Портрет (джен)

Оживший тягач

Пункт управления тягачом напоминал музей. Массивная сенсорная панель, разделенная на три сектора была покрыта тонким слоем пыли.

Катапультные кресла пилотов и штурманов были продавлены, их обивка местами была разодрана.

Рен, Джарен и Нестор осторожно прощупывали панели, стирая грязь с мертвых сенсорных экранов. Дверь шлюза с шипением отъехала в сторону.

Вошла Джен. Её лицо было бледным, но в глазах горел слабый огонек надежды.

— В медблоке есть аптеки, — сказала она, тяжело дыша. — Настоящие, не походные пустышки. И ещё я нашла портативный диагностический сканер. Узкий, белый, как стеклянная палочка. Но он не работает. Блок питания разряжен в ноль.

Она сделала паузу, затем сказала:

— Лина говорит, нам надо попытаться найти оружие. Если это база наёмников, пусть и временная, здесь должен быть арсенал. Или хотя бы складское оружие экипажа.

Нестор, возившийся с панелью навигации, резко обернулся. В его голосе зазвучала ядовитая желчь:

— Она уже раздаёт приказы, распоряжения? А мы, оказывается, сами не понимаем, как попали под влияние избитой имперки. Кстати, — он прищурился, глядя в темноту коридора, — она так и не объяснила, как вообще оказалась в этом трюме. А мы, кажется, спрашивали.

Рен нахмурился, поправляя ремень безопасности кресла пилота.

— Нестор, остынь. Именно она вывела нас из ступора. Дала направление. Пока мы тут сидели и ждали смерти, она придумала, как открыть шлюз.

— Ты уже за неё говоришь? — Нестор сделал шаг к Рену, его лицо исказилось от злости. — Тебе нравится, как она командует?

— Хватит, — Джарен, стоявший у дальней панели, вдруг усмехнулся. Звук вышел сухим и неприятным. — Нестор, ты бесишься не из-за имперки. Ты бесишься, потому что потерял роль главного умника. Принимателя решений.

Нестор замер, его лицо пошло красными пятнами.

— И знаешь что? — продолжил Джарен, и в его голосе прорезалась сталь. — Это твоя глупая, ребячья инициатива привела нас сюда. Дэйн мёртв. Миру сбросили в воду. А Корин умирает в соседнем отсеке. Ты автор всего этого. Так что заткнись и делай, что говорят.

Нестор взвыл от ярости. Он рванулся к Джарену, замахиваясь. Но Рен оказался быстрее. Он вступился, перехватив Нестора на полпути, и с разворота ударил его кулаком в челюсть. Удар был глухим. Нестор отлетел назад, его ноги запутались в спинке и ремнях старого штурманского кресла. Он с грохотом перевалился через него и распластался на металлическом полу. При падении его рука с размаху ударила по нижнему ряду тактильных переключателей на главной консоли.

По отсеку пробежала вибрация. Где-то в глубине корабля глухо ухнул генератор. Загудели вентиляторы.

На мертвых до этого экранах вспыхнули тусклые, мигающие индикаторы разных цветов.

Рен потёр костяшки, глядя на скорчившегося на полу Нестора.

— Ну, — язвительно заметил он. — Хоть какая-то польза от тебя есть.

Нестор не ответил. Видимо, сильно ударился затылком при падении. Несколько минут он полулежал на полу, закрыв глаза, тихо постанывая и потирая шею.

Рен и Джарен вернулись к консоли. Теперь она была жива. Рен осторожно касался иконок, читая всплывающие подсказки на старом имперском диалекте с последующим переводом на межгалактический.

— Вот, — он ткнул в символ капли. — Санузел. Душевые и туалеты. Система рециркуляции воды работает. А вот это, — он провёл пальцем по другой зоне, — сенсор запуска медицинского отсека. Освещение и оборудование.

Он отдёрнул руку от центральной секции, где мигали красные символы.

— А вот эти трогать не будем. Это запуск маршевых двигателей и режимы полёта. Ни у кого из нас нет навыков пилотирования старого армейского тягача. Сожжём реакторы или взорвёмся на старте.

Джен, стоявшая у двери, тихо произнесла:

— Возможно, у Лины есть.

При упоминании имени имперки Рен и Джарен невольно напряглись, переглянувшись. Слова Нестора о том, что она подчиняет их себе, эхом отдались в их головах.

Лина

В медицинском отсеке с тихим жужжанием включились круглые светильники, встроенные в потолок и стены. Холодный, стерильный свет залил помещение.

Лина лежала на кушетке. Она тяжело, поверхностно дышала, её правая рука была прижата к боку, почти под грудью. Она терпела боль, но её лицо оставалось маской. Только сжатые губы выдавали напряжение.

Тарек возился у соседней кушетки. Он подключил к руке Корин капельницу, вводя в вену мутноватую жидкость — обеззараживающий и противовоспалительный коктейль. Его руки дрожали.

— Шансов почти нет, — тихо признался он, не поднимая глаз. — Слишком много времени прошло с момента ранения. Тампона и пластыря не хватило. Инфекция пошла в кровь, началось септическое поражение внутренних органов.

Элла подошла к Лине. В её руках был тот самый белый сканер, о котором Джен упоминала в кубрике. Теперь, когда корабль дал питание, устройство ожило. Элла провела узкой стеклянной трубкой над телом имперки.

В воздухе, прямо над кушеткой, всплыла голограмма. Тонкие синие линии построили трёхмерную модель скелета и мягких тканей Лины. Цифры и медицинские обозначения побежали по краям проекции.

Лина приподняла голову и внимательно осмотрела свою собственную голограмму. Её карие глаза скользили по подсветке костей.

— Трещины второго и третьего ребра справа, — произнесла она ровным, почти скучающим голосом. — Одна трещина слева. Микротрещины и сильные ушибы в левой части челюсти. Хотя странно, что челюсть не сильно припухла.

Она еще с минуту рассматривала голограмму молча.

—Сильные ушибы мягких тканей в бедренной части и предплечий. Брюшная полость...

Элла морщилась с каждым словом, чувствуя, как мурашки бегут по коже. Лина читала свой приговор с ледяным спокойствием, словно это был отчёт о погоде.

Тарек подошёл к ним, неся несколько ампул и шприц-инжектор.

— Это каминоанские стимуляторы, — сказал он. — Для заживления костей, надкостницы, восстановления стенок сосудов и мышечной ткани. Я могу сделать инъекции, чтобы ускорить регенерацию.

— Ты врач? — холодно спросила Лина, глядя на него.

— Он прошёл годовую подготовку по медицине чрезвычайных ситуаций, — быстро ответила Элла. — Гражданский спасательный корпус Республики.

Лина едва заметно кивнула. Принятие факта.

В отсек вошла Джен.

— Свет и вода появились, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Активация произошла из-за «головы Нестора».

Никто сначала не понял. Потом Тарек догадался и слабо усмехнулся.

Джен продолжила:

— Я заходила в санузел. Душевые и туалеты работают. Есть горячая вода.

Тарек приступил к делу. Он разрезал ткань на полевой имперской куртке Лины.

Элла заглянула под разрез и в ужасе отшатнулась. Тело имперки было покрыто синяками. Багровыми, фиолетовыми, жёлтыми. Кровоподтёки сливались в сплошные пятна на рёбрах, животе, предплечьях.

— За что они так тебя? — вырвалось у Эллы.

Лина не ответила. Она просто смотрела в потолок. И Элла вдруг поняла: железная воля имперки не сбоит, но внутри неё идёт страшная, разрушительная борьба. Будто ей невыносимо трудно принять и осмыслить какой-то факт. Элла промолчала, решив не давить.

Тарек вкалывал инъекции в места ушибов. Плечи, рёбра, живот, грудь, спину. Несколько уколов он сделал прямо в мышцы вдоль позвоночника.

— Теперь нужно проинъекцировать интимные зоны и ноги, — сказал он, перезаряжая инжектор.

Лина медленно повернула голову.

— Мне нужно принять душ, — сказала она. Её голос чуть дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Потому что...

Она замолчала. Но по её лицу, по тому, как она сжала губы, все поняли.

— После ударов в живот был спазм мышц, — тихо пояснила Лина, глядя куда-то в сторону. — Плотность ткани имперской полевой формы и внутреннее антибактериальное покрытие сдерживают распространение запаха. Но если я разденусь...

В отсеке повисла тяжёлая тишина. Элла едва сдержала слёзы, представив, через какой ад прошла эта девушка. Её выдержка, её способность говорить об этом с каменным лицом, вызывали смесь восхищения, уважения и щемящего сочувствия.

— Я помогу тебе помыться в санитарном отсеке, — сказала Элла, делая шаг вперёд.

— Нет, — холодно отрезала Лина. — Я справлюсь сама. Как только препарат начнёт действовать и боль ослабнет.

— Боль уйдёт в течение полусуток, — сказал Тарек. — Трещины срастутся за пару дней.

Лина кивнула. Она и так это знала. Видя, как Элла стоит, растерянная и смущённая, Лина чуть смягчила взгляд.

— Можешь подобрать мне новую одежду? — попросила она. — Из того обмундирования, что вы нашли в кубрике.

Элла кивнула, радуясь возможности быть полезной.

В отсек вошёл Рен.

— Джарен остался с Нестором, — доложил он. — Похоже, лёгкое сотрясение, лежит, стонет. Я проверил панель связи. Плохие новости. Блок межпространственной связи демонтирован. С тягача нельзя послать сигнал бедствия в космос. Только локальные частоты, в пределах планеты.

Он сделал паузу, и его лицо стало мрачным.

— И ещё. Активация питания тягача могла запустить автоматический пинг. Сигнал для самих наёмников, что кто-то проник на их объект. Они знают, что мы здесь. А пару часов назад уже прилетал дрон-ретранслятор...

При упоминании дрона Элла и Джен побледнели. В их глазах снова встал экран, падающее тело Миры, чёрная вода и уродливая пасть.

Элла закрыла лицо руками. Слезы полились сквозь пальцы.

— Зачем? — прошептала она, обращаясь то ли к себе, то ли к пустоте. — Зачем им было нужно убивать Миру? Она же просто защищалась! Она ранила одного, но это была защита!

Лина медленно повернула голову к ней.

— Скорее всего месть за смерть их товарища, — сказала она тихо. — Но в первую очередь — метод запугивания. Стандартный приём бандитов на окраинах обитаемых миров. Одних убивать, других пугать. Чтобы вы не пытались бежать. Чтобы вы сломались.

Элла и Джен ещё несколько минут тихо всхлипывали, но постепенно взяли себя в руки. Страх и горе смешались в тяжёлый, липкий ком в горле.

И в этот момент Тарек, стоявший у соседней кушетки, медленно опустил руку с пульсометра.

Он посмотрел на бледное, застывшее лицо Корин, на её полуоткрытые глаза, в которых уже не было ничего.

— Корин умерла, — тихо сказал он.