнице, когда до них долетел негромкий, лишенный всякого веселья голос Дамблдора:

— Мне не хотелось бы портить праздник, Флимонт, — говорил директор, — но лучше предупредить вас сейчас. Обновите защиту домов. Спрячьтесь как можно надежнее.

Старший Поттер помрачнел, его кустистые брови сошлись на переносице:

— Это из-за того пророчества, о котором говорил Джеймс? Которое может коснуться Гарри?

— Да. Лорд Волдеморт пока не знает ни вашего точного адреса, ни расположения этого дома, но он будет искать. Его ничто не остановит.

От слов директора на спине Лили проступил холодный пот. Волдеморт знает о Пророчестве. Знает, потому что Северус подслушал. Потому что Северус рассказал. Северус, который так смотрел на нее, что она почти ему поверила…

Лили крепче вцепилась в ладонь Джеймса, заставляя себя сделать шаг вверх по деревянным ступеням.

За ее спиной Дамблдор уже прощался с остальными, весело приподнимая воображаемую шляпу. Спустя мгновение входная дверь тихо скрипнула, и директор растворился в ночной темноте Годриковой впадины.

* * *

— Помните, в таком же составе мы сидели в штабе, сразу после того, как Лили пропала? — Мэри покрутила в пальцах кончик своей длинной косы, уставившись на пустую лестницу. — Джеймс и Гарри тогда точно так же спали наверху…

— Да, и настроение тогда было несравнимо с сегодняшним, — отозвался Сириус, с тихим хлопком откупоривая бутылку вина. — Мэри, тебе налить?

— Давай, — весело согласилась она, доставая из стеклянного бара фужер.

Несмотря на то, что Поттеры последние месяцы почти переселились в штаб-квартиру Ордена Феникса, дом содержался в полном порядке — их домовая эльфийка свое дело знала.

Сириус щедро плеснул Мэри вина, а себе и Питеру налил бренди. Ремус от спиртного отказался, качнув головой, — рисковать перед близким полнолунием ему не хотелось. Питер же послушно принял свой бокал, улыбнувшись Сириусу.

Мэри скользнула по нему взглядом, поймав себя на странной мысли: они знакомы почти десять лет, но она до сих пор понятия не имеет, что творится в этой круглой голове. Хвост никогда ни от чего не отказывался, никогда не спорил, не отстаивал собственное мнение. Он просто всюду следовал за Сириусом и Джеймсом, преданно ловя каждое их слово. Неоднократно Мэри знакомила его с девчонками из Мунго, но Питер был слишком робок и не вызывал ответных романтических чувств. Чаще девушки начинали ощущать его кем-то вроде младшего брата, что, конечно, обижало юношу.

— Я до сих пор не верю, что кошмар закончился, — Мэри сделала первый глоток, чувствуя, как приятное тепло разливается по горлу. — Весь этот жуткий месяц… Просыпаешься утром и не знаешь, жива она еще или нет. Боишься впустить сову, достать письмо. Потому что: а вдруг... В какой-то момент разум уже начинает мириться с самым страшным, а сердце все равно отказывается верить.

— Я каждый день молился Господу, чтобы Лили осталась жива! — вдруг тонко пискнул со своего места Питер, прижимая пухлую ладонь к груди.

Девушка с удивлением посмотрела на него. Надо же, парень, оказывается, из набожной семьи?

— Заметили, у Сохатого за этот месяц седина появилась? — негромко заметил Ремус, глядя в окно на темный сад. — Бедняга, как он настрадался… Ни одной улыбки, бледный как призрак.

— Возможно, Лили настрадалась не меньше, — покачала головой Мэри. — Хотя выглядит на удивление здоровой и веселой. Если честно, я сомневалась, что у нас вообще выйдет вечеринка. Мы же так и не знаем, что с ней было.

— Она на днях передала записку для Сохатого, — отозвался Сириус, — где писала, что с ней все в порядке. И Дамблдор сказал, что уверен в этом. Если бы не эта весточка, Джеймс бы до сих пор сидел и выл на луну, забрав у Лунатика эту монополию. А так мы хоть успели организовать встречу. В конце концов, если бы Лили была совсем плоха, мы бы сейчас тихо сидели у ее постели. А праздник закатили бы позже.

— Или отмечали бы возвращение Лили сами, без Поттеров. Что мы, в общем-то, сейчас и делаем, — с мягкой иронией вставил Ремус.

По комнате прокатился дружный хохот. Мэри улыбнулась, замечая, как наконец-то расслабились вечно напряженные плечи Сириуса, а в глазах Лунатика проступило прежнее, школьное тепло.

Давно им не выпадало таких вечеров, когда можно было наконец расслабиться и хотя бы на несколько часов забыть, что в волшебном мире идет жестокая война. Было до странного непривычно просто сидеть и болтать о глупостях: спорить, допустят ли Францию к отборочным матчам по квиддичу, поддразнивать Сириуса нелепой модой на огромные испанские шляпы или вспоминать выставку колдографий в Лондоне…

Но война не давала забыть о себе. Мэри задумчиво посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж, и повернулась к парням:

— Слушай, а тебе Джеймс так и не признался, где все-таки держали Лили?

— Нет, да он и сам до сегодняшней ночи толком ничего не знал, — Сириус рассеянно вертел между пальцами винную пробку. — Сейчас-то она ему наверняка уже все выложила. Они ведь наверх больше часа назад ушли.

— И ты думаешь, они там разговаривают? — Мэри лукаво прищурилась, пригубив вино.

На втором этаже по-прежнему царила тишина.

— Оу… Может, мы здесь вообще лишние? — мгновенно забеспокоился деликатный Ремус. — Поттеры столько пережили, им, наверное, хочется просто побыть втроем, своей семьей…

— Спокойно, Лунатик, с Сохатым все согласовано, — усмехнулся Сириус, щедро доливая бренди в бокалы. — Он, конечно, предвидел, что Лили первым делом забаррикадируется в детской, и сразу предупредил, что пойдет следом. Но перед уходом строго-настрого велел нам отмечать, сколько вздумается. А если вдруг Гарри одолеет бессонница, Сохатый обещал притащить его вниз и приобщить к компании.

* * *

Очутившись в детской, Лили замерла, впитывая каждую деталь: мерное сопение сына в кроватке, сладковатый запах молока и детской присыпки. Внутри разлилось такое оглушительное, острое тепло, что у нее перехватило дыхание. Порой перед глазами все еще вспыхивало мертвенно-бледное лицо Северуса, но счастье эгоистично — и Лили упрямо отмахивалась от этих призраков, заставляя себя забыть, откуда ушла. Сейчас перед ней был мирно спящий сын, а рядом сидел муж. Большего Лили у судьбы не просила.

Джеймс, казалось, до сих пор не верил, что этот кошмар закончился.

— Я уже думал, что больше никогда тебя не увижу, — шептал он, зарывшись лицом в ее распущенные волосы.

Лили переплела свои пальцы с его и трепетно поднесла руку мужа к губам.

— Я так скучала по тебе, — отозвалась она.

Губы Джеймса нетерпеливо скользнули по ее виску, скуле и наконец встретились с ее губами — такими же жадными, изголодавшимися по теплу. В этих поцелуях было столько накопленного отчаяния, что кружилась голова.

Не размыкая объятий, увлекая друг друга за собой, они даже не заметили, как перешагнули порог детской. Лишь опустившись на простыни супружеской кровати, Лили окончательно, всем телом почувствовала: она дома. В сознании в последний раз мелькнул и тут же бесследно растаял искаженный страданием взгляд Снейпа, уступая место реальности.

Внезапно Джеймс замер. Ладонь, скользившая по ее груди, окаменела, а дыхание оборвалось на полувздохе. Лили открыла глаза и наткнулась на его потемневший, полный мучительного страха взгляд:

— Лили… с тобой ведь все в порядке? Тебя же не… не тронули?

Лили мягко улыбнулась, стараясь вложить в эту улыбку всю свою любовь, поймала его ладонь и притянула Джеймса к себе, заставляя лечь сверху, укрыть ее своим весом от всего мира.

— Со мной все хорошо. Продолжай… пожалуйста, продолжай… любимый…

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием двух людей, которые успели немного позабыть, как идеально их тела подходят друг другу.

 

Вопреки ожиданиям друзей, Лили все же согласилась спуститься обратно в гостиную.

— Как Гарри изменился всего за месяц, — говорила она, с улыбкой качая головой. — Так вырос! И теперь смешно морщится, когда его, спящего, целуют.

Праздник возобновился с новой силой. Джеймс, так и не выпустив ладонь жены из своей руки, вовсю включил гостеприимного хозяина: подкладывал еду и следил, чтобы бокалы гостей не пустовали. Сириус привычно сыпал шутками, заставляя всех хохотать. Ремус аккуратно попытался выведать, где именно Лили пропадала все это время, но она лишь мягко качнула головой: «Давай не сегодня».

Впрочем, она знала, что расспросов лучшей подруги ей все равно не избежать. Да и не хотелось, если честно. Мэри точно все поймет, а вот выслушивать ядовитые вариации на тему «Нюниус — скользкий гад» от мародерского квартета настроения не было.

— Джеймс, можно я украду твою жену буквально на пару минут? — звонко крикнула Мэри, перехватив ее многозначительный взгляд. — Торжественно обещаю вернуть в целости, сохранности и гораздо быстрее, чем через полтора месяца.

Джеймс с неохотой разжал пальцы. Лили быстро поцеловала его в щеку и поспешила вслед за Мэри в сторону кухни. Едва за ними захлопнулась дверь, отсекая гул голосов, Макдональд развернулась, опершись о край кухонного стола. Ее глаза горели лихорадочным любопытством.

— Рассказывай! Это Снейп, да?

— Откуда… Откуда ты узнала? — ахнула Лили, опешив.

— Помилуй, это же очевидно, — отмахнулась Мэри. — Снейп — единственный Пожиратель смерти во всей Британии, от которого ты могла вернуться абсолютно невредимой.

Лили загадочно улыбнулась и сделала шаг ближе к подруге:

— Ну, положим, есть еще один… Но он, боюсь, предпочел бы оставить в плену тебя.

Подруга недоуменно нахмурилась, глядя на нее.

— Неужели не понимаешь? — Лили утрированно сокрушенно покачала головой. — А этот слизеринец, бедняга, так выспрашивал о тебе. Хотел даже письмо написать, да побоялся перехвата.

— Регулус?! — прошептала Мэри, не веря своим словам.

— Он самый, — Лили затаила дыхание, не сводя глаз с подруги. Если она не остыла за прошедшие годы, в этой проклятой войне наконец-то может произойти перелом. — Очень скучает по тебе.

Мэри судорожно вздохнула и закрыла лицо руками.

— Да я… я ведь предполагала, что ты можешь его встретить или услышать о нем… Так хотела расспросить. Но неужели он меня до сих пор не забыл?

— Ты же его не забыла. — Лили на секунду отвела взгляд, опять вспомнив о Снейпе.

— Да, но… Он ведь тогда даже не попытался меня удержать, когда я предложила расстаться! А я, вообще-то, только ради этого и завела тот разговор.

— Что? — Лили не удержалась от смеха. — О Мерлин! Я же помню, как ты тогда рыдала в спальне! Так это не он тебя бросил, а ты его?

— Ну да, — Мэри посмотрела на нее несчастными глазами. — Я наговорила ему кучу глупостей. Мол, мы слишком разные, и факультеты у нас враждуют, да и какое у нас будущее? Он — Блэк, а я полукровка. Регулус тогда так погрустнел, замкнулся в себе и просто кивнул в ответ. Я еще из-за этого страшно разозлилась: подумала, раз не умоляет остаться, значит, я ошиблась в его чувствах. Надеялась, что он бросится доказывать обратное. Будет караулить меня у портрета Полной Дамы… Ну, как Снейп тебя на пятом курсе.

Лили продолжала нервно смеяться, игнорируя дернувшееся сердце.

— Значит, до сих пор его любишь?

Мэри вцепилась в кончик своей тяжелой темной косы, принявшись ожесточенно наматывать блестящие пряди на палец.

— Да. Наверное… точно да. Я ведь и с Сириусом-то флиртовать начала только потому, что в его улыбке иногда проскальзывало что-то до боли знакомое. От Рега.

— Кстати, о Сириусе, — Лили подошла к кухонному столу и налила себе стакан прохладной воды из кувшина. — Что между вами происходит? По Ордену вовсю ползут слухи, я давно хотела тебя предупредить, да из-за этого похищения не успела…

— Дай мне, пожалуйста, — попросила Мэри, протягивая руку. Лили заметила, как мелко дрожат ее пальцы.

Жадно, в несколько глотков осушив стакан, Мэри вернула его на стол и устало привалилась спиной к стене:

— Ничего у нас с Сириусом нет. Так, пустые шуточки, способ не сойти с ума во время дежурств… А слухи… да и боггарт с ними! Лили, ты мне лучше скажи: что мне теперь делать? С Регулусом?

Договорить она не успела. Дверь кухни с грохотом распахнулась, впуская в комнату облако сигаретного дыма и громкий, хмельной смех. Джеймс и Сириус ворвались в их уединение со стремительностью квиддичных бладжеров — Ремус когда-то очень точно окрестил эту неразлучную парочку «мародерской квинтэссенцией».

— Мэри! — слегка нетрезвым, но очень требовательным голосом заявил Джеймс. — Ты торжественно обещала вернуть мне жену гораздо быстрее, чем через полтора месяца!

Подруги заговорщически переглянулись.

— Ты завтра работаешь? — тихонько спросила Лили подругу, пока муж уже настойчиво утягивал ее обратно в сторону гостиной.

— Только вечером, — так же тихо ответила та, послушно следуя за ними.

— Тогда заглядывай днем. Обсудим абсолютно все.

— И что это вы там собрались обсуждать, а? — грозно прищурился Сириус, картинно преграждая им путь в узком коридоре.

— Про мальчиков посплетничать! — весело отозвалась Мэри.

Лили мысленно восхитилась ее выдержке: подруга мгновенно расправила плечи и натянула привычную маску беззаботного задора.

— Я просто поражаюсь! — громогласно возмутился Блэк, раскинув руки в стороны. — Одна полтора месяца провела черт знает где, вторая все это время не вылезала из Мунго и штаба Ордена… Но стоит им встретиться на пять минут, как они начинают сплетничать про мальчиков! Да где вы их находите-то в такое время?

— А это наша маленькая женская тайна! — Мэри озорно показала Сириусу язык и слегка толкнула его ладонью в грудь, требуя освободить дорогу.

Тот в ответ шутливо дернул ее за руку, Мэри покачнулась, и они, со смехом переругиваясь, вместе выкатились из коридора в гостиную.

Впрочем, веселье Мэри продлилось недолго — и ее самообладанию существовали пределы. Деликатный Ремус мгновенно расценил это как сигнал к окончанию вечера. Питер неловко топтался у двери, поглядывая на товарищей, пока Сириус, вовремя предупрежденный Лили, не скомандовал:

— А ты чего застыл, Хвост? Давай, проводи Мэри до дома вместе с Лунатиком. А я чуть позже аппарирую к себе.

Едва за гостями захлопнулась дверь и в доме воцарилась относительная тишина, Лили повернулась к мужу. Джеймс полулежал на диване, неестественно откинув голову на спинку. Очки съехали набок, а мутный взгляд упрямо гипнотизировал пустой бокал на столике.

— Джеймс, у нас есть очищающее зелье? Вы мне сейчас нужны адекватными.

Этот растительный сорбент действовал жестко, но безотказно — мгновенно связывал алкогольные токсины в крови, возвращая ясность мысли за считанные минуты. Лили знала, что у маглов есть похожие препараты, но работали они гораздо медленнее магических аналогов.

Джеймс с трудом сфокусировал на ней взгляд, глуповато улыбнувшись:

— А я и сейчас… вполне… адекватный…

Лили тихо выругалась про себя. Оглушительное счастье, переполнявшее ее последние часы, стремительно угасало, уступая место раздражению. Ей нужен был защитник, сильный мужчина, с которым можно разделить тайну пророчества, а перед ней сидел смертельно уставший, напившийся от радости мальчишка.

— Не злись на него, — тихо попросил Сириус. Он и сам смотрел несколько расфокусировано, но держался на ногах крепче. — Сохатый весь этот месяц почти не ел и не спал. А последние двое суток, по-моему, вообще глаз не смыкал. Нервы сдали. Зелье есть, я даже знаю, где. Иди наверх, я сам его напою.

— Как придете в себя — позовите, — ответила Лили, все еще недовольно хмурясь, но в ее голосе уже проскользнула жалость. — Я буду у Гарри.

Она поднялась в детскую. Маленький сын мирно посапывал в своей кроватке, а рядом преданно застыла старая домовиха Симка, бдительно охранявшая покой наследника Поттеров.

— Симка, ты можешь идти, — негромко сказала Лили. — Только принеси мне, пожалуйста, очищающее зелье. И приберись немного в гостиной.

Глядя, как эльфийка чинно кланяется, Лили невольно вспомнила, сколько крови ей стоило это «пожалуйста». Когда они с Джеймсом только заехали в этот дом, муж забрал из родового поместья свою старую няньку. Лили, в чьей семье никогда не было прислуги, а уж тем более рабов, пришлось потратить тонну нервов, чтобы отвоевать право самой мыть посуду и готовить обеды. Симка тогда оскорблялась до глубины души, Джеймс растерянно чесал затылок, и лишь после рождения Гарри они наконец нащупали хрупкий мир. Беспокойный малыш первые три месяца почти не сходил с рук Лили, и помощь старой домовихи оказалась спасением.

Прошло около получаса. Лили сидела у колыбели сына. Веки налились свинцом, когда выпитый алкоголь выветрился под действием зелья. Судя по глухому стуку чашек на первом этаже, Джеймсу сорбент тоже вернул ясность мысли. Лили мельком глянула на настенные часы — стрелки ушли далеко за полночь. Вести серьезные разговоры в такой час казалось безумием, но она прекрасно понимала: другой возможности поговорить без свидетелей у них не будет.

С тихим хлопком посреди детской появилась Симка. Укоризненно уставившись на молодую хозяйку огромными, как теннисные мячи, глазами, она прошептала:

— Хозяин Джеймс ждет вас в гостиной. Я сварила кофе.

Несмотря на всю эльфийскую почтительность, в этом взгляде читалось неодобрение: мало того, что ее любимый воспитанник не спит посреди ночи, так его еще и пичкают горьким напитком вместо полноценного отдыха. Лили мысленно усмехнулась. Завоевать расположение строгой эльфийской няньки оказалось едва ли не сложнее, чем очаровать саму миссис Юфимию Поттер.

— Спасибо, Симка, я сейчас спущусь, — тихо ответила Лили.

Внизу ее ждал совершенно трезвый Джеймс. Увидев жену, он виновато улыбнулся:

— Прости. Мне совершенно крышу сорвало от счастья, что ты со мной.

Та вместо ответа ласково взлохматила его и без того растрепанную шевелюру. Она никогда не умела долго на него злиться. Джеймс притянул ее к себе, они устроились вдвоем в одном глубоком кресле, и Лили уткнулась носом в его шею. Сколько бы она ни обнимала его — всегда будет мало.

— Лили… — едва слышно прошептал Джеймс. — С тобой правда ничего… такого не сделали? Ну… ты понимаешь, о чем я?

Эта мысль явно мучила его все последние недели.

— Правда, — так же тихо заверила его Лили, крепче сжимая его ладонь. — Я же тебе уже говорила. Круциатус был. Изнасилований не было.

Джеймс судорожно, с облегчением выдохнул, но в его карих глазах все еще метался невысказанный вопрос.

— Странно все это. В Ордене не все знают, но я по службе сталкивался… Нам случается находить жертв, с которыми развлекались Пожиратели смерти. Они все… Ну, ты же помнишь, что случилось с Марлин?

Лили молча кивнула. Воспоминания о судьбе Марлин Маккиннон страшили ее сильнее всего в первые дни в подвале Мальсибера.

— Все могло закончиться гораздо хуже, — признала она. — Мне повезло. Просто фантастически, безумно повезло. Сейчас дождемся Бродягу, и я все расскажу. Даже то, о чем Дамблдор настоятельно советовал помалкивать.

Конечно, делиться абсолютно всем она не собиралась. Были вещи, о которых мужу знать не следовало.

В этот момент в комнату бесшумно вошел Сириус, левитируя поднос с исходящими паром чашками. Поставив кофе на столик, он опустился в соседнее кресло и устало потер лицо руками.

— Прежде чем я начну, пообещайте мне одну вещь, — Лили строго перевела взгляд с мужа на Блэка. — Пока я не закончу рассказ, вы оба будете сидеть тихо и не перебивать меня. Или мне придется наложить на вас Силенцио.

— У тебя палочки нет, грозная миссис Поттер, — хмыкнул Сириус, устало потирая глаза. — Лавка Олливандера откроется только через семь часов.

— Мы обещаем молчать и слушать! — торопливо заверил Джеймс.

Лили сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и начала свой рассказ…

Первое же упоминание Снейпа подействовало на Джеймса как хлесткий удар. Пальцы мужа, только что ласково перебиравшие рыжие пряди Лили, судорожно сомкнулись на ее плече. Сама Лили изо всех сил старалась говорить ровно и отчаянно пыталась не выдать того, как перед ее собственным внутренним взором упрямо кружились совсем недавние картины: жгучий взгляд Северуса, прикованный к ее губам или вырезу домашней рубашки, мимолетный прощальный поцелуй в лоб перед уходом Дамблдора… и тот, другой поцелуй, случившийся на кухне.

Когда рассказ дошел до внезапного визита Регулуса Блэка, Сириус, до этого расслабленно полулежавший в кресле, резко подался вперед. Известие о том, что младший брат усомнился в Лорде, отозвалось на его лице уродливой, горькой судорогой — смесью растерянной, безумной надежды и привычного злорадства.

Но стоило Лили упомянуть пророчество и то, что именно Снейп принес его Волдеморту при полной поддержке Регулуса, в гостиной предсказуемо полыхнул взрыв.

— А я-то, дурак, уже готов был благодарить Нюниуса за твое спасение! — бушевал Джеймс, вскакивая с кресла и меряя комнату яростными шагами.

— Я так и знал, что эта мразь на все способна! — процедил Сириус.

Лили так и не поняла, кого именно он сейчас проклинает — Снейпа или Регулуса, который молча одобрил донос. Кажется, Бродяга готов был простить брату все, но только не угрозу жизни своего маленького крестника.

— Подождите. Не перебивайте, иначе вы запутаетесь, — Лили вынуждена была повысить голос, настойчиво перехватывая инициативу. Она дождалась, пока Джеймс, тяжело дыша, замрет у камина. — Слушайте дальше.

Когда она пересказала объяснения Регулуса о священной неприкосновенности детей для угасающего волшебного мира, в комнате воцарилось тяжелое, ошеломленное молчание. Мародеры переглянулись.

— Вообще-то… это правда, — после долгой паузы выдавил из себя Сириус, невидящим взглядом уставившись в ковер. — Но я никогда бы не подумал, что Регулус… что для него все это имеет хоть какое-то значение. Что он способен из-за этого пойти против Лорда.

— Твой брат говорил, что это имеет колоссальное значение для всех, — заметила Лили. — Но особенно — для чистокровных.

— Ну еще бы, чистокровная знать вовсю вырождается, — мрачно хмыкнул Джеймс, возвращаясь к креслу, но так и не садясь обратно. Он по-прежнему стоял над Лили, словно пытаясь закрыть ее собой от самого упоминания слизеринцев. — Редкие браки с иностранными магами добавили каплю свежей крови, но это лишь отсрочило финал, а не предотвратило его.

— И это абсолютно закономерно, — добавил Сириус, подпирая подбородок кулаком. — Если ты готов разрешить своему ребенку брак только со своим же кругом, выбор становится крайне ограниченным. Вон, мои собственные родители друг другу троюродные брат и сестра. Еще пара поколений, и это окончательно станет у них нормой. Честно говоря, мне всегда казалось, что им всем, — Сириус неопределенно махнул рукой в сторону окна, но Поттеры прекрасно поняли, кого он имеет в виду, — чистокровный статус важнее, чем само продолжение рода. Лучше уж вымереть до последнего человека, но не опозорить фамильное древо.

— Регулус озвучил мне несколько другое, — покачала головой Лили. — Он убежден, что для всех чистокровных, включая тех же Эйвери или Малфоя, дети — это высшая, неприкосновенная драгоценность.

— Хм, интересно… — Сириус прищурился. — А может, мелкий просто запудривал тебе мозги, чтобы выгородить Нюниуса?

При этих словах Бродяга внимательно смотрел в лицо Лили, словно рассчитывая увидеть там противоречие с ее собственными словами.

От этого тона в груди разлилась острая обида, от которой перехватило горло. Лили инстинктивно сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Они не верили ей. Не верили ни единому ее слову, ослепленные своей старой школьной враждой, напрочь обесценивая все то, что она выстрадала, перенесла и разглядела в Паучьем тупике.

— Может быть, — сухо ответила она, подавляя раздражение. — Но слушайте дальше.

Известие о том, что Северус Снейп теперь шпионит на их стороне и рискует жизнью под носом у Волдеморта, вызвало у Джеймса новый приступ слепого бешенства. Он резко крутанулся на пятках, шумно, со свистом втягивая воздух сквозь зубы.

— Да он мог вообще все это от начала и до конца выдумать! — взорвался Джеймс, снова принимаясь наматывать яростные круги по гостиной. — Притащил к себе Лили, подлечил — и оп, он уже не такой уж подонок. Привлек своего школьного приятеля разыграть перед тобой красивую сценку — и вот они оба внезапно герои. Пророчество? Пожалуйста, идеальный повод для друга заступиться, а ты уже и растаяла от жалости! И теперь, на волне твоей благодарности, Снейп может спокойно втереться в доверие к Дамблдору. Это же гениальный ход! Он просто использует тебя, Лили!

Сириус при этих словах промолчал. Его взгляд, прикованный к Лили, оставался тяжелым. Бродяга видел, как болезненно кривятся губы Лили при каждом ядовитом слове Джеймса. Он понимал, что Сохатый бьет вслепую, пытаясь защитить свое эго от факта, что Снейп спас его жену. Но вот реакция Лили…

Сириус молчал, не вмешиваясь и не выдавая своих мыслей ради спокойствия друга.

— Не сходится, Джим, — Лили решительно покачала головой, обрывая его тираду. — Подобные интриги, наверное, вполне в духе Волдеморта... Но если бы все это было лишь спектаклем Пожирателей смерти, зачем Снейпу вообще рассказывать мне о пророчестве? Уж говорил бы сразу Дамблдору, не дожидаясь, пока я его сама прибью… Да и Дамблдора, знаешь ли, не так легко обмануть. Его даже сам Темный Лорд опасается.

— Лили права, — внезапно подал голос Сириус. — Я готов был бы верить, что все это инсценировка, ровно до того момента, пока речь не зашла о пророчестве. Да, можно разыграть целый спектакль со спасением и якобы начавшимися колебаниями Рега. Черт с ним, можно даже представить, что они связали себя Непреложным обетом, разрази их Мерлин, исключительно ради этой постановки. Но зачем Нюниусу добровольно признаваться, что именно он донес Волдеморту содержание пророчества? В чем тут выгода?

Лили внимательно посмотрела на друга. Блэк встретил ее взгляд абсолютно серьезно, без тени привычной ухмылки, и та мгновенно поняла: ее отчаянные попытки выставить заботу Снейпа как отголоски старой детской дружбы с треском провалились.

— Непреложным обетом не шутят, — она попыталась уйти от опасной темы. — Волдеморт не может этого не понимать.

— Хорошо, допустим! Но откуда этот слизеринский гад вообще пронюхал, что Лили у Мальсибера? — в отчаянии воскликнул Джеймс.

Та примолкла. Действительно, Северус никогда прямо не отвечал на этот вопрос. Он просто коротко бросал, что «узнал». За время, проведенное в Паучьем тупике, у нее сложилось стойкое впечатление, будто кто-то из Пожирателей смерти просто проболтался в его присутствии. Но что, если Джеймс прав? Что, если это была наживка Лорда?

И тут Сириус заставил их обоих опешить.

— Так от меня же! — воскликнул он, как ни в чем не бывало пожав плечами. — Лили, когда там тебя вытащили от Мальсибера?

Она сжала голову руками, стараясь сосредоточиться. Первые дни выздоровления протекали как в тумане.

— Очнулась я первого марта, — неуверенно сказала Лили. — И Снейп сказал, что я была в беспамятстве ровно неделю. А до этого он еще пять дней искал способ меня вызволить.

— Все сходится! — Сириус победно хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. Его лицо расплылось в довольной, мальчишеской улыбке. — Ровно через две недели после твоего исчезновения я столкнулся с Нюниусом в Косом переулке. Начал трясти за грудки, требовать ответа… А он так тупо на меня посмотрел и выдал: «Лили у наших, что ли?!» — и тут же аппарировал.

Глядя на Бродягу, Лили не выдержала и тоже улыбнулась.

— Спасибо, Сириус, — весело сказала она. — Если бы тебе тогда не пришло в голову прогуляться, мы бы сейчас здесь не разговаривали.

— Если бы им обоим не захотелось прогуляться, — серьезно добавил Джеймс, и его голос прозвучал глухо. — Если бы Бродяга держал его крепче и тот не успел сбежать. Если бы Пожиратели убили тебя раньше…

— Я же говорю: потрясающее, безумное везение, — отозвалась Лили, переводя взгляд на мужа. — Только помните, мальчики: все, что я сейчас рассказала — строго между нами, даже Ремусу и Питеру нельзя говорить. Дамблдор просил вообще помалкивать, но скрыть такое от тебя, Джим, я бы все равно не смогла.

В гостиной раздался дружный, немного нервный смех.

— А Джеймс бы сразу побежал делиться с тобой, Сириус, — продолжила Лили. — Особенно той частью, что касается Регулуса.

— То есть вы реально, на полном серьезе думаете, что Нюниус теперь на нашей стороне?! — внезапно возопил Джеймс, резко нарушая едва наметившийся уют. Он подался вперед, заглядывая ей в глаза.

— Да, — твердо ответила Лили. — Я ему верю. Я видела его каждый день на протяжении трех недель и знаю, что это не игра. Вряд ли я когда-нибудь смогу простить ему то, что он донес о пророчестве… Хоть Дамблдор и уверяет, что это не имеет значения. Но забыть, как Северус выхаживал меня, как готов был защищать ценой собственной жизни и при этом… ни разу ничем не оскорбил, ничего себе не позволил, я тоже не вправе. Он предал Лорда ради нас. Директор доверяет ему, а мы доверяем директору.

— Ради тебя, — бросил Джеймс.

Его кулаки сжались до белизны в костяшках. В карих глазах зажегся тот самый, полузабытый огонек глухой ярости, смешанной с отчаянной ревностью. Лили слишком хорошо помнила этот взгляд — она видела его еще в Хогвартсе, после памятной стычки на школьной лестнице. Тогда она точно так же пыталась объяснить, что Снейп хотел защитить ее, а Джеймс задыхался от злости.

Черт возьми, ладно тогда, в школе… Ну не сейчас же!

Лили поняла, что эта болезненная, слепая реакция на Снейпа будет преследовать ее мужа до конца дней. Когда-то давно ей говорил об этом мудрый Ремус.

Как же чертовски прав он тогда оказался.

* * *

На следующий день Мэри примчалась к Поттерам сразу после завтрака. Лили как раз кормила сидящего в высоком детском стульчике Гарри овсяной кашей, которую тот самозабвенно размазывал по деревянному столику.

— Что, добро пожаловать домой? — улыбнулась Мэри, глядя на воцарившийся беспорядок.

Пока хозяйки не было, в доме царила идеальная чистота, даже игрушки Гарри почти не покидали своих мест. Но сейчас Мэри была искренне рада видеть разбросанные вещи. Лили обернулась и ответила ей такой счастливой, сияющей улыбкой, что у Мэри отлегло от сердца.

— Как же хорошо дома!

Мэри привычным, домашним движением налила себе чаю из заварника. Перед Лили стояла кружка с еще горячим кофе, об которую та судорожно грела ладони.

— Мы очень за тебя переживали, — тихо сказала Макдональд, не сводя глаз с подруги. — Все. Дамблдор, и тот ходил мрачнее тучи. Сириус кидался в каждую стычку. А Джеймса, по-моему, только Гарри на этом свете и удерживал. Он часами сидел с ним, сжав палочку так, что белели пальцы. Охранял.

Лили ответила таким же ласковым, но полным затаенной боли взглядом:

— Мне вас ужасно не хватало.

— А мы ведь предполагали, что тебя Снейп схватил. Я еще тогда, сразу после хогсмидского боя говорила, что это лучший вариант из возможных.

Лили болезненно сморщилась и покачала головой:

— Нет, тогда был не Снейп, — ее голос едва заметно дрогнул, а пальцы крепче скомкали салфетку. — Сейчас, подожди, я умою Гарри и перейдем в комнату.

Через несколько минут они уже сидели рядом на диване в гостиной. Гарри играл на полу, с тихим стуком перебирая деревянные кубики, слишком тяжелые для маленьких младенческих ручек.

— Так что с тобой было? — мягко, но настойчиво спросила Мэри. — Вчера ты говорила про Снейпа.

Лили вздохнула, словно выбирала, какую из двух частей ее плена ей труднее облечь в слова.

— В бою в меня попало оглушающее заклятие. Очнулась уже у Мальсибера.

Мэри охнула. На пятом курсе после встречи с Мальсибером и Эйвери она два дня провела в Больничном крыле, вздрагивая от каждого шороха. А сейчас он наверняка стал еще опаснее.

— Я в тот момент, конечно, не знала, где я, — продолжила Лили, и ее пальцы вцепились в обивку дивана. — Просто крохотное помещение без окон. Каменный пол, голые стены.

У Мэри слегка перехватило дыхание, когда она представила тесную камеру, в которой оказалась ее подруга в полной неизвестности совершенно одна.

— Там было... больно... — с трудом проговорила Лили.

— Если тяжело, не рассказывай, — с состраданием произнесла Макдональд, подаваясь вперед и накрывая ладонью дрожащие пальцы подруги.

— Да я скажу, — та не сводила глаз с Гарри, но видела, казалось, что-то другое. — Круциатус, Инсендио, Хлыст и другие малоприятные заклинания. Одежду с меня в первый же день сорвали — чтобы не мешала. Оставили только веревки.

Мэри прикрыла рот ладонью.

— Тебя допрашивали?

Лили, морщась, отрицательно покачала головой:

— Просто пытки ради пыток. Они так понимают веселье. Отдых с грязнокровкой.

— Не называй себя так, — попросила Мэри, сжимая пальцами кончик своей длинной косы.

Лили лишь равнодушно дернула плечами:

— Это меньшее из моих бед! Мне еще повезло: Снейп потом рассказал, что Мальсибер брезгует насиловать грязнокровок. Так что хоть здесь все обошлось.

Мэри выдохнула с облегчением и крепче сжала ее ладонь. Пытаясь отвлечь Лили от страшных образов, она тихо произнесла:

— Знаешь... у нас ведь есть и хорошая новость. Джеймс вчера не успел рассказать? Марлин пришла в себя!

— Да ты что?! — зеленые глаза Лили широко распахнулись, и на миг в них вспыхнуло прежнее, живое пламя. Страшные воспоминания о пережитом уступили место искренней радости.

— Да, — Мэри улыбнулась. — Вскоре после твоего исчезновения она начала выздоравливать, и сейчас сознание уже полностью восстановилось! Она помнит случившееся, но приняла его и быстро идет на поправку. Мне кажется, ее выздоровление стало единственным якорем надежды для Джеймса в эти недели.

Лицо Лили при упоминании мужа вновь омрачилось. Она перевела взгляд на Гарри, который в этот момент увлеченно пытался отгрызть ухо резинового зайца.

— Он, наверное, самое ужасное себе представлял? — глухо спросила Лили. — В общем-то, был недалек от истины. Думаю, если бы не Снейп, я бы так и сгнила в подвале — Мальсибера или еще чьем-нибудь.

— О, переходим к интересному! — оживилась Мэри, подаваясь вперед и неосознанно сбавляя тон до заговорщического. — Откуда он там взялся?

— Узнал, что я у Мальсибера, и выкупил, — Лили мрачно усмехнулась и добавила: — За сто галлеонов.

— Да они дорого ценят твою жизнь, — отозвалась верная подруга. — А Снейп что, разбогател на службе у Волдеморта?

— Судя по обстановке у него дома — вряд ли.

— Значит, он перенес тебя к себе? Хотя это логично. И что было дальше?

Лили открыла рот, чтобы рассказать подруге все — действительно все, без утайки, — но, неожиданно даже для самой себя, разрыдалась.

Мэри мгновенно пересела вплотную, обнимая подругу за плечи и прижимая к себе. Маленький Гарри на полу замер, выронил игрушку и уставился на мать огромными удивленными глазами. Его личико скривилось.

— Не хочешь — не рассказывай! — повторила Мэри, поглаживая темно-рыжие волосы. — Ты дома. Все позади.

Уткнувшись лицом в плечо подруги, Лили продолжала всхлипывать.

— Снейп сделал что-то плохое?

— Нет... Да... — рыдания вновь усилились. — Он... Я...

— Да что у вас там произошло? — с ужасом спросила Мэри, мысленно готовясь к худшему.

Лили вздохнула, постепенно успокаиваясь, вытерла глаза ладонью, и заговорила.

Мэри слушала этот сбивчивый, захлебывающийся поток признаний, сжимая пальцы на кружке с давно остывшим чаем. История, которую выкладывала Лили, казалась безумием. Чужая спальня в Паучьем тупике… магическая слежка под окнами… Снейп, который собственноручно обрабатывал ее раны и покупал одежду… Мэри едва не выронила чашку, когда Лили, пряча глаза, глухо призналась в их яростной ссоре на кухне, закончившейся поцелуем. А дальше факты полетели как лавина: внезапный визит Регулуса, Непреложный обет, страшная тайна пророчества и тот ад, который Лили устроила Северусу на следующий день, выкрикивая в лицо самые грязные, садистские унижения.

— Мне так стыдно, — всхлипывала она. — И даже не знаю, от чего сильнее...

— Да-а-а уж... — только и смогла произнести Мэри. — Мало кто может похвастать столь насыщенным пленом. Значит, на нашей стороне теперь один из ближайших соратников Волдеморта? Да половина авроров в разведке согласилась бы ради такого результата не то что на три недели Круциатуса — на три года!

— Вот только моего согласия на это никто не спросил, — проворчала Лили, нервно потирая запястья в тех местах, где когда-то проходили веревки Мальсибера.

— Но плачешь ты явно не из-за этого.

Макдональд подергала себя за косу, словно проверяя ее на прочность, и воззрилась на подругу черными глазами.

— Меня от самой себя тошнит! — в отчаянии призналась Лили. — Пока Джеймс тут сходил с ума от горя, я целовалась с врагом!

— Я так поняла, это был почти насильный поцелуй.

— Вот именно, что «почти», — горько отозвалась подруга. — Я же реально думала, не уступить ли ему!

— Классический Стокгольмский синдром, — пожала плечами Мэри. — Странно, что нужно объяснять такие вещи ментальному целителю. Ты цеплялась за единственный источник безопасности. Нормальная реакция на ненормальные обстоятельства.

— А что я сделала на следующий день? Я же знала, что Снейп до сих пор ко мне неравнодушен, но наговорила ему столько ужасных вещей!

— Это объяснимо, ты переживала за своего ребенка. И винила — совершенно справедливо — Снейпа.

— Ах, нет, — Лили замахала руками. — Если бы я его просто в этом упрекала! А я же кидала ему в лицо мерзкие слова. Кричала, что он слабак, что он ничтожество, об которое можно только ноги вытирать… Нюниусом его назвала… Знала, куда бить.

— И это тоже вызвано болью, — тихо заметила Мэри. — Помнишь, как он сам когда-то назвал тебя грязнокровкой?

— Такое забудешь! — сквозь слезы фыркнула Лили. — Вот только я его унижала долго и с удовольствием! Была бы палочка — Круциатус бы применила. Я... я ничем не лучше Мальсибера... Я хотела причинить боль...

Мэри внимательно посмотрела на подругу, слегка наклонив голову набок.

— Я не поняла, ты себя ругаешь за симпатию к Снейпу или за ненависть к нему? — улыбнулась она.

— Я и сама не знаю, — Лили выдохнула и бессильно откинулась на спинку дивана. На потолке мирно дрожали блики от утреннего солнца. — Но я очень хочу, чтобы у него все было хорошо... Я глупая, да?

— Ну почему же? — Мэри улыбалась мудрой, совсем взрослой улыбкой, какая мелькала у нее еще в школе. — Как бы вы ни ссорились, вы ведь помните друг друга совсем другими. Оставим в стороне его чувства — ты меня, по правде, озадачила. Но ты ведь все равно видишь в нем того мальчишку, который когда-то рассказывал тебе о магии и Хогвартсе. И юношу, который ловил твой взгляд в Большом зале. А сейчас ты увидела, что этот юноша стал мужчиной… опасным мужчиной. Но перед тобой он все так же замирает.

Лили медленно кивнула, прекратив наконец орошать слезами мантию подруги.

— Я сейчас подумала, что если бы пророчество передал Волдеморту любой другой Пожиратель смерти, мне было бы несравненно легче.

— Ты чувствуешь себя преданной, — подтвердила Мэри. — Ты же сама сказала: сначала ты боялась Снейпа, не доверяла ему, но при этом чувствовала себя вполне в безопасности. Парадокс. Даже вон, решалась душеспасительные беседы вести.

Лили вздохнула. За тот разговор и ссору стыдно не было, а вот за следующий день — было.

— Похоже, он и впрямь тебя любит, — негромко заметила Мэри, задумчиво чертя пальцем узор на подлокотнике. — А Снейп не рассказывал, как именно он прокололся перед своими, когда вызволял тебя из подвала?

— Если бы он действительно прокололся, Мальсибер бы его живым оттуда не выпустил, — Лили покачала головой, отгоняя страшные мысли. — Видимо, просто сказал что-то неудачно во время сделки, вызвав подозрения.

— Ну да, и Мальсибер с Эйвери теперь уверены в его нелояльности, но хотели нарыть железные доказательства. Хитрые твари.

— Когда Северус забирал меня, он был абсолютно лоялен Волдеморту, — жестко возразила Лили. — Его поколебал Регулус. А потом еще это пророчество…

Мэри молчала. Ее пальцы, терзавшие косу, внезапно замерли. Она отвела взгляд в сторону играющего на полу Гарри и тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал, попросила:

— Расскажи про Регулуса…

Погладив подругу по плечу, Лили рассказала все, что могла: как Регулус пришел в Паучий тупик бледный, растерянный, шокированный какими-то известиями, как она скрепляла Непреложный обет, как Регулус пытался успокоить ее после признания Снейпа о пророчестве…

— Вот с пророчеством совсем странно получается, — ухватилась за новую мысль Мэри, явно еще думая о младшем Блэке. — Дамблдор считает, что вообще не важно, знает ли о нем Волдеморт? Что оно исполнится в любом случае?

— Вроде бы и да, а вроде бы и нет, — откликнулась Лили, глядя на Гарри. Последние полчаса ребенок вел себя идеально, не обращая внимания на мать. «Отвык он от меня», — с грустью подумала она. — Дамблдор сказал, что неизвестно, о ком из детей идет речь. Но раз Волдеморт теперь знает о предсказании, то он выберет одного из мальчиков. Значит, Снейп виноват в том, что будет дальше.

— Неа, — помотала головой Мэри так, что тяжелая коса запрыгала по спине. — Значит, оно просто исполнится. Так предначертано свыше, а Снейп инструмент судьбы.

— Просто исполнится? — тихо переспросила Лили. — Просто? Ты так назвала то, что случится с Гарри или с Невиллом?

Мэри осеклась. Стоило встретиться со взглядом подруги, как внутренности скрутило от стыда. Слово «просто» прозвучало кощунственно по отношению к матери, чей ребенок находился под прицелом смертельного проклятия.

— Извини, — она опустила глаза, разглядывая видавший виды маникюр. — Я… я сморозила глупость. Конечно, я имела в виду совсем другое. Почему ты вообще уверена, что с ними обязательно что-то случится?

— Я же тебе объясняла, в пророчестве сказано...

— Я помню, что там сказано! — Мэри перебила ее, подаваясь вперед и крепко хватая за плечи, пытаясь силой вложить в нее собственную уверенность. — Но я думаю, Орден Феникса и Дамблдор смогут защитить мальчишек. Спрячут вас так, что ни одна сова не долетит. Пройдет пятнадцать-двадцать лет, они повзрослеют, выучатся и смогут сами противостоять…

— Ты меня утешаешь, — Лили горько покачала головой, и Мэри с замиранием сердца увидела на ее лице пугающую обреченность. — У Ордена нет ресурсов вести эту войну еще двадцать лет, пока мальчики вырастут. А Волдеморт не станет ждать, пока Гарри сдаст ЖАБА. Он нападет на детей сейчас и убьет их. Причем я уверена, что он даже выбирать не станет, кто больше подходит под описание. Он просто придет и убьет обоих. На всякий случай.

— Даже если бы Снейп держал язык за зубами и Волдеморт ничего не знал, он бы все равно напал на ваши семьи! — не желала сдавать позиции Мэри. — И вы, и Лонгботтомы — члены Ордена Феникса. При этом Джеймс, Алиса и Фрэнк — авроры. Вы все в любом случае под ударом. Снейп ни при чем.

Лили внезапно прищурила заплаканные глаза:

— А ты что это за него так беспокоишься? — в голосе проскользнула лукавая искорка. — Виды имеешь?

— Виды имею, только на Регулуса! — не стала спорить Макдональд. Скрывать очевидное после всего, что было сказано, не имело смысла. — А вы двое со Снейпом пока единственные мои связующие звенья с ним.

Лили невольно усмехнулась:

— Только мы с ним не собираемся поддерживать связь. Я-то уж точно к Паучьему тупику на милю не подойду.

— Но все же… он теперь на нашей стороне, — тихо, глядя на кубики на полу, напомнила ей Мэри.