Римус Люпин. Право на надежду (джен)

В чем он ошибся? Расчет был точный. Но Барти понимал: глупая случайность, непредвиденная мелочь могут разрушить сложный, тщательно выстроенный план. Что же стряслось на этот раз?

Впрочем, какой смысл гадать? Он сделал все что мог. Недели и месяцы вынужденного заточения в родном доме текли невыносимо долго. Бездействие бесило, и оставалось одно — думать. Барти думал. Много. Читал старые газеты, стараясь хоть немного осознать упущенное за одиннадцать лет под отцовским Империусом. Отправил Винки шпионить в Хогвартс. Эти светлые «святые» волшебники! Так кичатся наплевательством на чистоту крови и тем, что для них все якобы равны. Но домовые эльфы в число «равных» по-прежнему не входят, оставаясь чем-то вроде мебели или инструментов. И это очень удобно.

Винки плакала. Ей не нравилось прятаться, притворяться, иногда скрываться под маленьким плащом-невидимкой, сделанном хозяином из своего. Подсматривать и подслушивать... Смешные капризы эльфийки не имели значения. Винки его любит, безусловно и преданно, и боится — с каждым днем все сильнее. Никогда не посмеет бунтовать. Рассказывала она, правда, о сущей ерунде. Любой бы рассердился, но не Барти. Он внимательно слушал о поцелуях в коридоре, о том, как Нимфадора Тонкс в кабинете ЗОТИ забавлялась с водяным чертом, и как девчонки из Хаффлпаффа жарко шептались о неотразимом Сириусе. Понимал, что соберет из этих бусин ожерелье и превратит в удавку для врагов. Оборотень Люпин вызывал отвращение, но еще большее — бесстыдно повисшая на нем девчонка из древнейшего рода Блэков. Великая семейка совсем извратилась: Андромеда, Сириус, теперь вот это…

Еще неожиданней получилось со Снейпом — Винки посчастливилось увидеть его боггарта. Стало ясно, почему предатель переметнулся к Дамблдору… Лили Поттер. Что ж, и этот свое получит. Северус взялся варить Аконитовое для Люпина… надо это как-то использовать.

Откровением стала прошлогодняя газета. В ней подробно освещалось дело о контрабандной химере, и таким образом Барти узнал, что в Министерстве хранится несколько флаконов ценнейшей крови.

Потом он долго смотрел на бледную метку на левом предплечье. Которую и «черной»-то уже не назвать… А что, если использовать ярость химеры, чтобы оживить ее? Как-то «взломать» — в надежде выйти на связь с Темным Лордом. Идея созрела быстро, а в решимости Крауч-младший никогда не испытывал недостатка. Стоило попробовать.

Посылать отца под Империусом в спецхран он не рискнул. Дело сложное, а главное — старший Крауч начал сопротивляться, все чаще порывался стряхнуть ментальный контроль. Нет, отец — материал отработанный. Оставалась Долорес Амбридж, чьи политические амбиции на корню уничтожил Сириус Блэк. Барти презирал ее не меньше, чем Пожирателей Смерти, отмазавшихся от Азкабана. Решил сыграть на трусости и мелочности министерской дамы, напугать и заинтриговать одновременно.

Так родилась еще одна идея с кровью химеры, не такая важная, как оживление метки, и все-таки блистательная.

Послать Винки отравить Аконитовое для оборотня, заставить того взбеситься в полнолуние, использовать эльфийку, чтобы в нужный час заманить глупых девчонок в кабинет ЗОТИ, расчистить им путь… То, что одна из влюбленных дурочек — племянница Амелии Боунс, тоже очень кстати. Именно Боунс сместила Крауча-старшего на посту главы Департамента магического правопорядка. План выстраивался на славу: все попадали под удар. Люпин, предатель Снейп, Блэк со своей безумной программой защиты оборотней... Но самое важное, самое ценное — успех затеи сокрушит Дамблдора.

С Амбридж тоже получилось без труда. Барти трангрессировал прямо в ее коттедж на окраине Лондона. Когда перепуганная чиновница узнала «покойника», некогда брошенного в Азкабан за жестокое издевательство над аврорами, ей стало дурно. Пришлось приводить в чувство.

— Вы мертвы! — истошно вопила Долорес.

— Да, — Барти театрально улыбнулся самой зловещей улыбкой. — Я был мертв одиннадцать лет.

Затем в ход пошли угрозы, обещания и даже шантаж. Заранее велев отцу выяснить подноготную Амбридж, Барти знал, что она вовсе не чистокровная, ее отец работал уборщиком в Министерстве, а родной брат — сквиб.

Она почти не сопротивлялась. Подписала договор на крови, накрепко запечатавший тайну их союза. Кражу совершила грамотно и чисто, словно занималась этим всю жизнь.

Так что же пошло не так?

Пришлось отступить. Что уж там — бежать. И если бы не Винки…

Все же домовая эльфийка — это замечательно. Ей перемещения не засечет ни один маг, и она может тянуть хозяина за собой куда угодно. Из поднятых отцом засекреченных документов Барти знал, что путь его лежит в леса Албании. Министр Фадж трясся от одной мысли о возвращении Лорда Волдеморта, и все, лишь намекавшее на такую возможность, тут же пряталось в недоступные глубины архивов. Так глупый ребенок прячется с головой под одеялом, когда чудовище уже стоит у кровати...

В задокументированных свидетельствах говорилось о странных явлениях в Албании, вроде повсеместно умирающих змей. Иногда за рептилиями замечалась странная разумность. Эти бумаги Крауч-младший уничтожил, чтобы не попались на глаза кому-нибудь из компании Блэка. Он мог ошибаться. Но ничего другого нет. Отец под Империусом тщательно искал и не нашел новых зацепок… Сейчас на Темного Лорда могли выйти, проследив за ним, Барти. И хотя душа рвалась к господину, он не спешил. Пробужденная Черная метка почти не болела. Зовущий голос Волдеморта казался призрачным, как в смутном сне. Не чудится ли в самовнушении то, чего нет? И все же Барти верил в успех. Нужно потерпеть. Только бы не привести врагов за собой!

Сбежав за границу, Крауч-младший хаотично перемешался с места на место, менял обличья, где-то на время оседал, потом вновь срывался куда глаза глядят. Для него было важно, не приближаясь, отслеживать все, что творится в магической Британии.

Так он узнал, что за его последней встречей с Амбридж наблюдал невидимый свидетель. А еще, как писал «Ежедневный Пророк», целители-менталисты установили: чиновница «находится под воздействием нелегального Договора на крови, блокирующего информацию о Пожирателях смерти». Сумели снять блок или нет, осталось неясным, но из Мунго Амбридж направилась прямиком в Азкабан.

Азкабан… Барти признал: он недооценил Сириуса Блэка, своего бывшего соседа по этому аду. Яростный, мстительный, вовсе не глупый, тот объявил войну Министерству — и выиграл. Корнелиус Фадж не сумел уйти с достоинством, заметался, наделал ошибок, ополчился на противников — и добился лишь того, что оставил пост со скандалом и позором. Теперь министр Магии — Кингсли Бруствер. Аврорат возглавил Аластор Грюм. Это плохо. Барти не сомневался — его ищут.

Он затаился надолго. Но постепенно, шажок за шажком, когда был уверен в отсутствии слежки, приближался к Албании.

В одном из южных лесов Черная метка как-то сразу, почти без перехода, ошеломила резкой болью. Белое лицо Барти мучительно исказилось и в то же время вспыхнуло радостью.

— Я иду, мой Лорд… — прошептал он. — Иду!

Горечь провалов, отчаянные опасения растворились в жадном стремлении, превращая Барти в такого же «неистового Крауча» как покойный отец. Его неохотно приняли в себя дикие заросли, ничуть не похожие на английские дубравы. Он осторожно передвигался среди вековых буков и искривленных черных сосен, с отвращением вдыхая запахи сырости и гниющей листвы. И вела его боль — сквозь нее зов Темного Лорда пробивался все сильнее.

Барти забыл, что надо есть и отдыхать, порой валился с ног, и если бы не преданная Винки, может, и не выдержал бы почти у самой цели. Но эльфийка уговаривала его останавливаться. Каким-то образом находила еду и воду, стерегла слабый сон хозяина, вытирала холодный пот с его бледных висков. А потом он вставал и вновь, пошатываясь, шел по изнуряющему компасу Черной метки.

Птицы не пели, не шуршали мелкие грызуны. Среди серого мха все чаще попадались мертвые змеи. Крупные гадюки и полозы лежали, свернутые в кольца. Их чешуя потускнела, выжженная изнутри чудовищной магической силой. Барти понимал — Лорд Волдеморт, утративший собственную плоть, слишком часто менял тела. Рептилии особенно привлекали змееуста, но их животный разум быстро разрушался под натиском его воли.

Еще несколько шагов — и метка разболелась настолько, что Барти громко вскрикнул и упал на колени. Винки тихо, испуганно захныкала. Но близко — невероятно близко! — прямо из-под растрескавшегося валуна прозвучал шипящий звук, отразившийся в сознании четкими словами. Словно переведенные на огненный язык страдания, они прожигали изнутри:

«Ты все-таки пришел…»

Из расщелины медленно выползала гадюка со странным пепельно-серым узором на спине. Вот она остановилась, подняла плоскую голову.

«Ты нашел меня… верный слуга».

— Лорд… мой Лорд.

Барти закрыл лицо руками и заплакал. Не от боли. От восторга.

Узкие разумные глаза рептилии полыхнули алым…