Звёздные войны. Иной путь (джен)

Алексей Сергеевич Гаранин коротким жестом руки указал на один из стульев:

— Присаживайся, сынок. Надо поговорить.

Сам он сел за стол, но говорить не начал, на какое-то время погрузившись в молчание. Влад заметил, что пальцы на левой руке отца слегка подрагивают: явный признак того, что он волнуется и не знает с чего начать разговор. Такое с Гараниным-старшим бывало не часто. Обычно он всегда отличался собранностью в мыслях и словах и редко повышал голос даже в конфликтных ситуациях. А дрожание пальцев выдавало сильное беспокойство.

Наконец, видимо решившись, генерал заговорил:

— Вот что, Владислав (так он говорил в особо серьёзных случаях). Ты теперь посвящён в очень важную тайну. Я не буду говорить, о её значении для науки, для страны, да хоть и для оборонных технологий. Это прорыв, причём такой, что последствий его мы сейчас и представить себе не можем. Представляешь, почти полвека назад Джордж Лукас начал снимать свои "Звёздные Войны," и за это время они разрослись до целой вселенной. Фильмы, сериалы, книги, плакаты, компьютерные игры — да всё, что угодно и на любой вкус. Даже фестивали проводят четвёртого мая; так и называют — День звёздных войн. Слышал, что уже и энциклопедии выходят.

— Но до последнего времени это всё было как большая игра взрослых людей, сказка, вымысел. Такое ещё называют эскапизмом. Знаешь, что это такое?

— Конечно знаю — бегство от действительности, — Влад пожал плечами.

— Да, верно. А вот сейчас всё это стало реальностью и реальностью не игрушечной. И тут идут настоящие войны, в которых убивают тоже по-настоящему, а не на экране монитора. И реальность на месте может сильно отличаться от той, которую мы представляли по фильмам и книгам.

— Я к чему это говорю. То место, где откроется новый портал — Скариф. А у тебя, Владислав, к этой планете очень особое чувство. Ты вот сейчас сидишь спокойно, слушаешь меня внимательно, а в глубине души небось всё взыграло, да? Ты с того времени повзрослел, закалился, опыт боевой приобрёл, ранение получил. Но я-то понимаю, что в глубине души мой сын в чём-то всё тот же пацан, который расплакался перед телевизором. А смотрел он тот самый "Изгой Один." А плакал, потому что влюбился в образ дерзкой девчонки, ринувшейся в авантюру. И плевать ему было, что всё это вымысел сценариста и режиссёра, воплощённый весьма талантливыми актёрами. Ты ведь ничего не забыл, сынок?

Влад кивнул. Он всё помнил. В памяти как наяву возникла сцена из школьных лет...

Ретроспектива.

Комната, на стене ЖК-телевизор, к нему подключён блю-рэй плеер. На диване перед телевизором сидит подросток, изо всех сил глотающий слёзы обиды. Он понимает, что плакать глупо, что слёзы недостойны мужчины, но ничего не может с собой поделать. Рядом сидит красивая зеленоглазая женщина, его мать. Она ласково обнимает своего расстроенного сына.

— Ну что ты, Владенька? Ну зачем так убиваться? Ведь это же только кино.

— Мам, мне жалко её! Она же такая смелая, отчаянная, красивая. Я всё думал, что им повезёт, что она вырвется. А её у-у-убили-и-и!!! — сил сдерживать рыдания больше не осталось.

— Владенька, малыш ты мой глупенький! Ты ведь влюбился по уши. И главное, в кого? В образ. Это же образ на экране. А сама актриса жива и здорова.

— А причём тут актриса?! Мне Джин жалко! Если бы можно было.., — слёзы опять перехватили горло.

Мама крепко обнимает своего непутёвого сыночка, заболевшего первой подростковой любовью: такой наивной, щенячьей, глупой и чистой. Она понимает, что рассудок сейчас — плохой советчик, что нельзя остужать искренне чувство холодными доводами разума. Она прижимает сына ещё крепче к себе и нежно целует в такую милую родную макушку.

Потом немного отстраняется, вытирает слёзы с его щёк и негромко говорит

— Владенька, милый, родной! Ты послушай меня. Мы с тобой всё равно ничего не можем сделать. Но мне почему-то кажется, что пройдёт время, может и долгое, и ты обязательно встретишь свою Джин. Ту самую Джин, над судьбой которой ты сейчас плачешь. Встретишь и не позволишь ей погибнуть. И всё будет у вас хорошо. Ты поверь мне. Я когда-нибудь тебя обманывала?

— Нет, мамуль, никогда.

— Ну вот и славно. А теперь вытри слёзы, умойся и пойдём за стол. Я сегодня блинчики к ужину испекла. С творогом, как ты любишь.

И она выходит с постепенно успокаивающимся сыном.

Уже ложась спать, паренёк слышит голоса из комнаты родителей:

— Оля, ну и к чему эти странные утешения? — отец явно недоумевает. — Зачем успокаивать парня фантастическими надеждами? Не понимаю. Если уж так прижало, то пусть спишется по интернету с этой актрисой — Джонс, кажется? Мол, восхищён вашей игрой. Она пробрала меня до слёз, ну и так далее. Может и ответит.

— Лёша, её имя Фелисити Джонс — это первое. Я смотрела в поисковике: она старше Владика на семнадцать лет, просто выглядит юной девушкой и про грим не забудем — это второе. Она уже звезда, пусть и не первой величины, а у таких на переписке сидят секретари — это третье. И главное, что наш сынуля влюбился не в английскую актрису, а в девчонку со звёзд, вот в чём суть проблемы. Так что пусть у мальчика будет идеал, к которому надо стремиться. И добавлю ещё: кто знает, что может случиться в жизни?

— М-да. С вами обоими всё ясно. То-то смотрю и гадаю: в кого Влад у нас такой романтик? Но знаешь, дорогая, слава богу, что он и не циник. За что тебя и люблю всей душою.

Паренёк чувствует, что у него на душе стало очень спокойно и теперь только страшно хочется спать. И он быстро засыпает спокойным крепким сном.

Влад вздрогнул, возвращаясь из воспоминаний. Они с отцом были в том же кабинете на втором этаже административного корпуса полигона. Отец по-прежнему молча сидел напротив сына, но рука больше не подрагивала. Судя по всему, он уже справился с волнением.

— Знаешь, сынок, — он заговорил негромко, словно рассуждая вслух, — ты вполне самостоятельный человек. Ты сам выбираешь с кем дружить и кого любить. Я тебе ничего указывать не буду, да и не хочу, поскольку глупо. Только об одном прошу: не обольщайся. Ведь то, что мы все видели на экране может быть и не таким: и обстановка, и местность, и люди. Ты скажешь, что вот Падме такая, как и в кино, но это именно она. Женщина из культурной семьи, где благородство передаётся, можно сказать, по наследству. С детства приучена к самодисциплине и личной ответственности. И выросла в нормальной полной семье.

— А теперь посмотри на Джин; кто она такая? — генерал вздохнул. — Я тут прочёл всё, что мог о ней самой и её семье. Мать чуть ли не помешалась на культе Великой Силы и таскала дочку по всяким святым, скажем так, местам. Отец в чём-то не от мира сего, в этой паре он явный ведомый. А у Лиры Эрсо ещё и личная неприязнь к Орсону Креннику. Что за кошка между ними пробежала — сказать не могу. — Генерал помолчал и снова заговорил — На глазах у Джин люди Кренника убили её мать. Сам понимаешь, что это за удар по психике. Потом отряд Со Герреры — отнюдь не то место, что подходит для девочки-подростка. Отсидка в тюрьме уже после ухода из отряда. И снова Альянс повстанцев, звание сержанта (уж не знаю за какие заслуги; скорее эдакий стимул для храбрости). Ах, да! Забыл ещё про отца, умершего у Джин на руках. Между прочим, смертельное ранение он получил от залпа повстанческого истребителя. Что может после этого твориться в душе́ у человека? Сложно сказать, но вряд ли что-нибудь хорошее. Так что будь готов, на всякий случай, встретить не космическую Зою Космодемьянскую, а матёрую волчицу с бешеным характером и сдвинутыми по фазе мозгами. Но ещё раз повторяю: никаких указаний в духе "не сметь, запрещаю и думать" я тебе давать не собираюсь.

— Пап, спасибо тебе за заботу, — Влад улыбнулся. — Ты у меня такой: всегда стараешься всё предусмотреть. И логика в твоих рассуждениях есть, не возразишь. Но вот только я помню эпизод на Джеде, когда люди Герреры устроили засаду на штурмовиков. Ведь там под замес чуть не попала маленькая девочка. А кто её выхватил из-под огня? Джин Эрсо. Волчице, как ты говоришь, было бы на неё наплевать. Одной жертвой больше, одной меньше — без разницы.

— Наблюдательный ты, парень, — Гаранин довольно улыбнулся. — Согласен, это Джин пойдёт в большой плюс. Ну всё, разговор пора заканчивать. Сейчас подойдёт автобус, и вы поедете к себе в часть за оружием и прочим снаряжением. Вечером будет открытие портала на Скариф и пробный запуск беспилотника. А с завтрашнего дня начнёте учить корусканти и его упрощённую версию общегал. А учителем будет сама Падма Амидала Наберрие. Вот так, сынок, цени!

Запуск беспилотника назначили на тот момент, когда за порталом наступили сумерки. Генератор сначала несколько минут работал на холостом ходу. Затем появилось уже всем привычное жёлто-зелёное свечение, узкий луч вытянулся в сторону открытых ворот ангара. В воздухе появилась яркая точка того же цвета, постепенно принимающая полукруглую форму. Портал рос в размерах: вот он высотой около полуметра, вот метр, полтора, два... Когда высота составила три метра, руководитель эксперимента Аркадий Фролов скомандовал:

— Стоп! Выше не надо, достаточно.

Дальше руководство принял генерал-майор Гаранин.

— Внимание всем! Группе прикрытия выдвигаться на позицию! Расчёту БПЛА приготовиться к выходу! Начали!

Влад поправил ремешок шлема и, перехватив поудобнее автомат, сделал шаг вперёд, за портал. За ним шагнули и его бойцы. А на той стороне... На той стороне вступала в свои права роскошная южная ночь. Она ничем не отличалась от таких же ночей где-нибудь на Земле. Небо, усыпанное яркими звёздами, образующими рисунки созвездий непривычных очертаний. Воздух, насыщенный ароматами тропических растений. Лёгкий ветерок, приносящий негромкий шум близкого моря. Если не знать, где ты находишься, то можно решить, что это побережье Чёрного или Средиземного моря. Но это был Скариф — планета, где сначала был курорт для военных Галактической империи, а теперь размещался оборонный комплекс и архив для всех научных разработок имперских вооружённых сил.

Портал открылся весьма удобно. С этого места были прекрасно видны и высокое, этажей в пятнадцать, здание штаба слева и куда более высоченная башня имперского архива справа. Её соорудили прямо на морском берегу. Венчала громадное здание площадка с передающей станцией, состоящей из собственно передатчика и антенны космической связи.

Пятёрка Влада Гаранина рассыпалась вокруг выхода, изучая окрестности на предмет обнаружения чего-нибудь подозрительного. Но всё было тихо и спокойно. В здании имперского штаба светилось совсем немного окон, видимо в кабинетах дежурных офицеров. И ещё меньше их было в башне архива. Скариф считался тыловым объектом, и его обитатели не утруждали себя излишней бдительностью.

Старший лейтенант произнёс в микрофон:

— База, я Первый! Всё тихо. Можно приступать.

— Первый, поняли вас!

Расчёт беспилотника быстро прошёл за портал и занялся сборкой своей "птички". На всё ушло несколько минут. И вот раздалось тихое жужжание двигателя, последовал хлопок катапульты, и аппарат устремился в ночное небо Скарифа.

На командном пункте, оборудованном в недавно установленном модульном здании на полигоне, царило возбуждение. Впервые земной летательный аппарат, пусть и небольшой, летел над поверхностью планеты из "Звёздных войн." И это не было ни постановкой, ни виртуальной реальностью. Под крыльями беспилотника была настоящая чужая планета со своей такой же чужой жизнью. Ещё недавно бывшие только декорациями к фильму здания и предметы стали абсолютно реальными. Камера высокого разрешения, работающая в ночном режиме, давала чёткую картинку на большой экран плазменной панели. Вот здание штаба: караул штурмовиков у входа, ярко освещённая небольшая площадка для посадки персонального транспорта начальства военного комплекса. Вот рельсовые пути, по которым вагончики надземки доставляют сотрудников к служебным корпусам и зданию главного архива. Вот и само здание — огромный небоскрёб, увенчанный антенной дальней космической связи. По периметру башни проходят парные патрули. Вот на площадку перед входом опустился небольшой флаер, из которого вышел офицер в подогнанной по фигуре форме и быстро прошёл во внутрь. Флаер снова поднялся в воздух и направился, скорее всего, на служебную стоянку. Обычная ночная жизнь имперского военного объекта, на котором пока никто и ничего не подозревает.

Генерал-майор Гаранин взял микрофон.

— Говорит База! Внимание расчёту! Поднимите птичку до уровня антенны!

Изображение быстро поползло вверх. И вот эта площадка, на которой предстояло развернуться одной из самых драматичных сцен фильма. Той, где Джин Эрсо и Орсон Кренник ведут свой яростный диалог. Боль, горе и ненависть у Джин. Ледяное презрение и такая же ненависть у Кренника.

— Алексей Сергеевич, — голос у Падме дрожал, — я прошу: сделайте всё возможное, чтобы Джин и Кассиан ушли с этой проклятой башни живыми, чтобы спаслось как можно больше людей из их отряда. Я понимаю, что это вряд ли достижимо на войне, но просто по-человечески прошу, сделайте хоть что-то! Это мой мир, это мои соотечественники, пусть они и живут на разных планетах. И я ведь тоже несу свою вину за то, что происходит.

— Вы виноваты?! В чём?

— В том, что я во время конфликта с Торговой Федерацией выступила против канцлера Валорума, обвинив его в бездействии. Я поддержала кандидатуру сенатора Палпатина на этот пост и тем самым открыла ситху дорогу во власть.

— Падме, не надо себя терзать! — генерал Гаранин резко покачал головой. — Вы никак не могли знать, что ваш сенатор представляет из себя на самом деле. Из того что мы знаем о вашем мире можно сделать вывод, что ситхи умеют прекрасно скрывать свои истинные намерения. Тут не только Вы, а весь Совет ордена джедаев ничего не подозревал.

— Не надо меня оправдывать, не надо! Ведь уже позже именно я поддержала и наделение Палпатина чрезвычайными полномочиями и не выступила против, когда он провозгласил создание Империи. Меня хватило только сказать своим помощникам, что демократия умирает под гром аплодисментов. И всё!

На командном пункте стояла тишина. Все собравшиеся молча смотрели на поникшую хрупкую женщину. Падме стояла, опустив плечи, низко склонив голову, словно став ниже ростом. Эта исповедь далась ей нелегко, но её надо было сделать.

Молчание прервал генерал Гаранин. Он осторожно взял Падме за руку и негромко заговорил:

— Если вы считаете себя виновной в произошедшем, то это говорит исключительно о вашей чуткой совести, не позволяющей прятать голову в песок. И наше уважение к вам от этого только возросло. А помощь отряду Изгой-один мы окажем. Всю, какую сможем. И добровольцы есть. И ещё будут. Поверьте, для нас это давно уже перестало быть всего лишь экспериментом. Речь теперь идёт о том, как мы все будем жить в изменившемся мире. А в том, что он изменится, сомнений никаких не осталось. И вы, Падме, для нас не какой-то экзотический персонаж и не гостья со звёзд, а коллега в этом трудном деле. Уж простите, если что. Я не очень-то силён в таких разговорах.

— Не стоит извиняться, Алексей Сергеевич! Я рада, что вы меня поняли и считаете своей. Спасибо Вам за это огромное! — лицо Падме Амидалы Наберрие озарила искренняя улыбка.

— Ну вот и прекрасно! А теперь, — генерал снова взял микрофон, — расчёт, возвращаемся на базу! Оцепление снять, портал закрыть!

Через полчаса уже ничего на территории имперской базы не указывало на то, что здесь побывали незваные гости из другого мира.

Как и подозревал Кассиан Андор, заседание Совета Альянса оказалось непростым, да что там, провальным. Накануне их встретили вроде бы хорошо. Генерал Дэвитс Дравен, получив отчёт капитана Андора, не выказал ни малейшего неудовольствия. Он даже как бы и забыл о своём приказе ликвидировать инженера Галена Эрсо. Джин в свою очередь направили в кадровую службу при штабе Альянса и там весьма удивили приказом о зачислении в штат разведотдела с присвоением звания сержанта первого класса. Как пояснил немолодой сотрудник-кадровик, это сделано в признание её заслуг в отряде Со Герреры и за доставленные сведения о секретном оружии Империи. Честно говоря, девушка была изрядно шокирована такой честью. Ведь во время её прошлого визита на Явин она сама услышала от Мон Мотмы, что Геррера экстремист и с ним контактов Альянс давно не поддерживает. А тут такая награда. Тем более, что в глубине души и сама Эрсо понимала, что все её подвиги в том отряде к борьбе за свободу имеют довольно отдалённое отношение. Достаточно было вспомнить акцию по захвату инкассаторского конвоя, перевозившего немалую сумму в имперских кредитах для казначейства на Корелии. Они пробрались на планету разными путями по одному или мелкими группами. Сама Джин прилетела в компании пожилого боевика, изображая любящую и любимую внучку. Ей хорошо запомнились его слова, сказанные перед самым выходом на дело:

— Ну что девочка, тряхнём импов? Врежем по их карману? Ты не против, а? Конечно не против, раз согласилась. И вообще в нашем отряде против быть не принято, а то мало ли что... Например, граната вдруг в руках взорвётся или какой-то шальной штурмовик сзади окажется и выстрелит в спину. Или пошлют со срочным донесением, а спидер-байк окажется неисправным, потеряет управление и врежется в стену, или в столб, или в дерево придорожное. Да так врежется, что всё — был человек и нет человека. Поэтому быть против никто не хочет, а вот если ты за, то можно хоть кое-что да получить. Вот как на этой акции.

— А разве добытые деньги не пойдут на нашу борьбу? — наивно удивилась Джин.

— На нашу борьбу кредитов уже подкинули, — пояснил боевик, — только ребята недовольны, что им почти ничего не перепало. А финансист оказался очень строгим в этих вопросах. Прямо сказал нашему Со, чтобы ничего такого не вздумал провернуть. Но как человек понимающий, он указал на прибытие инкассаторов, дал на них наколку. Себе за посредничество десять процентов, а остальное уже нам.

— Так получается, что мы просто готовим ограбление?

— А это тоже борьба с империей, только своеобразная. При которой прежде всего блюдёшь свою выгоду. Но, конечно, имперцам тоже несладко придётся.

Боевик (Джин как-то не запомнила его имя) помолчал и продолжил глухим голосом:

— Я когда с тобой сюда прибыл, то вдруг подумал: а что если бы это по-настоящему? Я отставной полицейский инспектор, овдовевший четыре года назад. Воспитываю единственную внучку, то есть тебя. Дочь с зятем погибли при аварии пассажирского шаттла. А на Корелию приехал навестить родного брата. Ведь могло бы такое быть? Или нет? И не так уж плохо. Просто оттого, что не надо жить двойной жизнью, мне на душе спокойнее делается.

Старик был убит во время налёта на конвой. Убит уже под конец выстрелом в спину. Вроде как стрелял охранник, оставшийся в живых и сумевший прикинуться мёртвым. Но самое интересное, что никаких тел охранников за спиной у боевиков не оказалось с самого начала. Это подтвердили и парни из группы зачистки.

Джин ещё запомнила, как на обратном пути в шаттле некоего контрабандиста, кто-то сказал за её спиной, но несомненно ей:

— Тебе есть над чем подумать.

Ей очень захотелось обернуться и посмотреть на говорившего, но что-то удержало, а голос добавил:

— Правильно, умница! Не надо демонстрировать любопытство. Оно должно быть скрытым и тогда проживёшь подольше.

Голос у говорившего был спокойным, даже мягким, но Джин в тот момент показалось, что к её горлу приставили лезвие ножа. Позже она старалась внимательно прислушиваться к словам в разговорах, но голоса с таким тембром больше не слышала.

А на следующее утро состоялось заседание Совета Альянса, где Джин и Бодхи осознали, что такое словесное избиение. Кассиан отсутствовал, службу разведки представлял сам её начальник Дэвитс Дравен. Но ждать от него поддержки , как поняла Джин, было наивно. Генерал постоянно хмурился, нервно подёргивал плечами и старался поменьше смотреть в их с Рурком сторону. Однозначно приветливо повели себя представители мон-каламари и ботанов, но их дружелюбие было вызвано прежде всего ксенофобией людей из Центральных Миров, задававших тон в империи Палпатина. И очень дружелюбно был настроен альдераанский вице-король Бейл Органа, но Джин и сама почувствовала, что его голос тут решающим не будет.

Вскоре все худшие опасения подтвердились. Девушка старалась быть по совету Кассиана максимально убедительной, но как гласит древняя мудрость "слово не в устах говорящего, а в ушах слушающего". Её выслушали, но слышать не захотели.

Особенно кипятилась сенатор от планеты Ондерон, чернокожая женщина-корун Пэмио. Она просто тряслась от негодования:

— Почему нвш альянс должен влезать во всякого рода авантюры?! Вы подумайте, чем это нам грозит?! Мы не можем противостоять такой страшной машине смерти! Я предлагаю распустить альянс и решать проблемы с империей самостоятельно!

Вице-король Органа аж задохнулся от гнева:

— И что вы предлагаете? Всем разойтись? Уничтожить флот, который мы создавали с таким трудом? Это будет бесчестно по отношению к рядовым участникам, которые пришли в альянс, потому что поверили нам!

— У нас альянс, а не клуб самоубийц! — это уже влез сенатор Веспер с Корелии.

— Мы создавали наш союз для обороны, — заметил кто-то из ботанов.

— Ну да! А генерал Дравен уже разгромил имперскую базу на Иду, — не унимался Веспер.

— Поэтому мы должны всё обсудить, чтобы принять консолидированное решение! — жёстко заявил генерал Дравен.

— Звезда смерти! Что за чушь! — не скрывал своего презрения сенатор Джебел, представлявший планету Эриаду.

— Какой смысл моему отцу врать? — Джин не могла никак понять оппонентов.

— А такой, чтобы альянс влез в решающую битву с куда более сильным врагом и был разгромлен! — генерал Дравен едва не стукнул кулаком по круглому столу, около которого стоял.

— Мой отец отдал жизнь, чтобы мы узнали об этом оружии! — голос Джин дрожал от негодования. — Вы хотите, чтобы участь Джеды разделили и другие миры? А это непременно произойдёт, если мы промедлим.

— По вашим словам! — отмахнулся старейший генерал альянса Ян Додонна.

— Джин права: мы не можем тянуть время, — снова заговорил Бейл Органа.

— Подождите, ваше высочество! — его довольно невежливо перебил генерал в пилотском комбинезоне, видимо, командующий авиацией повстанцев. — Мы знаем, что империя располагает оружием массового уничтожения, которому мы ничего противопоставить не можем. Вести войну в таком случае я считаю бессмысленным.

— А какой у нас выход?! — голос Джин Эрсо зазвенел от негодования. — Бежать, прятаться, капитулировать и просить прощения? Вы думаете, что вас пощадят? Так не надейтесь: Палпатин ничего и никогда не прощает. С каждой минутой промедления империя набирает силы и становится всё более опасной. Если упустим свой шанс сейчас — отдадим галактику в рабство на веки вечные!

В шуме, поднявшимся после её слов уже невозможно было ничего разобрать. Голоса за и против слились в один общий гул, подобный морскому прибою.

— Прошу всех соблюдать спокойствие! — Мон Мотма наконец сумела призвать спорщиков к порядку.

— Да пусть она доскажет до конца! — подал реплику кто-то рассудительный. — Что ты предлагаешь?

— Что предлагаю? Пошлите на Скариф боевую группу. Не хватит группы — так хоть весь флот! Но раздобудьте чертежи этой проклятой станции, чтобы мы могли узнать, как её уничтожить!

— Ты предлагаешь нам напасть на имперский военный объект, полагаясь только на одну свою надежду?! — У сенатора Пэмио от изумления даже дыхание перехватило. — Но если империя располагает таким оружием, то у нас нет шансов. И по-твоему нашим оружием должна стать лишь надежда? Ты обезумела?

— А восстание и живёт прежде всего надеждой, — голос Джин стал слабее. Она чувствовала нарастающую усталость, не имея сил пробить броню неверия и страха.

— А я за то, чтобы драться! — резко бросил каламарский адмирал Раддус. — Пока мы живём, то можем надеяться на победу!

— Наша надежда умерла, — потухшим голосом произнёс сенатор Веспер. — Кто как, но своей планетой рисковать не могу и не хочу.

— Тем более, что от нас требуется поверить дочери имперского инженера и имперскому пилоту-дезертиру, — заключил генерал Додонна. — Прекрасная компания!

Мон Мотма вздохнула и с печальным видом вынесла вердикт.

— Прости, Джин, но без единогласного решения Совета Альянса вся операция слишком рискована.

Больше можно было не продолжать. Всё и так понятно. Джин повернулась на каблуках и пошла к выходу. За ней поспешил и Бодхи Рурк. Уже выходя из зала девушка услышала от кого-то из присутствующих цинично-недоумённый вопрос:

— А за что этой бандитке сержанта дали? Да ещё первого класса?

И последовавший столь же циничный ответ:

— Чья-то подружка. Видать хорошо в постели кувыркалась, вот и заработала.

В иное время Джин в ответ врезала бы похабнику промеж ног, но сил ни на что просто не было.

В ангаре их поджидали Чиррут Имве и Бейз Мальбус. Монах сидел на ступеньке приставной лестницы около полуразобранного двигателя от грузового шаттла, а его друг стоял, привалившись к агрегату спиной.

— Чем недовольна? — сразу оценил её состояние Мальбус.

— Они хотят сдаться, — Джин пожала плечами.

— А чего хочешь ты?

— О! Она хочет драться! — в голосе Чиррута звучало нескрываемое восхищение.

— И я тоже хочу драться. Я с вами. — слегка запинаясь произнёс Бодхи.

— В ком сила,тот силён! — прихлопнул рукой монах.

— Боюсь только, что четверо для нашей миссии — это маловато. — вздохнула Джин.

— А сколько надо? — тоном продавца в оптовом магазине вопросил Мальбус.

— А что, у тебя есть что предложить?

Вместо ответа наёмник сделал жест рукой, будто кого-то подзывал. Джин обернулась и с крайним изумлением увидела Кассиана Андора, которого сопровождало не меньше двадцати бойцов. Там были и пожилые мужчины, и совсем молодые парни. Были люди и были экзоты.

— Смотрю, ты даром времени не терял, — привычная насмешливость постепенно возвращалась вместе с боевым настроением.

— Да, Джин. Они (кивок в сторону зала заседаний Совета Альянса) тебе не поверили, а я поверил. И ребята тоже поверили. Надо сделать всё для победы, а иначе предадим самих себя.

— Место в шаттле немного, — смущённо заметил Бодхи Рурк, — придётся потесниться, но лететь можно. Так что, пойду готовить?

Джин коротко кивнула, не сдержав радостной улыбки.

— Парни, идём за оружием! — Кассиан уже раздавал распоряжения. — Берём всё, что под руку попадётся и побольше!

— И я с тобой, Джин. — К2 переступил своими механическими ногами. — Кассиан сказал — надо.

Капитан уже собрался идти, как Джин подошла к нему и встала напротив.

— Знаешь, я привыкла, что как проблемы, так никого рядом и нет.

— Теперь отвыкай, — просто ответил Кассиан.

Через полчаса трофейный имперский шаттл с бортовым номером 0608, взяв позывной Изгой один, стартовал с базы повстанцев на Явине, вызвав при этом немалую бурю в диспетчерской. Никто в команде повстанцев не сомневался, что дело им предстоит смертельно опасное. Но также никто не подозревал о том, что выжившим предстоит попасть в совсем неожиданное место, узнать такое, о чём они и не догадывались и стать участниками событий, перевернувших всю их прежнюю жизнь. Но сейчас их курс лежал на Скариф.