Щит, пламя и роботы (джен)

Большой зал после обеда — странное, немного сиротливое место. Утром здесь гремят тарелками и кричат через весь стол, обсуждая расписание; вечером гул голосов взлетает под зачарованный потолок вместе с последними новостями дня. Но после обеда, когда основная масса студентов уже разбрелась по классам и гостиным, здесь повисает та особенная тишина, какая бывает только в очень больших и почти пустых помещениях. Тишина эта не мёртвая — она дышит, потрескивает остывающими свечами, шелестит страницами забытого кем-то учебника. И в этой тишине каждый звук, каждое движение кажутся значительнее, чем они есть на самом деле.

Серафима сидела с краю слизеринского стола, и её фигура — ссутулившаяся, словно надломившаяся под собственной тяжестью — так сильно контрастировала с привычным образом, что проходящие мимо первокурсники косились на неё и ускоряли шаг. Она всегда держалась прямо. Всегда смотрела свысока. Снежная королева. А теперь сидела, уронив плечи и глядя в одну точку перед собой — туда, где на пустой тарелке застыло лужицей остывшее масло. Её ладони крепко обхватили кружку с остывшим чаем. Она не пила — просто держалась за неё, как за якорь.

Кай сидел за столом Гриффиндора вместе с Лео, доедал вторую порцию картофельного пюре и, казалось, был полностью поглощён этим занятием. Но Лео слишком хорошо знал брата, чтобы не заметить, как тот беспокойно ёрзает на своём месте.

— Ты чего? — спросил Лео отправляя в рот очередную печеньку. Но Кай, вместо ответа, коротко кивнул в сторону слизеринского стола.

Лео проследил за его взглядом. Серафима. Та самая, что гоняла его по арене, как щенка. Та самая, что смотрела на всех ледяными глазами и улыбалась только тогда, когда чей-то щит трескался под её Бомбардой. Теперь она выглядела так, словно её собственная защита разлетелась вдребезги, а новую она не знала, как поставить.

Кай поднялся и зашагал к слизеринскому столу. Лео проводил его взглядом и, поколебавшись, пошёл следом за братом.

Он опустился на скамью рядом с Серафимой — не вплотную, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие. Лео устроился с другой стороны от брата, но чуть поодаль, и принялся разглядывать свои руки, делая вид, что его здесь вообще нет.

— Как ты? — спросил Кай. Голос его прозвучал буднично, без нажима.

Серафима не подняла глаз.

— Норм.

— Точно?

— Я же сказала — норм.

Кай кивнул, схватил кувшин и кружку, плеснул себе и отпил — и именно это, кажется, подействовало на Серафиму лучше любых утешений. Она чуть расслабила плечи.

Через минуту к столу подошли Дориан и Элли. Они, очевидно, заметили эту компанию со своего когтевранского стола и решили присоединиться. Дориан сел напротив Серафимы, Элли — рядом с ним.

— Как дела? — спросил Дориан, и в его голосе не было ни фальшивой бодрости, ни излишней осторожности.

Серафима подняла голову и окинула его долгим, изучающим взглядом. Потом её губы тронула кривая усмешка — не весёлая, скорее горькая.

— Что вам от меня надо? А? Вы все. Сначала один подходит, потом второй, теперь вы двое. Я что, экспонат в музее?

Дориан пожал плечами.

— Раз начали спасать, надо спасать до конца. А то полумеры — удел слабаков.

Серафима фыркнула. Это был короткий, почти беззвучный смешок, но он сломал лёд.

— Это же вы меня спасли, да?

Все закивали. Лео, сидевший с краю, поднял руку:

— Не-а, меня там не было.

Дориан, не глядя на него, махнул рукой:

— Ну и правильно. Спички детям не игрушка.

— Эй, тоже мне, умник — буркнул Лео.

— А если серьёзно, — Дориан повернулся к Серафиме, — это вот этот безумный спортсмен, — он кивнул на Кая, — ворвался прямо в пекло. А через мгновение спасать пришлось уже двоих. Но хорошо, что он оказался не так прост и сумел сам выскочить и тебя вытащил оттуда.

— Спасибо — тихо сказал Серафима скорее кружке, чем кому бы то ни было. — Расскажите, что там вообще было? Мне так толком никто ничего не сказал.

И они рассказали. Сбивчиво, перебивая друг друга, перескакивая с одного на другое. В красках описали, как Кай бросился в огонь и исчез в пасти огненной гидры, как Элли вскрикнула и как Дориан своим Депульсо на секунду стряхнул Пламя с его щита. Элли добавила, что щит Кая уже пошёл трещинами и ещё мгновение — и они бы не успели. Дориан сухо заметил, что без её щита, выставленного в последний момент, его Депульсо было бы бесполезно. Кай молчал, глядя в стол.

— А потом, — закончила Элли, — пришли профессора. Вейн, Рэйвенскрофт, Слизнорт. Все стояли и держали щиты, пока Пламя не прорвалось в коридор. А потом оно разделилось на две твари. И вот тут появились Диппет и Дамблдор. Они вдвоём каким-то древним контрзаклятием погасили его. Это было… — она запнулась, подбирая слово, — страшно и красиво одновременно.

Повисла пауза. Серафима смотрела на них, и в её глазах что-то менялось — медленно, почти незаметно.

— Вы все там были, — произнесла она тихо. — Из-за меня?

— Мы все там были по своим делам, — отрезал Дориан. — Просто повезло.

Кай поднял голову и посмотрел на Дориана с Элли.

— А вы двое, что вообще забыли у библиотеки? — спросил он, и в его голосе не было ни укора, ни подозрения — просто любопытство. — Преподаватели-то понятно, а вы каким ветром?

Дориан и Элли переглянулись. Потом Дориан придвинулся вперёд и заговорил — загадочным, заговорщицким тоном, но в этом тоне сквозило что-то ещё: возможно, облегчение от того, что можно наконец поделиться.

— Я, кажется, разгадал, как взорвались мётлы, — сказал он. — И шёл в библиотеку, чтобы кое-что проверить.

Кай чуть прищурился.

— И как же?

— Дело в том, — продолжал Дориан, — что в день матча был малый парад планет в созвездии Стрельца. Марс, Юпитер и Нептун выстроились в одну линию. Само по себе событие не то чтобы экстраординарное, но я проверил по астрологическому атласу — совпало ровно, минута в минуту. Едва ли это случайность. По всей видимости, во взрыв-зелье, которым пропитали мётлы, был какой-то астрологически зависимый ингредиент. Небесный колокольчик или впалый ужовник — надо уточнить. Но суть в том, что активация произошла не от магической вибрации, как мы думали раньше, а от положения небесных объектов. Поэтому все мётлы взорвались одновременно.

— И ты шёл в библиотеку, чтобы как раз таки уточнять, какой именно, — закончил Кай. — А вместо этого нашёл Адское Пламя.

— Ну да, — Дориан невесело усмехнулся. — Не самый удачный поход за книгой.

Кай помолчал, обдумывая услышанное.

— Это всё объясняет. И что ты собираешься делать с этим знанием? Как оно поможет?

— Не знаю, — Дориан пожал плечами. — Это ответ на вопрос «как», а не на вопрос «кто». Я знаю механизм, но не знаю, кто его запустил.

— Тогда тебе нужно к Вейну, — спокойно сказал Кай. — Это единственный человек в замке, который может сопоставить «как» и «кто».

Дориан поморщился. Фазовый фиксатор — у Вейна. Снимки метлы — Вейн. И сейчас опять Вейн. Но сейчас, после всего, что случилось, спорить было глупо.

— Ладно, — сказал он нехотя. — Схожу к Вейну.

Кай чуть расслабился и, откинувшись на спинку скамьи, спросил:

— Расскажи про этот парад планет поподробнее. Что там вообще происходило?

Дориан на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

— В созвездии Стрельца выстроились в одну линию Марс, Юпитер и Нептун. По сути, ничего экстраординарного.

— Какая из этих планет в параде оказала наибольшее влияние?

Дориан уставился на него с лёгким недоумением.

— Что? Никакая. Они все одинаково влияют. Это же просто парад планет. Небесная механика.

— Не-не-не, — Кай помотал головой с упрямством человека, который зашёл с козырей и не собирается их выкладывать раньше времени. — Марс — маленький и каменный. А Юпитер — большой и газовый. Они же совсем разные. Значит, кто-то из них точно важнее. Кто-то один лучше — сто пудов.

Дориан уставился на него. На его лице отразилась сложная гамма чувств: раздражение от абсурдности вопроса, и подозрение, что над ним издеваются.

— Никто не лучше, — сказал он медленно, словно ожидая какого-то подвоха. — Они просто разные. И на парад планет их разность никак не влияет.

Кай подался вперёд и посмотрел на него в упор.

— А на меня ты тогда чего, как девка, дуешься?

За столом воцарилась тишина. Серафима перестала крутить в пальцах ложку. Лео, который до этого рассеянно крошил хлеб, замер с куском в руке. Элли опустила глаза, пряча улыбку.

Дориан изменился в лице. Его скулы, обычно бледные, пошли красными пятнами. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Это вообще-то другое, — произнёс он, но голос прозвучал неуверенно.

— Да? — Кай не отводил взгляда. — Что же другое?

Дориан молчал. Он смотрел на свои руки, лежавшие на столе, и пальцы его медленно сжимались и разжимались. Элли, сидевшая рядом, не шевелилась. Лео затаил дыхание. Серафима переводила взгляд с одного на другого с выражением человека, который случайно оказался в зрительном зале и ещё не понял, что спектакль уже начался.

— Хотя… может, и не другое. — Он замолчал, подбирая слова, потом мотнул головой: — Но всё равно это так не делается. Просто взять и всё бросить… — Он осёкся, не закончив фразу. Потом выдохнул и добавил: — Ну ладно. Твоя логика и мотивация мне понятны. Но это не значит, что я их разделяю.

Кай кивнул — спокойно, без торжества.

— Ладно, — сказал он. — И на том спасибо.

Снова повисла неловкая пауза — на этот раз не тяжёлая, а скорее задумчивая, как после долгого разговора, в котором было сказано не всё, но достаточно.

Дориан резко махнул рукой и поднялся.

— Хорош рассиживаться, — сказал он уже совсем другим тоном, деловым и немного ворчливым. — Надо идти. Проект всё-таки доделать.

— Сначала к Вейну, — напомнил Кай.

Дориан закатил глаза, но кивнул:

— Да помню я. Сначала к Вейну. Потом в лабораторию.

Он поднялся, и Элли встала следом. Они попрощались — короткими кивками, без лишних слов — и направились к выходу. Их шаги гулко отдавались в пустом зале.

Серафима проводила их взглядом и повернулась к Каю.

— Тут, по ходу, какая-то драма была, — произнесла она, и в её голосе не было ни ехидства, ни праздного любопытства. Просто констатация факта.

Кай отмахнулся. Не грубо — просто давая понять, что эта тема закрыта.

Серафима не стала расспрашивать дальше. Вместо этого она посмотрела в сторону выхода, словно прикидывая что-то в уме, и произнесла — тихо, почти неуверенно:

— Покажите мне библиотеку. Ну, то, что от неё осталось.

Кай поднял бровь.

— Зачем?

— Не знаю, — честно ответила она. — Хочу.

Лео, сидевший всё это время молча, вдруг оживился. Он подался вперёд, и в его глазах загорелся азартный огонёк — Я тоже хочу! Я там после пожара ещё не был.

Кай посмотрел на брата, потом на Серафиму, потом снова на Лео. Вздохнул.

— Ладно. Пойдём.

Они поднялись из-за стола и направились к выходу — трое студентов, которых ещё несколько месяцев назад ничто не связывало, а теперь связало общее испытание. Впереди их ждала выжженная библиотека и встреча с ещё не высказанным горем.