Вена не верит слезам... (гет)

Я всегда фыркала на моих одногруппниц из школы полиции, которые в столовой, разбившись на группы, восторженно рассказывали про свои амуры. У одной парень не сбежал, роняя тапки, когда узнал, что она будущий полицейский, у другой была горячая ночь с инструктором по вождению, третья сетует, как много времени было упущено за вздыханиями по женатому шефу, у которого она проходит практику, а мужчиной её мечты оказался тот самый прыщавый одноклассник, с которым она когда-то сидела за одной партой, но в упор его не замечала. Как философски замечает Магдаленин папа, «юность — пора нехитрых желаний», и я, смотря на этих самочек на пике либидо, могла только признать, что господин Финк прав.

И вот сегодня очередь дошла и до вашей покорной слуги, у которой пик запоздал, с одной стороны, из-за собственных заморочек, а с другой — из-за того, что этот голубоглазый, рыжий, честный, влюблённый* появился в моей жизни только сейчас. И вуаля, мы с Магдаленой наконец-то улучили вечерок между Рождеством и Новым годом, чтобы встретиться в кафешке и поговорить по душам. Я ну прям, как те одногруппницы, на которых я когда-то смотрела столь снисходительно, теперь давлю самую глупую в моей жизни лыбу, рассказывая Магдалене, что я из старой девы превратилась в молодую женщину, а тело, зараза, буквально каждой клеточкой вспоминало те ощущения, которые вызывал своими шаловливыми руками (и не только руками) этот пострел. Рассказывая об ощущениях первого в моей жизни раза (без подробностей, разумеется), я ловила взгляд подруги, взгляд, будто погружённый в себя. Она словно слушает и одновременно примеряет мою историю на свои пока ещё не стремительно, но развивающиеся отношения с сыщиком.

— Я тебя просто не узнаю, Тесса, в хорошем смысле, — мягко улыбнулась мне подруга.

— Я сама себя не узнаю, — призналась я, никуда не убирая с лица самую глупую и столь же счастливую лыбу в моей жизни, — всё-таки к новому биологическому статусу ещё надо привыкнуть. А у тебя как дела? Как твои подопечные?

— Кажется, Бауэры наконец смирились с тем, что я не буду их невесткой, — ответила Магдалена.

— Кое-кто весьма рад этому факту, — подмигнула я, отчего румянец тронул бледные щёки моей подруги. Боже, какая она всё-таки девчонка! Нашла из-за кого терять голову! Но с другой стороны — кто я такая, чтобы осуждать? Мой субъект тоже далёк от идеала, хотя… Он практически идеален, этот голубоглазый хитрец. Крис настолько гармонично влился в мою жизнь с первой ноты, с первого звука, с первого слова, что я даже не представляю, как я жила до этого. Столько лет я носила в себе этот страх перед мужчинами, приписывала им все мыслимые и немыслимые пороки, всем и каждому в отдельности. Бёк со своей бесцеремонной и донельзя обаятельной физиономией совсем не вписывался в мою теорию, зато прекрасно спикировал в мою жизнь, создав стойкое ощущение, что так и должно быть… По утрам запах свежей сдобы и кофе, днём многозначительные переглядки, вечером тёплый плед, книга или фильм на двоих, по выходным каток, шахматы, дискотека…

Я понимаю, что эйфория пройдёт рано или поздно, я увижу множество недостатков в этом голубоглазым чуде, как и он во мне, однако в то же время я прекрасно понимаю уже на начальном этапе наших так внезапно зародившихся отношений, что мы во многом дополняем друг друга. Посмотрим, как будут развиваться события и на нашей улице, и на соседней, когда Рихард, выражаясь высоко художественным языком, сорвёт розу в саду моей подруги… Вот за неё я искренне беспокоюсь, втюрилась в нашего сыщика не на шутку, по самые помидоры… Хотя должна признать, Мозер тоже увлечён ею всерьёз… Неловкая ситуация, учитывая, что родителям Магдалены избранник дочери вовсе не ко двору…

— Магдалена… — блин, хотела промолчать, в конце концов не моё это дело, но всё же стоит рассказать… Вдруг Рихард умолчал об этом инциденте… Короче, буквально вчера в наш отдел был нанесён неожиданный визит: пришла мать Магдалены… Так получилось, что в кабинете находились только я, Рекс и, собственно, Мозер… Хелл сразу после Рождества отправился в Италию, ворча, что вскоре он останется одним холостяком в компании, не считая Рекса, потому что прекрасные представительницы семейства Финков и Новаков добрались даже до кабинета доктора Графа ( да, доктор Граф действительно во всю сейчас в романе с тётей Магдалены — пани Викторией. Просто какой-то бум, всех прорвало буквально за короткое время. Поэтому недовольство Хелла я всё же могу понять. Теперь холостяцкие пирушки у шефа под Новый год ему заказаны, как и всем прочим )… Бёк же в обеденный перерыв отправился кое-куда поближе: за булочками.

Пани Финк попросила меня оставить её с шефом наедине для серьёзного и важного разговора, а я, будучи девочкой воспитанной, покинула кабинет… Вы думаете это всё? Нет, конечно, я только притворилась воспитанной, на самом деле, я подслушала разговор у двери. Уж перед кем-кем, а перед подругой отсутствие воспитания я скрывать не буду, она и так об этом знает.

— Мне матушка ничего не рассказывала о своём визите к Рихарду! — удивилась Магдалена. — О чём же они говорили?

— О тебе, конечно, — ответила я.

— А можно ли узнать подробности? Я, конечно, представляю в целом, что говорила моя мама, но всё же…

* * *

Госпожа Финк внимательно окинула взглядом сыщика. Мозер, впервые находясь в такой сложной ситуации, осознавая, что он заведомо не прошёл тест в кандидаты на руку и сердце своей возлюбленной, пытался скрыть своё волнение, но у него плохо это получалось… Эх, всё-таки каким мальчишкой может выглядеть этот матёрый волчара и гроза преступников, когда вдруг оказывается в ситуации преступника... Не сточки зрения закона, конечно, но с точки зрения дамы в пальто по последней моде, которое снять она, кстати, отказалась. Значит, пришла, действительно, лишь для того, чтобы сказать нашему Ромео несколько ласковых, но ёмких слов.

— Присаживайтесь, госпожа Финк. Я могу предложить Вам кофе? — Рихард, как джентльмен, подставил своей потенциальной тёще стул.

— Благодарю, но это совершенно излишне, много времени я у Вас не займу, так как я ненадолго, но по серьёзному поводу, — ответила госпожа Финк, снимая перчатки. Рихард, наблюдая за её грациозными движениями и невольно любуясь чертами её лица, понял, от кого Магдалена унаследовала свою красоту и манеры.

— Чем я могу быть Вам полезен? — спросил он.

— У меня к Вам весьма деликатная просьба, господин Мозер, — ответила госпожа Финк, — и я надеюсь, мы поймём друг друга…

— Я Вас внимательно слушаю, — кивнул Мозер.

— Господин Мозер, я Вам весьма благодарна за то, что Вы помогли моей младшей сестре и семейству Бауэров, но тем не менее я очень прошу Вас оставить в покое мою дочь.

— А я, в свою очередь, очень прошу Вас объяснить мне, чем я Вам не угодил, — спросил Рихард, уже заранее подозревавший, чем именно.

— Вы полицейский, человек весьма опасной профессии, чья, так скажем, специфика волей-неволей затрагивает и связанных с Вами людей, Вы человек не нашего круга и к тому же, по моим данным, Вы разведены, — и госпожа Финк многозначительно посмотрела на Рихарда.

— Если бы я был женат, у Вас не было бы ко мне претензий? — спросил Мозер стальным голосом.

— Господин Мозер, в нашем разговоре Ваш полицейский юмор неуместен. Вы непорядочно поступаете в отношении совершенно зелёной, не знающей жизни девочки…

— Этой девочке уже почти двадцать четыре года и, на мой взгляд, она взрослый человек, способный отдавать отчёт своим поступкам…

— И Вы старше её на шестнадцать лет, — мрачно добавила госпожа Финк.

— Значит, дело в моём возрасте?

— Дело в том, что Вы подло поступаете в отношении Магдалены, поймите меня, я её мать, я желаю ей лучшего и всячески буду оберегать её от опасностей, которых она не видит в силу маленького жизненного опыта , а также от сомнительных персон, и, естественно, я не позволю вашим отношениям развиться, выберите себе другую пассию, а мою дочь оставьте в покое.

— Госпожа Финк, я понимаю Ваше рвение оградить дочь от самостоятельности и вообще от жизни, но в наших с Магдаленой отношениях мы разберёмся сами, а теперь простите, мне надо работать, — и Рихард демонстративно взял папку с документами.

— Видно, по-хорошему договориться у нас с Вами не получится, порядочности в людях всё меньше и меньше, ну что ж, это меня не удивляет. Но не надейтесь, я это так не оставлю. Прощайте, господин Мозер.

— До свидания, госпожа Финк, — ответил ей Рихард, выделяя «до свидания».

* * *

— Поразительно... Я и не подозревала, что мама может быть такой неучтивой, тем более, с моим любимым человеком, — покачала головой Магдалена, — и это даже как-то… Подло… Делать такое за моей спиной…

— Поздравляю, — я не сдержала ехидства, — в первый раз за почти двадцать четыре года ты поставила под сомнение наличие нимба над маминой головой.

— Тесса, я серьёзно! Я даже не предполагала, что мама может так поступить…

— Мама может и не такое, — мрачно ответила я, — кстати, откуда она знает про вас? Вы же пока встречаетесь тайно, ну по крайней мере, для родителей… Неужели бабушка сдала?

— Нет, бабушка не могла... И Леони тоже... Папа знает, что я люблю Рихарда, — тихо ответила Магдалена.

— Так ты и ему рассказала? Вот это тайна и вправду, — хихикнула я.

— Он догадался и спросил… Я не могла ему врать… Очевидно, он передал матери… Как же это всё ужасно! Никогда не думала, что я это скажу, но теперь я понимаю, почему Леони решилась на тайный роман с одногруппником.

— Ты тоже решишься? — удивилась я.

— Нет, это не для меня и не для Рихарда, — покачала головой Магдалена, — я не хочу врать родителям, я хочу, чтобы всё было открыто и честно.

— Открыто и честно, это не про человеческое общество, Лена, — я покачала головой, — но, может, тебе действительно стоит подумать и не кидаться в омут с головой.

— Рихард не омут, и мне ни с кем не было так хорошо и спокойно рядом, как с ним, — возразила Магдалена.

— И всё же он не подарок, подумай хорошенько, крепко подумай.

— Ну сама-то ты не очень долго думала про своего Криса? — Магдалена лукаво на меня взглянула.

— Ну, это с какой стороны посмотреть… А вообще, с какой стороны ни смотри, я другое дело… У меня нет в башке твоей установки.

— Какой установки? — не поняла Магдалена.

— Раз и на всю жизнь… Я, в отличие от тебя, как бы мне сейчас ни больно было такое говорить, понимаю, что так не бывает, ну или бывает, но это ооочень редкий случай, — ответила я, выделяя слово «очень», — и мне глупо надеяться, что он мой.

— Зато я не надеюсь, я чётко знаю, что это как раз мой случай, — тихо, но твёрдо ответила Магдалена, — и поверь, Тесса, я очень признательна, что ты мне сейчас рассказала о мамином визите к Рихарду. Мне он ничего не говорил.

— Мозер — крепкий орешек, он не расколется, — ответила я.

— И это мне в нём нравится, — ответила Магдалена и, помедлив, спросила, — Тесса, ты не против, если я сейчас пойду?

— Да, конечно, — ответила я, — меня, наверное, уже давно ждёт Крис на моей, так хочется сказать «нашей», кухне с новым чудом кулинарии, которое он сделал специально для меня… Ну ничего, мой желудок многое повидал на своём веку и не загнулся, поэтому и сейчас тоже выстоит.

— Ох, Тесса, ты неисправима, — рассмеялась Магдалена.

— И это тебе тоже нравится, — подмигнула я.

— Безусловно!

* * *

Попрощавшись с Тессой, Магдалена направилась в костёл. Она всегда туда ходила, когда перед ней стоял какой-то выбор или предстоял какой-то экзамен. Сейчас у неё была проблема посложнее школьной контрольной по физике, которая с трудом ей давалась в детстве, или зачёт в университете. Она никогда не думала, что окажется в ситуации, когда ей придётся делать выбор в пользу семьи, родителей, которые столько сделали для неё за эти двадцать три года её жизни, или в пользу обаятельного комиссара венской полиции с не менее обаятельным четвероногим другом, которого она знает буквально три недели, но которого успела полюбить всем сердцем… Бывает в жизни, что неделя стоит многих лет…

Преклоняя колени перед статуей Девы Марии, Магдалена чувствовала, как по её щекам потекли слёзы. Она понимала, что родители не примут Рихарда, а значит, в какой-то степени они не принимают и её…

— Матерь Божья, помоги мне, смягчи сердца моих родителей, помоги им понять, что в моей любви к Рихарду нет ничего постыдного… И я не отступлюсь, даже если они будут против… Если Рихард примет меня, если я ему и вправду нужна… Я буду его соратницей и помощницей, буду любить его до самой смерти, в чём клянусь тебе, Матерь Господа Вышнего! Пожалуйста, сохрани и убереги Рихарда от любой беды, пули, ножа, предательства! Прошу Твоей защиты, чтобы ни один смертный не смог нарушить эту клятву!