Всего лишь твоя грязная кровь (гет)

Сидя на постели в своей спальне, Мэв печально смотрела на крышечку с зельем, предотвращающим зачатие. В нос бил резкий запах можжевельника, на языке уже заранее ощущалась горечь. Она перевела взгляд от подрагивающей тёмной жидкости к Далемару. Тот, обхватив себя руками, нервно шагал из угла в угол.

Заметив, что она смотрит, он резко остановился в центре комнаты.

— Лучше выпей двойную дозу. Да, будет мутить, но зато подействует наверняка, — быстро проговорил он, сцепив руки на груди ещё крепче. — И ляг в постель. А если начнёт тошнить…

— Успокойся, — выдохнула Мэв, сжимая пробку. — Трагедии не случилось.

— Мэв… — с упрёком протянул Далемар, закатив глаза.

— Я выпью. Но только потому, что на нас и правда всё навалилось. Если я сейчас забеременею, будет ещё сложнее. — Она говорила тихо, но затем твёрдо добавила: — Это не от страха.

Понимая, что упрямством лишь усилит его тревогу, Мэв одним глотком осушила зелье. Услышав, как Далемар с облегчением выдохнул, потянулась за второй порцией к тумбе у кровати.

— Лучше половину, — тут же сказал он. — Если вырвет от передозировки, будет хуже.

Она кивнула. Выпила ровно столько, сколько он просил, закрыла крышку, убрала зелье обратно. Улыбнулась. А нахохлившийся Далемар всё ещё стоял в центре комнаты. Обхватил себя руками, будто замёрз. Хотя Навари уже растопила камин, и, по меркам Мэв, в спальне было даже жарко.

— Тебе же сегодня никуда не нужно? — спросила она, вставая с постели, чтобы стащить покрывало. На улице был день, но полежать хотелось не только из-за зелья — просто от усталости.

— Нужно. Но это подождёт, — хмуро отозвался Далемар, не сводя с неё взгляда. — Всё равно из меня сейчас переговорщик так себе.

— Ты заболел? — с тревогой спросила Мэв.

— Нет. — Ответ прозвучал сухо.

Таким тоном он пресекал дальнейшие расспросы. Потому она поняла: давить не стоит. Захочет — сам расскажет, попытка же выпытать правду только вызовет у него раздражение.

Откинув одеяло, Мэв кивнула на постель:

— Может, приляжешь со мной? Спать не хочу, но… я просто соскучилась. — Она замялась, но всего на мгновение, и продолжила уже звонче: — Обещаю, я не буду засыпать тебя вопросами! Вообще молчать буду! Марой клянусь!

— Спасибо, что не Шором, — тихо отозвался Далемар и оглянулся на двери. — Но мне лучше пойти к себе.

Сбросив туфли, Мэв только вздохнула.

Ещё раньше, пока он ходил за зельем, она успела принять настой от кошмаров — стало чуть спокойнее. И всё же отпускать мужа не хотелось. Но и просить остаться казалось неправильным. Как и пытаться угадать, что с ним происходит: её догадки редко оказывались верными. А чаще и вовсе приводили к катастрофе.

— Скажешь, когда Иенн проснётся, — попросила она.

— Хорошо.

После купален, несмотря на спешку, они оба заглянули в детскую — малышка спала, сложив ладошки под румяную щёку. Эдгари уверила, что кошмары её не мучили. Уходя, Далемар велел позвать их, как только Иенн проснётся, и няня пообещала сделать это, добавив, что в случае чего разбудит малютку перед закатом — «чтобы головка не болела».

Мэв легла на бок и закрыла глаза — но почти сразу их распахнула. Даже под действием настоя сон казался злейшим врагом. Почти таким же страшным, как мысль признаться мужу в снохождении.

«Но для этого мне точно понадобятся силы», — сказала Мэв себе и зажмурилась.

Прошла, наверное, всего минута, когда матрас за спиной прогнулся.

— Подвинься, — глухо велел Далемар, но тут же, что-то прошипев себе под нос, добавил: — Пожалуйста.

Мэв охотно подчинилась и повернулась к нему лицом. С улыбкой. Она ожидала увидеть, как он хмурится, но Далемар выглядел просто уставшим. Даже больше, чем она сама. Хотя чему тут удивляться: всю ночь в седле, на нервах, а ещё и Лариникано со своим планом…

Коснувшись его руки, Мэв почувствовала дрожь. Проведя ладонью по лбу, ощутила капли пота. Кожа не была сильно горячей, но Далемара явно знобило. Молча, как и обещала, она укрыла его одеялом, аккуратно подоткнув края, чтобы согрелся быстрее.

Он принял заботу без возражений. Даже без привычного раздражения. А когда она, бросив взгляд на дотлевающий в камине огонь, юркнула под одеяло сама — обнял её.

— Поспи, — шепнула Мэв, устраиваясь так, чтобы их лица были рядом.

— Не хочу, — отозвался Далемар. Глаза он не закрывал, хоть и смотрел в пустоту.

Тогда Мэв устроилась чуть ниже, прижалась лбом к его плечу и начала негромко напевать мотив любимой колыбельной — Далемар ведь говорил, что ему нравится её голос. Она закончила второй куплет, когда он глухо сказал.

— У меня ломка.

Мэв замолчала, показывая этим, что слушает.

— Я решил завязать с плесенью, — выдохнул он. — После нашего разговора… подумал и понял: ты права. Сколько бы я ни уверял себя, что это просто лёгкий стимулятор… но…

Он запнулся. Мэв погладила его по руке — дрожь усилилась.

— Раньше бурая плесень помогала мне справляться с напряжением, а теперь…

Далемар замолчал, но ненадолго.

— Нет. Она мне не помогала. — Голос стал тише. — Ещё на службе я себя так же обманывал. Но от дури напряжение никуда не девалось, оно копилось. А потом меня накрывало с головой. И когда это случалось… Нет! Не хочу больше!

— Тс-с-с, — прошептала Мэв.

Он тяжело выдохнул.

— Все последние дни я только и думал о том, чтобы принять что-нибудь… позабористей. А это… это всё. Один шаг — и покатишься в яму, полную огрового дерьма. И выбраться оттуда… сложно. Так что хватит. Теперь у меня есть, ради кого держать голову ясной. Справлюсь без дури.

— Спасибо, что услышал, — прошептала Мэв, прижавшись сильнее.

Далемар поцеловал её в макушку.

— Но сразу предупреждаю: придётся потерпеть. Меня будет… штормить и трясти. И, если честно, я не знаю, когда отпустит, — усмехнулся он горько. — Но самое веселье начнётся сегодня ночью или завтра утром. Так что я лучше запрусь в комнате на втором этаже. И не потому, что стану опасен: сил что-то крушить у меня точно не будет. Да и желания. Просто… не хочу, чтобы ты это видела. Премерзкое зрелище. Так что если сбегу — не догоняй.

— Хорошо, — шепнула она, а затем осторожно спросила: — Зелья помогут?

— Да, — кивнул он. — Но я постараюсь обойтись без них. Так жёстче, но быстрее.

— А магия? Она же мягче действует.

Он хрипло усмехнулся:

— Всё дело в голове, Мэв. Так что от Восстановления толку почти нет. А вот Иллюзия — да, куда эффективнее. Только беда та же, что и с зельями: чем дальше отодвигаешь проблему, тем дольше она уходит. И каждая поблажка потом бьёт с удвоенной силой. Галлюцинации — дрянь редкостная. Особенно вкупе с бессонницей, тремором и… — Он запнулся. — Впрочем, другие физиологические подробности я опущу.

Подумав, Далемар добавил:

— Да и самому себе мозги не задуришь. А просить кого-то я не хочу. — Затем он хмыкнул. — Правда, ты неплохо отражаешь мои заклинания.

— Как это — отражаю?

— Ещё бы я знал, — протянул Далемар. — Но Успокоение действует на тебя… странно. Сегодня, когда понял, что тело решило меня… кхм… подвести, я уже хотел сгладить углы магией. И вдруг собственная Иллюзия сработала на меня самого, и дрожь исчезла.

— Постой… «сгладить углы»? — Мэв закусила губу, а потом догадалась. — Это когда мы…

— Да, — с лёгкой усмешкой признал Далемар. — Ломки, чтобы ты знала, любовным свершениям не способствуют. Скорее наоборот.

— Так вот почему…

Он прижал палец к её губам, прося тишины.

— Только не начинай корить меня за то, что я делал всё через силу. Я хотел. И ни о чём не жалею. — Он коснулся её щеки и приглушил голос до мягкого, удивлённого шёпота. — Знаешь, я чувствовал тебя. Даже не могу объяснить… Всю. Как будто ты стала частью меня самого. Невообразимо приятное ощущение.

Он на секунду замолчал, затем криво усмехнулся:

— Хотя… может, это уже галлюцинации подоспели. Сейчас я, признаться, ни в чём не уверен. В голове полная каша.

Мэв слушала его с замиранием сердца — значит, и он чувствовал то же, что и она. Её тело — часть его. Как во время снохождения. Это не могло быть просто совпадением.

Перед ней снова открылась возможность признаться во всём — и снова внутри всё сжалось в тугой, вязкий ком от одной только мысли о последствиях. Стоило представить, как Далемар это воспримет… особенно сейчас, когда он так уязвим.

Она вздохнула и решила, что откровения только подтолкнут его к краю — в ту самую яму с «огровым дерьмом», в которую он сам боялся свалиться.

— Правда, в конце я знатно облажался, — меж тем устало продолжил Далемар. — Но не переживай, зелье поможет. Наверняка. Я читал, что зачатие происходит не сразу, так что…

— Никакой ты не выродок, — твёрдо выдохнула Мэв.

Сказав это вслух, она вдруг поняла, что осознала это уже давно. Сердцем и разумом. Именно поэтому мысль о том, чтобы понести от него, была не страшна — она была желанна.

— Мэв…

— Не знаю, кто там твой отец, — продолжила она, и в голосе её зазвенело напряжение, — но это точно не алинорский «дядюшка». В тебе нет ничего от него.

— Ты даже его не видела, — тихо возразил Далемар.

— А мне и не нужно смотреть на этого грязного подонка, — резко ответила Мэв.

Рука, на которой она лежала… и даже пальцы другой, всё ещё касавшиеся её щеки, в тот же миг стали твёрже.

В её теле тоже всё сжалось — перед глазами вновь пронеслись видения из Хаммерфелла. Поняв, что Далемару те воспоминания приносят боль, она поспешно взяла себя в руки.

— Достаточно того, что я вижу и знаю тебя. Ты ведь любишь нас — меня и Иенн.

Она приподнялась и заглянула ему в лицо. Ни злости, ни отстранённости там не было — только сомнения. И не в её словах. Скорее в себе самом. И с этим Мэв мириться не собиралась.

— Разве выродки умеют любить? — спросила она, смотря ему в глаза. — Разве меняют свою жизнь ради тех, кого в Алиноре приравнивают к животным? Разве рискуют головой ради других?

Далемар вздохнул. Нахмурился — не зло, задумчиво.

— Ответ здесь, — Мэв мягко коснулась его груди над сердцем. — И когда всё наладится, я рожу от тебя ещё ребёнка, понял? Потому что хочу. Потому что знаю: дети от тебя будут нормальными. Такими же, как Иенн.

Он не стал её отговаривать. И Мэв решила разбавить молчание ещё одним доказательством.

— Я тут вспомнила! Как-то на весенних гуляньях мы с сестрой заглянули в шатёр данмерской гадалки. Та напророчила мне единственную любовь и троих детей, — с улыбкой произнесла она. — Ну а раз мы на третьего решились, значит, второй точно будет здоровенький!

— Гадалка с деревенской ярмарки, — усмехнулся Далемар, вновь обняв её за плечи. — Ну да, аргумент железный.

— А ещё она обещала мне долгую жизнь и достаток! — Мэв подмигнула ему, пропустив сарказм мимо ушей. — А полукровки, между прочим, живут почти столько же, сколько и меры. Я тут про это услышала кое-где. Так что ты — мой единственный, и нужен нам здоровым. Поэтому отлично, что ты с этой бурой дрянью решил завязать. Вот так, сразу, не дожидаясь какого-то там «удачного момента», который никогда не наступает. Осталось только начать нормально есть и…

— Ты же обещала молчать, — напомнил Далемар, приподняв бровь.

— Молчу, молчу, — заверила она и, подавшись вперёд, чмокнула его в щёку.

Закрыв глаза, Мэв вновь уткнулась лбом в его плечо и не заметила, как заснула. Просто погрузилась в темноту, тихую, как безветренная ночь.

* * *

Проснулась она от того, что её трясли за плечо.

Открыв глаза, Мэв увидела Далемара. Он уже не лежал рядом, а стоял, склонившись над кроватью. Комнату всё ещё заливал дневной свет, а она не чувствовала себя отдохнувшей — значит, прошло не так много времени.

Далемар… Теперь он не просто дрожал — у него стучали зубы. Едва слышно, но часто.

— Иенн проснулась. Нас зовёт, — выговорил он отрывисто, тут же шмыгнул носом и поморщился. Собственный вид, как обычно, беспокоил его куда сильнее, чем следовало. Особенно при ней.

— Тогда надо идти. — Мэв поднялась с постели.

Слишком резко — голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Глубоко вздохнув, она подавила её. Провела рукой по мягким волосам — почти высохли, но спутались. Мэв поняла, что их надо будет пригладить гребнем и заплести.

Мэв посмотрела на столик с туалетными принадлежностями и круглым зеркалом.

Далемар, верно, проследил за её взглядом и отступил.

— Я тоже приведу себя в порядок. Подожди меня, — буркнул он и вылетел из её спальни. Только что дверью не хлопнул.

* * *

Оказавшись в коридоре, Мэв поглядела в сторону детской и нетерпеливо топнула. Она успела умыться, причесаться и даже сменить платье, но Далемар всё ещё возился в своей спальне. Дверь в неё была напротив, и Мэв без особых колебаний подошла и открыла её.

Едва она переступила порог, как щиколотку в шёлковой туфельке обдало колкой магией — сторожевая руна лежала перед дверью, как циновка для чистки обуви. И среагировала.

Равно как и Далемар, стоявший у зеркала. Он резко обернулся, заложив руки за спину. Причесаться успел, хотя и не так аккуратно, как обычно: волосы рассыпались по плечам взъерошенной копной. Одет он был в бриджи и мятую рубашку со свободными рукавами — ту самую, в которой лежал рядом с ней.

— И кто из нас дольше прихорашивается? — бодро спросила Мэв, сдерживая желание упереть руки в боки.

Осмотрев мужа, Мэв нахмурилась. Он выглядел странно, словно она застала его за чем-то неправильным. Её взгляд скользнул к зеркалу… и застыл на отражении. За его спиной в руках была зажата до боли знакомая коробочка.

Тут же всё поняв, Мэв обречённо выдохнула. Слова застряли в горле, а потом опустились в грудь, сдавив сердце тисками. Говорить… даже кричать казалось бессмысленным. Мэв слишком хорошо знала, каково это — пытаться доказать что-то тому, кто не слышит.

Поняв, что его поймали с поличным, Далемар опустил руки и голову.

— Не хочу, чтобы Иенн… видела меня вот таким… дрожащим и сопливым, как…

Он осёкся. Посмотрел на Мэв, но та лишь отвела взгляд, сжав губы сильнее.

— Хочешь сказать, она маленькая и… не запомнит, так? — Верно поняв, что нагоняя не будет, он заговорил сам. Быстро, отчаянно, и оттого ещё сильнее гундося в нос. — Но знаешь… запомнит! Ещё как! Я был всего чуть старше, когда корабль, на котором… моя семья бежала из Алинора, попал в шторм. Мать тогда упала и…

Он резко умолк, дёрнулся. Мэв не двигалась. Магия руны всё ещё покалывала ступню, и она посмотрела вниз на носки туфель.

— Что, я даже твоего особого осуждающего взгляда не заслужил? — хрипло продолжил он. — Я ведь даже не принял ничего! Просто держал, думал… решал. От зелья или от одного шарика — штормить будет на сутки дольше. Но зато я… сохраню лицо перед…

Когда Мэв положила руку на дверную ручку, Далемар выдал целую оду на альтмерисе. Но едва она приоткрыла дверь, он крикнул:

— Нет, стой! Смотри!

Он решительно прошагал к умывальнику, открыл коробочку и высыпал шарики в сливную воронку. Со звоном они исчезли в глубине трубы.

— Вот и всё. Искушения больше нет!

Сжав коробочку так, что она хрустнула, Далемар метнул её в мусорную корзину. Повернулся, отряхнул руки и замер, будто ожидая одобрения. Но Мэв упорно молчала, лишь наблюдала за ним искоса. Хотелось уйти, но в то же время… это казалось неправильным, словно заклеймить его лжецом ещё раз, а ведь она поклялась перед самой Кин верить ему.

— Право, когда ты… орёшь на меня, это не так паршиво, как молчание.

Он опустил голову и направился к шкафу, по пути стягивая рубашку. Переоделся в чистую. Затем, немного постояв перед открытыми створками, достал из кармана чёрного кафтана, в котором чаще всего выходил на улицу, ещё одну коробочку.

Подойдя к умывальнику, молча высыпал и её содержимое. Замер. Резко вернулся к шкафу, наклонился, вытащил из сапога своей формы третью заначку и избавился от неё так же, как и от двух предыдущих.

— В спальне больше нет, — глухо выдохнул он. — Ещё две — в конторе, в Эльфийских садах. Я выброшу их, как только туда вернусь. А ту, что в комнате на втором этаже… отдам, когда спустишься со мной.

— Я не нанималась к тебе в надзиратели, — спокойно сказала Мэв.

Присмотревшись внимательнее, она поняла: Далемар и впрямь не принял свою дрянь — его тряска, суетливые движения, влага под носом… даже ради притворства он не позволил бы себе казаться перед женой таким слабым. Уж это Мэв знала.

От сердца отлегло.

Искушение… Что ж, оно было ожидаемо. И если бы он избавился от шариков лишь для того, чтобы пустить ей пыль в глаза, ограничился бы той коробочкой, которую она увидела. Но Далемар опустошил всё — значит, сделал это для себя. В это тоже нужно было поверить. А ещё показать ему, ради чего стоит бороться.

— Пошли к Иенн. — Мэв протянула ему руку. — А то опять расплачется.

Увидев её жест, Далемар облегчённо выдохнул и кивнул. Шагнул вперёд, но тут же замер, обернулся к зеркалу. Осмотрел себя — уже с нескрываемым отвращением.

— Она ведь запомнит…. это трясущееся, клацающее зубами нечто. — Он скрестил руки на груди, затряс головой. — Про то, как я напал на тебя у реки, она до сих пор помнит.

— С чего ты решил?

— Когда ты задержалась на Арене, — начал он, не поднимая взгляда, — она винила меня и просила расколдовать тебя обратно — из птички в человека. И что дальше? Пусть ей тоже снятся кошмары со мной? Как и тебе?

Мэв сжала кулаки.

— В моих кошмарах ты не повинен, — тихо призналась она и коснулась горла, провела пальцами по шраму.

Делать это при Далемаре было неправильно, но только этот жест напоминал ей, как близко она была к краю пропасти.

«Скажу…»

— Далемар… — начала она, но не смогла договорить. Вместо этого шагнула к нему, расцепила его руки и прижала ладони к своей голове. Приподнявшись на носочки, коснулась его висков. — Применяй свою иллюзию. Я отражу, и ты покажешься Иенн обычным.

— Ты уверена? — с сомнением спросил Далемар. — Я едва представляю, как это работает.

— Более чем. Давай.

Мэв инстинктивно прикрыла глаза. Магия зазвенела, обдав лицо колкими иголками, и вспышка озарила сознание. На этот раз всё было яснее: она больше не действовала вслепую — она знала. Слова. Их значение.

Очистить. Обмануть. Успокоить — но добровольно, без сопротивления.

Теперь, погрузившись ещё глубже в его сознание, Мэв поняла: всё срабатывало потому, что Далемар ей… доверял. Полностью.

Поток магии проходил сквозь неё — пронизывал, связывал их. Касаясь висков мужа, Мэв всем телом ощутила его дрожь, а вместе с ней — боль. Не острую, но навязчивую, такую, от которой трещали кости и выворачивались суставы.

А ещё тошноту, озноб, слабость… И панику — ту самую, что накатывает перед боем, когда в голове стучит одна-единственная мысль: сегодня ты умрёшь. Жгучее желание вырваться, избавиться от всего — но ценой уступки.

Изнуряющий, коварный торг с самим собой уже охватил всё его сознание. Вот она — ломка. Враг, который знает каждый твой приём. Каждый блок. Каждый уворот…

«Нет, сейчас ты отступишь».

Словно строгая хозяйка, Мэв собрала всё в кучу и убрала на самую дальнюю… полку его разума. И закрыла дверцу. Крепко, но не навсегда — ведь магия, что струилась сквозь неё, не лечила. Она только прятала.

Уничтожить эту слабость он мог лишь сам. Своей волей.

Поток иссяк. Мэв открыла глаза.

Далемар не двигался. С запрокинутым к потолку лицом он казался статуей… даже на ощупь.

— Далемар? — тревожно позвала она.

— А это похоже на дурь, — отозвался он уже без гнусавости. — Как же приятно! Словно…

Далемар хмыкнул и не договорил. Но Мэв почему-то знала, какую именно пошлость он собирался выдать, и прикусила губу, потому что это касалось её и секса. Сейчас это было совсем неуместно. Ведь им нужно было…

— Да, Иенн ждёт, — сказал он и встал ровно.

Втянул носом воздух. Провёл ладонями по волосам, затем перехватил её руку, поцеловал.

— Спасибо, ты просто спасительница остатков моего достоинства перед дочерью. — Он посмотрел ей в глаза.

— Не гибнущей души, и на том спасибо, — отозвалась Мэв.

Она пожалела о сказанном, но не сразу. Сознание словно подёрнулось дымкой. Мэв ощущала себя так, будто выпила несколько бокалов вина.

— С тобой всё нормально? — спросил Далемар, склоняя голову вбок.

— Кажется, в этот раз крупицы твоего заклинания осели и во мне самой, — призналась она. — Я как пьяная. Немного, но…

— О, я знаю заклинание, которое помогает протрезветь, — бодро произнёс Далемар.

— Не надо! — тут же оживилась Мэв. — Это ведь тоже Иллюзия. А ну как и это заклинание отразится, и тебе вновь станет хуже.

— Логично!

Поцеловав её руку ещё раз, Далемар пошёл к зеркалу. Осмотрел себя уже без отвращения, а вот тронул небрежно уложенные волосы с досадой.

— Высохли до того, как расчесал… паршиво. Придётся повозиться теперь. — Замерев, он посмотрел на Мэв через отражение. — Не сейчас, не злись.

Далемар коснулся лица. Магия блеснула на коже, и её цвет стал ровнее и более золотистым. Тени под глазами исчезли, даже морщинки разгладились.

— Так лучше, — отметил он, осматривая результат своих чар. — Забавно, Мэв, но такими темпами я скоро стану мастером иллюзий. Всё же полезная штука, хоть и…

«Ассоциируется с Ниной Каран», — додумала за него Мэв.

Далемар повернулся к ней, одёргивая рубашку.

— Пошли к Иенн.

* * *

Иенн суетливо перебиралась с её колен на колени отца и обратно, как настоящая птичка, скачущая с ветки на ветку. Чтобы облегчить ей задачу, они сели рядом так, что соприкоснулись бёдрами. Иенн тут же устроилась на обоих родителях и зарылась ручками в волосах Далемара.

— Папа как грива! — звонко воскликнула она и закатилась от смеха. — Грива-рат! Грива-риива!

Мэв взглянула на Далемара. Он стойко сносил дёрганье за волосы, пока не зарычал, в шутку напав на Иенн. Та стала бойко отбиваться и порыкивать в ответ. Малышка так сучила ногами, что доставалось и Мэв.

Эта возня грела ей душу. Наблюдая за ними, Мэв осознала: она сделала правильный выбор, когда помогла мужу с иллюзией. Без этого… Иенн и правда испугалась бы, увидев его трясучку.

— А ты альфик? — спросил Далемар, поймав-таки Иенн и откинувшись с ней на ковёр.

— Грива-риива! — возразила та, махая кудряшками. — Как папа!

— Может, не будешь зачёсывать волосы? — обратилась Мэв к мужу и тоже улеглась на ковёр, чтобы быть ближе.

Иенн тут же перелезла на неё, уселась на грудь и, схватив конец косы, стала делать себе усы, старательно корча грозную рожицу.

— Что может быть солиднее копны соломы на голове? — иронично отозвался Далемар. — С такой причёской разве что лошадей в стойло приманивать. А я ещё не настолько отчаялся, чтобы устраиваться в конюшни.

— Зато сможешь там вволю цокать своими толстыми подошвами и не привлекать внимания.

— Я думал, ты не замечаешь, — возмутился он. — И, вообще-то, я могу ходить бесшумно.

— С магией любой сможет.

— Какая ты образованная, — удивлённо протянул он и тут же крякнул: Иенн, наигравшись с косой, внезапно прыгнула на него. — Иенн, откуда мама всё знает?

— Она читает книжки, — уверенно заявила малышка. — Книжки-чернишки! Скружки да укружки!

— Иенн, только не рифмы! — с отчаянием выдохнул Далемар.

Мэв тут же поняла, что это укор в сторону Лестеро и всех бардов.

— Рифмы-грифмы, — продолжала Иенн, распластавшись на нём. — В лунном лесу красные деревья и травка. Травка-отравка! С виду корешок, схвати и сунь в мешок — бьётся, впивается, на «х» называется!

— Иенн… — протянула Мэв.

— Харрада, — в пику ей невозмутимо ответил Далемар. — Кажется, кто-то переиграл с детишками Мариньи. Это алхимический ингредиент, Мэв, произрастает во многих из планов Обливиона. Я не говорил тебе, но дети-меры всё запоминают и усваивают куда быстрее, чем отпрыски других рас.

Он пощекотал Иенн за ухом, заставив её корчиться и прикрывать чувствительное место плечиком.

— Надо найти толковую гувернантку, а то грива-риива к следующему скачку окажется под завязку забита сомнительной чушью, которую потом очень сложно будет систематизировать.

— Далемар, ей два, — тут же напомнила Мэв.

— Жена, давай я сначала до конца объясню тебе особенности развития нашей расы, а потом ты будешь спорить?

Мэв надула щёки, но всё же кивнула. Наблюдая за мужем и дочерью, она вспомнила, как её братец Кард в этом возрасте лепетал отдельные слова: «мама», «папа», «сестёнка», «кушать», «какать». А Иенн уже строила длинные, осознанные фразы — особенно после того, как Далемар стал с ней заниматься. Да и выглядела она крупнее человеческих сверстников. Мэв списывала это на альтмерскую кровь её отца… Но, может, всё было не так просто?

Её размышления прервал скрип двери. Мэв задрала голову, ожидая увидеть Эдгари, но вместо няни в проходе возвышалась свекровь — в белом платье с серебряной вышивкой по подолу и лифу. Величественная и зловещая, как легендарная Мать-дымок.

Взгляд Эльвени, брошенный на Мэв, пылал ненавистью даже ярче, чем в прошлый раз. Вот уж кто по-настоящему расстроился, что поиски в лесу увенчались успехом.

Мэв резко села.

— Здравствуйте, Эльвени, — произнесла она. Голос звучал чисто, но поджилки предательски задрожали.

Свекровь не ответила — лишь перевела взгляд на сына.

— Далемар, нам нужно поговорить.

— Мама, с тобой поздоровались, — невозмутимо заметил он, продолжая возиться с Иенн.

— А я не желаю здоровья твоей вздорной девке!

От такой откровенной грубости Мэв открыла рот, но выдавить из себя хоть слово не смогла. Скандалить, да ещё и при Иенн, она не хотела.

— Вот только вздорно сейчас ведёшь себя ты, а не она, — упрекнул мать Далемар. — Иенн, цветочек, побудь с мамой, папе нужно поговорить с бабушкой.

Малышка кивнула, сползла с него и прижалась к Мэв всем телом. Далемар поднялся, отряхнулся, направился к двери. Но Иенн тут же сорвалась с места и подбежала к нему:

— Не уходи!

Он потрепал дочь за волосы.

— Хорошо, я останусь.

После этих слов Далемар мягко направил Иенн обратно к Мэв, а затем указал Эльвени на кресло у камина. Та, гордо вскинув голову, прошагала туда. Они уселись друг напротив друга.

Иенн, достав любимую куклу, занялась рифмами. Мэв посмеивалась и невольно прислушивалась к разговору. Голоса оба приглушили, но всё равно она могла разобрать слова.

— Что это значит, Далемар? — возмутилась Эльвени. — Оливин сказала, после разговора с её отцом ты… заявил, что вам следует прекратить общение!

— У нас оказалось мало общих интересов.

— Не делай из меня дуру. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. — Голос Эльвени обратился в настоящее шипение. — Только не говори, что собираешься и дальше разыгрывать брак с этой вздорной девкой!

— Разыгрывать? Нет. Жить как муж и жена — да.

— О Аури-Эль! — Эльвени закатила глаза. — Но ведь…

— Она моя жена, — спокойно, но твёрдо перебил её Далемар. — Это свершившийся факт, и тебе лучше с этим наконец смириться, мама. И хватит цепляться к ней без повода. Она и малышка — причина, по которой я вообще вернулся под крышу родительского дома. Ты ведь этого хотела? Так смирись с ценой.

«Говорят так, будто меня здесь нет», — нахмурилась Мэв.

Иенн дёрнула её за руку, показывая новый браслетик — подарок бабушки. Улыбнувшись, Мэв усилием воли подавила неприятный осадок.

— Иенн пора начать учить родной язык, — между тем сменил тему Далемар, и Мэв вновь прислушалась.

— А я давно говорила. — Эльвени распрямилась, впервые перестав смотреть на него сычом. — Если упустить золотое время, она никогда не освоит его так же хорошо, как тамриэлик.

— Согласен. Посоветуешь хорошую гувернантку?

— Конечно. Я уже нашла идеальный вариант, — с изящным жестом отозвалась Эльвени. — Алисэль. У неё совершенный высокий альтмерис. Её родители происходили из достойного алинорского рода. К несчастью, они попали в немилость партии и их репрессировали.

— Это та молодая беженка, которой ты помогла устроиться в столице года три назад?

— Да, она. Я писала тебе, как тронула меня её история. — Эльвени коснулась груди, словно показывая, как переживает за незнакомую альтмерку. Мэв даже показалось, что это не было наигранным. — Уже год, как Алисэль преподаёт в Академии для девочек. Но я поговорила с ней, и она с радостью согласилась приходить к нам на три часа в день заниматься с Иенн. Помнишь, как я познакомила тебя с этой девочкой? Ты сам тогда отметил, какой у неё язык.

Далемар скрестил пальцы перед грудью.

— А есть кто-нибудь посолиднее?

— В каком смысле «посолиднее», дорогой? — Эльвени напряглась. — У Алисэль отличная репутация! Помимо альтмериса, она преподаёт красноречие, каллиграфию, танцы и этикет — всё, что нужно нашей малышке в ближайшие годы!

— Может, леди Синталь? — равнодушно предложил Далемар. Дифирамбы таинственной учительнице не произвели на него впечатления.

— О Предки! Да она не была на островах лет двести, — вспыхнула Эльвени. — У неё даже появился акцент. Такой нелепый. Это недопустимо! Да и у Синталь старческая деменция на носу. В академии её держат только из уважения к прежним заслугам…

Эльвени резко замолчала, посмотрела в их с Иенн сторону. Мэв отвела взгляд. Услышав звонкий смех свекрови, она сжала зубы.

— Ах, я поняла, — тихонько пропела Эльвени. — Ты не хочешь нанимать Алисэль, потому что вздорная девка станет тебя к ней ревновать.

У Мэв тут же вспыхнуло желание возмутиться — с такой силой, что только Иенн, повисшая у неё на шее, удержала от резкого ответа.

— В Алисэль слишком много от алинорки, чтобы я доверил ей свою нечистокровную дочь, — холодно возразил Далемар. — Подыщу кого-то более терпимого. Если твоя цель — просто досадить моей жене, наплевав на благополучие внучки, можешь дальше не продолжать поиски гувернантки.

Смех Эльвени резко оборвался.

— Не надо наговаривать на бедняжку Алисэль. Её родители были…

— Мать — юстициаром, отец — ривом, — перебил её Далемар. — И проблемы у них начались не из-за противоборства системе, а из-за взяток и вымогательства, которыми её папаша промышлял под покровительством матери. Они обнаглели, пролили кровь — их поймали, осудили и лишили праксисов.

Он на мгновение замолчал, а затем добавил:

— А до всего этого их дочь была отличницей Кристальной академии. Училась там по партийной стипендии на кафедре идеологического воздействия. Так что и ноги её не будет рядом с Иенн.

— Мне она говорила другое, — смутилась Эльвени.

— Я доверяю фактам, а не пустым словам, мама. И не подпущу к своей семье того, кто не внушает мне доверия, — спокойно продолжил он. — Из Имперской академии подходит только леди Синталь. Но я не знаю всех частных преподавателей в городе.

— Микерин, Давини и Ольгираль — они бывшие воспитанники моего приюта, — после паузы предложила Эльвени. — Можешь навести о них справки, но я не слышала ничего плохого. А пока я и сама могу заняться обучением девочки. Главное, чтобы вздорная девка не вставала в боевую стойку между мной и внучкой.

— Начни называть мою жену по имени и здороваться в ответ — и она перестанет видеть в тебе угрозу, — едва слышно произнёс Далемар.

Эльвени фыркнула и отвернулась к потухшему камину. Далемар размял шею. Мэв тут же с тревогой посмотрела на него. Не признак ли это возвращающейся ломки?

— Я хотел бы кое-что смешать в твоей лаборатории, — обратился он к матери. Та кивнула. — В твоих запасах есть экстракты пассифлоры, родиолы розовой, сушёный женьшень и имбирь?

— Имбиря нет, — вздохнула Эльвени. — И родиолы мало. Но я могу послать Навари в лавку — как раз собиралась. Со всей этой суетой мне тоже нужны успокоительные зелья.

— Добавь в список и капли дурмана. — Далемар нахмурился.

— Дурман? — с сомнением протянула Эльвени, а затем резко повернулась и стала всматриваться в лицо сына.

— Не делай вид, что это открытие, мама, — отозвался он, глядя на неё исподлобья. — Мне нужно вернуться в строй за три дня, а без дурмана всё растянется на недели. Пусть Навари купит всё за мои деньги — у тебя должны были остаться. Не хватало ещё, чтобы долговая расписка с перечнем ингредиентов попала к деду в руки.

— Дурман в твоём состоянии опасен. — Голос Эльвени прозвучал по-матерински встревоженно.

Мэв заплетала косичку Иенн, прислушиваясь к каждому её слову. А вот сам Далемар лишь сделал неопределённый жест руками, словно говоря: «Что поделаешь». Но такой ответ Эльвени не устроил.

— Это не шутки, Далемар. Дурман токсичен. Если думаешь его принимать, то нужна расторопша для печени, — продолжила она. — Тот же женьшень и что-то для общего укрепления организма. Бычья кровь будет идеальной жидкой базой для зелья.

— Мама…

— Я сама всё приготовлю. — Она подняла руку, давая понять, что не потерпит возражений. Мэв ощутила благодарность и крохотную надежду: может, хотя бы в заботе о Далемаре их с Эльвени стремления пересекутся. — А ещё пора начать следить за твоим питанием.

— Эту обязанность уже возложила на себя моя жена, — улыбнулся Далемар. — Не утруждай себя, мама.

Эльвени тут же выпрямилась, как палка, но Далемар это проигнорировал.

— И от бычьей крови меня тошнит, — продолжил он. — Когда в прошлый раз заходил в «Главный ингредиент», там как раз пытались продать другому клиенту… кхм, реанимированный тухляк. Повезло, что тот оказался маститым алхимиком и сразу вывел их на чистую воду. А я мог и купиться, пока не попробовал бы на вкус.

Далемар скривился. А Мэв представила подвалы Леланда — запах мертвечины ударил в нос, как наяву. Но чьё это было воспоминание. Её?

— Боишься некротической крови — так нацеди свежей со своей дикарки, — ядовито отозвалась Эльвени. — Её человеческая сойдёт не хуже свиной.

«Рано я обрадовалась», — кисло подумала Мэв.

Она заметила, как Далемар тут же ощетинился — и снаружи, и изнутри. Укус со стороны матери, да ещё такой резкий, оказался для него неожиданным. Мэв видела — а может, почувствовала — как это его задело. Словно удар пришёлся ровно туда, где он только что приоткрылся, когда мать проявила мимолётную заботу.

«Сейчас огрызнётся, и они сцепятся», — поняла Мэв, вжимая голову в плечи.

Но в этот момент в комнату вернулась Эдгари, и оба умолкли, когда она поклонилась. Затем няня подошла к Мэв.

— Младшая госпожа, — с почтением произнесла она, — пришёл господин Лестеро. Просит позвать вас.

— А ему-то что понадобилось? — не сдержался Далемар, резко поднявшись с кресла. Раздражение, вызванное разговором с матерью, тут же прорвалось в голосе.

Эдгари растерянно оглянулась.

— Я не знаю, младший господин, — призналась она. — Но господин Лестеро был настойчив. Я сказала, что вы отдыхаете, а он ответил, что будет ждать, пока госпожа Мэв не спустится. Я предложила ему чай и угощение — кажется, он ещё не был дома.

— Я поговорю с ним, — откликнулась Мэв, завязывая ленточку на косичке у Иенн. — А потом сразу вернусь.

— Не пущу! — взвыла малышка, юрко развернувшись и вцепившись в неё, как испуганный котёнок. — Мама уйдёт и опять в лесу потеряется! А папа ускачет её искать, и я останусь одна! Одна!

— Доигрались? — осуждающе бросила Эльвени. — У девочки начались приступы паники.

Обращалась она, разумеется, к сыну: для неё Мэв оставалась то ли призраком, то ли назойливым насекомым. А точнее… свиньёй.

Что-то в этом было. Мэв нахмурилась, пытаясь вспомнить… То застолье у Циаранов, когда у Мариньи родился сын. Тогда Лестеро напился и хотел обозвать Далемара… грубо. Не решился и сбежал. Но это слово… Так на островах называли тех, кого ловили на связи с людьми. Сейчас оно вертелось на кончике языка, навязчиво крутилось у самой границы сознания.

Мэв мотнула головой.

— Пусть догрызает печенье и убирается, — пробормотал Далемар, сцепляя руки на груди.

Он явно терял терпение — или иллюзия и правда начинала слабеть? А ведь Мэв знала, почему он так себя ведёт: Далемар хотел побыть с ними наедине хоть немного, перед тем как запереться и начать сражаться с проклятыми ломками. Даже Эдгари отослал. Но вот — словно нарочно — каждый норовил отщипнуть от этих последних минут покоя свой кусочек.

Иенн сжалась и обвила её шею крепче. Свекровь наблюдала за ними, будто выискивая повод для новой колкости. А сама Мэв…

— Так не годится, — мягко возразила она, поглаживая дочке спину. — Лестеро всё же помог с моими поисками. Я должна поблагодарить его.

В ответ Далемар промолчал. А вот Иенн замотала головой, и Мэв поняла: спуститься одной ей просто не дадут.

— Мы с Иенн только узнаем, что ему нужно, и сразу вернёмся, — пообещала она Далемару, обнимая дочь и вставая с ней на руках.

— Ние-е-е-ет, — завыла Иенн. — Уйдём, а папа исчезнет! Не хотю!

* * *

Несмотря на светлые стены, воздушные шторы и обстановку, которая должна была веять уютом, столовая давила на Мэв, как кузнечные тиски. Казалось, сам воздух здесь сгустился от невысказанных упрёков, а невидимые молнии кололи кожу. Особенно в такие вот моменты — в тишине.

Лестеро нервно мял печенье в руках, с которых так и не снял перчатки. Глядя на него, сидящего напротив за столом, Мэв сразу поняла, как Эдгари догадалась, что он не был дома: пыльный дорожный плащ, костюм с заломами, спутанные волосы — он явно только что вернулся с её поисков.

— Эти глупые гончие Бродов, — раздражённо продолжил Лестеро после паузы, перестав терзать крошки. — На юго-востоке от Красной дороги они внезапно взяли след и уверенно повели нас к руслу Камышовой реки. Поводили вокруг какой-то разрушенной башни. Лаяли там так, что мы обыскали каждый проклятый камень, и всё без толку. А потом псы и вовсе увлекли нас к озеру Поппад. Боги, мы бы до сих пор плутали в глуши, если бы я не скомандовал двигаться к Старому мосту.

— М-м-м, скомандовал, — тихо, но едко протянул Далемар.

Он сидел рядом с Мэв, скрестив руки на груди, и буравил кузена тяжёлым взглядом. Но Лестеро и бровью не повёл, будто и не услышал подколку. А скорее сделал вид.

— Видимо, служанка ошиблась и вынесла мне не твою одежду, — предположил он, вытаскивая из-за пазухи белый свёрток.

Мэв потянулась, приняла тот и, развернув, смутилась: внутри оказалась её ночная рубашка. Её она отдавала Навари в стирку перед походом в лес.

— Нет, это моё, — кивнула она, спешно укладывая рубашку на колени.

Вороватый взгляд, брошенный на Далемара, не оставил сомнений — он заметил, что именно таскал с собой Лестеро. И ему это не понравилось. Губы скривились ещё сильнее от злости. Навари выбрала хорошую вещь, чтобы дать след гончим, ведь прочее было уже постирано. Но сорочка… уж больно интимно.

Не так давно Лестеро боялся, что Далемар заметит его стихи, а теперь — вот так. Как нарочно. Совпадение? Или намеренный выпад? Понять этого Мэв пока не могла.

— Но я точно не бывала восточнее Имперского города, — продолжила она.

— У озера собаки вели себя странно, — нахмурился Лестеро. — Псарь Бродов сказал, будто они чуют дурное место. И, признаться, когда они начали выть так, что эхо отражалось от воды… а туман вдруг повис средь бела дня… у меня по спине пробежал холодок.

Его взгляд всё же скользнул в сторону Далемара, будто в ожидании новой колкости или обвинения в трусости. И тот отреагировал. Мэв почувствовала, как её муж напрягся, словно зверь перед прыжком. Верно, он тоже ждал остроты, но уже со стороны Лестеро.

Казалось, хлопни сейчас дверь или издай кто-то неловкий звук — и всё взорвётся: Далемар бросится в атаку, а Лестеро либо примет бой, либо попытается сбежать.

— Я рад, что тот след оказался ложным. — Лестеро нарочито медленно повернулся к ней. — И отец нашёл тебя живой и здоровой совсем в другом месте.

— Спасибо, что вы помогли моему мужу с поисками. — Мэв чуть склонила голову. Говорила она мягко, но сдержанно, стараясь сохранить нейтралитет, насколько это возможно.

Лестеро же при упоминании Далемара скривился, словно укусил незрелую сливу.

— Я сделал это ради сестры и тебя, — отрезал он, не скрывая раздражения.

Мэв искоса взглянула на мужа. В нём всё больше нарастало напряжение, будто каждая мышца в его теле натянулась до предела. Она поняла: пытаться навести сейчас мосты между мужем и его роднёй было ошибкой. Мурсиоро ведь говорил, что в дороге Далемар и Лестеро успели всерьёз поссориться и ещё не отошли, пылая злобой от взаимных обид.

«Если вообще смогут когда-либо сделать это», — подумала она с грустью.

— Передай, пожалуйста, Маринье, что со мной всё в порядке, — поспешно добавила Мэв.

— Собственно, ради этого я и зашёл, — коротко кивнул Лестеро. — Сестра не может прийти к тебе сюда сама. Но она взяла с меня слово, что я не покажусь ей на глаза, пока не увижу тебя живой, здоровой и не проверю, что ты в безопасности.

Он произнёс последнее слово с едва заметным нажимом. Далемар резко выпрямился. Понял, что это укол в его сторону. Да и Мэв посетила нехорошая догадка: а не пришёл ли кузен проверить, не побил ли её Далемар?

— Иначе и быть не может. Я в кругу семьи. — Мэв потянулась к Далемару, но он сидел с сомкнутыми руками, и её пальцы лишь легли ему на локоть.

Лестеро это заметил. Его губы едва дрогнули с презрением.

— Главное, что ты осталась жива, — сказал он, вставая со стула. — Но постарайся больше не теряться в лесу. Там полно жутких тварей.

Он выдержал паузу и наконец взглянул на кузена прямо, словно бросая тому вызов.

— Хотя тебе они могут казаться не такими уж страшными. Всё познаётся в сравнении.

Очередной укол, поняла Мэв, и уже более явный. О да, Лестеро пришёл не только очистить совесть перед сестрой, но и укусить Далемара. Да побольнее. И выбрал для этого, пожалуй, самое скверное время. Хотя с его стороны, наоборот, лучшее. Сейчас Далемар был уязвимее всего из-за усталости и ломки.

— О, я буду куда осмотрительнее, — поспешно поднялась Мэв, повесив рубашку на спинку стула.

Пора было заканчивать визит. Мэв оглянулась на Иенн: малышка лишь уныло ковырялась ложкой в тарелке с кашей, хоть ягоды в ней и выглядели аппетитно.

Верно, именно Иенн и была той последней препоной, которая сдерживала Далемара от открытого конфликта.

— Дочка, поможешь мне проводить дядюшку Лестеро? — Мэв старалась говорить легко.

— Ни-ет, — мотнула кудряшками Иенн. — Его собаки лаяли и разозлили бабушку.

— Ты что, припёрся сюда со сворой? — удивлённо вскинул бровь Далемар.

Мэв повернулась к Иенн. Та насупилась, глядя на дядю. Лестеро молчал. И Мэв искоса посмотрела на Далемара. Его удивление уже гасло, сменяясь раздражением.

— Я задал вопрос, — сказал он хлёстко.

— С тобой не разговариваю, — резко бросил Лестеро.

— Вечно обиженный великовозрастный мальчик, — хмыкнул Далемар. Но Мэв всем телом почувствовала, что он едва сдерживает порыв дать сдачи — по-настоящему, до боли. И, возможно, не только словами.

«Нет!» — крикнула она мысленно, но этот крик разбился о колючий мыс в его сознании. Далемар уже готовился к атаке — не потому, что хотел, а потому, что ему нужно было на ком-то сорваться. И горе-кузен выглядел идеальной мишенью для этого.

«Не надо! Хуже сделаешь!» — Мэв посмотрела Далемару в глаза.

Но он качнул головой — и этим движением будто оттолкнул к ней нечто невидимое, но ощутимое. Иллюзию? Или часть той связи, что сквозила между ними, пока магия не отступила?

— Драчливый придурок, — ядовито бросил Далемар. — Всю жизнь только и делаешь, что нарываешься. Так нравится боль?

Мэв открыла рот в попытке остановить этот злобный поток, но не смогла выдавить ни слова. Всё в голове смешалось. Вспышка странного, пьянящего чувства ударила по разуму сильнее прежнего.

— Иди ты к спиленному дереву, — буркнул Лестеро, отодвигая тарелку с печеньем.

— Что?.. О Аури-Эль, — зло рассмеялся Далемар. — Спиленное дерево? Ты серьёзно? Если уж ругаешься, делай это по-взрослому.

Он подался вперёд.

— Надо говорить «в пень». Или сразу на… — Он мрачно скалился, по-волчьи. — Хотя нет, я не пошлю тебя туда, где тебе понравится. Лучше уж в пизду…

— Не выражайся при Иенн! — Мэв наконец протолкнула ком в горле.

Далемар обернулся к ней. И так, что стул заскрипел о пол.

— Что?

— Ты сам говорил, что она всё схватывает на лету. — Мэв выпрямилась. Голос дрожал, но креп. — А сам такую брань при ней себе позволяешь.

Он округлил глаза и уставился на неё так, будто перед ним стояла не жена, а нечто странное — с рогами и хвостом.

— И не стоит так говорить с кузеном, — уже тише и неуверенно добавила она. — Он ведь помог нам обоим. Его и твоего дядю стоило бы поблагодарить, а не устраивать ссору на пустом месте.

— Невестка! А ты полна сюрпризов, — вдруг весело отозвался Лестеро. Мэв недоверчиво на него покосилась. — Вот уж не ждал от тебя!

— О чём ты?.. — окончательно растерялась она.

— Как о чём?

Лестеро уже думал усесться обратно, но тут Далемар резко встал со стула.

— Визит окончен, кузен, — отчеканил он. — Ты узнал, что хотел. Теперь выметайся.

— Далемар… — начала Мэв, но он вскинул руку, велев замолчать.

Повернулся к Лестеро.

— Уйдёшь сам — или я выволоку тебя за шиворот. Выбирай.

— Сам, — зло отозвался Лестеро и, не прощаясь, зашагал прочь.

Когда дверь за ним захлопнулась, Далемар молча прошёл в гостиную и крикнул:

— Эдгари!

Когда та появилась, он отдал короткий приказ:

— Забери Иенн. Немедленно.

За её спиной малышка уронила ложку, соскользнула со стула и вцепилась в юбку матери, начав хныкать.

— Что… — начала Мэв, но Далемар ткнул в её сторону пальцем.

— Молчи!

Поняв, что Иенн и правда лучше не видеть отца в ярости, Мэв погладила девочку по голове. Но не помогло. Эдгари всё равно пришлось потрудиться, чтобы отцепить и унести сопротивляющуюся малышку. Вскоре они с мужем остались в столовой одни.

Едва это случилось, как по телу Мэв прокатилась волна — отголосок ярости Далемара. Теперь та направилась прямиком на неё, как остриё копья.

— Да что происходит? — прошептала она.

— Ты серьёзно, Мэв? — Он подошёл вплотную. Слишком близко. От его злости будто исходил жар — липкий, ощутимый кожей.

Мэв было попробовала отступить, но он не позволил — схватил за подбородок и заставил смотреть в глаза.

— Пусти! — возмутилась Мэв и повторила вопрос: — Что происходит?

— Это ты мне скажи, — прошипел он. — Какого скампа ты вдруг заговорила на чистейшем альтмерисе?