Боевой Маг / War Wizard (джен)

На следующий день Девон вместе с отцом и прислугой присутствовал на богослужении. Джаспер не отличался особой набожностью, но сэр Ричард внушил ему, что религиозное образование для юноши, стремящегося вступить в рыцарское сословие, не менее важно, чем военная подготовка. Поэтому Джаспер каждую неделю настаивал на посещении службы.

Ближайший храм богов находился в Маэлготе — в нескольких днях пути от деревни Ленция. Сэр Ричард открыл для соседей семейную часовню Фейгаардов. Один из клириков Мишакаль, живший и служивший в храме в Маэлготе, каждую неделю приезжал в Ленцию. Почтенный Сын проводил службы и заботился о нуждах общины: исцелял тела и души, благословлял браки и рождения, помогал душам умерших перейти на следующий этап жизненного пути.

Часовня представляла собой массивное каменное строение, возведённое примерно в то же время, что и господский дом. Она стояла на территории поместья, в роще раскидистых кипарисов. Каждую неделю жители Ленции и окрестностей собирались здесь, чтобы поклониться богам, а после службы приятно провести утро, беседуя с соседями и друзьями.

Хума и Грета сидели с родителями на семейной скамье в первом ряду. Девону хотелось присоединиться к ним, но он был вынужден сидеть рядом с отцом. Раньше он считал службы скучными, а своё присутствие на них — еженедельной повинностью. Его главной задачей было не задремать. Рядом сидела мадам Лэнгстон, и, если он начинал клевать носом, она больно щипала его за руку.

Интерес Девона к религии возрос, когда он узнал о богах магии и понял, что они — дети великих богов. Но теперь этот интерес угас. Он уныло ссутулился на скамье и даже не улыбнулся, когда Грета обернулась и скорчила ему смешную гримасу.

— Сегодняшняя проповедь посвящена тому, как мы предстаём перед богами в качестве просителей, — говорил клирик. — Мы ищем их благословения и просим заступиться за нас, и это правильно и подобающе, ибо боги поощряют, чтобы мы открывали им свои нужды. Мы молимся Мишакаль, когда нуждаемся в её целительной милости, и если в своей бесконечной мудрости она сочтёт, что её помощь послужит нам на жизненном пути, она дарует её.

Но порой богиня не помогает так, как нам хотелось бы. Много лет назад в Маэлготе родители привели в храм ребёнка: у мальчика развивался ползучий паралич, он был на грани смерти. Мишакаль спасла ему жизнь, но ноги его остались искалеченными. Родители были в гневе и требовали объяснить, почему так вышло. Мальчик вырос, и с помощью кузнеца изобрёл для себя и других страдальцев специальные скобы для ног. С благословения Мишакаль он сумел превратить проклятие в благословение.

Нам не дано постичь замыслы богов: их разум необъятен, как вселенная, тогда как наш разум — всего лишь пылинка в сравнении с ним. Раз боги знают, что в наших сердцах, можно спросить: зачем тогда мы вообще обращаемся к ним с мольбами? Я верю, что боги хотят, чтобы мы облекали свои желания в слова — так мы лучше понимаем собственные сердца…

Девон вдруг судорожно вздохнул и вскочил со скамьи, напугав Почтенного Сына, который прервал службу, и вызвав гнев отца. Джаспер метнул на него яростный взгляд и свистящим шёпотом приказал сесть и вести себя прилично.

Девон покраснел и послушно опустился на место. А внутри он едва не плясал от волнения. Клирик дал ему ответ. Боги знают, что у него на сердце. Он будет молиться им. Он попросит богов о помощи.

Служба закончилась, и Девону удалось ускользнуть от Джаспера, который задержался, чтобы поговорить с Ричардом и Луизой. Девон бросился к Хуме и Грете, ждавшим его на лужайке перед часовней.

— Зачем ты вскочил со скамьи? — спросила Грета. — Все на тебя пялились! Тебя оса ужалила?

Девон отмахнулся:

— Ты веришь, что боги могут помочь нам с нашими бедами?

— Отец говорит, что сперва нужно постараться решить проблему самому, прежде чем беспокоить богов, — сказал Хума. — Но если беда окажется нам не по плечу, тогда да, я верю, что боги сделают всё возможное, чтобы помочь.

— Да забудь про богов, — махнула рукой Грета. — Ты сегодня утром такой несчастный был, я волновалась за тебя. Может, мы чем‑то могли бы помочь, без всяких богов?

Хума уставился на неё с ужасом:

— Не говори такого! Это святотатство!

— Ну не будь таким занудой! — фыркнула Грета. — Ты сам знаешь, что я имела в виду, и Девон тоже.

— Я благодарен за предложение, но вы не поймёте, — тихо сказал Девон. — Отец ищет меня. Мне пора.

Той ночью Девон лёг спать полностью одетым. Он лежал в темноте и прислушивался, пока не услышал, как Джаспер направился в свою спальню в дальнем конце коридора. Отец спал крепко — этому способствовал кувшин вина, который он выпивал перед сном. Девон подождал, пока камердинер выйдет из комнаты и закроет дверь, а затем ещё несколько минут, чтобы отец успел уснуть, и только тогда выбрался из постели.

Он бесшумно спустился по лестнице, держа в руках сапоги и ступая в одних чулках. Мадам Лэнгстон и остальные слуги жили в другой части замка, и вряд ли могли его услышать, но рисковать он не собирался.

Девон торопливо прошёл через кухню к задней двери, надел сапоги и выскользнул наружу. Он держался в тени — на случай, если кто‑то выглянет в окно, — и направился в сад, откуда открывался прекрасный вид на ночное небо.

Серебряная луна Солинари висела тонким серпом, рассекая звёздную россыпь. Красная луна Лунитари была полной и заливала сад зловещим красноватым светом. Нуитари он искать не стал: чёрная луна где‑то плыла по небу, но видеть её могли лишь те, кто следовал за ней.

Девон нервно оглянулся на дом. Если Джаспер застанет его за молитвой богам магии, беды не миновать. Отец, возможно, счёл бы даже молитву Такхизис, Королеве Тьмы, чуть менее ужасной, но ненамного. Осознавая всю тяжесть своего поступка, Девон чувствовал вину и страх. Но ему нужна была помощь, и это была его последняя надежда.

Он раздумывал, к какому богу обратиться. Нуитари не найти, Солинари казался отстранённым и холодным. Он решил просить Лунитари. Ему так нравилось её изображение в гримуаре: он считал её самой прекрасной женщиной, какую когда‑либо видел. Пожалуй, он даже был в неё немного влюблён.

Девон поднял взгляд к ночному небу и обратился к пылающей красной луне:

— Простите, что беспокою вас, госпожа, но я в отчаянии, — прошептал он. — У меня есть дар магии — по крайней мере, мне так кажется. Я чувствую, как она горит в моей крови. Я нашёл гримуар, принадлежавший моему предку Адриану Эйрширу. Вы, может быть, помните его? Я думал, что смогу научиться магии сам. Теперь я понимаю, что не смогу, и мне нужен учитель. Но Башни Высшего Волшебства так далеко отсюда, а отец всё равно никогда меня не отпустит…

Девон поймал себя на том, что начинает хныкать, словно ребёнок. Он помолчал, собираясь с духом, и продолжил:

— Если вы поможете мне найти наставника, я буду усердно учиться, обещаю, и посвящу себя магии.

Ему пришлось добавить оговорку:

— Но я должен продолжать учиться, чтобы стать рыцарем — ради отца. И мне придётся изучать магию втайне, потому что, если он узнает, он придёт в ярость. Надеюсь, вы понимаете.

Он хотел сказать ещё что‑то, но вдруг услышал, как в саду что‑то шевельнулось. Хотя он понимал, что, скорее всего, это просто олень, его охватил ужас: вдруг его обнаружили?

— Спасибо вам, госпожа! — торопливо выпалил он и бросился к дому. Теперь его судьба была в руках богов.

Он взлетел по лестнице в свою комнату, наспех разделся, нырнул в постель и сжался под одеялами. Он не спал, а ждал ответа. Казалось, прошли часы, но ответом была лишь тишина. Возможно, он недостоин внимания богини. Возможно, у него вовсе нет дара магии. Возможно, всё это обман — не более чем трение меха об янтарь.

Девон подавил всхлипы, боясь, что отец услышит, и лежал в темноте, полный отчаяния и безнадёги. Но вдруг в окне появился красный свет. Лунитари поднималась в небе и смотрела прямо на него сквозь стекло, так что ромбовидные тени от свинцовых переплётов легли на его постель. У Девона возникло чувство, будто она смотрит на него с теплотой. Он протянул руку, чтобы удержать свет в сложенной чашечкой ладони. Он сомкнул пальцы над лучами красной луны и крепко держал их, даже когда сон наконец накрыл его.