| Название: | The Siege of Mt. Nevermind |
| Автор: | Fergus Ryan |
| Ссылка: | https://dragonlance.fandom.com/wiki/The_Siege_of_Mt._Nevermind_(novel) |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
| Следующая глава |
За первые три месяца заключения Инновы в большом мире, за пределами Горы Небеспокойсь и Санкриста, начали происходить важные события.
Сезон штормов миновал. Моря всё ещё волновались, облака низко висели на западных горизонтах, но теперь с востока дули ровные ветры, и по всему побережью Ансалона поднимали паруса, и корабли выходили в путь.
Непогода потрепала флотилию командира Каргоса. Укрывшись к югу от Эргота, корабли качались на якорях сквозь бури и непредсказуемые затишья. Половина Рыцарей Такхизис страдала морской болезнью, а громилы в трюмах буйствовали и огрызались.
В своей голой каюте, где карты снова легли под бледный фонарь, Халион Каргос прокладывал западный маршрут — вторжение, чьё время пришло.
Он размышлял, что же в море располагает к хаосу. Даже теперь, когда маячила надежда на более спокойное плавание, в его войске тлели старые распри и неподчинение.
Он наткнулся на сборище Рыцарей Шипа, увлечённых каким-то шёпотом со своими двумя младшими командирами, и шёпот смолк, едва Стормонт заметил его приближение.
Вскоре после того, в короткое затишье среди ветров и хлещущего дождя, он приказал флоту высадиться в малонаселённой части побережья Эргота. На тот миг это казалось разумным, но уже через несколько часов после высадки отряд громил исчез в окрестных лесах, а Рыцари проснулись тёмным утром от далёких криков и зарева огня где-то в глубине чащи.
Он выслал коготь Рыцарей Лилии во главе с воином по имени Уильям Наранха. Часами позже коготь вернулся с дурными вестями и с громилами под конвоем. Варвары напали на прибрежную деревню, вырезали её жителей и уже начали грабить горящие хижины, когда Наранха со своей ротой настиг их.
Правосудие командира Каргоса было скорым и безжалостным. В тот же день он велел выложить главных смутьянов на пляже при отливе, растянуть на песке и привязать старым бакштагом.
В затишье прилив поднимался медленно. Остальные громилы, окружив чадящие костры и охраняемые крылом Рыцарей, слушали в тупом ужасе крики из темноты.
Крики в конце концов сменились гулом и грохотом прибойных волн.
На следующее утро, когда рота готовилась к погрузке, варвары были самыми услужливыми, самыми сговорчивыми. С мрачным удовлетворением Каргос отметил их тайные взгляды на полдюжины тел, разбросанных по пляжу, — синяя краска уже смывалась в накате и откате волн. Тела облепили водоросли, а по мёртвым конечностям пробегали янтарные и бурые блики — значит, крабы-падальщики уже взялись за работу. При виде этого зрелища даже ворчливый Стормонт умолк.
Но в открытом море ворчание началось снова. Оно стало громче, когда корабли повернули прочь от Эргота, а затем резко на правый борт и на запад. Рыцари Шипа, которым Каргос приказал предсказывать погоду, сделались угрюмыми и неуверенными и не сообщили командиру о последнем порыве шторма, поднявшемся из ниоткуда с юга, несущем ледяной ветер и дождь, хлещущий, как крапива.
Один из кораблей — «Баклан» — пошёл ко дну в этом последнем шторме сезона. Только отчаянные вылазки Рыцарей, спасательные шлюпки и канаты, брошенные с соседнего «Сорокопута», спасли команду «Баклана» и перевозимых им воинов, но когда судно тонуло в бурлящей воде, выжившие клялись, что слышали крики из трюма, поднимавшиеся над рёвом бури.
Клялись они и в том, что океан протянул чёрные щупальца, сотканные из солёной воды и пены и чего-то тёмного, неопределимого, что рвануло нос «Баклана» и уволокло его вниз.
Или это лишь почудилось Рыцарям. Кто мог знать наверняка?
Командир Каргос спас тех Рыцарей, но громилы утонули. И теперь Богиня витала на краю его снов, её сладкий нежный голос был неразборчив и тревожил его сон.
Бодрствование тоже было тревожным — из-за растущего недовольства и долгого пути впереди.
«Зло обращается против себя», — думал Каргос с презрением. Самодовольная поговорка самодовольных философов. Победители в Войне Копья до сих пор объясняли ею свою победу, а побеждённые — даже некоторые из ветеранов, которыми он теперь командовал, — объясняли ею свою слабость и неумение.
Лорд Ариакан отверг ту философию и учредил Кровавую Клятву и Кодекс как тёмное отражение старой соламнийской чепухи. Новые законы работали: это стало ясно на континенте, где Ариакан шёл от триумфа к триумфу, и мир склонялся перед волей Тёмной Богини.
Но здесь, на раздробленных морях, среди склок и интриг, Каргос увидел хрупкость этого Кодекса. Он был ещё молодым, ещё нуждался в заботе и уходе, ибо при малейшей неудаче многие из Рыцарей, шедших за ним, словно бы склонялись к жадности и обиде. К обману и двурушничеству, невзирая на принесённые клятвы.
Это у них в крови, думал он. Слава Такхизис за Видения и знамения и за присутствие лорда Ариакана.
Даже это присутствие казалось далёким в открытом море, когда корабли скользили теперь вдоль восточного побережья Санкриста.
От высадки на юге они отказались вовсе. Те берега — старые владения Гунтара Ут Вистана и его соламнийских легионов. Даже если лорд Гунтар увёл свои роты куда-то ещё, на Эргот или на континент, Рыцарям Такхизис было бы неуютно в незнакомых лесах. Одна соламнийская слава заставила бы войска Каргоса шарахаться от теней, воображая блистающие доспехи в густых зарослях вечнозелёных деревьев.
Потому они поплыли на север, держа огни Гвиннеда едва различимыми по правому борту, а пляжи Санкриста — по левому. Там, где проливы расширялись в открытое море, они взяли западный курс, направляясь к высадке на северных берегах острова.
Халиону Каргосу эта страна была незнакома. Пока ещё.
Первое сопротивление Рыцари встретили у рифа, охранявшего мелководную бухту острова. Странное судёнышко на паровом ходу, не больше спасательной шлюпки, с командой из полудюжины гномов, отважно пыхтя, вышло сквозь лабиринт кораллов.
Пароходик вывело любопытство. Гномы на борту были вооружены скудно и больше глазели в подзорные трубы да возились со своим нелепым судном, чем готовились к атаке или обороне.
Халион Каргос поймал себя на улыбке при виде этой лодки, её металлических крыльев, раскинутых чуть выше ватерлинии, и единственной мачты с крючьями вместо парусов. Она очаровала его, как очаровывала давным-давно. Он мог бы часами гадать, чего, по мнению команды, добьются эти устройства и что они сделают на самом деле.
Против воли его всегда завораживали гномы-механики — их постоянное ухаживание за беспорядком, которого он не мог себе позволить, и та радость, которую они из этого хаоса извлекали.
И всё же этих гномов-механиков нужно было заставить умолкнуть. Сведения, доставленные в Гору Небеспокойсь, обернулись бы бедой — город начал бы готовиться к осаде или вторжению. Кто знает, какие ловушки, силки и замысловатые механизмы встретят Рыцари, если позволить этим молодцам уйти.
С неохотой командир Каргос собрал лучников на своём флагмане «Сапсан». Умелые стрелки из Нераки, они были необходимы при осадах. Те собрались быстро и чётко, и через минуты дождь стрел устремился над водой к пыхтящей лодке.
Но гномы на борту ринулись действовать. Двое прыгнули к огромной рукояти у основания мачты, и металлические крылья сложились над лодкой, пока та не стала похожа на какой-то плавучий сарай. Первые стрелы ударили в воду вокруг них; те, что были нацелены лучше, безвредно застучали по поднятой металлической крыше судёнышка.
Тогда Стормонт, командовавший «Пустельгой», приказал своему кораблю таранить гномью штуковину.
С борта флагмана Халион Каргос кричал впустую. По его приказу кроваво-красное предупредительное знамя взлетело на бизань-мачте — сигнал всем кораблям отойти на глубину. Но «Пустельга» не слушала, повинуясь прихоти своего командира или какому-то тёмному, заразительному порыву из самого сердца моря.
Корабль стремительно понёсся на чадящую лодчонку, железная голова дракона на его носу опустилась, чтобы загнать гномье судно в глубину. Матросы прыгали с кормы и с левого борта, внезапно осознав опасный курс корабля. Сам Стормонт стоял на носу, и Каргос издалека видел, как он поднял меч.
Какой-то слабый крик — приказ или клятва — неразборчиво плыл над грохотом волн.
Гномья лодка развернулась и с насмешливым свистом пошла на пару сквозь узкий проход в рифе. «Пустельга» последовала за ней, тоже благополучно проскользнув через проход. Теперь вода вокруг неё была зелёной и янтарной, и до своенравных Рыцарей дошла вся тяжесть ошибки Стормонта.
Над водой прокатился гулкий рёв, взметнулись и опали паруса. Рулевые бесполезно крутили руль, словно отчаянная надежда могла обратить их курс вспять. Кто-то бросил якорь в безнадёжной попытке, но тот зацепился за край рифа и сорвался под напором «Пустельги».
А потом раздался звук — жуткий звук, с которым килевые доски, скрежеща, процарапали по зазубренным пикам рифа. «Пустельга» качнулась, накренилась на правый борт и замерла в коралловых джунглях.
Вырвавшись из рифа, уже на полпути в бухту, гномье судно бешено закружилось и взорвалось под давлением собственного пара. Пар, дерево и жесть взметнулись к небу маленьким гейзером, а сложенные крылья пароходика запорхали над водой и безвредно опустились в набегающий прилив.
Спасательные работы были героическими, но недолгими. Большинство Рыцарей на «Пустельге» носили доспехи на случай нового огня с гномьего судна. Их нагрудники тянули их вниз, когда мелкая вода смыкалась над ними. Громилы были заперты под палубой, чтобы не создавать беспорядок наверху, и, когда «Пустельга» тонула, они погибли тоже.
Большой корабль принял море, как жёлоб. За считанные минуты вода хлынула через его палубы. Стремительно, словно океан разверз пасть, чтобы проглотить её, «Пустельга» затонула среди коралловых гряд. Отчаянные крики с её палуб и из трюмов были даже громче и жалобнее, чем с исчезнувшего «Баклана», ибо спокойная вода и мягкие ветры не могли заглушить муки утопающих.
* * *
Халион Каргос рассудил в уединении своей каюты, что сделать он мог немногое.
Большую часть команды «Пустельги» вытащили из воды, а горстка Рыцарей, занятая спасением, осталась на острых зубцах рифа, но утешение было слабым: Каргос потерял половину крыла из-за неуклюжей скорлупки с кормовым колесом, а вместе с ней и опытного младшего командира — человека, чья угрюмость и зависть, если всё взвесить, перевешивали его пользу на поле боя.
В конце концов, разве гномье судно не взорвалось, унеся с собой всякую опасность разведки?
Да это скорее удобство, чем бедствие.
Медленно, в уединении, Халион Каргос улыбнулся. Он сказал себе, что случай сохранил порядок в его рядах, поблагодарил Такхизис за её руководство в спокойных водах. Когда часовые за дверью услышали слабый звук смеха из каюты, они решили, что командир вступил в страну Видения, что общение с Тёмной Королевой успокоило его смятение и измотанные нервы…
Заглушая хаотичную песнь океана.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
| Следующая глава |