Дафна Гринграсс и важность намерения (гет)

Чем ближе Дафна подходила к родителям, тем туже затягивался узел в животе. Последние дни происходило столько всего, что ей удавалось мгновенно отвлекаться всякий раз, когда мысли возвращались к предстоящему разговору.

Она сказала Гарри, что поможет независимо от мнения родителей, и это было правдой. Но хотя разрешение ей не требовалось… одобрения она отчаянно хотела.

Мать заметила ее первой. На долю секунды на лице появилась теплая, любящая улыбка, которую она хранила только для дочерей, а затем мгновенно сменилась более формальной — «общественной» версией.

Дафне потребовалась вся сила воли, чтобы не броситься бегом, не вцепиться в родителей и не выговорить все одним потоком.

«Не время и не место, Дафна», — хором прозвучали в голове их голоса.

Она лишь немного ускорила шаг.

Когда они с матерью обнялись, Дафна заметила, что рядом зачем-то маячит Снейп. Декан словно специально прятался в тенях и выглядел трагично без всякой видимой причины.

«Обязательно все с драмой», — подумала Дафна.

Снейп коротко кивнул ее родителям и удалился, эффектно развевая мантией.

Отец очень тихо пробормотал ему вслед:

— Придурок.

Узел в животе немного ослаб.

— Леди Г., лорд Г., как же чудесно снова вас видеть, — услышала Дафна преувеличенно аристократический голос Трейси.

Та драматично поклонилась и улыбнулась. По-настоящему улыбнулась.

«Идиотка», — с теплом подумала Дафна.

Формально обняв обоих, Трейси продолжила:

— Откланиваюсь. Как всегда, невероятно рада встрече.

Тон изображал неискренность, но Дафна знала: подруга имеет в виду каждое слово.

Перед уходом Трейси неожиданно обняла и ее, прошептав в ухо:

— Расскажи им про Гарри. Они решат, что это гениально. Обещаю.

Дафна кивнула ей в плечо и улыбнулась.

Узел исчез.

Когда они направились к карете, Дафна вдруг поняла, что Астория идет вместе со всеми. Мозг мгновенно заработал, перебирая способы не дать сестре присоединиться к разговору.

Астория не должна была узнать о планах Гарри.

— Астория, ты куда? — Дафна остановилась, заставив сестру тоже. — Я же сказала: будем говорить о бизнесе. Ты это ненавидишь.

Астория пожала плечами.

— Мне все равно нечего делать. Поеду, выпью сливочного пива и посижу с мамой, пока вы с папой обсуждаете важные вещи.

Дафна заметила, что мать собирается вмешаться, и тут же опередила ее. Астория слишком умна. Если мама попытается помочь, она поймет: речь далеко не о простом деловом вопросе.

Приходилось сыграть на доброте сестры. Дафна ненавидела себя за это, но другого выхода не видела.

Она взяла Асторию за руку, отвела чуть в сторону от родителей и тихо сказала:

— Когда мы закончим с делами, я собиралась рассказать им про Гарри. Думаю, лучше, если я буду одна.

Астория тут же чуть улыбнулась и кивнула.

Сердце Дафны одновременно согрелось и потяжелело от чувства вины, но так действительно было лучше.

— Дафна любезно напомнила, что я еще не начала проект по Зельям, — объявила Астория, демонстративно недовольным взглядом сверля сестру. — Наверное, лучше останусь и займусь им.

Когда Астория обняла всех на прощание, Дафна вдруг поняла, насколько великолепно ее сестра умеет лгать.

И насколько она лучше в шпионаже.

Карета тронулась. Дафна открыла рот, но отец сразу перебил:

— Мы с твоей матерью очень соскучились по этим поездкам в Хогсмид. Сделай старикам одолжение и отложи серьезный разговор до обеда, Дафна.

— Конечно, отец.

Послание было принято четко и ясно.

Дафна мысленно отругала себя за импульсивность. Слишком многое зависело от разговора, чтобы пренебрегать осторожностью.

Пятнадцать минут до Хогсмида казались вечностью. Проклятый узел снова вернулся.

Наконец они вошли в отдельный кабинет. Пока подавали еду, Дафна глубоко вдохнула — и совершенно неожиданно вспомнила, как Гарри рассказывал о своей ужасной одежде.

Из всего, чем он поделился, именно это внезапно показалось ей самым смелым признанием.

Узел никуда не делся. Но теперь Дафна решила просто упрямо его игнорировать.

Как только они остались одни, отец быстро подошел к двери, наложил запирающее заклинание, а мать одновременно поставила на комнату чары приватности.

Вернувшись к столу, отец заговорил первым:

— Пожалуйста, сразу к делу, Дафна. Твое письмо, откровенно говоря, до смерти нас напугало.

Дафна нервно рассмеялась.

— Во-первых, ни мне, ни Астории прямо сейчас ничего не угрожает.

Родители заметно расслабились. Отец кивнул: продолжай.

Пора было переходить к главному.

— Меня попросили помочь в войне. В борьбе с Сами-Знаете-Кем. Попросил Гарри Поттер. Подробностей без клятвы он пока не дал, но, по сути, «Пророк» говорит правду. Он Избранный.

Дафна не позволила им перебить.

— У него есть идея, которая, по его мнению, может покончить с Сами-Знаете-Кем, но нужна помощь с теорией и разработкой. Возможно, ничего не получится. Однако он знает, что я одна из лучших на курсе, и считает, что могу помочь. Думаю, все эти годы он присматривался ко мне и Астории и кое-что выяснил о семье. Он доверяет мне… доверяет Гринграссам и просит о помощи.

Отец отпил кофе.

— То есть ты спрашиваешь нашего разрешения помогать мистеру Поттеру?

На мгновение Дафна подумала солгать и сказать «да».

Мысль была немедленно отброшена.

«Шашки, а не шахматы».

Она посмотрела родителям прямо в глаза.

— Нет. Я уже согласилась. Но сказала ему, что должна предупредить вас и надеюсь получить помощь и совет. Он согласился.

На губах матери появилась почти незаметная улыбка. Она одобрительно кивнула.

Отец снял очки и начал методично протирать стекла платком. Он всегда делал так, когда собирался с мыслями.

Дафна терпеливо ждала.

— Я был старостой в Хогвартсе. Я когда-нибудь рассказывал?

Дафна покачала головой.

— На пятом курсе во время дежурства я наткнулся на первокурсника-гриффиндорца. Чистокровного, кстати. Учебный год только начался. Он заблудился, возвращаясь из библиотеки, и случайно оказался вне гостиной после отбоя. Его окружили трое семикурсников из Слизерина. Обычная чистокровная травля: трое против одного. Уровень ЖАБА против мальчишки, который только что выучил «Люмос». Позорище.

Отец сделал паузу и отпил кофе.

— Они называли его предателем крови, издевались над родителями, обещали «проучить». Стандартный набор. Я видел, что он напуган до смерти, но он все равно стоял с палочкой, направленной на них. Рука дрожала. Он не знал ни одного заклинания, которое могло бы помочь, но не отступал. Дождался, пока они закончат, посмотрел прямо на них и сказал… я до сих пор помню: «Ну, по крайней мере, я не идиот».

Отец улыбнулся.

— Они меня не заметили. И, если честно, до этой фразы я сам не знал, что делать. Одно из моих первых дежурств. Я понимал, что должен наказать их, но они были семикурсниками. С моего факультета. Я знал, что правильно, и боялся это сделать. А потом он сказал про идиотов — и я вдруг понял, насколько храбрый этот мальчишка и насколько трусливо веду себя я. Не смог удержаться и рассмеялся. Потом снял сорок баллов с собственного факультета и каждому дал неделю отработок. Они были в ярости. Несколько недель мне припоминали. Но мне было все равно. Если он мог им противостоять, я тоже мог. В конце концов, идиотами были они.

Дафна рассмеялась, переполненная гордостью за пятнадцатилетнего отца.

Сколько она себя помнила, его любимым напутствием дочерям было: «Не будь идиоткой».

До сих пор она никогда не задумывалась, откуда это взялось.

И тут пришла мысль.

— Это был отец Гарри?

Отец покачал головой.

— Не Джеймс Поттер. Но близко. Кажется, его сын сейчас на вашем курсе в Гриффиндоре. Того мальчика звали Фрэнк Лонгботтом.

Дафна замерла.

— Как бы то ни было, я проводил Фрэнка до Гриффиндора. Думаю, после того вечера он некоторое время считал меня героем. Всегда улыбался и махал, когда видел. Мы действительно подружились, несмотря на четыре года разницы. Даже после моего выпуска продолжали переписываться, а когда он закончил школу, снова стали регулярно встречаться — примерно раз в месяц.

Отец собирался продолжить, но голос неожиданно подвел. Мать положила ладонь ему на руку.

Этого простого жеста оказалось достаточно.

— Не знаю, когда все изменилось, но в какой-то момент героем стал считать его я. Он сразу после Хогвартса поступил в авроры и вошел в тайную организацию, боровшуюся с Сами-Знаете-Кем. На наших встречах Фрэнк часто говорил, насколько делу помогла бы публичная поддержка моей семьи. Я каждый раз отвечал, что подумаю. В конце концов он перестал спрашивать. Ничего не говорил, но я видел, как он во мне разочарован.

Отец замолчал.

— Потом случилось чудо Поттера. Мы с твоей матерью испытали такое облегчение… Я поздравлял себя с тем, что оказался достаточно умен, чтобы не вмешиваться. Поттеров мы почти не знали, и, к моему стыду, на фоне радости от конца войны их смерть казалась чем-то второстепенным.

Дафна никогда не видела отца таким старым.

— Все случилось тридцать первого октября. А второго ноября мы должны были обедать с Фрэнком и его женой Алисой. Я так ждал этой встречи. Хотел праздновать вместе, хотел наконец говорить о чем угодно, только не о войне.

Он опустил взгляд.

— Но они не пришли.

Дафна никогда не видела, чтобы отец плакал, но сейчас он был опасно близок.

Она не знала, стоит ли что-то сказать, когда мать продолжила за него:

— На следующий день после поражения Сами-Знаете-Кого Фрэнка и Алису атаковали Пожиратели смерти. Они были в ярости и отыгрались на Лонгботтомах за публичное сопротивление. Их пытали до безумия заклятием Круциатус — на глазах у сына, Невилла. Бессмысленная, чудовищная жестокость. Вершина трусости. Они до сих пор живы, в больнице Святого Мунго, но разум к ним не вернулся.

И тут у Дафны что-то щелкнуло.

— Поэтому вы каждый год второго ноября ездите в Святого Мунго.

Мать посмотрела на отца. Тот молчал, и она продолжила:

— Сначала всегда заходим к Флориану Фортескью. Алиса очень любила сладкое, это было ее любимое место для встреч вчетвером. Потом идем к ним в больницу.

Дафна подумала о Невилле Лонгботтоме. Об оскорблениях, которые он годами слышал от ее сокурсников, а особенно от профессора Снейпа.

На секунду ей стало интересно, можно ли сменить факультет на шестом курсе.

Отец снова включился в разговор, и теперь в его голос вернулась сталь.

— Ты обещаешь действовать с умом и по возможности не подвергать себя риску?

— Да, сэр.

— И не втягивать Асторию?

— Абсолютно.

— Хорошо. Тогда расскажи, чем мы с матерью можем помочь.

Следующие два часа Дафна подробно пересказывала разговоры с Гарри, намеренно обходя все, что, по ее мнению, он не хотел бы раскрывать.

Они как раз закончили подбирать формулировки кровной клятвы, когда отец спросил:

— Отлично. А теперь объясни, зачем я вчера весь день освобождал склад.

Дафна улыбнулась и мысленно решила обязательно сохранить реакцию родителей в Омут памяти.

— Если все пройдет хорошо, сегодня вечером два домовика доставят вам василиска.

— Ты серьезно?

— Да, сэр.

— Размер?

— Около пятидесяти футов.

— Ты его видела?

— Да, сэр.

— И как он умер?

— Гарри убил его. В двенадцать лет. Мечом Гриффиндора.

— Понятно, — пробормотал отец.

Он быстро вышел из комнаты.

Мать молчала, переваривая новости.

Через минуту отец вернулся с бутылкой огневиски и тремя стаканами. Налил два и вместе с матерью опрокинул порцию одним глотком.

— О каких условиях договорились?

— Мы получаем тридцать процентов чистой выручки после расходов на разделку и продажу.

Мать вмешалась:

— Это очень щедро со стороны мистера Поттера, учитывая, что василиска действительно убил он.

Она недоверчиво покачала головой.

— Ты не пользуешься ситуацией, Дафна?

Дафна покачала головой и благоразумно умолчала, что изначально их доля составляла шестьдесят процентов, пока она не сторговала Гарри вниз.

— Гарри прекрасно понимает. Он согласился на повышенную долю как на жест доброй воли за помощь с Сами-Знаете-Кем.

Мать внимательно посмотрела на дочь.

— Сколько вы с мистером Поттером вообще разговариваете?

Вопрос озадачил.

— С прошлого воскресенья.

— По тому, как ты говоришь о мальчике, можно решить, что ты уже довольно к нему привязалась.

Дафна намеренно опустила взгляд.

— То, что вы рассказали о Лонгботтомах… почему вы ими восхищались… это и есть причина, почему я должна помогать Гарри. Он столько пережил. Я даже не рассказала вам большую часть того, что он делал. Столько раз сражался, когда шансов не было, но все равно пытался. Он потрясающий, а почему-то продолжает считать себя идиотом. От этого становится еще более потрясающим.

Дафна подняла голову.

Оба родителя улыбались.

Отец дождался едва заметного кивка жены и сказал:

— Передай мистеру Поттеру: мы будем рады помочь всем, чем сможем. Если потребуется, мы тоже готовы дать кровную клятву.

Дафна быстро смахнула появившуюся влагу с глаз и кивнула.

Ее родители были гениальными.

Отец налил еще два стакана — и на этот раз заполнил третий, протянув дочери.

— А теперь, когда мы как следует проявили храбрость, давай подробнее поговорим о василиске.

* * *

Примечание автора. Не бойтесь. В следующей главе Избранный возвращается.