Всё по плану | All According to Plan (джен)

Белла заняла место в одном из первых экипажей, запряжённых фестралами, вместе с Луной, Джин и каким-то пуффендуйцем намного старше них, явно отбившимся от своей стаи, а затем влилась во всё прибывавшую толпу в вестибюле. Как и в её собственном Хогвартсе, здесь, похоже, мало кто задумывался о том, как организовать возвращение учеников. Старосты числом примерно три пытались поддерживать порядок — по идее, направляли учеников в Большой зал, чтобы те занимали места, — но внимания на них, кажется, никто не обращал.

Несколько минут Белла просто стояла, наслаждаясь хаосом, а потом услышала, как сквозь глухой гул ученических голосов кто-то выкрикнул её имя. Обернувшись, она увидела высокую, строгую младшую преподавательницу трансфигурации — на тридцать лет старше и с ещё более чопорной осанкой, чем помнилось Белле. Теперь та носила мантию декана Гриффиндора с красной отделкой и взирала на толпу с верхней площадки лестницы. Рядом стояли Поттер и Грейнджер; первый выглядел слегка ошалелым и опирался на вторую.

— Мисс Блэк! Подойдите, пожалуйста, к Мраморной лестнице! — повторила Макгонагалл, раздражённо поджав губы. Как ни заманчиво было посмотреть, что сделает преподавательница трансфигурации, если Белла не явится, с распределением всё-таки хотелось покончить, так что она принялась пробираться сквозь толпу, в которой лишь немногие удосужились поднять голову на оклик профессора. Пока Белла скользила между группками учеников и огибала их, ей вслед неслись шепотки, а в её сторону указывали пальцами, не слишком-то таясь, — но куда реже, чем можно было ожидать после объявления о существовании доселе неизвестной представительницы Блэков.

— Наконец-то, — пробормотала Макгонагалл, когда Белла поднялась по лестнице. — Идёмте, — добавила она уже громче. — Мистер Поттер, по пути в кабинет директора мы оставим вас в больничном крыле.

— Со мной всё в порядке, правда, профессор, — сказал Поттер. Его заявление звучало бы убедительнее, если бы он не наваливался так сильно на свою подружку. Макгонагалл даже не удостоила его ответом.

— Мисс Блэк, согласно порядку приёма учеников, переведённых из других школ, ваше распределение состоится в кабинете директора, после чего мисс Грейнджер проводит вас обратно в Большой зал, где вы присоединитесь к своему факультету на церемонии распределения первокурсников.

— Угу, — отозвалась Белла, едва слушая Макгонагалл, которая вела их к кабинету Диппета — теперь уже Дамблдора. Доспехов и средневекового оружия здесь было выставлено больше, чем ей помнилось, а кое-какие портреты заменили или перевесили, но в остальном коридоры Хогвартса почти не изменились.

— Блэк, — вдруг произнёс Поттер. — Это как Сириус Блэк?

— Не сейчас, Гарри, — шикнула на него Грейнджер.

Белла вздохнула. — Да. И нет, он не мой отец. Может, стоило уже начать вести счёт. (Если считать людей Блейза, Поттер был шестым из восьми человек, с которыми её успели познакомить. Грейнджер не считалась: она ведь присутствовала при вопросе Поттера и вообще пока ни разу не обратилась к Белле напрямую.) — А с тобой что? — спросила она. Не то чтобы ей было не всё равно, но говорить о Сириусе сейчас не хотелось — при одной из самых нелюбимых преподавательниц и ещё одной ученице, с которой она пока даже не разговаривала.

— Ничего, я в порядке, — неубедительно соврал он.

— Дементоры, — пояснила Грейнджер. Она слегка запыхалась. — Он… В общем, он плохо перенёс их обыск в поезде.

— А. Точно. Дементоры. Довольно… скверные, правда?

Грейнджер одарила её взглядом, из которого следовало, что это замечание о дементорах прозвучало вовсе не так непринуждённо и незначительно, как рассчитывала Белла. К счастью, они уже добрались до второго этажа, что оборвало разговор и, хотелось надеяться, отвлекло подружку Поттера.

— Больничное крыло, Поттер, — сказала Макгонагалл, ненадолго задержавшись на нужной лестничной площадке, чтобы все трое могли её догнать.

Грейнджер посмотрела вбок и чуть вниз на мальчика, которого едва ли не тащила на себе. — Э-э… Я вас догоню, профессор? — предложила она.

— Хорошо, мисс Грейнджер. Пароль — «Пекановые черепашки». Она произнесла «пекановые черепашки» таким тоном, словно речь шла о тараканьих гроздьях. Орехи не любит?

И они снова двинулись в путь. Теперь, когда их больше не задерживал немощный Поттер, Макгонагалл заметно прибавила шагу.

«Мы что, опаздываем?» — проворчала Белла. Уже несколько месяцев ей не доводилось подниматься по такому количеству лестниц.

Макгонагалл неодобрительно хмыкнула. «Чем скорее тебя распределят, тем скорее мы сможем заняться остальными детьми и пиром».

«Ага, значит, это я всех задерживаю».

Профессор бросила на неё острый взгляд, но ничего не сказала. Белла сочла это невысказанным «да», а также: «И я ужасно на тебя злюсь за то, что ты отодвигаешь мой распорядок». Она ухмыльнулась. Похоже, начало у неё выдалось просто чудесное.

Она всё ещё ухмылялась, когда винтовая лестница понесла их вверх, к кабинету директора. Дамблдор, при всей своей нелюбви к ней и ко всем её сокурсникам, обладал чувством стиля, которое Белле находила весьма восхитительным. Сегодня его мантия — тёмно-синяя, мерцающая и усеянная сверкающими звёздами, — выглядела довольно сдержанно; обычно он одевался скорее как Луна Лавгуд: во всё яркое, кричащее и узорчатое. Но его кабинет… Белле нравилось, что он здесь устроил. Десятки тонконогих столиков и мягких вызванных кресел были расставлены без малейшего намёка на порядок; зачарованные артефакты и безделушки покрывали все горизонтальные поверхности, повсюду лежали игрушки, письма в рамках и фотографии. На его столе среди кип пергамента, свитков и затерявшихся перьев виднелись наполовину собранный артефакт и необходимые инструменты зачарователя. Профессор Макгонагалл обозревала этот беспорядок с выражением, в котором отчаяние смешивалось с презрением, и от этого Белле кабинет нравился ещё больше.

За его столом стоял золотой насест для совы, но самой птицы не было, а почти половина портретов бывших директоров храпела в самых причудливых позах. Один из них, Финеас Нигеллус — её прапрапрадед, — с живейшим интересом наблюдал за происходящим, но большинство портретов болтали между собой, не обращая внимания на обитателей кабинета. Распределяющая шляпа, которая во времена Диппета обитала на небольшом золотом постаменте, теперь сидела на лунном глобусе, парившем над тонконогим столиком возле одного из окон.

Полу-гоблин-волшебник и коренастая ведьма с бабушкиной внешностью — судя по отделке их мантий, главы Когтеврана и Пуффендуя — сидели возле этого столика, а сам Дамблдор — в его волосах и бороде не осталось ни следа рыжины — бесцельно бродил по комнате.

«А, прекрасно, Минерва, ты здесь. А это, должно быть, мисс Блэк».

«Да, Альбус. А теперь, если позволишь, у меня есть и другие дела…»

«Да-да, конечно. Можешь присоединиться к нам, когда мисс Грейнджер устроится», — сказал он, и в его глазах блеснуло понимание. «Итак», — он повернулся к Белле. «Полагаю, тебе объяснили, как проходит Распределение? Мы просто водружаем Шляпу тебе на голову, и она сообщает нам, где твоё место», — объяснил он, проигнорировав её кивок. Это было ужасным упрощением всего, чем являлась Распределяющая шляпа; Белла уже встречалась с этой штукой. Но ладно.

«Итак, просто садись сюда», — сказала глава Пуффендуя, похлопав по креслу рядом с собой. «Управимся в два счёта!»

Белла проигнорировала её и выбрала кресло примерно на одинаковом расстоянии от обеих глав факультетов. Полу-гоблин — как же ей хотелось узнать, что за история за ним скрывается! — одарил её улыбкой, которая… вероятно, должна была её успокоить. Острые, по-гоблински заострённые зубы несколько портили этот человеческий жест.

«Что ж, тогда», — произнёс Дамблдор, церемонно снимая Шляпу с лунного глобуса. «Без дальнейших промедлений…»

«Ох, просто давай уже начнём, Альбус!» — раздражённо сказала Шляпа. «Нас ждёт Распределение!»

Дамблдор вздохнул. «Что ж, тогда». И, не теряя времени, опустил Шляпу Белле на голову. Теперь она сидела гораздо лучше, чем в первый раз, когда Беллу распределяли, и уже не закрывала ей глаза. Белла закрыла их, чтобы лучше сосредоточиться на Шляпе, а не на ожидающих взрослых, столпившихся вокруг.

Как и во время первого Распределения, Шляпа почти сразу принялась шептать на самых краях её сознания. «Ну-ну… Что же у нас тут? Ещё одна чёрная волшебница? Или… пожалуй, нет», — напевно протянула она.

«Попадание в яблочко», — мысленно ответила ей Белла. «Ну, по крайней мере, наполовину. Не знаю… ты сохраняешься при переходе между измерениями?»

Шляпа проигнорировала её вопрос. «Если я не сильно ошибаюсь, прошло немало времени, не так ли, Беллатриса Блэк?»

— Действительно. На этот раз я хотела бы попробовать Гриффиндор, если ты не против.

— Знаешь, боюсь, я как раз против, — возразила Шляпа. — У меня есть правило: не перераспределять учеников, если для этого нет действительно веских причин.

Через тебя проходит столько путешественников во времени, что у тебя даже есть правило на такой случай? — подумала Белла, стараясь не рассмеяться.

— Ты бы удивилась, — сухо ответила Шляпа. — В любом случае я никуда тебя не определю, пока не загляну в твои воспоминания.

Эрида! — мысленно позвала Белла, легонько потянувшись к связи со своей покровительницей.

— Мне всё ещё не нравится эта шляпа, — сказала богиня, ненадолго заглянув внутрь. Голос её звучал рассеянно.

Да-да, я знаю, ты ревнивая богиня, — подумала Белла, вспомнив предыдущую ссору своей покровительницы со Шляпой. И нет ни чертовой причины позволять одержимым шляпам копаться у меня в голове.

— И кто вообще решил, что привязать демоническую сущность к шляпе — хорошая идея?

— Годрик Гриффиндор, — вставила Шляпа. — И как бы мне ни хотелось иметь руки, избавь меня от этого язвительного тона, леди Хаос!

На этот раз Белла тоже проигнорировала Шляпу. Я знаю, процесс нелепый и архаичный, но мне всё равно нужно пройти распределение, так что…

— Ладно, но побыстрее, — потребовала Эрида, почти так же, как в конце концов в прошлый раз, отступая в сознании Беллы и позволяя Шляпе получить доступ к её воспоминаниям.

— О! Понимаю, — воскликнула она мгновение спустя. — Значит, всё-таки не совсем одно и то же. Ну что ж. Похоже, прежде я всё же определила тебя в Слизерин.

Да, потому что я умею выживать, а желание изменить мир — весьма амбициозная затея. И потому что я попросила. А на этот раз я прошу Гриффиндор.

Шляпа тихонько хихикнула. — Причины, по которым ты хочешь попасть в дом Годрика, весьма слизеринские, знаешь ли.

Да. И что? Если я правильно помню, ты сказала, что для Слизерина я слишком прямолинейна и чересчур импульсивна, а блеска во мне больше, чем хитрости. Просто скажи «Гриффиндор», Шляпа!

— Что ж, превыше всего ты по-прежнему ценишь умение выживать, а блеска в тебе больше, чем хитрости. И хотя амбициозность — отличительная черта Слизерина, это качество отнюдь не является его исключительной собственностью. Знаешь, различия между Слизерином и Гриффиндором никогда не были столь велики, как полагают последние поколения. Хм… Эта хитрая жилка и склонность ввязываться в неприятности сделали бы тебя источником беспорядка в любом доме, не в последнюю очередь в Гриффиндоре. Хотя, полагаю, попытка спасти то, что осталось от твоего дома, — весьма благородная цель…

Хм-м, да, пожалуй, так и есть. Гриффиндор.

Хотя, если точка зрения слизеринца хоть сколько-нибудь верна, его дому, возможно, пошло бы на пользу влить свежую кровь…

Если ты думаешь, что я не смогу расшатать Слизерин извне, ты меня сильно недооцениваешь, — подумала Белла, весьма позабавленная. — А если принимаешь во внимание мнение «слизеринца», то должна знать: профессор Риддл последние два года твердил мне, что я — позор факультета Слизерин. Думаю, он даже пытался поджарить твоего двойника за то, что тот отправил меня туда.

— Я очень огнеупорен, — заверил её Распределяющий колпак, а затем вздохнул. — Ну хорошо, раз ты настаиваешь, можешь отправляться в ГРИФФИНДОР.

Наконец-то, — подумала Белла, открывая глаза и снимая Колпак с головы.

Руководители факультетов Когтеврана и Пуффендуя переглянулись — Белла истолковала этот взгляд как: «Дело плохо». Колпак хихикнул.

— И что теперь? — спросила Белла у всех сразу.

— А теперь, дорогая, нам предстоит отправиться на пир, — сказал Дамблдор, улыбаясь ей так, словно ничуть не обеспокоен этим поворотом событий, несмотря на реакцию остальных преподавателей.

И тут вернулась Макгонагалл, а следом за ней вошла Грейнджер, изо всех сил стараясь не ухмыляться.

— Ещё один юный лев для тебя, Минерва! — жизнерадостно объявил Дамблдор.

Черты лица Макгонагалл застыли, но лишь на мгновение; затем ей удалось произнести: — Поздравляю, мисс Блэк. Мисс Грейнджер, не будете ли вы так любезны после пира проводить мисс Блэк в спальню?

— Конечно, профессор!

После короткой, исполненной ожидания паузы Макгонагалл сказала: — Вы свободны, мисс Грейнджер, мисс Блэк.

— Ой! Точно! Пойдём, по дороге вниз посмотрим, не разрешит ли мадам Помфри Гарри прийти на пир. Кстати, извини, я не расслышала твоего имени. Меня зовут Гермиона.

* * *

Мадам Помфри, дородная целительница, которая, судя по всему, в какой-то момент за последние тридцать лет сменила на этом посту Китти Тёрнер, весьма неохотно выпускала мальчика Поттера из виду, зато сам мальчик с превеликой охотой рвался присоединиться к ним. Она сдалась почти после десяти минут ужасно скучных споров, когда Поттер заявил, что ему пойдёт на пользу съесть что-нибудь кроме шоколада и немного побыть с друзьями.

Очевидно, действие дементоров нейтрализовалось шоколадом — теперь становилось понятно, почему, когда они наконец прибыли в Большой зал, на столах стояли тарелки с шоколадными конфетами.

Впрочем, конфеты были далеко не первым, что заметила Белла. Эта честь досталась её племяннику: едва она, Поттер и Грейнджер вошли в зал, он поднялся и принялся что-то изображать. Окружавшие его слизеринцы разразились громким, совершенно неслизеринским хохотом, время от времени поглядывая в их сторону — словно проверяли, оценили ли предназначавшееся зрителям представление.

— А кого он вообще изображает?.. Это что… Тот мальчик вон там, он что, падает в обморок?

Поттер нахмурился.

— Не обращай на него внимания, Гарри, — сказала Грейнджер тоном, который, вероятно, должен был прозвучать успокаивающе. Судя по тому, как нахмурился Поттер, для него эти слова прозвучали столь же снисходительно и раздражающе, как и для Беллы.

— Я что-то упустила?

Поттер отстранился от Грейнджер, подошёл к предпоследнему Уизли и сел рядом, пока Грейнджер объясняла: — Просто… ну, когда в поезд вошли дементоры, Гарри… э-э… потерял сознание. Ненадолго.

А, тогда всё сходилось. Змея Драко отвлеклась и всё такое. Очевидно, он просто пытался привлечь внимание Поттера, досаждая ему.

— Все, это Лайра, — сказала Гермиона, когда они подошли к столу.

— Я тебе место занял, — сказал пухленький мальчик, застенчиво опуская голову и чуть отодвигаясь от Поттера и предпоследнего Уизли, чтобы они могли сесть.

— Лайра, это Невилл, Рон, а вон на другой стороне стола — Симус и Дин, они все учатся с нами на одном курсе. Вон там Колин Криви, Саманта Барри и Джинни Уизли, сестра Рона. Они второкурсницы.

— Я познакомилась с Джинни в поезде, — сказала она Гермионе и весело помахала рукой младшей девочке. Джинни слегка вздрогнула и вдруг с преувеличенным интересом уставилась на шоколадные конфеты слева от себя.

— О, отлично. Только между нами, ей не помешало бы завести ещё несколько друзей, — тихо сказала она, а затем снова заговорила громче: — Вон тот Перси Уизли в этом году стал старшим старостой. А вон там команда по квиддичу: Фред и Джордж — близнецы, так что берегись, они любят разыгрывать людей. Оливер, Кэти, Алисия и Анджелина. Гарри тоже в команде, он ловец. Так… О, похоже, Мелоди Моррис теперь староста! Это она — примерно шестое место слева от тебя, через стол, а остальные девочки с нашего курса сидят по другую сторону от неё. Но, уверена, с ними ты познакомишься позже.

— Дыши, Гермиона, — сказал предпоследний Уизли (Рон), набив рот шоколадом.

Девочка сверкнула в его сторону глазами. — Уверена, разговор с набитым ртом производит великолепное первое впечатление, Рональд.

— Она уже познакомилась с твоим котом?

— Привет, Лайра, — сказал Невилл, отвлекая её от назревавшей слева ссоры.

— Ради всего святого, Гермиона, пересядь со мной! — потребовал Поттер, явно раздражённый тем, что оказался в самом центре перепалки между друзьями.

Неловко высвободившись из-за скамьи и из вороха мантией своих соседей, он снова уселся — теперь между самой Беллой и Грейнджер. — Лайра, да? — сказал он. — Я Гарри. Гарри Поттер.

— Ага, Лайра Блэк, вроде Сириуса. Мы уже встречались.

Мальчик слегка покраснел. — Э-э, да, прости, я был немного не в себе. Эм… Ты его знаешь? Блэка?

Белла пожала плечами. — По-видимому, он мой кузен. Мы никогда не встречались.

— Я не думал, что есть ещё Блэки, — сказал Невилл, протягивая ей тарелку с конфетами. Семь.

— Мой прадед был сквибом. А его жена — маглорождённой. Она меня учила, но умерла. О том, что существует целый Дом Блэк, я узнала, только когда попыталась сюда поступить.

— О. — Мальчик выглядел изрядно озадаченным. — Я… Я Невилл Лонгботтом.

Ах да, Древнейший и Благороднейший Дом Лонгботтом. Хм… Разве её двойник не запытала парочку Лонгботтомов до безумия? Вряд ли их осталось много: рассказывая о политической расстановке сил, Сисси почти их не упоминала. Белла пожала плечами. — Никогда о таких не слышала. Можешь звать меня Лирой.

— Невилл, — ответил он, как она и ожидала. Даже самые чопорные аристократы обычно не церемонились с однокурсниками.

— Невилл, — кивнула она.

— Лира, — ухмыльнулся он.

Поттер недоумённо смотрел на них. Он что, никогда не видел, как люди знакомятся? — Да, Лира… Невилл… Гарри, — произнёс он, по очереди указывая на каждого из них. — Думаю, теперь мы все знаем, кто мы.

Видимо, не видел.

Невилл слегка закатил глаза, а Белла постаралась не рассмеяться. — Значит, тебя звать Гарри?

— Э-э… да? — ответил он так, словно подозревал какой-то подвох.

— Просто уточняю.

Невилл фыркнул.

— Чего? — воинственно спросил Гарри: похоже, он понял, что смеются над ним, хотя самой шутки так и не уловил.

— Ничего, ничего, — ответил Невилл, всё ещё посмеиваясь.

Гарри не успел настоять на объяснениях: Макгонагалл, которая, как выяснилось, была не только деканом Гриффиндора, но и заместителем директора, ввела в зал процессию первоклашек. Воцарилась тишина, и она произнесла короткую речь о Распределении и его значении. Совершенно излишнюю, поскольку их-то всех уже распределили, ну да ладно.

Затем на древнюю трёхногую табуретку водрузили Шляпу, у той раскрылась прореха возле полей. И она запела. Скверно. Что было… м-да. Неожиданно. Раньше она не пела. Впрочем, Диппет наверняка бы такое не поощрял: директором он был куда солиднее Дамблдора.

Когда Шляпа наконец заткнулась, изложив в коряво зарифмованных стихах основные черты четырёх факультетов, Макгонагалл принялась вызывать первоклашек на примерку. Ни у кого Распределение не заняло больше минуты, но первоклашек набралось около восьмидесяти, так что к тому времени, когда прозвучало «Райт, Кристина», терпение у всех уже подходило к концу, и старшекурсники перешёптывались между собой, почти не следя за церемонией. А конфеты закончились ещё где-то на «Пилтдаун, Александр».

К счастью, Дамблдор, похоже, это понимал. Его речь перед ужином оказалась куда короче всех, что когда-либо произносил Диппет: он предупредил, чтобы к дементорам не лезли (прозвучало многозначительное замечание о мантиях-невидимках — надо будет выяснить, кто притащил такую в школу), и представил двух новых преподавателей: Люпина (или, возможно, Бродягу, Выдающего Себя за Люпина), который будет вести защиту от тёмных искусств, и нечеловечески громадного мужчину по имени Хагрид, здешнего лесничего, которому поручили уход за магическими существами. Последнее назначение встретили бурными аплодисментами, особенно за столом Гриффиндора. «Лира» присоединилась к ним от всей души: скучать на практических занятиях у полувеликана ей почти наверняка не придётся. По словам Киарды, у полукровок с великаньей кровью были несколько иные представления о том, что считать безопасным и разумным. А именно — куда более весёлые.

После этого эльфам наконец разрешили подавать еду, и ученики набросились на неё, словно стая пикси.

— Надо было догадаться, что Уход за магическими существами будет вести Хагрид, — сказал Гарри. — Он прислал мне экземпляр этой книги на день рождения. До сих пор не понял, как её открыть.

— Я пригрозила, что сожгу её, — сообщила ему Белла.

— И это сработало? — спросил Невилл с другой стороны от неё.

— Что ж, теперь обложки слегка опалены, но да, в конце концов. На самом деле пришлось сочетать поджаривание огнём с подкупом проклятой книги живыми мышами, но теперь она более или менее выдрессирована. Во время сборов она всего один раз попыталась укусить Блейза.

Гарри рассмеялся. — Какие ещё предметы ты выбрала?

— Магловедение и Прорицания.

— Зачем ты выбрала Магловедение? Разве ты не маглорождённая?

— Ну да, но… — Белла замялась, пытаясь придумать разумное объяснение своему решению, кроме того, что ей хотелось посмотреть, как изменился мир маглов за последние тридцать лет. — Лёгкая «Превосходно»?

— Так все говорят, но я слышал, что профессор Бабблинг задаёт почти столько же эссе, сколько Снейп, — сообщил ей Гарри.

— Профессор Снейп, — поправила его Гермиона. Белла даже не заметила, что та слушает.

Разумеется, Блейз кое-что рассказал ей обо всех преподавателях, но ей, вероятно, стоило приложить усилия, чтобы её знания имели хотя бы какое-то объяснимое основание. Поэтому она спросила: — Он ведь преподаёт Зелья?

— Да, но что ещё важнее, — предпоследний Уизли наклонился вперёд, заглядывая за Гермиону, — он декан Слизерина. Он нас терпеть не может.

— Возможно, он относился бы к тебе лучше, если бы ты не тратил всё время на разговоры вместо того, чтобы заниматься, — пробормотала Гермиона, почти не скрывая голоса.

— А тебя он тоже не любит, хотя ты самая зубрильная зубрилка на нашем курсе, — огрызнулся Уизли.

Лицо Гермионы заметно порозовело, когда она с неоправданной яростью вонзила вилку в морковку.

— Не могу дождаться, когда смогу бросить его предмет, — со вздохом сказал Невилл.

— Выше нос, Нев, — сказал Гарри. — Осталось всего три года.

— И на каждый предмет всего один преподаватель? — Белла всё ещё никак не могла уложить это в голове. В шестидесятые каждый предмет вели два-три учителя — по крайней мере, в её шестидесятые.

Невилл кивнул. — Нашему курсу ещё ничего, нас всего сорок человек. Но ты же видела, сколько в этом году первокурсников: чуть ли не вдвое больше. Моя бабушка в попечительском совете, она говорит, там подумывают нанять ещё учителей: столько учеников разом на чарах или зельеварении — это небезопасно.

— Правда? — воскликнула Гермиона. — Я об этом не слышала!

— Слушайте, может, наймут нового преподавателя зелий и нам больше не придётся мучиться со Снейпом, — сказал Гарри с прямо-таки неприличным оптимизмом.

Предпоследний Уизли нахмурился. — Я бы особо не надеялся. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Если это и случится, то года через два, не раньше, — признал Невилл. — Пока добьёшься таких перемен, целая вечность пройдёт.

— Чёрт. Ненавижу оказываться правым.

— Как хорошо, что с тобой это так редко случается, — съязвила Гермиона. Гарри, Невилл и сама Белла рассмеялись, хотя Уизли, похоже, было не особенно весело.

Впрочем, у Беллы нашёлся вопрос поинтереснее явного разлада между девушкой Поттера и его, по всей видимости, лучшим другом. — Нев, ты сказал, твоя бабушка в попечительском совете? И они действительно утвердили полувеликана на должность преподавателя?

Потому что это было странно. Декана Когтеврана с гоблинской кровью она ещё могла понять: вопреки своей репутации в магической Британии, гоблины на самом деле были очень умны. Но великаны славились своей… простотой. И жестокостью. Белла даже немного удивилась, что ему вообще позволили работать в школе, пусть и лесничим.

— Полувеликана? — переспросил Гарри, глядя на преподавательский стол так, будто ему и в голову не приходило, что Хагрид может быть не совсем человеком.

— А разве это не очевидно? — спросила Белла у Невилла. Тот пожал плечами, из чего она заключила, что он тоже знал. — По-твоему, до какого роста могут вымахать люди? — спросила она Гарри. Не говоря уже о том, что пропорции у нового профессора были совершенно не человеческие.

— Ну, я не знаю, — растерянно забормотал мальчик. — Просто он никогда об этом не говорил, вот и всё.

— Ну так и не стал бы, с чего ему? — сказал Невилл. — То есть предрассудков полно, да и… В общем, это, э-э, вообще-то строго запрещено — гибриды людей и нелюдей. Не быть ими, — поспешно добавил он, глянув через плечо Беллы то ли на Гарри, то ли на Гермиону, которая прервала спор с Уизли, чтобы послушать. — Но, ну… чтобы всё, понимаете, получилось, нужна магия крови или тёмная алхимия. Флитвик ведь тоже не говорит о том, что он полугоблин, — добавил он, слегка покраснев; правда, Белла не поняла, от чего именно: от внимания сверстников или от темы разговора.

— Вот это да, — выдал Уизли. — А я всегда думал, что на него в детстве неудачно наложили увеличивающие чары или что-то вроде того.

Предположение было слишком глупым, чтобы удостаивать его ответом. — И вообще, с чего ты взял, что лесничий должен рассказывать тебе о своих родителях?

— Он мой друг, — с вызовом ответил мальчик. — Именно он рассказал мне о Хогвартсе.

О Силы, задеть его за живое было до смешного легко. Белла закатила глаза. — Как скажешь. Всё равно удивительно, что совет его утвердил.

Невилл пожал плечами. — Бабушка ничего об этом не говорила, только сказала, что мы всё равно будем заниматься по той же программе, что и у Кеттлберна.

Видимо, вот в чём дело: сама программа не изменится, просто у них будет профессор, который лучше сможет справляться с опасными существами и защищать от них учеников. Нужно было очень постараться всё запороть, чтобы полувеликан лишился конечности из-за нападения какого-нибудь существа — как, судя по всему, предыдущий профессор.

Гарри тогда сменил тему. — Не могу дождаться уроков Люпина.

— Я думала, преподаватели Защиты всегда ужасны, — заметила Белла.

— Он действительно знает своё дело, — с жаром возразил Гарри. — Прогнал того дементора с поезда, будто это вообще ничего не стоило.

Невилл, однако, посмотрел на него с лёгким подозрением. — А ты откуда это слышал?

— О, — Белла быстро сообразила, пытаясь вспомнить, что именно было известно публике о её нынешней личности. — Я встретила Мирабеллу Забини в Министерстве, когда выясняла насчёт перевода. Она познакомила меня с Нарциссой Малфой, и они помогли мне купить школьные принадлежности и всё такое. Это должно было прозвучать достаточно безопасно: в конце концов, её видели вместе с Нарциссой на Косом переулке.

Невилл издал неопределённый, понимающе-согласный звук. Гарри начал что-то говорить, но замялся, явно разрываясь между сомнениями, и дал Уизли возможность вмешаться.

— Так ты теперь водишься с этими склизкими слизеринцами? — спросил тот, снова нависая над Гермионой. Белла начинала понимать, почему люди Блейза относились к нему с таким всепоглощающим презрением.

— Отстань от меня, Рональд! — огрызнулась Гермиона. — Удивительно, что мать Малфоя вообще согласилась с тобой разговаривать, Лира. Ты ведь сказала, что твои родители — маглы?

Белла пожала плечами. Она, безусловно, на это намекала. — Да, но они не участвуют в моей жизни. Всё сложно. В любом случае, у меня сложилось впечатление, что она была бы с Хагридом полюбезнее, если бы он смог доказать своё происхождение от Дома Блэков.

— Не удивлён, — вставил Невилл у неё за спиной. — До замужества с Люциусом Малфоем она была Блэк, а они всегда были немного… того самого, когда речь заходила о Доме Блэков. (Будто Лонгботтомы и любой другой Древнейший Дом повели бы себя иначе, если бы на кону стояло их будущее.)

А потом Гарри начал хихикать. — Эй, Рон, ты можешь представить, какое у неё будет лицо, когда она узнает, что Лира попала в Гриффиндор?

Лично Белла не могла поверить, что Нарцисса настолько удивится: она ведь не особо старалась изображать перед ней сдержанную, исполненную собственной важности слизеринку. Зи точно не удивится — она согласилась, что Белле будет выгоднее метить именно в этот факультет. Если нынешние отношения между факультетами Блейз описал верно, поддерживать с ним связь станет сложнее, но Белла не сомневалась, что это не будет проблемой: прежде её нисколько не волновали общественные ожидания, так с чего бы начинать теперь?

Уизли расхохотался так сильно, что вдохнул кусок пирога, а потом закашлял крошками половину стола. К счастью, почти все остальные уже закончили есть. Несколько мгновений спустя Дамблдор поднялся, чтобы отпустить их, и Большой зал тут же взорвался хаосом: четыреста учеников вскочили на ноги. Мальчики сразу ушли, а Невилл, проходя мимо, вежливо кивнул Белле и Гермионе.

Гермиона вывела её в вестибюль и с облегчением вздохнула, когда они выбрались из толпы. — Ты хочешь сразу подняться наверх? Или я могу показать тебе, где находятся классы, а к тому времени, как мы доберёмся до башни, первокурсники уже должны будут устроиться.

— Мы пропустим вступительную речь? — Не то чтобы это имело большое значение. Беллу не особенно волновало, пропустит ли она объяснения Макгонагалл насчёт правил факультета. Она всё равно не собиралась им следовать.

— Какую вступительную речь?

Хм. Выходит, Блейз не шутил, когда говорил, что декану Гриффиндора глубоко плевать на своих учеников и их проделки. Что ж, ладно. Нарушать правила от этого стало чуть менее занятно, но Белла не сомневалась, что найдёт, чем ещё себя развлечь.

— А какого чёрта, показывай, что тут у вас.

* * *

Спальня гриффиндорских третьекурсниц представляла собой просторную полукруглую комнату, занимавшую половину третьего этажа Гриффиндорской башни; чарами ей придали прямоугольную форму. У одного из коротких торцов располагались винтовая лестница и ванная, остальное пространство занимали кровати, платяные шкафы и отдельные письменные столы, расставленные так, чтобы каждый стол находился между двумя кроватями. Над столами у наружной стены были окна. Над теми, что стояли у внутренней, висели гобелены с гербом Хогвартса, грифоном на дыбах и драконом в полёте. Занавеси и на окнах, и на кроватях были кричаще-алыми, а мебель — из дуба тёплого золотистого оттенка. Или, возможно, из клёна.

Белла всё это возненавидела.

На цвет обстановки и банальные произведения искусства ей, в сущности, было плевать. Ну да, будь её воля, она выбрала бы более тёмные оттенки красного и коричневого, но это едва ли имело значение. Настоящих портретов здесь не было, а сами кровати и столы почти ничем не отличались от слизеринских. С неприятными ощущениями от чар, искажавших пространство, и с тем, что на шестерых приходилась всего одна ванна с душем, она могла смириться.

Куда сильнее раздражало то, что спать ей, по всей видимости, предстояло в одной комнате с остальными пятью девочками с её курса.

Последний раз Белла делила с кем-то комнату дольше одной-двух ночей в семь лет, и этим кем-то была Меда. Она не могла представить, каково это — спать в комнате с полудюжиной совершенно чужих людей, не говоря уже о том, чтобы в обозримом будущем жить практически без возможности уединиться.

К примеру, невозможность отгородиться надёжной дверью от всё ещё трещавшей Грейнджер грозила свести её с ума за какую-нибудь неделю. Соглашаясь на экскурсию, Белла и не подозревала, что лохматая маглорождённая потащит её через половину чёртова замка, всю дорогу цитируя «Хогвартс: историю».

В конце концов они добрались до входа в Гриффиндорскую башню на восьмом этаже — портрета толстой дамы в розовом платье. При словах «Фортуна Майор» рама отворилась, открыв лаз, сквозь который им пришлось пролезть, чтобы попасть в гриффиндорскую гостиную. Комнату расширили так, чтобы она вмещала, кажется, чуть ли не весь факультет. Прямо на глазах у Беллы здесь намечалась вечеринка, но Гермиона надолго не задержалась и почти сразу увела её прочь от шумных однокашников, вверх по винтовой лестнице слева.

Остальные девочки явно уже успели побывать здесь и уйти — либо эльфы просто расставляли сундуки у кроватей наугад. Сундук Беллы стоял в ногах ближайшей к двери кровати, а это, по её мнению, никуда не годилось. Мало того что кровать у ванной была явно самой неудачной — по крайней мере, Белла не горела желанием постоянно просыпаться от того, что соседки шастают мимо посреди ночи, или отвлекаться на их хождения взад-вперёд за учёбой, — так ещё и место хуже подходило для осуществления самого очевидного, на её взгляд, решения проблемы уединения.

Не обращая внимания на объяснения Грейнджер о порядке завтраков, расписании занятий и самом подходящем времени, чтобы испортить всем утро, надолго заняв ванную, она подняла свой сундук в воздух и переместила его в дальний конец комнаты.

— Э-э… Лира, что ты делаешь?

— А на что это похоже?

— Похоже, ты пытаешься украсть мою кровать, новенькая. — Сердитый голос принадлежал блондинке, злоупотреблявшей модными чарами для внешности и капризно надувшей губы.

— Лира Блэк, — представилась она, продолжая перемещать чужой сундук к двери. — А ты кто будешь?

— Поставь на место!

— Что случилось? — раздался ещё один голос из-за спины Избалованной Стервы. — Лаванда, ты чего встала?

— Пф! — фыркнула Избалованная Стерва — по всей видимости, Лаванда, — отступая в сторону и пропуская в комнату небольшую свиту. — Новенькая пытается украсть мою кровать!

— Э-э, Лира, это Лаванда Браун, Парвати Патил, Софи Роупер и Фэй Данбар, — представила их Гермиона, внезапно став куда кротче и по тону, и по нраву, чем всего несколько мгновений назад, когда педантично рассуждала об эффективности. Интересно. — А это, девочки, Лира Блэк.

— Привет, Лира, — жизнерадостно сказала одна из девочек, возможно, Софи. — Рада познакомиться!

Лаванда сверкнула на неё глазами, а затем снова повернулась к Белле. — Если тебе дорога собственная шкура, новенькая, немедленно поставь это на место.

Белла уронила сундук и одарила её самой приторной улыбкой, на какую была способна. — Если тебе дорога собственная шкура, уступишь мне кровать с краю.

— А вот этого точно не будет, — огрызнулась Лаванда, протопав мимо неё и левитируя свой сундук обратно на прежнее место, отчего сундук Беллы беспорядочно полетел в другой конец комнаты.

Фэй последовала за ней, направившись к третьей кровати, а Парвати с шумом плюхнулась на вторую.

— Э-э, извини, — сказала Софи, протискиваясь мимо. — Но тут всегда так было. Словно два года — это целая жизнь. — Лаванда и Парвати занимают лучшие места, потом Фэй, потом я, а потом Гермиона. Белле почудилось или в том, как Софи произнесла имя маглорождённой, и вправду прозвучало пренебрежение? Хотя это имело смысл: если эта девочка занимала предпоследнее место в их маленькой иерархии, ей полагалось изо всех сил отмежёвываться от единственной, кто стоял ещё ниже. Похоже, Гриффиндор всё-таки не так уж отличался от Слизерина.

— А ты? — требовательно спросила она, поворачиваясь к Гермионе.

Девочка выглядела словно домовой эльф, которого пнули — предательство ранило её сильнее, чем физическое наказание, — и, признав превосходство «Лиры», перенесла свой сундук к кровати у двери. Белла кивнула ей. Затем, пока остальные четверо рылись в сундуках, перекладывали одежду в шкафы и болтали о вечеринке и о том, что собираются на неё надеть, Белла принялась создавать палинг, шёпотом произнося заклинания, чтобы они ничего не заметили.

Возникла стена мерцающей силы, отсекая четыре «лучшие» кровати от остальной комнаты вместе с дверью и уборной. Но, в конце концов, это было не проблемой Беллы. Она ведь их предупреждала.

Это была далеко не лучшая её работа; Киардха наверняка сочла бы её лишь слабым подобием настоящего палинга, да и до утра он вряд ли продержался бы. Но Белла устала, а когда появится время, всегда можно будет установить нечто получше и вырезать надлежащие руны в полу и стенах. Она как раз закрепляла заклинание, когда Фэй заметила, что она делает.

— Эй! Погодите! Что ты… — начала она, подходя к преграде и тыкая в неё палочкой.

Ничего не произошло. Белла усмехнулась.

— Эй! Выпусти нас!

— Что? — Парвати вновь появилась из-за дверцы гардероба.

— Это… Блэк, она, она поставила какую-то защиту или что-то вроде того! Чёрт возьми, Блэк, выпусти нас!

Белла попыталась придать лицу задумчивое выражение, но почти наверняка всё испортила не сходившая с губ усмешка. — Хм… а что, если не выпущу? И, кстати, это палинг, а не защита. Но для догадки неплохо.

Она пошевелила пальцами в сторону запертых девочек, а затем добавила в заклинание ещё один элемент, сделав стену непрозрачной.

Все четверо теперь возмущённо кричали, но и с этим быстро удалось разобраться: односторонний звуковой барьер должен был помочь… вот так.

В оставшейся трети спальни внезапно воцарилась тишина. Белла повернулась к Гермионе; глаза девочки были очень большими — где-то между ужасом и изумлением, как ей показалось, — и лукаво ей улыбнулась. — Итак, что мы наденем на вечеринку? — спросила она, нарочно передразнивая пустоватый тон Лаванды. В конце концов, та всё ещё могла их слышать.

— Но… Что… Как ты это сделала?

Белла пожала плечами. — Скажу — и это уже не будет секретом. Кстати, я пошутила. Я распакую вещи и лягу спать. День выдался очень долгим, и за один вечер в Большом зале она получила более чем достаточно светской болтовни. — Только тронь мой сундук — и я тебя подожгу, — добавила она, направляясь в ванную.

Ей не требовалось оборачиваться, чтобы понять: девочка ей поверила.