Эвелин (джен)

Единственное, о чем Гарри забыл сказать Гиппиусу, что консультацию перенесли в кабинет начальства и попросили прийти с родителями — вроде пока ничего особо подозрительного.

В Министерстве Гарри был один раз давным-давно, правда, в другом отделе и на другом этаже. Это случилось, когда родители решили переехать поближе к Артли, чтобы Гарри и Марте было удобнее ходить друг к другу в гости. В итоге они целых два месяца жили в доме, который официально не был их, хотя все дела со старыми владельцами были давно улажены! Теперь же Гарри стучал в другой кабинет Министерства и искренне надеялся, что тут будут порасторопнее.

Поначалу все было именно так, как и говорила Марта: пергамент, который у него сразу забрали; невыразимец с кубом, приветственно махнувший ему в коридоре еще на подходе к кабинету; долгие и нудные юридические разговоры о праве открытия собственного счета, финансовой грамотности, прочтение законов о трудоустройстве — Гарри просто пытался хотя бы разобрать слова, которые говорились. Хорошо, что позвали с родителями: он в этой бюрократии понимал только собственное имя и дату рождения, а так потом можно у мамы спросить, о чем разговор-то был.

Только когда в кабинет вошел высокий мужчина со значком ДМП на лацкане, тогда Гарри понял, почему отец озирался. В кабинете собралась целая толпа: рядом с начальницей Отдела Наследования сидела еще одна женщина, ее сверстница, а по обеим сторонам двери стояли женщина помладше и тот мужчина из ДМП.

— Вопросы есть? — спросила у Гарри консультировавшая его ведьма.

— Нет, — у него была куча вопросов, но он боялся даже слово сказать при таком количестве народу.

— Хорошо. Тогда можно начинать.

Ему протянули карточку, которую не так давно занес невыразимец. Гарри вчитывался в каждую букву, как обычно читал любой официальный документ, и чувствовал, что сзади, из-за плеча, то же самое делают его родители.

«Имя при рождении: Гарри Джеймс Поттер

Имя при нарицании: отсутствует

Причина нарицания: отсутствует

Дата рождения: 31.07.1980

Место рождения: графство Гэмпшир, Годрикова Впадина, д.3

Отец: Джеймс Хардвин Поттер, род. 27.03.1960

Мать: Лили Эванс, род. 30.01.1960»

И Гарри, честно, ничего не понял:

— Что это значит?

Имена были какие-то знакомые, место тоже — что-то напоминало, но неизвестно что. Но зато мама, кажется, догадалась, потому что Гарри точно слышал от нее тихое упоминание Мерлина. Ох, в это придется вникать, а так не хотелось. У Гарри были совершенно другие планы!

Ведьма-начальник тяжело вздохнула. Он поймал ее обреченный взгляд.

— Несколько дней назад к нам, так же на консультацию, пришел мальчик, Гарри Поттер. Который, как оказалось, им не являлся. Настоящий Гарри Поттер — это вы.

— Я? — Гарри недоуменно тыкнул в себя пальцем. — Ничего не понимаю. — Это было как-то слишком? — Подождите, можно еще раз, пожалуйста! То есть несколько дней назад к вам пришел Гарри Поттер, но на самом деле он кто-то другой и… настоящим являюсь я?

— Именно.

— Это какой-то абсурд! Я — безродный сирота, вот, — он указал на отца с матерью, — мои приемные, законные родители. При чем тут вообще Мальчик-Который-Выжил? Простите, я медленно соображаю.

И тут вступился мужчина:

— Конечно, еще неизвестно, кто из вас выжил…

— Орсон!

— Холл, помолчите!

Его тут же осадили две женщины.

— Мистер Поттер, вас подменили в детстве с тем юношей. Мы не знаем, как это произошло, когда и зачем. Мы знаем лишь то, что мальчик всю жизнь прожил под вашим именем и что вы с ним состоите в родстве. Он — Поттер по матери.

В голове Гарри крутились шестеренки, но тут же ржавели. Крутились и ржавели. Крутились… Раздался оглушительный хохот. Мужчина со значком ДМП на лацкане чуть ли не сложился пополам.

— Орсон!

— Холл!

— Вон отсюда!

— Выметайся! Просмеешься в коридоре!

Мужчину вытолкнули из кабинета, и за дверью его смех стал только еще громче. Главное, Гарри даже не мог на него обижаться. Тупость произошедшего превосходила все пределы.

Но тут Гарри всё-таки зацепился за самое главное: «в родстве». Может, этот мальчик и есть та слабая связь?

— А как его зовут? Я могу с ним встретиться?

Ведьма терпеливо отвечала:

— Его зовут Эвелин Гонт, и если он захочет, вы можете с ним встретиться, — она перебирала документы. — К тому же у вас сложный раздел наследственного имущества. Было бы куда проще, если бы вы присутствовали на оглашении завещаний оба.

Сердце Гарри забилось в предвкушении. У него есть шанс!

Тут слово вставил отец:

— Он, случаем, не сын Марона Гонта?

Ведьма заметно побледнела:

— Да, его.

Гарри задумался, Марон Гонт… тоже что-то знакомое, но решил пока отложить вопрос подальше. Нужно же выяснить про своего родственника столько всего:

— А где он живет? Я могу встретиться с его родителями?

— Мистер Гонт живёт в пансионе Святого Георгия. Его отец в Азкабане, а мать мертва. Сам мистер Гонт тоже считался умершим уже как восемь лет.

Гарри недоумевал, он ослышался:

— Погодите, вы ведь сказали, что именно его считали Мальчиком-Который-Выжил. Какой еще пансион?

Национальный герой волшебной Британии в каком-то пансионе? Умерший?

— До этого мистер Гонт жил у магглов. Нам… пришлось забрать у них право опеки.

Что такое «магглы»? Его родственник все эти годы жил у ибиса под крылом?

Ведьма снова позвала Гарри:

— Мистер Поттер, я не могу познать всю полноту ваших чувств, но мистер Гонт отказался от имени Гарри Поттер. Именно вам, а не ему, придется принять наследство семьи Поттеров.

— Я… понял, — у Гарри жутко кружилась голова.

Ведьма залезла в свои журналы:

— Вы вместе с мистером Гонтом можете подойти послезавтра в одиннадцать. Если вас это устроит?

— Да! Наверное, да.

— Всего доброго.

Гарри не сразу осознал, что оказался в коридоре, что родители поддерживают его за спину, потому что его шатает.

— Что только что произошло?

Взгляд матери был таким же недоуменным, отца — настороженным.

— Поговорим дома? — его тон был слишком серьезен.

Гарри кивнул. А потом он… трансгрессировал? Нет, вряд ли. Просто не запомнил дорогу домой. Более-менее что-то начал осознавать только, когда отец протянул ему стакан воды. После него в голове сразу прояснилось. Успокоительное? Сильная вещь.

Гарри сидел за столом, дома, уставился в стену. Его никто не трогал. Никто ничего не говорил. Пока в дом не ворвались перепуганные и запыхавшиеся Гиппиус с Мартой.

— Что произошло? — потребовал Гип. Он схватил Гарри за плечи и неприятно потряс. — Я же просил тебя прийти ко мне сразу после…

— Я — Гарри Поттер.

— Я знаю, что ты — Гарри Поттер.

Внутри него поднялась какая-то необъяснимая ярость, он громко крикнул:

— Я — Гарри Джеймс Поттер!

Гиппиус слегка отшатнулся, перевел взгляд на родителей Гарри и подошел к ним. Взволнованная Марта нервно подпрыгивала рядом. Кажется, они разговаривали. Но Гарри было все равно.

Хотя мыслей не было, словно зияющая пустота, одна все-таки просочилась и засела, словно Адское пламя: все, что произошло — чудовищно!

Гарри вспомнил: Марон Гонт — правая рука Того-Кого-Нельзя-Называть, известнейший политик, артефактор, получавший степень мастера в их Шотландской академии — Гип про это рассказывал.

И родного сына этого Гонта, Эвелина, считавшегося умершим, подменили на сына главных противников Того-Кого-Нельзя-Называть, окрестили Гарри Поттером, а самого Гарри выбросили на порог пансиона, словно в насмешку оставив только имя, настоящее имя! Словно хотели сказать: «Смотрите, вот настоящий Поттер, но вы же его не видите!». Издевательство!

Было время, когда Гарри любил Мальчика-Который-Выжил, было время, когда ненавидел. Время, когда собирал карточки и вырезал газеты, время, когда полностью сжигал с таким трудом собранную коллекцию. А теперь… его последний альбом про «знаменитого тезку» валялся где-то в дальнем ящике, последней заметкой была фотография Сириуса Блэка из какой-то маггловской листовки. С тех пор больше года прошло. С тех пор… Гарри даже сформулировать не мог!

Они — родственники. С очень большой вероятностью, та последняя родственная нить магии — связь с Эвелином. Но ведь что-то пошло не так? Эвелин почему-то отказался от имени Гарри Поттера. Такой принципиальный или что-то произошло? И магглы. Ибис полетел, герой Британии воспитывался магглами! Стыд и позор волшебникам! И та фраза Орсона Холла из ДМП: «еще неизвестно, кто из вас выжил». Они не знают, кто из них двоих Мальчик-Который-Выжил? Такое возможно?

Весь остаток дня Гарри раскапывал тот злополучный альбом. Он помнил, про второй ящик комода, но его там не оказалось. Перерыл всю комнату, пока не нашел в углу шкафа. Этот хлам уже давно пора разобрать!

Гарри рассматривал фотографии, вырезки из газет. Самого Мальчика-Который-Выжил снимали редко и то из-за угла. Мелкий, худой, лохматый, в круглых очках — проблемы с глазами у Поттеров наследственные — он ничем не походил на Гарри. Совсем разные.

Из-под завала макулатуры его выгреб Гиппиус. Точнее, выдернул.

— Вставай, бездельник! — наверно, один из немногих случаев, когда Гарри видел его злым. — Ты время видел?! Твои родители к тебе в комнату зайти боятся, чтоб не наткнуться на… это! — Он обвел руками самого Гарри. — Я взял на себя смелость потревожить твое…

— Что случилось?

Гиппиус, конечно, любил поболтать, но такие выражения он никогда не выбирал.

Друг осел в кресло, напротив кровати:

— Ты устроил мне и моему отцу бессонную ночь. — Гарри тут же бросил взгляд на часы и увидел десять утра! — Да, ты выпал из реальности прямо настолько, братец. А разгребать все пришлось мне.

— Так что случилось?

Гиппиус упомянул своего отца. Лорд Шарп в последнее время часто болел из-за преклонного возраста и оставлял многие дела на Гипа. Если уж лорд сам взялся за дело, произошло что-то очень серьезное.

Гиппиус вздохнул:

— С этого года ты учишься в Хогвартсе.

— Что?!

Гарри учился в прекрасной школе, выбился в стипендиаты, у него были отличные отношения с одноклассниками, мастерами и куратором — он планировал навсегда остаться в родном городке и заниматься семейным делом, а не лезть в какой-то там Хогвартс! И главное:

— Зачем?!

— Хоть расшибись, а Эвелин Гонт нам нужен. — Гарри ни слова не понимал из уст Гиппиуса. — Это — политика. Отвратительная, дурная политика. Я многое бы отдал, чтобы этим занялся кто-то другой. Но я единственный наследник! Даже сестры нет!

Гарри пытался сообразить варианты:

— А что насчет того, чтобы переманить Эвелина к нам? Ну ибису этот Хогвартс!

Гиппиус замотал головой:

— Уже думали, нет. Нам не хватит сил, чтобы отстоять его на нашей земле. Лучше медленно, незаметно захватить то, что его окружает в данный момент.

— И я тебе нужен для этого? В качестве кого? Шпиона?

— Тебя это никак не коснётся. Просто получишь диплом Хогвартса, а не нашей Школы.

— Ибис унес этот диплом! Гип, что происходит?!

Гиппиус надавил на глаза и по слогам проговорил:

— Я не отказываюсь от тебя, Гарри. Я родом клянусь, что не брошу тебя, ты — мое сокровище, которое я еще планирую вырастить всем нам на благо. И я не отказываюсь от своих слов: твой родич, Мальчик-Который-Выжил — он твой родственник, твоя родная кровь, у меня нет никаких возражений. Просто он — бомба, которая непонятно когда взорвётся.

Гарри уткнулся головой в подушку и застонал:

— Ты тоже думаешь, что нас специально подменили?

— Отец так думает. — Гиппиус не врал. Не было смысла. — Конечно, подмены бывали. Они до сих пор существуют! Но не с такими детьми и не с такими родителями… — Он сел у Гарри на кровать, начал поглаживать его по спине. — Я не говорю, что ты должен бросить Данбартоншир. Ни в коем случае! Просто сейчас так сложились обстоятельства, но знай: здесь всегда твой дом.

Гарри нахмурился. Он уже давно подметил, как быстро Гиппиус повзрослел. Он раньше всех стал подражать взрослым, изменил свою манеру речи и привычки. Время от времени, конечно, прорывался тот мелкий, с которым Гарри в детстве шар гонял, но стоило только упомянуть лорда Шарпа, как мелкий пропадал.

Гарри знал, с чем это связано. Гиппиус — очень поздний ребенок, единственный наследник рода с огромной историей. А его отцу каждый год пророчат, что вот-вот отойдет в мир иной, и лишь каким-то собственным невероятным упорством лорд Шарп отвоевывает себе еще немного времени до следующего пророчества.

Гарри знал все это и понимал. Во всяком случае, пытался. Ведь ему иногда еще становилось обидно, как с уст друга слетают чьи-то взрослые слова, которые он сам бы никогда не сказал.

— Все ведь будет хорошо, Гип?

— Ага. Я — старший, я о вас позабочусь! — Этот мелкий был младше Гарри на целых три с половиной месяца. — А пока пригласи своего родственника к себе. До начала учебы есть время: познакомь с родителями, сам с ним познакомься. Я и Марта будем рядом, если понадобимся. Идет? — План Гиппиуса звучал неплохо, Гарри кивнул. — Тогда вставай и собирайся. Зная тебя, на это как раз уйдет день.

Гарри взбесился и бросил в хохочущего друга подушку.

В одном Гиппиус не ошибся: на сборы правда ушел практически весь день. До ночи Гарри приводил комнату в порядок: чистил ковер, отмывал стол, разбирал шкаф, гладил одежду, ставил книги на полки — и ведь даже магия не сильно-то помогала.

Мама с отцом развели такую же кипучую деятельность. Подготовили комнату рядом с гарриной: чистую, аккуратную, с живым цветком в расписном большом горшке на широком подоконнике. Удивительно, что бледно-розовые цветы совсем не пахли.

— Это что? — Гарри плохо разбирался в растениях.

— Карликовая гортензия, — ответила мама. — Гиппиус упомянул цветы, вот я и вспомнила старый разговор с его отцом. Он тогда припоминал, какие у Поттеров были сады. А гортензии! Он добрых полчаса их описывал! Правда, зеленые. Их не было. А срезанные дарить не солидно.

Гарри кивнул. Мама Эвелина ведь из Поттеров. А лорд Шарп точно был с ними в отличных отношениях до того, как их уничтожила война. Может, гортензии и Эвелину понравятся?

Дом теперь выглядел прибранным. Не таким, как обычно, с заготовками амулетов, валяющимися в самых необычных местах. Гарри задумался:

— А стоит ли?

Он не был ни в чем уверен, даже в завтрашнем дне.

Мама улыбнулась и звонко сказала:

— Вот тогда и поймем. Если нет — просто сделали уборку.

В таком же, тягучем темпе, прошла ночь. И в десять тридцать утра Гарри уже был готов выходить из дома, чтобы через несколько часов привести другого человека.

Отец похлопал его по плечу:

— Мы с тобой не идем, но мы рядом. — Гарри кивнул. — И постарайся все-таки послушать, что про наследство скажут.

— Я постараюсь.

Как же он ненавидел юридические формальности.

* * *

Но сначала нужно добраться до Министерства. Ничего сложного: общественный камин в баре мистера Митчелла — собственные камины могли позволить себе только Шарпы.

Гарри поглотила зеленая вспышка, чтобы тут же выплюнуть в тускло освещенном Отделе Наследования. И на этот раз этаж не был пустым.

Облокотившись на парапет за ниженаходившимся Атриумом следил мальчик, примерно гарриного возраста, может, младше. Ростом он был примерно с Гиппиуса, на полголовы ниже, волосы лохматые, чернильные, огромные, несуразные очки, приметный шрам в виде молнии.

— О, ты — Гарри? — голос мальчика был куда ниже, чем ожидалось, а глаза, ярко-зеленые, в них было что-то слегка пугающее, что напоминало Гарри отца.

— А ты — Эвелин?

Мальчик протянул руку:

— Приятно познакомиться.

Гарри машинально ответил на приветствие. Он всеми силами старался игнорировать взбесившуюся магию связи, обрушившуюся на него колющим потоком, словно наполнная водой старая пересохшая река. Это ощущалось неприятно, как будто в тело впились сотни маленьких иголок, но одаривало приятным, тянущим послевкусием.

Эвелин мотнул головой в сторону кабинета:

— Идем?

Гарри не смог заговорить, его горло перехватило от волнения, только кивнул и пошел следом за Эвелином.

— Здравствуйте, мисс Саф. Можно пройти?

Внутри Гарри все переполнялось от восторга. Нашел! Он сделал это! Тот самый родственник, единственный человек, связанный с ним не только магией, но и кровью!

— Проходите, конечно, — улыбнулась им ведьма средних лет, — присаживайтесь. Сейчас начнем.

Она отхлебнула еще немного чая, отставила чашку и принялась ворошить документы:

— Формальную консультацию прослушал только мистер Поттер. Мистер Гонт, вы не против, что я сначала оглашу завещания, касающиеся вас двоих, а уже потом оглашу ваши права?

Гарри внимательно следил, как Эвелин машинально потер свой шрам:

— Никак нет.

— Хорошо. Мистер Поттер, вы согласны?

— А… — он понял, что прослушал чужой диалог, но кивнул головой, — да, конечно.

Гарри приметил то, как Эвелин был одет: по-маггловски. Толстовка, потертые старые джинсы, разношенные кроссовки — ему не холодно?

Ведьма продолжила вещать:

— Учтите, что все, кроме студенческого сейфа мистера Поттера, вы сможете получить только при достижении полного совершеннолетия в семнадцать лет. — Оба кивнули. — Хорошо, тогда начнем с общего имущества. Я буду говорить как можно более просто, формальный язык для вас будет не сильно понятен. Вам обоим достается фамильный дом Потеров в Гринхилле. Формально он считается собственностью лорда Поттера, или того, кто из вас двоих им станет, но он не имеет права запрещать доступ к дому любому другому члену рода, за исключением определенных случаев, которые не разглашаются за пределами рода.

Эвелин спросил:

— Где их можно узнать?

— С большой вероятностью, в семейной библиотеке, — спокойно ответила ведьма. — Сейчас же дом считается запечатанным, значит, никто до вашего совершеннолетия не имеет к нему доступ. Также вам принадлежит земля, на которой этот дом стоит, и некоторые прилегающие окрестности. Сейчас, насколько можно судить из отчетов, большая ее часть сдается в аренду, в том числе и магглам.

Эвелин нахмурился:

— А в каком графстве располагается дом?

— Нортумберленд. Гринхилл — небольшая волшебная деревня рядом с домом Поттеров. Во время войны, к сожалению, была разграблена и почти уничтожена. Сейчас там проживают два-три волшебника.

— А как земля сдается магглам?

— Официальный договор от тысяча триста пятьдесят шестого года. Тогда еще не было Статуса Секретности. Сейчас же Поттеры считаются формальными британскими землевладельцами, наравне со многими другими. Средства от оплаты аренды поступают на счет в Банк Национального Сотрудничества Королевства Британии. Это единственный банк, который имеет право оперировать как волшебными, так и маггловскими средствами.

— Никакого… изъятия собственности не проводилось?

— Формальные процедуры уведомления начинаются через пятьдесят шесть лет, после последней выполненной банковской операции. У вас такая была в восьмидесятом году.

Эвелин подпер рукой подбородок, задумался и кивнул. А Гарри… он просто пытался вообще понять, о чем речь. Он никогда в жизни не задал бы столько вопросов.

— Эм-м, я ничего не понял, — признался честно.

Эвелин возмутился:

— Ты вообще слушал?

— Мне нужно перечитать документ три раза, прежде чем его подписать, и то я не вспомню, что подписывал.

— Так у тебя бюрократическая слепота? Так бы сразу и сказал. — Эвелин весело улыбнулся, и почему-то Гарри тоже почувствовал себя лучше. — Смотри, у нас есть дом и земля. По документам они будут твои, но пользоваться — это как мы с тобой уже договоримся. Наши предки веками сдавали землю в аренду и так накопили себе состояние. Все, что от них осталось, включая деньги, нам будет доступно с семнадцати лет. Надеюсь, понятно?

— Да!

Гарри обрадовался. Наконец-то он что-то понял!

— Можешь мне дальше переводить, пожалуйста.

— Без проблем.

Ведьма улыбнулась, усмехнулась, покачала головой и продолжила:

— С общим имуществом закончили. Теперь личное наследство. Мистер Поттер, вам от вашего родного деда, Флимонта Поттера, достается, как упоминалось, земля и дом. От его жены, Юфимии Поттер — зимняя вилла на острове Уайт и ее личный сейф в банке Гринготтс. От двоюродной бабушки, Теи Поттер, загородный дом и ферма в графстве Корнваллис, также личный сейф. От кузенов Хариса, Илаи и Лукаса Поттеров — личные сейфы и квартира в Лондоне. С полным списком наследственного имущества вы можете ознакомиться здесь.

Ведьма протянула Гарри бумагу, на которой было не менее двадцати пунктов. И суммы в сейфах какие-то запредельные: минимум около двух тысяч галлеонов — даже одна тысяча — целое состояние! Он такую сумму даже в глаза ни разу не видел.

— Это все мое? — его удивлению не было предела.

— Да. Также, по завещанию вашего отца, Джеймса Поттера, вам достается дом в Годриковой впадине, который, как известно, был уничтожен, и переведенные средства с личного счета Джеймса Поттера в ваш студенческий, что уже исполнено.

Эвелин поднял руки:

— Я пользовался твоим сейфом, но не сильно много оттуда взял. Так что деньги почти в целости.

Гарри помотал головой, пытаясь понять ситуацию:

— То есть, так как ты считался Гарри Поттером, то пользовался сейфом, который вроде как мой. — Эвелин кивнул. — И сколько там?

— Около двадцати тысяч.

— Кнатов? — Гарри быстро понял, что сказал чушь.

— Галлеонов.

Вот тут он наконец-то сложил все факты, которые привели его в полное замешательство:

— Подожди, в студенческом сейфе «Гарри Поттера» двадцать тысяч галлеонов?!

— Да.

— Все состояние Шарпов — семьдесят тысяч. А они, между прочим, владеют практически всеми аукционными домами Британии! Ты представляешь, какие это деньжищи?! — Он потряс бумагой у себя в руках: — Откуда столько, если Поттеры были просто землевладельцами?

— Не знаю. Если в земле что-то есть, тогда могли цену заломить в тридорога.

— Может, они были из мафии?

Эвелина пробрал хохот. Очевидно, что Гарри не поверили.

— Они владели этой землей как минимум с четырнадцатого века, может, кто-то из них играл на бирже, вкладывался в акции в свое время, в какие-то предприятия — это довольно выгодно.

Гарри что-то припомнил подобное:

— Поттеры помогали строить нашу академию, — да, это подходило. Обучение там не дешевое.

— Академию?

Ведьма пояснила Эвелину:

— Шотландская ремесленная академия — высшее учебное заведение, где ваш отец получал звание мастера по артефакторике.

Эвелин кивнул:

— Забыл спросить, вы сказали, Гринхилл был разграблен, был ли разграблен дом?

— Частично. Видимо, сработала собственная защита дома, не пустившая чужих далеко от входа. Я лично знаю, в газетах давно писали, на подпольных аукционах время от времени появлялись предметы из дома Поттеров. Часть из них удалось изъять. На этот счет, советую узнавать в имущественный отдел Визенгомота.

— Понял.

Гарри замотал головой, он опять все прослушал, подсчитывая деньги из сейфов. Тридцать семь тысяч плюс двадцать из студенческого — почти шестьдесят тысяч только в сейфах. И еще что-то там с аренды. От такого количества денег у него кружилась голова. Считай, сравнялся с Шарпами. Конечно, это все делить пополам с Эвелином, но все же удачно сходил за наследством, получается.

Ведьма продолжила:

— С мистером Поттером закончили. Теперь к вам, мистер Гонт. — Она достала другие папки и бумаги. — Со стороны вашей матери, Миранды Поттер, и ее отца, Арчера Поттера, никакого наследства оставлено не было, так как они являлись старейшинами рода.

— Кто такие старейшины?

— В каждом роду это означает разное, но с нашей, юридической стороны, старейшины Поттеров имели право пользования любыми средствами и имуществом других членов рода, а также накладывать внутренние аресты и изъятия.

Гарри считал, что подобное звучит как-то жутковато. И, видимо, Эвелин был с ним солидарен:

— Такое вообще реально?!

— Да.

— И есть завещание вашего отца…

— У этого урода есть завещание? — Эвелин пребывал в крайне сильном замешательстве.

— Да.

Гарри уже давно приметил, как сильно ведьма бледнеет при упоминании отца Эвелина. Неужели Марон Гонт был настолько страшным?

Эвелин криво усмехнулся:

— Удивительно, я думал, так только мания величия в запущенной форме.

— Завещание есть, — уже более решительно повторила ведьма. — Пускай все имущество и арестовано, многое можно отсудить по достижении семнадцати лет, если иметь хорошее личное дело без правонарушений. Сейчас вы можете оформить на уже знакомую вам Софию Аберс доверенность, чтобы она от вашего лица отсудила ваш студенческий сейф. У нее есть такие полномочия.

Эвелин задумался:

— Как я могу это оформить? Там долгий судебный процесс?

— Очень выматывающий, я бы сказала. А вам стоит учиться ради хорошего личного дела, чтобы потом забрать отцовский счет и условно арестованный дом.

«Условно арестованный»? Гарри зацепило это выражение. И Эвелин не подвел с вопросом:

— Это как?

— Ваш дом, в котором вы родились, находится на Пути Волхвов.

Гарри едва сдержал удивленный крик. Это же невероятное место! Он только в сказках про него слышал!

Но Эвелин продолжал недоумевать:

— И что?

— Путь Волхвов, — продолжила ведьма, — скрыт не только от магглов, но и от большинства волшебников. Не зная пароля, туда невозможно попасть. Поэтому, сколько бы Департамент магического правопорядка и Визенгомот не старались, они туда не могут добраться, чтобы арестовать находящийся там дом. Из своей личной практики подтверждаю, что знаю лишь два рода, которые проживают там: Свены и Вайт — ваш — третий. И все — очень древние рода.

Гарри сказал мысли вслух:

— Надо поспрашивать у Гипа. Гип может знать.

Эвелин неопределенно протянул:

— Ясно…

Ведьма облегченно вздохнула:

— С завещаниями и имуществом на этом все. Мистер Гонт, вы согласны прослушать ваши права, которые мы так и не смогли обсудить ранее?

— Конечно.

И ведьма с легкостью принялась рассказывать то, что Гарри уже прослушал позавчера: про личные средства и право на труд.

Гарри не выгоняли из кабинета, позволяя быть рядом с Эвелином, что радовало и одновременно давало время подумать. Хотя думать особо не о чем было. Хватать Эвелина за шкирку (тем более магическая связь ревет белугой не переставая) и тащить домой. Там отмыть, накормить и спать уложить, потому что лицо худющее, аж страх берет!

Поэтому, когда Эвелин подписал последний документ (кажется, доверенность), Гарри, даже не попрощавшись, схватил родственника за руку и потащил из кабинета.

— Что?! — неудивительно, что Эвелин возмутился.

— Лин. — Он слегка вздрогнул. — Можно тебя так звать? Идем со мной?

Гарри немного вело, покалывало его руку. Магия, ибис ее поклевал, и ее законы родства!

Эвелин ошалело уставился на него:

— Это было самое быстрое… знакомство, которое я слышал.

— А что такого? Мы — родня! Связь-то не обманешь!

Лин опять почесал шрам. Что, ибис полетел, с ним не так?

— Я уже второй раз слышу про связь, но вообще не понимаю, как она работает.

— Она разве должна работать? Она просто есть.

Лин замученно поджал губы. Гарри угадал, ниже на полголовы. Необычно.

— Я вырос среди магглов, у чужих людей — о какой связи вообще речь?

— Ты этого не чувствуешь? — Гарри снова вцепился в чужую ладонь. Покалывало, словно даже резало.

— Что-то жутко болезненное, не приятное, но терпеть можно.

Гарри чувствовал, что в обморок свалится от такой характеристики:

— Это ведь не так должно быть… — да, неприятно, но не больно…

Лин вздохнул, вырвал свою руку:

— Послушай, Гарри, я не против общения, но давай как-то… понемногу. Для меня это уже слишком.

— Слишком чего?

— Магии.