Земля Минотавров | Land of the Minotaurs (джен)

Нетосак.

Каз оказался у его огромных стен так скоро после того, как миновал второй великий город на юге, что невольно задумался: не сблизились ли два королевства за время его отсутствия? Он знал, что население Митаса и Котаса выросло, а Нетосак, средоточие власти, разросся ещё сильнее. И всё же трудно было поверить, что столь многое изменилось за короткие годы после войны. Даже для такого целеустремлённого народа, как его собственный, перемены были поразительными.

Город настолько захватил Делбина, что тот то и дело забывал о своей роли раба. Из-за неё кендер не мог задавать все вопросы, которые роились в голове, и Каз старался предугадать хотя бы часть, пока спутник не выпалил всё разом.

— Видишь то здание вдали… ближе к центру города, раб? — спросил Каз, указывая на высокое строение со сводчатой крышей. — Это дворец императора. Похож на здания по обе стороны от нас, только гораздо больше. Здесь дома младших кланов. Великие кланы обосновались ближе к северной окраине, хотя и здесь их влияние сильно. — Затем Каз указал на храм государственного жречества и простое прямоугольное здание, где заседал Верховный Круг. Объяснив, что представляют собой обе силы, он заключил: — Запомни их как следует, раб. Они решают, кому жить, а кому умереть, и заслуживают почтения, особенно от таких низших существ, как ты. Когда мы станем владыками мира, именно они во главе с императором будут вершить судьбы остальных.

Для Каза эти речи звучали пусто, но он знал, как свято верит в них большинство минотавров, прислушивавшихся к разговору. Подобные мысли внушали с детства. Кое-кому они приходились не по душе, но жречество и Круг старательно вбивали их в головы, и большинство соплеменников усваивало уроки.

Они миновали квартал простых, удобных, но непривлекательных жилищ, где обитали минотавры низшего положения. В воздухе стояло зловоние. Дома были грязными и нуждались в ремонте, хотя и не так обветшали, как в подобных кварталах человеческих городов. Только улицы, за состоянием которых следили власти, отличались привычными для его народа порядком и чистотой.

Медленно проезжая по ухоженным улицам в более благополучные и опрятные районы, Каз невольно поёжился. Ему не было страшно, но здесь он чувствовал себя неуютно. Воспоминания о семье, годах на арене, воинском обучении и битвах, где он служил воином-рабом ограм и бесчестным людям, нахлынули разом. Иногда ему казалось, что в толпе мелькнуло знакомое лицо, но он ни разу не остановился поговорить. Рано или поздно его наверняка узнают, а до тех пор лучше оставаться незаметным.

Он размышлял, не отправиться ли прямо в главный дом клана Орилга и не объявить о своём возвращении, но в конце концов решил повременить. Практически порвав с кланом, разумнее было остановиться в гостинице — такой, где стерпят его кендерского «раба».

Мимо коня метнулась маленькая фигурка, и Каз сперва подумал, что Делбин уже пустился во все тяжкие. Но затем разглядел приземистое грязное существо в ошейнике: овражного гнома, настоящего раба.

Он едва удержался, чтобы не выдать отвращения. Если минотавры заставляют овражных гномов убирать мусор, то кендер, обученный ухаживать за конём и присматривать за вещами, покажется почти естественным продолжением. Или неестественным, с горькой усмешкой подумал Каз.

Чем дальше они ехали, тем опрятнее и изящнее становились здания: здесь жили минотавры высокого положения. Чем ближе к Цирку и дворцу императора, тем лучше жилось в Нетосаке. К северу от Цирка лежали основные владения великих домов и самых могущественных кланов королевства… да и всей империи. Каждый стремился перебраться севернее. Даже младшие кланы, чьи дома стояли на юге, с завистью поглядывали на северные кварталы. Орилг, один из древнейших и крупнейших кланов, одним из первых обосновался за Цирком.

Восточная часть города выходила к гавани. Почти полчаса Каз ехал по людным улицам, затем свернул на восток и ещё через столько же добрался до района, который, по его мнению, подходил для их нужд. Гостиница с красочным названием «Кровавая секира» показалась лучшим выбором. Она стояла в стороне от оживлённых улиц и выглядела как место, где за соответствующую плату не задают лишних вопросов.

Когда Каз спешился, Делбин, уже несколько часов державшийся на удивление стойко, тихо спросил: «Каз, а что это?»

Минотавр посмотрел, куда указывал спутник, и горько фыркнул. Огромную арену, привлёкшую внимание Делбина, нельзя было спутать ни с чем даже издали. «Великий Цирк. Арена, где решают важнейшие вопросы правосудия, — последнее слово он произнёс с отвращением, зная, как изменился его смысл, — и чести. Все споры и преступления разрешают поединком, а самые важные схватки каждый день проходят здесь». Он насторожённо огляделся, но на них никто не смотрел. «А теперь, пожалуйста, помолчи, Делбин. Ты должен изображать раба. От этого зависит твоя жизнь».

Когда Каз подошёл к дверям «Кровавой секиры», навстречу вышел толстый минотавр — один из немногих толстяков, каких ему доводилось встречать среди своих. Лицо у того было таким же круглым, как тело.

— Приветствую во имя Саргаса, воин. Комнату ищешь?

— Да. Для себя и слуги.

Хозяин покосился на Делбина. «Слуга-кендер? Сначала овражные гномы, теперь… кендеры? Видно, близок день нашего владычества, раз мы уже до такого дошли». В словах явственно слышалась насмешка. Снова посмотрев на Каза, он спросил: «Откуда ты?»

— С южной окраины Котаса. — Каз повторил историю, которую рассказал дозорным. Хозяин принял её без вопросов и сообщил, что подходящая комната у него есть. Потом словно невзначай спросил: — А из кендеров хорошие рабы получаются? Не представляю, на что годится такая вороватая крыса.

— Справляется. Но когда вернусь домой, придётся обучить его ещё кое-какой работе на конюшне.

Мысль обзавестись рабом-кендером явно пришлась хозяину по вкусу. «Если ты научил его приносить пользу, я, пожалуй, купил бы его у тебя…»

— Пока вряд ли продам, но буду иметь в виду. — А если хоть пальцем его тронешь, пока я здесь, подумал Каз, я позабочусь, чтобы тебе больше нечем было бить рабов.

Хозяин представился Краггором. Воином он явно не был и едва ли пользовался уважением соплеменников. Он занимался нужным делом, поэтому его терпели, но положение занимал низкое. Удивительно, что пережил войну. Зато раб был бы обязан относиться к нему словно к императору. Каз не сомневался: оставь он Делбина одного, Краггор попытается прибрать кендера к рукам. В конюшне Каз сказал спутнику, что тому лучше идти вместе с ним. Делбин, конечно, обрадовался, но сам минотавр предпочёл бы найти менее опасный выход.

Пока они шли по городу, на них оглядывались. Большинство встречных смотрело на раба-кендера с любопытством или безразличием. Некоторые — с лёгким отвращением, но никто не приставал и не грубил.

Приближалась ночь. Каз хотел заново осмотреть окрестности. В какой-то момент могло понадобиться бежать — быстро и без подготовки.

— Держись рядом, Делбин, — пробормотал он. — И не забывай молчать. — Рано или поздно, Каз был уверен, спутник вернётся к своим кендерским проделкам.

Воспоминания продолжали подниматься из глубин памяти, затрагивая все стороны прежней жизни. Несколько малышей играли в палки: каждый старался хитростью заставить противника выпустить посох. Игра служила подготовкой к настоящему обучению, которое вскоре предстояло будущим воинам. В ней были установленные приёмы, а за прикосновение к определённым частям посоха нападавший получал штрафное очко. Детей поощряли участвовать в этой и других состязательных играх едва ли не с первых шагов. Каз заметил, что среди игроков уже складывается своя иерархия. Один подавал большие надежды, ещё двое тоже могли со временем стать достойными чемпионами.

Каз и Делбин вышли на рынок, где ещё вовсю торговались. Если что и оставалось неизменным в мире, так это рынок. Наблюдая, как соплеменники спорят о цене нового меча или свежей дичи, Каз легко представлял на их месте людей — с теми же словами и жестами. Наверное, он был одним из немногих минотавров, осознавших, насколько похожи разные народы. В идеальном мире минотавры, люди, эльфы и все остальные жили бы на равных, уважая место каждого в общем порядке вещей.

Он фыркнул, прекрасно понимая, как нескоро наступит такой мир… если вообще наступит. Его собственный народ служил достаточным доказательством, хотя виноваты были далеко не одни минотавры.

— Хозяин? — позвал Делбин, подавляя смешок.

— Что такое?

— Вон тот минотавр за тобой наблюдает. — Надо отдать кендеру должное: указал он незаметно.

— М-м? — Каз огляделся, скользнув взглядом по указанному месту. Никого знакомого или подозрительного не было.

— Ушёл, — тихо сказал Делбин. — Но он смотрел на тебя, Ка… хозяин.

— Молодец. Увидишь снова — скажи.

Они прошли через рынок и оказались в квартале столяров и кузнецов. У кузнецов работа особенно кипела. В большинстве человеческих и гномьих городов мастера к этому часу уже заканчивали дела и собирались закрывать мастерские. Здесь же по оживлению было ясно: трудиться намерены до глубокой ночи. Каз заинтересованно присмотрелся. Во время войны кузнецы работали не покладая рук, как и корабельные мастера и прочие ремесленники, чьё дело было связано со снабжением армии. Теперь, почти десять лет спустя после окончания великой войны, они трудились так, словно она всё ещё продолжалась.

Любопытно, подумал Каз. Работают как в военное время, хотя войны нет.

Некоторые поднимали глаза, когда он с Делбином проходил мимо, но Каз почти не замечал взглядов, пытаясь понять, к чему готовится его народ. Как и все минотавры, он знал: император — любой император — возвещает грядущий день владычества. Кузнецы и корабелы всегда заняты, но сейчас они работали так, будто предначертанная война наконец началась, а Казу забыли сообщить.

Он споткнулся от этой мысли. Несмотря на слухи, которые приносили новые жители поселения, Каз едва мог поверить, что император, Круг и верховный жрец способны на такую глупость. Новая война — так скоро после окончания прежней? При всех достижениях последних лет его народ едва оправился. Последствия борьбы Тёмной Королевы за власть будут сказываться на нём — да и на всех остальных народах — ещё не одно поколение.

Увлёкшись этими мыслями, Каз не заметил троих минотавров, которые оглядели его, перешепнулись и продолжали смотреть, когда остальные уже давно вернулись к работе. Об их внимании он узнал лишь через несколько улиц и несколько минут: предводитель троицы схватил его за плечо и резко развернул.

У него была короткая тупая морда, местами поредевшая шерсть грязно-бурого цвета и красные глаза, которые наливались ещё большей краснотой, пока он смотрел на Каза. «Всё-таки ты! Пришлось пойти следом, чтобы убедиться! Не мог дать тебе снова ускользнуть!»

— Кто… — начал Каз, но тут и сам узнал лицо. Имя не вспоминалось, зато лицо он помнил по Цирку. Помнил и злобный нрав, и скверное умение драться: этот минотавр полагался главным образом на грубую силу.

— Ангрус, забери тебя Саргас! Ангрус! — Он яростно фыркнул. Двое спутников ухмыльнулись.

Ангрус. Точно. Воспоминания ожили. На заре выступлений Каза на арене Ангрус дважды выходил против него и дважды терпел унизительное поражение. Каз легко побеждал и не придавал этому большого значения. Но Ангрус, который за прошедшие годы, судя по всему, почти ничего не добился, явно всю жизнь лелеял обиду на минотавра, якобы его опозорившего. Путь к званию верховного чемпиона нажил Казу немало злопамятных соперников, среди которых был и куда более умелый Скурн. Ангрус же запомнился тупым громилой, неспособным признать собственные недостатки, — надо сказать, черта нередкая среди его народа. На аренах всегда находились те, кто винил в своих поражениях победителя: мол, тот одолел их лишь потому, что пустил в ход…

— Уловки! Ты пользовался уловками, а не дрался честно! Из-за тебя я потерял лицо.

— За столько лет мог бы уже и найти, — ответил Каз. — Я не могу отвечать за всё, что случилось с тобой с тех пор. — Он попытался уйти, но Ангрус снова развернул его.

— Я должен был стать верховным чемпионом, не ты! Я бы не сбежал, как ты!

— Отпусти, Ангрус. Мне не о чем с тобой спорить.

— А мне есть о чём!

— Тогда решим спор на арене, когда я закончу дело, ради которого приехал. — Это была ложь, но Каз надеялся, что Ангрус достаточно глуп, чтобы поверить.

— Мне нельзя возвращаться на арену! — прорычал красноглазый. — Это ты виноват! Меня больше не допускают ни в Цирк, ни на другие арены!

Каз не понимал, о чём говорит старый противник, хотя что-то смутно вспоминалось: обман, бесчестный поступок на арене. Подробности ускользали. Кажется, в тот день он даже не сражался. Но каким-то образом Ангрус решил, что и в этой беде виноват Каз. Минотавры умели упорно держаться за одну мысль. «Ангрус…»

Кулак врезался Казу в живот. Он согнулся, хрипнув, и тут же получил коленом в подбородок. Удар отбросил его назад.

— Прекрати! — раздался голос Делбина. — Оставь его в покое! Это мой друг!

Не вмешивайся, Делбин! — хотел крикнуть Каз, но смог лишь выдавить хрип, когда Ангрус грубо схватил кендера за руку.

— Что это у нас? Раб-кендер? — Ангрус расхохотался — зловеще и надсадно.

Всё ещё оглушённый, Каз пригнулся и бросился на Ангруса. Тот выпустил Делбина, но натиск оказался слабее, чем рассчитывал Каз. Освободив руки, Ангрус крепко обхватил его, не давая пустить в ход рога. Одновременно двое других схватили Каза за руки.

— На этот раз без уловок! — прорычал Ангрус. — Только сила… моя сила!

Он снова ударил. Каз попытался податься в сторону, чтобы смягчить удар, но его держали слишком крепко. Сознание едва не померкло.

— Зря вы это сделали, ребята! — раздался новый голос, странно знакомый даже сквозь дурноту.

Минотавр, державший левую руку, вдруг отпустил его. Каз собрался с силами и немедленно воспользовался свободой: развернулся и ударил другого спутника Ангруса под челюсть. Того отбросило назад, и он тяжело рухнул на спину.

Пришедший на помощь сражался с третьим минотавром за спиной Каза, но тому было некогда даже взглянуть на спасителя. Он повернулся к Ангрусу, который теперь выглядел чуть менее уверенным. «Минотавр должен обладать честью и умением, Ангрус. У тебя нет ни того ни другого. Одна грубая сила, а чести — ни капли. За твой обман отвечаю не я. Ты не воин, Ангрус. Ты позоришь наш народ».

Ангрус набросился на него. Сила натиска на мгновение дала ему преимущество, но Каз применил приём, которому когда-то научил Хума, и выскользнул из захвата. Затем ударил костяшками пальцев под подбородок. Ангрус хрипнул и попятился на шаг-другой.

Каз не дал ему передышки. Ещё один удар — в живот, затем снова в подбородок.

Ангрус рухнул так же легко, как много лет назад.

Позади на мостовую упало ещё одно тело. Каз обернулся и увидел последнего из троицы: тот лежал на боку и стонал. Спаситель возвышался над ним, но стоял спиной, и узнать его было невозможно.

— Ты справился, Каз! — Кендер радостно обнял его. — Я думал, они тебя одолеют, пока он не пришёл, а тебе только немного помощи и требовалось. Между прочим, первым помогать бросился я.

— Спасибо, что попытался меня защитить, Делбин, — перебил Каз, прежде чем кендер пустился в слишком долгий пересказ схватки. — Но тебе следовало убежать. Они бы тебя убили. Понимаешь?

Кендер притих. «Да, Каз».

— Вот уж не думал когда-нибудь услышать от тебя такое, парень. Уже не такой дикий и гордый, как прежде.

Снова знакомый голос — но чей? Каз поднял глаза и всмотрелся в лицо своего спасителя. Тот был намного старше. Годы в море обветрили его черты, хотя глаза оставались живыми. В расцвете сил этот минотавр наверняка был сложен как чемпион. Казу оставалось лишь надеяться, что, если повезёт дожить до такого возраста, он сохранит столько же силы.

— Подумал, что это ты, парень, но удаче поверил не сразу. Неужели я так изменился, что не узнаёшь? Наверное, несколько лет в море всё-таки сказались.

Пропал в море? Теперь, вглядевшись, Каз увидел до боли знакомые черты. Если убрать несколько морщин, сделать темнее уже тронутую сединой шерсть и чуть распрямить спину…

— Меч Паладайна!

— Не стоит выкрикивать это имя, парень, — предостерёг старший. — Сыновья Саргаса не любят соперников. Даже Кири-Джолита терпят с трудом… и, похоже, по-прежнему винят в этом меня.

Каз не мог поверить, что стоящий перед ним минотавр всё ещё жив. Немногие вырывались из яростного моря, но если кто и мог… «Отец?»

— Именно так сказали твои братья и сёстры. Даже тем же голосом. — Старый минотавр улыбнулся. — Да, Гант вернулся. Морская богиня ещё не прибрала меня. — Улыбка погасла. — А вот твою мать забрала охотно.

— Отец? — повторил Каз, не находя других слов.

— И останусь им, даже если повторишь в третий раз, парень. А теперь соберись и пойдём. Нам есть что обсудить. В том числе общего друга, который попал в большую беду по причинам, о которых я предпочитаю не болтать на улице.

Делбин выглянул из-за Каза, впервые привлёкши внимание старшего минотавра. «Это он за тобой наблюдал, Каз!»

Седеющий моряк покачал головой. «И с этим малышом надо что-то делать. Борода Кири-Джолита, сынок, ты всегда находил самых хлопотных спутников». Он взял Каза под руку. «Пойдём. Я знаю укрытие не хуже любого другого».

Всё ещё ошеломлённый внезапной встречей с отцом, которого столько лет считал погибшим, Каз позволил увести себя. Гант уверенно петлял по улицам Нетосака, и эта решительность наконец вывела сына из оцепенения. Да, это был его отец, прославленный моряк и исследователь. Постаревший, слегка прихрамывающий, но ещё почти такой же сильный, как прежде. Каким-то образом он пережил гибель «Гладиатора».

Только… вернулся один Гант. Кири с ним не было.

— Пришли. — Отец остановился перед небольшим домом. Судя по знакам, он принадлежал клану Орилга. Один из великих домов, Орилг обладал влиянием по всей империи, особенно в крупнейших городах — Нетосаке и Мортосаке. У великих домов были владения в разных кварталах: там вели дела, а члены клана могли остановиться, если возникала необходимость.

Мы похожи на людей больше, чем думаем, размышлял Каз. Сказываются годы под властью их военачальников. Люди навязали воинам-рабам свои ценности и интересы. Теперь жажда влияния и прибыли почти сравнялась с жаждой войны.

По обе стороны входа стояли два минотавра. Каз не узнал ни одного, но воины выглядели молодо — возможно, когда-то он знал их детьми.

Когда Гант и его спутники вошли, оба промолчали, хотя один недоверчиво покосился на Делбина. Каза с кендером провели по короткому коридору в приёмную.

— Поесть вам надо, ребята? — Каз кивнул, и Гант с улыбкой повёл их в другую сторону. — Тогда идём на кухню.

Каз тоже невольно улыбнулся. Порой Гант ещё меньше, чем он сам, считался с обычаями своего народа. За долгие годы рабства у Кринуса и огров отец осмеливался возражать против того, что детей практически отнимали у родителей, чтобы допущенные к этому делу минотавры могли обучать их «как положено». После одного такого протеста «Гладиатор» отправили в смертельно опасное плавание на два года. В другой раз Ганта и команду вообще лишили корабля и поставили в строй, двигавшийся на запад во время второго большого похода на Соламнию. Каким-то образом отец выстоял и вернул «Гладиатор», но лишь затем, чтобы получить новое опасное поручение.

Теперь «Гладиатор» погиб, а вместе с ним и Кири, его жена.

— Даструн дал мне эту «почётную» должность, когда два года назад нас четверых уцелевших привезли обратно. — Гант фыркнул, подводя спутников к простому столу со скамьёй. — Тут должно было что-нибудь остаться. — Он стукнул кулаком по столу. Через несколько мгновений вышла молодая стройная женщина-минотавр с золотисто-бурой шерстью. Гант не дал ей заговорить: — Принеси всё, что найдёшь, девочка, а потом можешь возвращаться за дверь и слушать.

Она смерила его презрительным взглядом, но подчинилась. Пока накрывала на стол, её взгляд то и дело задерживался на кендере, и Каз смог расслабиться лишь после того, как она снова скрылась за дверью.

— Теперь патриарх клана — Даструн, — заметил Гант, разламывая кусок сухого хлеба. — Господин Хестрит умер год назад, но Даструн, говорят, заправлял делами и раньше. Когда Хестрит скончался, вмешался император. Объявил, что ради избранного нашим народом пути необходимо назначить патриарха, у которого хватит сил и преданности довести дело до конца. Верховный жрец и Круг одобрили назначение. На том всё и закончилось.

— Император выбрал Даструна? Нашим новым патриархом? — Как и император, патриарх клана — или матриарх, если главой становилась женщина, — получал власть по праву поединка. Обычно такой бой одобрял совет старейшин клана. Императоры никогда прежде не осмеливались вмешиваться в столь важные внутренние дела.

— Верховный жрец и Круг одобрили. Вот и всё. Никто не возразил. Думаю, все были слишком потрясены.

Даструн приходился Ганту двоюродным братом. Он и его сторонники поддерживали императора и Верховный Круг куда охотнее, чем Гант с семьёй. Много лет назад Хестрит намекал, что предпочёл бы передать власть кому-нибудь из рода Ганта, но после исчезновения Каза и его отца преемником почти неизбежно становился Даструн. Среди чемпионов клана только Каз добился более высокого звания. Притязания Даструна на власть были законными, однако следовало всё обсудить и провести обрядовый поединок. Так полагалось.

Каз почувствовал укол вины: отчасти он сам был за это в ответе. Его отсутствие помогло дальнему родственнику прибрать клан Орилга к рукам. Одной из причин, по которым Каз держался подальше, были смертельно опасные интриги, укоренившиеся в империи под влиянием приспешников Тёмной Королевы. Слишком многие, подобно Даструну, достигали высот не честью и силой, а хитростью и обманом.

— Смотришь вдаль, будто в открытое море, парень. Ты изменился. Раньше охотнее бросался в бой. Что случилось?

Вообще-то вопросы следовало задавать Казу. Он хотел знать, что Гант делал все эти годы и как сумел выжить. Но вместо этого рассказал собственную историю — начиная со схватки с капитаном-огром, встречи с Хумой и того, как легендарный рыцарь изменил его жизнь. Делбин слышал большую часть рассказа много раз, но всё равно слушал заворожённо. Гант молчал, лишь изредка хмыкая.

Когда Каз закончил, отец неожиданно разразился таким громовым смехом, что его, наверное, было слышно до самого Мортосака. «Тихо ты пожил, ничего не скажешь! Рога Справедливого, Каз! Я горжусь тобой! Хотел бы я всё это увидеть — или хотя бы познакомиться с этим рыцарем! Похоже, настоящий воин, не чета марионеткам, которые теперь правят нашим народом».

— Хума был величайшим воином из всех, кого я знал, — и людей, и минотавров.

Гант перестал смеяться. Глаза сузились, и он заговорил серьёзнее: «Понимаю. Тогда я и правда жалею, что не встретил его. Если я хоть что-то смыслю, таких воинов нынче мало».

— Отец, а ты…

— Обо мне пока забудь, Каз. Несколько лет я провёл на острове с полудюжиной выживших — всем, что осталось от хорошей команды. Некоторые умерли уже там, но я и ещё двое выжили… Хотя без твоей матери это мало что значило. Я всё думал о вас, и это помогало держаться. Вот всё, что тебе нужно знать. Ты, твои братья и сёстры не дали мне сдаться… И теперь я рад, что выжил. Видно, не суждено было мне принять последний бой в море. Здесь, в Нетосаке, разворачивается битва куда важнее.

— О чём ты?

— Ты не задумался, парень, как я оказался рядом именно тогда, когда ты приехал?

— Думал, случайно… Но, судя по твоим словам, это не так.

Гант мрачно улыбнулся, обнажив крепкие зубы. «Давно понял: случайностей в мире мало. Иногда кажется, какой-нибудь бог, наверняка сам старина Саргас, всё ещё пытается мне досадить».

Каз кивнул. Было любопытно узнать, что они с отцом думают одинаково.

— Нет, я оказался там не случайно. Больше двух недель тебя высматриваю — с тех пор, как его забрали. — Гант покачал головой. Рога у него были даже длиннее, чем у Каза, но годы в море стёрли кончики, сделав их округлыми. — Думал, больше никогда тебя не увижу. А потом выяснил, что люди Даструна уже пару лет знают, где ты.

Известие о том, что клан следил за ним, не слишком удивило Каза, но тревога усилилась. Если Даструн наблюдал за его передвижениями, то, возможно, опасался соперника. Пока Каз оставался в поселении, патриарху, вероятно, не было до него дела. Но если тот узнает о его приезде в Нетосак, положение станет куда опаснее.

— Мне стоит этого бояться?

— Скорее нет. Даструн не станет расшатывать своё и без того непрочное положение, выступая против члена клана с твоей славой. Во всяком случае, открыто. Ты заставил клан гордиться тобой, хоть он и не всегда это признаёт. По правде говоря, ты стал чем-то вроде легенды, и не только для Орилга.

— Я бы обошёлся без этого.

— Да, хорошо знакомое чувство. — Гант отпил вина и оторвал кусок мяса. Ни Каз, ни Делбин за ним не поспевали. — Я знал, что ты придёшь. Одно в тебе не изменилось: друзьям ты верен… порой до смерти. Когда его забрали, я понял, что скоро появишься и ты. Сам бы я, конечно, поступил так же.

— Хекар? — Каз забыл о еде и питье. Встал, подался вперёд; надежда смешалась с тревогой. — Ты говоришь о Хекаре, отец?

— О том самом, которого знаем мы оба. Да, Каз. Твой друг и мой. Тоже член клана, хотя Даструн ему не поможет, особенно раз кровного родства нет. Он наверняка знает, что случилось, но против верховного жреца и императора и пальцем не пошевелит.

— Где он? Где Хекар?

— Сядь, парень. Ты мечешься, как драконья акула, собравшаяся поживиться после кровавого морского боя. Не такой уж ты терпеливый, как мне показалось, хотя винить тебя трудно. Дай договорить. Сегодня ты всё равно никуда не пойдёшь. Туда — точно.

Каз заставил себя успокоиться. «Где он, отец?»

— В Цирке, парень. Его судили и признали преступником.

— В Цирке? — Каз знал, что это значит. Преступнику давали возможность вернуть утраченную честь в бою, где победить было почти невозможно. Он должен был драться насмерть… до собственной смерти. Против него выставляли заведомо превосходящие силы — так всё и было устроено. Храбрая гибель искупала позор не только осуждённого, но и клана. — Надо вытащить его, пока не поздно.

— Прежде чем бросаться туда, послушай. Он провёл уже три поединка, Каз. Вдумайся. Три.

— Три?.. Невозможно! — Хекар был хорошим бойцом, но не настолько. Не в тех условиях, которые создавали в Цирке.

— Три боя, в которых хороший воин вроде Хекара мог победить, как бы тяжело ему ни приходилось. — Гант поскрёб подбородок, глядя на сына. — Будь я подозрительным, решил бы, что ему дают неплохой шанс выжить. Подвергают опасности, но такой, с которой он способен справиться. Это не по правилам. Его должны поставить в безвыходное положение, чтобы он погиб героем. А мне кажется, по какой-то причине они хотят сохранить ему жизнь.

— Зачем?

— Просто мысль, — ответил Гант, пожав плечами.

— Мы должны его вытащить, отец. — Каз помолчал. — Я должен.

— Хекар и мой друг, Каз. Не говоря уже о том, что служил на моём корабле. Не люблю, когда обижают моих ребят, будь то враг или император, — нынче почти одно и то же. Мы его вытащим. — Гант зевнул. — Но сонные дураки хорошего плана не составят. Нужно отдохнуть. В ближайшее время Хекара снова на арену не выпустят. У меня есть друзья, которые знают о таких вещах, если тебе интересно. Завтра и решим, что делать.

Каз согласился, хотя ему хотелось немедленно ворваться в Цирк и перебить всех, кто помешает спасти брата Хелати. «Значит, завтра».

— Останетесь здесь. Найду место для тебя и… Делбина. Здесь безопаснее, чем где-либо ещё, да и время сбережём.

— Мои вещи в гостинице.

— Да. Разве нельзя их оставить?

— Большинство можно. Но не коня. Это ненадолго. Скоро вернусь. — Каз собрался встать.

— Я пошлю кого-нибудь.

— Коню это не понравится. — Без риска подойти к свирепому жеребцу могли лишь те, с кем Каз как следует его познакомил. Делбин был одним из немногих, кто легко поладил с могучим соламнийским боевым конём. — Придётся идти самому.

— Я тоже пойду! — объявил кендер, до сих пор вновь проявлявший чудеса молчаливости.

— Нет, ты останешься. Твою породу здесь не жалуют. Я побуду с тобой.

— Я иду с Казом! — Кендер скрестил руки на груди и посмотрел на спутника.

Каз взглянул ему в глаза и понял: оставь он Делбина здесь, тот всё равно последует за ним, как в горах. «Возьму его с собой, отец. Иначе он обязательно найдёт способ ускользнуть. Лучше пока держать его рядом».

Спутник улыбнулся. Гант хмыкнул, но спорить не стал. Немного подумав, сказал: «Тогда и я пойду, помогу. К тому же нам ещё есть о чём поговорить. Учти: за Хекаром будут следить строже, чем за другими пленниками, хотя бы из-за того, что он натворил».

— Что именно? В чём его обвиняют?

Старший минотавр удивился. «Разве я не сказал? Считается, что Хекар убил жреца… да ещё одного из приближённых верховного!»