Угуландские прятки (джен)

Бледное угуландское небо, испещренное ветками вахари, постепенно окрашивалось в розово-желтые тона. Лежать на траве становилось прохладно. Голова Джамиса уже ощутимо давила на колени Брисы, но ей все равно было лень вставать. Не хотелось сопротивляться ласковой истоме, овладевшей телом от близости любимого человека и жаркого солнца этого аномального лета.

Бриса вяло теребила светлые волосы Джамиса, когда вдруг заметила, что голубая лента, привязанная к одной из веток, стала зелёной. С нарочитым возмущённым цоканьем Бриса подняла руку и взмахнула в сторону ленты.

— А вот и нет! — насмешливо сказала девушка, опуская руку и дергая парня за соломенную прядь волос.

Лента стала голубой, но не прошло и пары секунд, как рука Джамиса так же взмахнула ввысь, и лента снова слилась с изумрудно-зеленой листвой вахари.

— Да ну тебя к Тёмным Магистрам, несуразный ты человек! — рассмеялась Бриса, безуспешно пытаясь схватить его руку. Ветер поймать за шкирку больше шансов, честное слово. Молниеносная реакция! Бриса вынуждена была признать: то, что говорили в городе о послушниках Ордена Водяной Вороны — чистая правда. Подготовка у них на высоте.

Девушка мысленно хихикнула над ситуацией. Быть подругой парня из их Ордена — странная судьба. Тебе завидуют, но тебя ненавидят. Хотят быть на твоем месте, но обходят стороной. И еще многозначительно поглядывают на твой живот. Иметь ребенка от адепта самого грозного Ордена считается хорошим знаком. Эти парни — сильные маги, значит, и детям может перепасть от отцовского могущества. Но растить ребенка одной? Нет. Когда Бриса об этом думала, у неё внутри все сжималось.

Прочь, дурацкие мысли! Какие вообще, в муримахское болото, дети? От этого вздорного мальчишки, который одинаково безжалостно испепеляет столики в трактирах и Младших Магистров других Орденов и оттого считает себя круче всех? Сейчас он узнает, где вурдалаки ночуют!

Бриса резко вздернула рукой и раскрасила ленту в цвет своего Ордена.

Рука Джамиса вновь взлетела вверх.

— Нет, я сказал, зелёная!

Он смеялся, но что-то в его смехе было натужное, неестественное. Бриса знала эти интонации. Брат тоже так сдавленно хохочет и тревожно зыркает глазами, когда приходит к ним в дом, полный своих орденских тайн и новостей, которые при Тисе и тем более любопытной вездесущей Исе не расскажешь.

Бриса посмотрела на парня в упор. Ха! Размечталась! Увильнул от ее взгляда, как скользкий лумукитанский угорь. Так, значит?

— Голубая! — рявкнула она, махая рукой. Краем глаза заметила, что рука Джамиса, которую она, конечно же, не успела ни схватить, ни обездвижить заклинанием, тоже синхронно поднялась.

Лента мгновенно приняла насыщенный бирюзовый цвет.

— Вот это да! — удивилась Бриса, — Как это у нас так получилось?

— Наверное, мы вложили ровно одинаковое количество силы в наши заклинания, — предположил Джамис.

От несвоевременных безумных ассоциаций со свадебным обрядом⁽¹⁾ ее отвлекло лицо Джамиса. Он навис над девушкой, с нежностью глядя на неё, и провел пальцами по ее коже вокруг чёрного медальона, который с недавних пор снова обретался на своем законном месте — груди Брисы.

Грешные Магистры! Интересное у него сегодня выражение лица.

— Ты так на меня смотришь, как будто меня каким-то образом незаметно укусил ядовитый арварохский заяц, и теперь ты мучительно думаешь: "Как же рассказать, что жить ей осталось ровно три минуты?" — фыркнула девушка, всеми силами стараясь спрятать тревогу за игривыми интонациями. — Что случилось?

Джамис снова отвернулся.

— Сэр без пяти минут Младший Магистр Ордена Одержимых Убийц и Маньяков! Вы, конечно, можете какое-то время поиграть со мной в прятки, но рано или поздно все равно расколетесь, — усмехнулась Бриса. — Так что давай уже выкладывай. Я считаю, что время лучше потратить на что-нибудь более приятное.

Она провела рукой по его щеке, но на этот раз её нежность не заставила дрогнуть ни один мускул на его лице. Он продолжал сверлить её печальным взглядом.

— Ты права, — наконец сказал он. И снова замолчал. Горе луковое.

— Я всегда права, — кокетливо мурлыкнула Бриса. — А можно узнать, в чем именно я права?

Вместо ответа Джамис лёг на бок и теперь обнимал ее сзади. Так обычно делают стеснительные мальчики, не знающие, как подобрать слова, чтобы сообщить своей возлюбленной что-то на их взгляд важное, будь то предложение руки и сердца или чистосердечное признание в измене. Да, именно так они и делают. И не важно, под какой одеждой прячется стеснительный мальчик, хоть бы и под изумрудным лоохи, от которого шарахается весь город.

Интересно, их Великий Магистр тоже так делает? Бриса чуть не хрюкнула от смеха, представив сцену, но сдержалась. Смеяться ее кавалер сейчас явно был не настроен. Да и шутку бы не оценил.

— Бриса, я... — начал он, как типичный застенчивый мальчик.

Девушка уже мысленно продолжала сакраментальную фразу "должен тебе кое-что сказать..." — но он оборвал себя с такой злостью, что ей на миг стало страшно.

— Я не умею разговаривать с девушками, — резко выпалил он. — В Ордене нас учили убивать и разрушать. Это я умею. И выживать в обществе, как ты сказала, безумных убийц и маньяков. И ты права в том, что я без пяти минут... Но я не стану Младшим Магистром.

— Да ладно тебе, — отмахнулась девушка. —Вчера ты сказал, что тебе дали какое-то задание... Ты справишься, я уверена...

— Не справлюсь! — оборвал её он.

Джамис снова навис над ней. Теперь он смотрел прямо, не стреляя глазами по сторонам и не натягивая вымученную улыбку. Его глаза горели недобрым огнем ярости и отчаяния.

— Великий Магистр приказал мне убить тебя.

Казалось, даже ветер затих, когда он отчеканил эти слова. По крайней мере, ветки вахари совсем перестали шевелиться. Бриса тоже застыла в оцепенении, ощущая, будто проваливается куда-то, а окружающий пейзаж подергивается пеленой и ускользает.

— Что? — растерянно произнесла Бриса. —Зачем?

Это, наверное, прозвучало смешно, но ей было сейчас не до смеха.

— Чтобы стать Младшим Магистром, я должен тебя убить. Это и есть мое задание.

Бриса вскочила как ошпаренная и скрылась за толстым стволом вахари.

— Значит, ты позвал меня сюда, чтобы убить? — еле слышно произнесла она, задыхаясь от ужаса.

— В том-то и дело, что нет! — его голос срывался на крик. Хвала Магистрам, он оставался на месте и не порывался приблизиться к ней. — Я готов сжечь нашу резиденцию и весь мир заодно, но есть только один человек, которому я не смогу причинить вред — это ты!

Бриса не могла пошевелиться. Она осторожно вдыхала и выдыхала воздух. Джамис молчал. Прошло несколько секунд, прежде чем она смогла заговорить — нарочито громко, перекрывая волнение.

— А если ты меня не убьёшь? Ваш Великий Магистр... Он убьет тебя, да?

— Да, конечно, — он сказал это так спокойно, как будто Бриса спрашивала, пойдет ли он с ней в трактир.

Снова тишина и неподвижность. Никто из них не попытался сократить расстояние между ними.

— Но, может быть, мы просто расстанемся? — с надеждой произнесла Бриса.

— Зачем? — недоуменно спросил Джамис.

— Чтобы тебе не нужно было меня убивать, — живо заговорила она, — и чтобы тебя не убили. Это же потому что я состояла в Ордене Семилистника? Ваш Великий Магистр узнал, кто я такая, из какой семьи, и решил тебя наказать за то, что общаешься с врагами Ордена? Тогда, если ты расстанешься со мной, ты останешься в живых.

Джамис неожиданно уронил голову на руки и тихо заплакал. Как ребенок, который уже обессилел от истерики и теперь тихо нечленораздельно подвывает. Бриса подошла и обняла его сзади, как делают все девочки: сестры, невесты, жены и матери — когда их стеснительные мальчики плачут. Чтобы не встречаться глазами с бездной отчаяния и самой в ней не утонуть. Так она всегда обнимала брата, когда он был чем-то расстроен. Но только через пару секунд до неё дошло, что Джамис — не брат и не отец, и, возможно, не стоило подходить к нему так близко.

Он никогда ещё не плакал при ней. Когда он нервничал, он как мог неуклюже прятал свои чувства, пытался надеть маску циничного и беспринципного злодея, которого уже невозможно пронять ничем. Но если маска все-таки слетала, он злился. И это, учитывая его отточенные до автоматизма навыки боевой и разрушительной магии, могло быть действительно опасно, что бы он сам ей ни говорил. Для таких, как он, ничто не может быть более невыносимым, чем собственная слабость.

Бриса застыла за спиной парня, разрываясь между двумя стремлениями: отойти на безопасное расстояние и обвить руками это странное существо, воплощающее разрушительную силу и трогательную беззащитность одновременно.

— Не получится, — еле слышно выговорил он, когда смог сказать хоть что-то.

— Что не получится? — эхом повторила Бриса.

— Меня убьют, даже если мы расстанемся. И тебя, скорее всего, тоже.

Джамис снова замолчал, но уже не плакал. Казалось, он овладел собой, по крайней мере, Брисе хотелось на это надеяться. "А вот если бы не ушла из Ордена, то умела бы чувствовать его состояние и знала бы наверняка, спокоен он или просто притворяется спокойным" — прорвалась язвительная мысль. В ответ ей Бриса безмолвно хмыкнула: ну-ну, если бы я не ушла из Семилистника, я бы это горе луковое и не встретила, просто потому что не шаталась бы вечером по городу. А теперь птичка так глубоко увязла одной лапой в силках, расставленных судьбой, что ничего уже не остается, кроме как сунуть туда и вторую и покорно ждать смерти...

Тишина, казалось, продолжалась вечно. Шальная мысль вспыхнула в голове девушки, и она сразу же заговорила, чтобы сомнение не успело раздавить ее надежду.

— Мы убежим, — твердо сказала она. —Уедем из города. Из Соединённого Королевства.

Джамис растерянно посмотрел на неё.

— Ты же понимаешь, что...

Она не дала ему договорить.

— Что нас все равно могут убить? Понимаю. Слушай.

Бриса отошла от парня и начала расхаживать из стороны в сторону и говорить срывающимся голосом, нервно посмеиваясь невпопад.

— Когда в детстве мы с моим братом играли в прятки, я иногда пряталась так неудачно, ну просто хуже некуда. Когда он заходил в комнату, я закрывала глаза и обреченно думала: "Ну всё, сейчас найдёт". Но всë равно не выскакивала из своего убежища очертя голову, не закатывала истерику, как моя сестра Иса, не проклинала брата и весь род человеческий. Не знаю, почему она так реагировала. Может быть, потому что ей всегда было неприятно, когда её находят, хоть первой, хоть последней, и она пыталась этим несуразным поведением сохранить остатки достоинства, что ли... А я всегда спокойно сидела и ждала, когда меня найдут. Задерживала дыхание, если брат был очень близко от меня. Аккуратно отодвигала руку или ногу, если стояла за шторой под заклинанием невидимости, хотя случайно задеть меня он мог в любую секунду. И иногда мне удавалось всё же остаться не найденной. Тогда он сдавался, и я побеждала. Апурра потом спрашивал, где я пряталась, и я честно называла все места. А чего там было скрывать? Места-то самые обычные: за шторами, в коробке, под столом... Он удивлялся, почему меня не нашёл, ведь самое банальное же место, и сверхсложной магии я никогда не применяла — не умела. Он был старше, знал куда больше разных заклинаний и хитростей, но иногда все же проигрывал. Как я сейчас понимаю, просто потому что я надеялась на свою удачу и не позволяла себе умирать раньше смерти. Как-то так я говорила себе: "Если уж ты позволила себе допустить одну ошибку, спрятавшись в столь неудачном месте, хотя бы сейчас не делай глупостей, сиди тихо и не выдавай себя раньше времени. Может, и повезет". И иногда мне действительно везло.

Бриса остановилась, сбивчиво дыша и глядя прямо в его глаза. Джамис посмотрел на неё с той же печальной нежностью, что и вначале, взял ее за руку и притянул к себе.

1) В первом томе Энциклопедии сэра Манги Мелифаро описываются нравы и обычаи жителей Угуланда, в том числе и свадебные. Свадебный обряд, который сформировался еще в эпоху правления Древней Династии, при дочерях Халлы Махуна Мохнатого, выглядит очень зрелищно и примечателен тем, что проводится с применением Очевидной Магии. Мастер, Соединяющий Сердца, с помощью особых заклинаний изменяет цвета одежд новобрачных. Жених и невеста могут прийти на свадьбу в одежде любого цвета, но обычно они выбирают цвета, так или иначе связанные с их родом. Например, невеста из семьи, связанной с Орденом Семилистника, могла надеть голубое лоохи, а жених, у которого братья послушничают в Ордене Водяной Вороны (если бы они его за такое не убили, конечно) — зелёное. На свадебной церемонии их лоохи приобретают какой-нибудь третий, общий цвет (обычно это результат смешения цветов жениха и невесты). Или новый орнамент, каким-то образом соединяющий геральдические знаки обеих семей (такое больше распространено среди аристократии).

Вернуться к тексту