↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Марон (джен)



В Азкабане время текло неравномерно, завися лишь от желания дементоров навестить заключённых, поэтому Марон давным-давно потерял счет годам.
Но в этот раз его разбудил не чёрный призрак давно умершего волшебника, а обыкновенный охранник, хорошенько пнув в бок:
— Поднимайтесь, ваше темнейшество, за вас выкуп заплатили: почти девяносто тысяч. В жизни таких денег не видывал.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Глава 6. Когда мир сломан, но люди живы

Эвелин несколько дней носил письмо отца в кармане. Не раз замечал себя теребящим уже истерзанную бумагу, не раз перечитывал, хотя новые смыслы от этого не появлялись, и никому не дал прочитать, даже Гарри. Эвелин несколько раз собирался что-то написать в ответ, но каждый раз его останавливала одна мысль: «Что писать?» Спрашивать про «вещи» он не желал. Ответы про шрам его пока что удовлетворяли. Писать о повседневности совершенно незнакомому человеку, тем более Волдеморту, абсурдно. Разве что «Второй мир»…

Эвелин выловил Гермиону:

— Книга, которую ты мне дала, ведь неучтенная? — Он много раз проверил все форзацы и переплеты: ни библиотечного номера, ни карточки бывших читателей — иногда попадались «ничейные» экземпляры.

Гермиона нахмурилась:

— Да… Ты хочешь ее забрать? Она тебе понравилась? — Ее брови сходились к переносице все сильнее и сильнее.

— Не прям «вау», но да.

Эвелин не был в восторге от пренебрежения к магглам, сквозившего в тексте. Хотя, учитывая возраст и представив тогдашнее окружение отца, Эвелин не удивлялся, откуда это пошло.

Гермиона пристально посмотрела на него:

— Почему? — на её лице было кристально видно, насколько сильно «Второй мир» ей отвратителен.

Эвелин пожал плечами:

— Я с самого начала хотел бы жить как волшебник. Никаких магглов, никаких чуланов и розовых кустов.

— Я считаю мир магии жутким, — честно призналась она.

И да, Эвелин находил подобные мотивы во «Втором мире». Он до этого никогда не задумывался, откуда взялись эльфы и что живые портреты — родственники некромантии. В книге ничего не описывалось прямо, но контекст легко улавливался.

— Он сломан, — заключил Эвелин. — Наш мир сломан. Весь. Разве не так? — Гермиона прижала голову к плечу и не ответила. — Забудь, это неважно. Не подскажешь, вдруг где-то видела какие-то газеты о Пожирателях? Может что-то вроде программки? А то нас всех столько стращают Волдемортом и ничего не объясняют. — Наверное, именно это Эвелин считал самым жутким: когда старшие молчат, а младшие не спрашивают. — Не волнуйся, я сам…

— Я помогу, — твердо заявила Гермиона. — Ты прав. Я тоже хочу понять. Тем более, я не здешняя. — На том и договорились. Гермиона тут же перевела тему. — И постарайся, пожалуйста, больше не ссориться со Снейпом. И Гарри это передай. С вами тремя в одной аудитории находиться просто невозможно.

Эвелин почесал шрам, который и вправду практически прекратил болеть.

— Тебе не кажется, что Снейп вообще притих? — Прошлая неделя была на удивление спокойной. После отработки Гарри Снейп словно переменился, стараясь не обращать на них с Эвелином внимание. Все-таки игнорирование было куда лучше, чем открытое пренебрежение.

Гермиона нахмурилась:

— Не знаю, точно такой же.

— Может, его на Собрании прижали?

Точно! Теперь Эвелина осенило, о чем можно написать!


* * *


Лишь через некоторое время Марон смог приступить к работе. После воскресенья весь понедельник он просто проспал, за что получил от Эмбер финальную дозу некоего фирменного зелья, окончательно избавившего его не только от брумации, но, видимо, и ото сна в принципе. Так что долгими ночами Марон лениво начал перелистывать газетные хроники за последние пару месяцев. Из интересного был только василиск — но с ним и так все ясно, он уже в пятидесятых тихонько помирал — и отмененный Турнир Трёх Волшебников: очевиднейшие вопросы к Барти Краучу-старшему. К младшему, на самом деле, тоже, поскольку его история задержания была такая же мутной, как и все остальное.

Марон прошелся по отчету Соля о бывших соратниках, распределяя, кого на вилы, кого просто отшлепать. Хватало и тех, и других. Например, Хогана Эйвери, которого Соль собирался то ли сжечь, то ли сварить, было достаточно хорошо по головке погладить, а вот Карсиваль Мальсибер и вправду на шампур просился. Так же как и Малфои. О, этим нужно обеспечить обслуживание «все включено» и не только из-за дневника. Хотя поведение Люциуса выглядело странным, Абраксас же прекрасно знал, что такое крестраж. Но самым ужасным было их намерение использовать Лина в своих корыстных целях.

Старший Малфой всегда отличался необычным честолюбием — он всюду искал выгоду. Ведь именно он целенаправленно подхватил юношеский порыв Соля создать Рыцарей и уже сам отвечал за Пожирателей в последующем. Марон по своей глупости и старой наивности позволил ему это, что вышло сейчас боком. Так что с Малфоями Марон считал вопрос закрытым. Соль и Николас отлично поработали.

Но вдруг раздался громкий звук. Огромная полярная сова стучалась в окно. Марон немедленно впустил настырную птицу, чтобы стекло еще не разбила, опасно ведь. Сова бросила какую-то записку на пол, щелкнула клювом и улетела.

— Что это было? — Марон недоуменно говорил сам с собой, оглядывая последствия только что случившегося беспредела: валяющуюся на полу бумажку, пару перьев и настежь открытое окно.

— А это, мой друг, была знаменитая сова Эвелина. — Соль, видимо, услышал невероятный звук вторжения и теперь улыбался: — Своим скверным нравом.

Марона резко перещелкнуло: Лин! Он быстро поднял желтый фрагмент пергамента, неаккуратно оборванный по краям. Ни приветствия, ни имени — лишь одна строка: «Ты участвуешь в Собрании?» — написанная карандашом, печатными буквами.

У Марона от сердца отлегло. Его спросили, ему написали, пускай и так странно — контакт есть.

— Почему карандаш-то?

Обычно так писали черновики, неужели для сына он?..

— У Эвелина сломано правое запястье, — Соль прервал все его теории. — От костероста он отказывается из-за старой истории с профессором, лишившим его руку всех костей. Поэтому так: карандаш мягкий, а быстро за него Гарри пишет.

Марон потер переносицу. Он был рад, что все именно так, но…

— Почему ты мне ничего не сказал про травму? — он же просил подробности.

— Эвелин так и не сказал, где и как сломал руку. Это явно произошло перед третьим курсом, не так давно, но перелом никто не лечил, и сросся так, как сросся. Он носит корректирующий артефакт производства Авенариусов, тут все надежно.

Марон кивнул. Он понимал — сам ненавидел костерост. И то, что сын ответил, используя привычные ему инструменты, тоже хорошо. Если не торопить, если иметь терпение и сдержанность, у Марона будет шанс с ним встретиться.

— Что за Собрание?

Он по себе знал, что не стал бы незнакомцу откровенничать, и попытался выйти на нейтральную территорию. Видимо, для Лина таковой было «Собрание». Буквы печатные, чуть скачущие. Это не проблема лишь одного запястья: никто с Лином не занимался, он учился сам, как мог.

Соль пожал плечами:

— Наше случайное сборище. Названия пока нет и, видимо, не будет. Союз волшебников, объединённых делом о подмене двух детей.

— Кто в Собрании? — Идею Марон понял.

— Я, госпожа Евангелина, Лифия Шарп, Орсон Холл (ты его не знаешь, сотрудник Отдела Ликвидации), Сириус Блэк, Северус — пока на испытательном сроке — и Никки. Но сейчас он в Хогвартсе.

Компания очень… разношёрстная. Стоило узнать обо всех по чуть-чуть.

— В Хогвартсе из-за Парримона?

— Я не знаю, Том.

— Почему на испытательном?

— Он нахамил обоим мальчикам, — Солвет задумался. — Обычная история семьи Принц.

Значит, это что-то связанное в Первым Заветом. У этой семейки другого быть просто не могло. А далее: с Блэком все понятно — неудавшийся крестный, Холл — иметь своего в Министерстве, а еще лучше целый отдел — в духе Соля.

— О подробностях про Эвелина узнавай у дам, — посоветовал Соль.

— Это я уже понял. Я хочу принять участие.

— Я все организую.

И еще стоило Лину ответ написать. Это будет самое сложное.


* * *


Как же Орсон ненавидел свою работу! Мало того, что гонялся по всей Британии, так еще и к его отряду новичка подцепили, чтоб, видимо, совсем не скучно было. Объяснять ему все, защищать. Ну кто ж знал, что в поместье Розье их примут за гробокопателей и начнут дуэль. Конечно, потом, когда страсти поулеглись, и Орсон смог-таки поведать, кто он такой и зачем пришел, тело Эвана Розье ему всё-таки показали. Нормальное тело: одежда, скелет — ничего примечательного. Орсон потом все вернул в обратное состояние и даже цветочек на могилу положил. Уважать смерть как-никак надо.

— Но я не понимаю, — продолжал новичок, даже вернувшись в Министерство, — как произошло убийство.

Орсон был на грани:

— Камин в Отделе Наследования отслеживается?

— Нет, — неуверенно протянул новичок.

— Ну и… — видя непонимание в чужих глазах (как вообще такого взяли к ним в отдел!), продолжил: — Преступник пришел в Министерство через всем доступный камин в Отделе Наследования, который практически всегда пустой, поднялся на этаж выше и встретил Аберс в служебном помещении. Все, дело закрыто!

Совсем другое, что никто, даже самые закостенелые преступники, никогда не убивали в Министерстве, ведь негласный договор сделал из него территорию войны слов, а не палочек.

— Свободен! — скомандовал Орсон новичку, прямо перед кабинетом командира.

И вошел, открыв дверь ногой. Командир что-то строчил, даже не поднимая головы. Неудивительно: это убийство чуть не стоило им и аврорам ценного способа перемещения. Бумажные совушки кричали, что надо, наконец, прикрыть «этот преступный оплот внутри Министерства»! Совместными усилиями (еще внезапно Отдел Тайн присоединился, Орсон даже не знал, что они им пользуются) камин удалось отстоять.

— Мертвецы? — поинтересовался командир.

— Обошли четыре поместья и семь кладбищ. Покойники оказались на редкость принципиальными. Девять из двенадцати честно в земле. Даже архивы подняли и в морг заглянули — у них там бумаги так свалены, что даже нюхлер золота не найдет. Эта девятка в основном состояла на побегушках у Малфоев и ничего интересного из себя не представляли.

Командир наконец отложил перо, переплел пальцы, положил на них подбородок:

— А остальные трое тебе цирковое представление устроили? — ни намека на улыбку.

— Кассиус Селвин и Гектор Уоррингтон в Восточном море.

Чрезвычайно способные ритуалист и алхимик. Оба с боевым опытом и кучей наград в своих областях за спиной. Оба официально погибли от взрыва котла еще в восемьдесят первом, да опознания и следствия нормально проведено не было. Аберс наткнулась на них, пока искала модифицированное зелье очищение, в байку про слезы феникса она так и не поверила, пока Орсон не увидел пташку своими глазами. Кстати, Дамблдор ее и не очень-то прятал и спокойно ответил на все сопровождающие вопросы, даже показав документ официальной регистрации редкого, особо охраняемого питомца.

— Контрафакт не имеет никакого отношения к подмене, — утвердил командир.

— Да. Заказы были регулярными, оформлялись на подставные имена, а дальше переправлялись куда-то в Кингс-Линн. Там мы прошерстили все склады и бары, пока пусто. Никто ничего не видел и никого не знает.

Орсон не верил, что что-то найдется. Кингс-Линн — вотчина Парримона. Селвин и Уоррингтон обжились там как тринадцать лет. Если им было нужно модифицированное зелье очищения аж из Испании, значит, попали под какое-то очень противное проклятие, и их в этом Парримоне буквально отпаивают по капле, чтоб не померли.

— Третий? — уточнил командир.

— Джулиан Трэверс. — Официально утонул в восемьдесят третьем. Очень дурацкая причина смерти для волшебника. Неудивительно, что в списке Аберс он стоял первый. — Нашли в валлийской глуши под маггловским именем. Спился, весь синюшный. Наши девочки в медкрыле его сейчас под капельницами прочищают.

У командира глаза загорелись:

— Говорит?

— Пока только мычит. Но Дин ему голову просмотрел. Говорит, не его уровень. Только узнал, что воспоминаний о той осени у Трэверса нет совсем. Даже замыленных.

— Не Империус и не Обливиэйт.

Это было странно, будто кусок жизни просто вырезали. Неудивительно, что он спился. Среди магглов это проще простого.

Командир задумался:

— Вызывай нашему забулдыге ментальных хирургов. Пусть чинят, если есть что.

Орсон кивнул:

— К Блэку не лез, как вы и приказали.

— Хорошо. Раз на него Лестрейндж зуб точит, мешать не стоит.

— Я еще подумал, мог ли наш саботажник иметь зуб на Парримон? — Командир пристально посмотрел на него. — Смотрите, Аберс узнала от Малфоев список мертвецов и вышла на след Парримона. Если они узнали об этом, казалось бы, им было выгодно ее заткнуть, но ее убийство на «затыкание» не похоже, так как дневник попал к нам, и уже мы нашли компромат на Парримон. Значит, наш саботажник специально подвел Школу Восточного моря под подозрения.

— Ты упускаешь одну вещь, Холл.

— Какую?

— Кто знает, что дневник Аберс у нас?

Орсон задумался:

— Примерно все?

Они в открытую вели расследование именно по дневнику Аберс. Они представили его в качестве преимущества, чтобы забрать дело об убийстве у авроров.

— Я чего-то не вижу никого из Парримона, кто желал бы замять дело.

— Они с саботажником в доле? — Точно, расследование велось прямо на территории Парримона, ни одной ноты протеста! — Возможно, между ними и саботажником случился кратковременный разлад?

— Либо они проворачивают сейчас что-то настолько большое, что потеря парочки мертвецов для них не болезненна.

Орсон даже предположить не мог, кто это мог быть.

Командир прикусил перо:

— Есть одно крупное дело, которое проворачивается прямо на твоих глазах. — Орсон недоумевал. — Лестрейндж, балда! Откуда у него столько денег?

Точно! Выкуп Марона Гонта! Откуда пришла добрая половина суммы?!

— Вызнай о меценатах данной операции все, что можешь.

Орсон понимал логику командира. Целый Темный лорд, точнее его правая рука, Марон Гонт, куда важнее двух даже самых редких специалистов. Если деньги дал Парримон, то все сходится, ведь союзников у Лестрейнджа после войны осталось не так много.

— Собрания не проводилось уже две недели как.

В кабинет постучали. Секретарь командира, милая Рози, аккуратно заглянула в кабинет:

— Мистер Холл, вам записка.

Орсон принял из ее рук красивую открытку с изображением Пизанской башни, и она тут же ушла. С подобными вещами на ее должности приходилось сталкиваться постоянно.

«Уважаемый мистер Холл,

К сегодняшнему чаю я распорядился подать хороший бельгийский белый шоколад. Редкая вещь — полагаю, она заслуживает вашего внимания.

Адрин Хейдж»

Командир чуть усмехнулся:

— Проблема решена.

Да, Лестрейндж собирал собрание. Адрин Хейдж — псевдоним как раз для любителя гортензий(1). Но Орсона смутило другое: шоколад? Так обычно шифруют значимого человека.

— Марон Гонт уже здесь?


* * *


К этому Собранию Сириус подготовился. На днях ему прилето письмо из Министерства со всем, что он может и что ему положено — понял, что не сможет избежать общения с аристократами, хвалеными домами и родами, а значит, ему придётся приспосабливаться.

Тем более теперь у него был Дом, где-то Регулус и долг совести перед Гарри…

Сириус поднял все учебники по этикету и тайным языкам, и как стал читать… Мерлин, храни Лина и его искреннюю душевную доброту. Только этот мальчик мог принять его таким, каким он был сейчас. И Римус, конечно. Но с ним Сириус знаком уже не один десяток лет, а вот с мальчиками…

В общем, Сириус расшифровал все приглашение Лестрейнджа до последнего штришка: Пизанская башня — Азкабан, бельгийский шоколад — дорогой и важный человек, белый — возрождение, редкая вещь — «не придешь, больше не пущу». Поэтому сейчас Сириус был готов ко всему. Даже ко встречи с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Наверное.

Он пришел первым. В большой гостиной Лестрейнджа сидел только сам хозяин да Сириус. Чай — Эрл Грей без сахара — «шутки кончились или у нас чрезвычайная ситуация». В чем старик не обманывал ожидания, так это в подаче. Заявленное на приглашении желательно, но не обязательно к исполнению — в первую очередь, это язык, но на столе Сириус видел небольшую восьмигранную шкатулку из бледно-голубого шёлка с золотым тиснением и пасторальными ангелочками на крышке. И даже не одну!

Из соседней комнаты в гостиную вошел мужчина. Внутри Сириуса все замерло. Да, точно, Марон Гонт, который, увидев шоколад, тут же расслабился, чуть ссутулился:

— Расстарался, Соль.

— Ты всегда любил сладкое.

Хоть Сириус и не увидел лицо этого волшебника в вагоне товарного поезда, сейчас он сразу его опознал по длинным, тонким пальцам.

Темный лорд, может бывший, без стеснения развернул вощенюную бумагу и отправил конфету в рот. Он был… красив. И даже худоба после Азкабана и преждевременная седина на висках его нисколько не портили. Темные глаза, которые на свету казались зелеными, острые скулы, аристократическая бледнота — на такого точно в юности вешались сотни красавиц. Но в итоге он стал мужем леди Миранды и отцом Лина. От этого становилось как-то грустно. Марон Гонт так же ссутулился, так же поджимал губу в задумчивости, но Лином не был. Чем-то совершенно противоположным, противоестественным.

Сириус ему приветливо молчаливо кивнул, как было положено по этикету, на что поймал ответную улыбку Лестрейнджа. Сейчас Сириус надеялся, что знаменитый Волдеморт не настолько заносчивый, как его друг.

Лифия, Холл и Снейп подошли следом. Миссис Пембертон, приметив в гостиной новое лицо, лишь отметила: «Да уж, выглядишь паршиво, Марон. Хотя ты и в лучшие годы выглядел, как поганка». Тот явно хотел ей ответить что-то колкое, да не стал. Может, сил не было? У самого Сириуса тоже постоянно не было сил после побега.

Лестрейндж начал Собрание:

— На этот раз я не получал на вас никакого нарекания, Северус. Как поживает наш старый профессор?

Снейп заскользил взглядом по всем собравшимся и замер на Волдеморте:

— Дамблдор признает свою вину за случившееся и ищет способы исправить ситуацию.

Лифия хохотнула:

— У меня есть маггловский револьвер. Кому-нибудь одолжить?

Гонт тяжело вздохнул:

— Есть более приличные способы избавиться от неприятностей.

— Редукто в упор не считается, месье Гонт.

— Никогда не использовал. А возможно, стоит.

Миссис Пембертон наслаждалась чаем с пралине:

— Не подскажешь, кто же заслуживает твоего внимания?

— Малфои. Изначально я думал насадить их на вилы, сварить или сжечь — но Редукто в упор звучит не менее забавно.

Сириус вспомнил наконец, почему он сбежал из дома. Вот такие вот разговоры! Это Лили была за равенство, гуманизм, братство — все то, что у волшебников полностью игнорируется.

Лестрейндж покачал головой:

— Стоит оставить Малфоев на потом, Том, — он говорил удивительно мягко. Не приторно, не фальшиво — по-настоящему нежно. — Вам есть что добавить, Северус?

— Дамблдор считает, что Долохов не дает Парримону сожрать Хогвартс.

— Такое возможно.

Холл наконец-то развалился в кресле и резко взмахнул рукой:

— Кстати о Парримоне. Я потоптал свои несчастные ножки о нашу родную землю и нашел кое-что весьма забавное: живых мертвецов. Некоторые, конечно, на поверку правда оказались мертвы, что весьма печально, но вот четверо… — Сириус вздрогнул, стоило Холлу посмотреть на него. — Крайне интересные.

— Мы все во внимании, — шутливо заметила Лифия.

— Джулиан Трэверс, утонувший в восемдесят третьем, нашелся в маггловской глуши. Сейчас, конечно, трезвеет в медотсеке, но нам это нисколько не помешало проникнуть в его голову. У него филигранно вырезана память об осени восемьдесят первого. Без единого намека на марево.

Сириус вздрогнул, другие насупились. После ментальных проклятий и воздействий, что Империус, что Обливиэйт, всегда остается след.

Снейп тут же подтянулся:

— Ментальная хирургия?

— К сожалению, вы знаете, профессор, насколько мало специалистов в данной области. Мы вызвали консультанта, но дойдет до нас он не быстро.

— Опишите симптомы.

Холл рассматривал собственную руку:

— Острая головная боль, что аж спился у магглов, тремор.

— Спустя тринадцать лет?

— Я передал вам все, что выяснил наш легимент. Он высококлассный в своей области, с Петтигрю не подвел.

Снейп быстро перешел на профессиональную скороговорку:

— Память имеет свойство восстанавливаться даже после самых тяжелых операций. Но даже так, срок пять лет максимум. Рана зарастает маревом, а после на нее накладывают новые воспоминания. — Снейп замялся на секунду. — Предполагаю, что ему не просто память, а сам разум, душу повредили. Проще говоря, ему словно вырезали часть мозга.

Лестрейндж и Гонт переглянулись, но ничего не сказали.

Снейп завершил:

— То есть имеем жертву ментального хирурга высшего класса.

Сириус просто моргал, как сова. Кто-то вырезал волшебнику кусок разума да так и бросил. Звучало жутко, но непонятно.

Лифия тяжело вздохнула:

— Давайте про двух других.

— Тут все не так загадочно. Двоих мертвецов, специалистов по ритуалистике и алхимии, на пороге смерти перехватил Парримон, лечил и искренне заботился все прошедшие годы. Пока моя коллега, Аберс, не нашла сведения о контрафактных зельях. То ли Парримон что-то не поделил с ее убийцей, то ли изначально так и было запланировано, никто не препятствовал нашему расследованию, не стучался в дверь командира с требованиями отстать от суверенного Парримона. Связи с чем, у меня вопрос к вам, мистер Лестрейндж: не вложили ли вы их деньги в нашего уважаемого Темного лорда?

Упомянутый взглянул на Холла лишь мельком и продолжил уминать чай с шоколадом.

Лестрейндж фальшиво улыбнулся:

— Вложил.

— Вам известно, что они хотят?

— Нет.

Обмен фальшивой добротой продолжался. Никто из спорщиков не хотел уступать.

— Если у вас есть предположения, мистер Холл, я был бы рад выслушать.

— У меня предположений нет. В войне они не участвовали, в политику не влезали, сидели тихо, как мышки.

— Сколько сил требовалось вашему командиру, чтобы забрать это дело у авроров?

Сириус наконец-то понял: Лестрейндж прямо намекал, что представительство Парримона в Министерстве — в аврорате. Неудивительно, с учетом того, сколько их студентов попадает именно в этот департамент.

Холл отметил:

— Надюсь, вы также предупредите мистера Долохова о произошедшем. Он, наверняка, волнуется за родную школу.

— Всенепременно, — заверил Лестрейндж.

На этом тыканье друг в друга шпагами, ко всеобщему счастью, завершилось.

— И последний мертвец, как и обещал, — Холл пристально посмотрел на Сириуса. — Регулус Блэк. Что скажете?

Сириус отставил чашку. Он собирался с духом. Ему нужно сказать то, о чем он раздумывал столько дней:

— Я прошу вас о содействии. — Повисло громовое молчание. — Я понятия не имею, где искать Регулуса, но он явно замешан в чем-то невероятно тёмном, я знаю, — Сириус посмотрел на Лестрейнджа и дождался кивка. — Я прошу вас известить меня, если попадутся какие-то зацепки. А если очень повезет и попадется он сам, привести его ко мне.

— Блэки всегда там, где их Дом, — с расстановкой проговорил Лестрейндж. Сириус кивнул. — Хорошо. Это может сработать.

Больше тем для предметного, пристального общения у них не осталось, так что перешли ко всякой болтовне. Дамы обсуждали, у кого Лин будет проводить выходные, ведь им надо обеспечить его безопасность в столь непростое время. Темный лорд долго отмалчивался, пока его не спросили напрямую:

— Мне нужно подготовить дом, прежде чем звать туда сына.

«Сына». Для Гонта Лин был сыном.

Миссис Пембертон покачала головой:

— Куда ты его собрался звать после такого приветствия? Причинишь Эвелину боль, я тебя собственноручно закапаю.

— Закопай на здоровье, только не забудь откопать обратно, если, конечно, не собираешься отвечать на его письма за меня.

Миссис Пембертон хмыкнула. А Сириуса ошарашила мысль, что Лин уже ведет с Волдемортом переписку. Хотя… ничего необычного. То же самое было и с самим Сириусом.


* * *


Эвелин с Гермионой просидели в библиотеке уже порядочно. Удивительно, но к ним также присоединился и Рон, уж слишком часто для себя в последнее время став заглядывать на «кладбище бумаг». Гарри же держал связь с Гиппиусом через письма. По тому слишком сильно ударило известие о связи его семьи с Волдемортом во время войны.

Но сейчас дальний угол библиотеки между стеллажами по правоведению и пыльными подшивками «Ежедневного пророка» стал напоминать обычный день семикурсника. Летало все, что летать не могло в принципе. И среди всего этого Рон растерянно переворачивал лист с очередной выцветшей колдографией какого-то распухшего важного чиновника в котелке:

— Ничего не понимаю. Вот Малфои, вот Эйвери, Мальсиберы, погромы, убийства после семидесятого — все как отец говорил. А Марон Гонт-то где?

— Во «Втором мире», — устало протянула Гермиона. — Они подняли этот детский ширпотреб, вырезали оттуда куски и превратили в свою программу. А Гонт, ну… его имя удобно, наверное.

Да, картина вырисовывалась презабавнейшая, которая Эвелина совсем не радовала. Кучка отпетых сектантов взяла имя Волдеморта и творила, что вздумается. Магглы бы назвали такое просто террором, а не войной.

— Кому-то в Министерстве или еще где было выгодно свалить на отца все, что только можно.

Гермиона заключила:

— Да. Марон Гонт действовал в пятидесятых и шестидесятых. При поддержке Поттеров и Шарпов проводил выгодные им всем законы, но черту не переступал.

Эвелин кивнул. Шарпы в семидесятых держали нейтралитет, но связь с отцом не разрывали, и сейчас вскачь понеслись о чем-то там договариваться — то-то для Гиппиуса это стало ударом.

Но поддержанные ими законы об упрощении процедуры усыновления, контроле над изъятием родовых наследий Министерством были весьма неплохи.

Рон закончил:

— А потом появились Малфои, и началось.

Эвелин покачал головой. Рон до сих пор во всем винил Малфоев, хотя конкретно тут они, конечно, расстарался. Вся «чистка от грязнокровных и предателей крови» на их совести.

Гермиона довольно закивала:

— Именно. Тот-Кого-Нельзя-Называть — отличный собирательный образ для газет.

Эвелин продолжил:

— И он либо потерял управление над Пожирателями, либо вообще не стоял у руля изначально.

Они все переглянулись. Они ждали совершенно другого: четкого плана уничтожения магглов, призывов радикального чистокровия — а получили скучные законы, половину из которых вообще не пропустили — например, младшую школу для магглорожденных, в которой им бы рассказывались основы мира магии (Гермиона была сильно расстроена), — и полный хаос семидесятых. Тот, кто назвал эту пьяную свору под окнами Министерства «войной» был либо сам настолько же пьян, либо имел собственный расчет. Поэтому-то…

Эвелин закусил губу: он голословно обвинил во всем отца, прежде чем разобраться, и теперь не знал, как ко всему этому относиться. Они прибрали за собой в библиотеке, покинули ее в полной тишине, каждый со своими мыслями.

На ужине Эвелина нашел незнакомый сыч, который был не против того, чтобы его погладили. Короткая записка, написанная изящным почерком, гласила:

«Да. Прихожу в себя и знакомлюсь с теми, кто рядом с тобой. Некоторые кажутся весьма неплохими.

Если появятся вопросы о чем угодно — пиши.

М. Г.»

Эвелин перечитал записку еще раз, поймав себя на глупой улыбке. Хоть этот дурак все еще в своем репертуаре.


1) имя — анаграмма английского слова hydrangea (гортензия)

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 18.11.2026
Обращение автора к читателям
Том Н Хэнсли: Главы выходят без графика, могут быть большие перерывы, но автор не прекращает работу.
Напишите комментарий, поддержите автора
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
11 комментариев
Ухты, а на фб больше
Том Н Хэнслиавтор Онлайн
Alrisha Karina Black
На фб столько же, просто эпиграф отдельно вынесен
Очень заинтересовала работа, первую часть за один вечер «проглотила». Вдохновения!
Том Н Хэнслиавтор Онлайн
FaancyTime
Спасибо
Автор, настроения вам и настроя писать! Очень достойно и свежо, легко и с удовольствием читаемо.
Очень интригующая история! Жаль, что так мало комментариев, произведение их заслуживает, жду следующие главы! Спасибо!
Том Н Хэнслиавтор Онлайн
sunrise16
Спасибо большое. Рад, что легко читается, буду стараться держать баланс и дальше.
Том Н Хэнслиавтор Онлайн
FaancyTime
Спасибо огромное. Следующая глава уже в работе.
Том Н Хэнслиавтор Онлайн
На «Анамнезе субботнего торта» завершилась первая сюжетная треть «Марона».
Кажется, только вчера мы покинули Азкабан, а позади уже 150 тысяч знаков: чайные пикировки, болезненные воспоминания, медицинские халаты, Дома, старые рецепты и куча тайн.
Разгон взят, торт съеден — переходим ко второй трети! Там наконец-то начнётся личное знакомство Эвелина и Марона без посредников и сов, открытие старого дома Гонтов и приближение зимы.
Огромное спасибо всем, кто следит за историей! Желаю приятного времяпрепровождения.
Какой момент первой трети вам запомнился больше всего?
Helenviate Air Онлайн
Спасибо, Автор😊
Работа в самом деле весьма необычная. Герои интересны, каждый со своим характером. И Гарри-Лин раскрылся по-другому👍Пишите, жду продолжения
Том Н Хэнслиавтор Онлайн
Helenviate Air
Спасибо за внимание.
Я рад, что характеры вам понравились. Особенно Лин. Для меня отдельное удовольствие писать, каким он потихоньку становится. Следующая глава уже в работе)
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх