Зарисовки из жизни замка Ветров. (гет)

Локи редко не спалось. Бог хаоса вообще не нуждался во сне в том смысле, в каком нуждались смертные. Но иногда, очень редко, он просыпался среди ночи от странного чувства — как будто кто-то звал его. Не голосом. Чем-то более тонким.

В эту ночь зов был особенно настойчивым.

Он встал, накинул халат и спустился в библиотеку, ожидая найти там кого-то из мальчиков — они частенько засиживались допоздна. Но библиотека была пуста. Камин догорал, отбрасывая на стены красноватые отблески.

Зов шёл из коридора.

Локи двинулся туда, бесшумный, как тень. В коридоре, у того самого окна, где когда-то стояло разбитое Фёдором зеркало, сидел на корточках... Франсуа. В одной рубахе, босой, он прижимался лбом к холодному стеклу и что-то шептал.

— Юный Валуа, — тихо позвал Локи. — Что ты здесь делаешь?

Франсуа вздрогнул, обернулся. Его лицо было бледным, а глаза — красными, как будто он плакал.

— Простите, я не хотел вас разбудить.

— Ты меня не разбудил. Я почувствовал. Что случилось?

Франсуа помолчал, глядя в пол.

— Мне приснилась мать. Екатерина. Она стояла у моего гроба и говорила... говорила, что я был ошибкой. Что даже умереть толком не смог, чтобы не разочаровать её.

Локи медленно опустился рядом с ним — прямо на холодный каменный пол.

— Послушай меня, Франсуа, — сказал он, и его голос был необычно серьёзным. — Я живу уже много тысяч лет. Я видел сотни королей, тысячи матерей и ещё больше мёртвых детей. И я скажу тебе одну вещь: твоя мать была не права. Не в том, что ты был ошибкой, — это просто глупость. А в том, что она вообще позволила себе думать о тебе в таких словах. Ты не был ошибкой. Ты был её сыном. А она была слишком слепа, чтобы это увидеть.

Франсуа поднял на него влажные глаза.

— Вы правда так думаете?

— Я бог лжи, — напомнил Локи. — Я могу соврать что угодно и кому угодно. Но тебе я не вру. Спроси у Сигюн, если не веришь.

— Я верю, — тихо сказал Франсуа. — Просто... иногда сны такие живые. Как будто я снова там.

— Сны — это только сны, — Локи положил руку ему на плечо. — А здесь и сейчас — ты в замке. У тебя есть брат, который ради тебя готов подраться с кем угодно. У тебя есть мать, которая привязала твою жизнь к своей, чтобы никогда не потерять. И у тебя есть я — твой, кхм, названный отец, который, хоть и является богом хаоса, но совершенно искренне считает тебя одним из лучших своих приобретений.

Франсуа слабо улыбнулся.

— «Приобретений»? Звучит как будто я — товар.

— Ты — ценность, — поправил Локи. — А ценности иногда приобретают. Но никогда не продают.

Они сидели в тишине, глядя на звёзды за окном. Где-то далеко кричали чайки, возвещая скорый рассвет.

— Спасибо, — сказал Франсуа. — Что услышали меня.

— Я всегда слышу, — ответил Локи. — Даже когда вы думаете, что я слишком занят своими интригами. А теперь иди спать. Завтра у нас с тобой урок — я обещал научить тебя одному трюку с иллюзиями.

— Правда? — глаза Франсуа загорелись.

— Правда. Но для этого нужна свежая голова. Марш в постель.

Франсуа поднялся и, чуть помедлив, обнял Локи — коротко, неловко, но искренне. Локи на мгновение замер, а потом похлопал его по спине.

— Иди-иди, маленький принц. И пусть тебе снятся только хорошие сны.

Когда Франсуа ушёл, Локи ещё долго стоял у окна, глядя на светлеющее небо. Он думал о том, как странно устроена жизнь. Когда-то он был изгоем, богом хаоса, которого терпели только из-за родства с Одином. А теперь у него есть семья. Настоящая. И он готов защищать её от любых снов, любых матерей и любых призраков прошлого.

— Екатерина Медичи, — пробормотал он, и в его глазах мелькнул опасный зелёный огонёк. — Если ты ещё раз посмеешь явиться в сны моего мальчика, тебе не понравится то, что я устрою в твоём посмертии. Обещаю.

И, поправив ворот халата, он отправился в спальню. Утро обещало быть интересным.