Выбор (джен)

— И что мы будем делать? — спросила МакГонагалл, после того как все они внимательно выслушали её подробный рассказ.

Снейп окинул взглядом собравшихся и невольно удивился их странному составу: здесь были Флитвик и Кроули, Грейнджер и Уизли, Лонгботтом и он сам, и Эмма, напряженно застывшая на его директорском портрете. Сочетание несочетаемого — он даже в страшном сне не мог бы представить себе такую команду. Не хватало только Поттера.

— Я могу поговорить с Министром, — предложил Кроули. — Это какая-то чушь. Отдел Тайн не может позволить себе творить всё, что ему заблагорассудиться: красть артефакты, похищать людей и замораживать школу — это надо остановить.

— Если мы это сделаем, Марчбэнкс придётся заметать следы, — сказала Минерва. — И она избавится от Арни, исполнив свою угрозу скормить её Кристаллу желаний. Мне кажется, она повредилась рассудком и вообще не понимает, что творит.

— Отдайте ей меня, — сказала Эмма. — Я не хочу, чтобы из-за меня снова кто-то пострадал.

— Какая чушь! — возмутился Снейп. — Вы что, и правда думаете, что когда вы вновь станете книгой, Гризельда будет творить с вашей помощью только добрые дела? Не будьте дурой. Она сотрёт нам память и прихватит половину Министерства в придачу. Мы не можем себе позволить идти у неё на поводу. Никогда не думал, что это скажу, но похоже, у нас осталась одна единственная надежда — и это Поттер.

— Постойте, — сказал Рон. — Вы правда умеете управлять любыми магическими предметами? — спросил он, обращаясь к Эмме. — И это правда, что вы разрушили Кентерберийское аббатство, устроив землетрясение?

— Мне было двадцать, — сказала Эмма. — Меня переполняли силы, но никто не хотел меня обучать. Мне говорили: подожди, когда умрёт одна из шести, ты обязательно займёшь её место. А потом я случайно узнала, что они даже и не думали давать мне шанс, потому что я была седьмой дочерью в семье. А цифра семь — это всё равно что проклятье для ведьмы: ты ещё ничего не совершила, а все уже считают тебя символом разрушения. Я просто хотела им доказать, что я не такая, что проклятье семи надо мной не властно, и что я могу создавать, а не разрушать. Я запуталась и не смогла удержать силу, которая оказалась мне не по плечу.

— Раз вы смогли затопить в Хогвартсе камины, значит, ваша сила все ещё при вас, — сказал Рон. — А значит, вы можете стать Хогвартсом и проникнуть в Отдел Тайн через ту связь, что ещё существует у замка с портретом профессора МакГонагалл! А у Хогвартса такая мощь, что перед ней никто не сможет устоять!

— Я не знаю, — честно ответила Эмма. — Думаю, я всё ещё могу проникать в предметы, становиться их сознанием, управлять ими. Но если я вновь потеряю контроль... может случиться все что угодно. У меня нет больше силы шестерых, способной меня удержать, нет якоря, который меня остановит.

— Я буду вашим якорем, — решительно предложил Рон. — У нас с вами всё ещё существует связь. Я знаю, я чувствовал ее, когда через вас в Хогвартс стал проникать холод. Я шестой сын, и моя мать всегда говорила, что я самый приземлённый и основательный из всех её детей. Я буду вашей опорой.

Эмма молчала несколько долгих секунд прежде чем ответить и Снейп видел как подрагивают ее губы от с трудом сдерживаемого внутреннего напряжения.

— Марчбэнкс сказала вам, — наконец произнесла она, — что у артефакта нет выбора и нет морали, и она права. Артефакт не может выбирать, а я могу. И я выбираю сторону. Каждый сражается за Хогвартс, как может, и я тоже буду сражаться, как умею, потому что Хогвартс сражался за меня.

И она закрыла глаза и, исполнив свое желание, стала Хогвартсом.

* * *

Гризельда Марчбэнкс как раз намеревалась проверить, как там обстоят дела с новым портретом, когда пол в Отделе Тайн неожиданно заходил ходуном. Расположенное под землей здание Министерства затрясло с такой силой, что Гризельда не устояла на ногах. Со стола на неё посыпались перья и свитки, чернильница упала и разбилась, а затем повалился и шкаф. Люди в соседнем зале что-то испуганно кричали, то и дело выкрикивая заклинания, а потом огромный Кристалл Желаний взорвался, и тысячи зелёных осколков брызнули во все стороны.

Гризельда заползла под стол, с ужасом взирая на то, как зелёные куски кристалла размером с кулак, с визгом и скрежетом впиваются в стену прямо у неё над головой. Почти полностью выращенную книгу так посекло осколками, что от неё остались одни лохмотья. После того, как разрушительный ураган пронёсся через все комнаты Отдела Тайн, разбив все ванны с мозгами, перевернув стеллажи с артефактами и испепелив добрую сотню свитков, целыми в Отделе Тайн остались только две вещи — магический кокон, в котором сидела до смерти перепуганная Арни, и старый письменный стол, под которым распластавшись, лежала Гризельда Марчбэнкс.

А затем на стол запрыгнула светящаяся кошка-Патронус и голосом Минервы МакГонагалл сказала:

— Никогда больше не смей вмешиваться в дела Хогвартса!