История длиною в жизнь (гет)

Альбус Дамблдор размышлял, сидя в своем кабинете, сложив пальцы домиком. Девочка говорила с ним прямо. И эта прямота не пугала, но настораживала. Так открыто заявить о своих мыслях, претензиях, даже обвинить мог либо очень смелый, либо очень глупый человек. Поскольку глупой юная Славинская никогда не была, вывод напрашивался сам собой. Именно поэтому первоначальной реакцией на волнения Минервы была радость. «Без нас», — так сказала девушка и не соврала. Она уезжала в Россию, а это значит, что ему удалось задеть её, заинтересовать. Как и было сказано, глупостью девушка не отличалась и не кинулась мстить в ту же секунду. Но теперь, когда обучение закончено, можно взяться за дело и если не отомстить, то хотя бы попытаться найти оставшихся в живых родственников, например деда. Тем более, что он (Дамблдор) отказался разговаривать с ней начистоту. Похоже, ему удалось убедить её в некоторой своей недалекости. И хотя теперь он лишился возможности проникать в разум этих детей, это всё же было несравненно лучше в том смысле, что юная мисс не догадалась об истинных замыслах директора. Нельзя было ей знать о кукловоде. Нельзя.

Всё складывалось очень удачно. Однако Дамблдор не добился бы таких карьерных высот, будучи простаком. Поразмыслив, директор Хогвартса не мог не задуматься о слизеринской стороне девушки, в том смысле, что все её действия могли быть уловкой. И глаза её… Иногда ему казалось, что на него смотрит не семнадцатилетняя девушка Нея, а сам Мирион, возраст которого исчислялся даже не веками, тысячелетиями. Стоило директору начать её отчитывать, как глаза девушки менялись, и казалось, будто смотрит на него древняя старушка, а нашкодивший мальчик — он сам.

Дамблдор тряхнул головой. Необычная девочка. Очень необычная. Может она знать о кукловоде? Нет. А о том, что за Вольдемортом кто-то стоит? Вот это вполне возможно. Директор побарабанил пальцами по столу. А ведь в чем-то она была права. До сего дня он как-то не задумывался о наследниках, что было с его стороны очень опрометчивым поступком. Он был готов умереть во благо великой цели, утащить за собой множество людей, но никогда не задумывался о том, а что случится, если кукловод останется жив? Кто против него выступит? Да-а-а, есть чему ему, старику, у молодёжи поучиться. Есть. Теперь уж поздно мечтать о кровных наследниках. Придётся поискать на стороне, хотя… Зачем далеко ходить? Он глубоко вздохнул. Рано он девочку со счетов сбросил. Рано оттолкнул. Кроме неё-то и кандидатов достойных нет. Разве что старший Пруэтт, но этот фэец уже упущен. Не пойдёт он за Альбусом. А с девочкой можно попытать счастья, когда она вернётся. Именно когда, а не если.

Янгус вдруг снова закричал и в который раз попытался добраться до шкатулки с лярвой.

— Оставь, мой милый. Не нужно это трогать.

Но птица не послушалась, она мотнула хвостом, и шкатулка полетела вниз.

— Нет!

Дамблдор вскочил было из-за стола, окружая трофей заклинанием, если лярва вырвется… Но вместо злостного паразита из шкатулки вывалилось письмо, когда-то давно написанное директором. Он схватил его, не обращая внимания на громкие и осуждающие крики феникса, и пробежался глазами по строчкам. Ошибки не было. Письмо, адресованное Арктурусу Блэку, после того как Сириус поступил в «Гриффиндор». О его содержании теперь было глупо думать, ведь если оно здесь, это значит, что мальчику он отдал…

— Мерлин и Моргана, — директор медленно осел в кресло, прикрыв глаза рукой. — Я послал Блэкам лярву.

— Дошло наконец, старый дурак, — раздался с портрета злой ехидный голос Финеаса Блэка.

* * *

Перед выпускным был проведён обещанный реванш игры «Зарница». Поблажек Эрис не делал и снова разбросал нас по разным командам. В этот раз победа была за воронами, к великой радости Ласэна, да и остальных «бывших воронов», несмотря на то, что многие из них были в моей команде. Штаб противника в этот раз был взят недругом до захода солнца. Неудивительно, впрочем, учитывая то, что в воронах оказались почти все наши — это раз, и большую часть команды составляли вранзорцы — это два. Что касается гриффиндорцев, их проигрыш не сильно расстроил, ведь помимо «Зарницы» ждал своего часа решающий матч «Гриффиндор — Слизерин».

Пожалуй, более остервенелой игры за все семь лет я не вспомню. Матч длился целый день, а золотой проныра всё никак не хотел показаться на поле. Лишь когда ночь полностью вступила в свои права, что-то золотое блеснуло в ночи. Джеймс и Регулус молниеносно рванули вперёд. На мгновение повисла тишина, ловцы растворились в темноте, а затем младший Блэк вылетел на свет с победно занесённой рукой. «Слизерин» выиграл со счётом 310:300. Трибуны взорвались, а ещё говорят, что слизеринцы празднуют победу чинно-благородно. Окститесь, по градусу крика они перебили даже «Гриффиндор». Последний был, конечно, крайне разочарован, но Джеймс, обеспечивающий победу факультету шесть лет подряд, остался жив. Но главное, главное было в том, что он не выглядел уж очень расстроенным. Вечером в Кстати-комнате Ласэн поинтересовался, что же всё-таки случилось, но ловец только отмахнулся.

— Не разглядел.

— И совсем не жалеешь? — поразился Сириус.

— Ну, — Джим почесал затылок, — я подумал, Рег в этом году переводится, а победы над Гриффиндором у них ни разу не было…

— Ну, Рогалис! — восхитился Рем. — Признаться, не ожидал.

— Да не подыгрывал я ему! — возмутился Джеймс, но его никто не слушал.

— Для меня ты всё равно победитель, — тихо успокоила его Лили и на глазах у всех поцеловала. О большем братец мечтать и не мог.

— Ты-то как? — шепнула я Сириусу.

— Рег молодец, — ответил он. — Это вам с трибун видно не было, а нам… Сегодня он действительно обошёл Рогалиса.

— Гордишься? — лукаво посмотрела я на него.

— Джим мой друг, но да, горжусь, — пожал плечами Сириус и ехидно добавил: — А как будет гордится Ален.

Я ухмыльнулась. Да, Алёна будет гордится. Улыбка стала немного грустной. Что ж, по крайней мере, за двух человек я теперь спокойна. Кинула взгляд на Ласэна и Жасмин.

«Найди меня».

Выходит, ему придётся пережить это, и Жасмин об этом знает. Остается надеяться, что, помимо прочего, она вдобавок знает, что делает.

Словно почувствовав мой взгляд, девушка обернулась и подмигнула.

— Сан очень просился на праздник. Может, сводим?

— На Купалу, что ли? — уточнила я.

— Да.

— Можно.

— Я бы сказала, нужно, — с едва уловимым нажимом ответила Жасмин.

— Значит, сводим, — ответила Вера, тоже уловив интонацию.

Что же ты задумала, семихвостая лиса Джессминда, фэйри осеннего Двора?

* * *

Подготовка к выпускному шла полным ходом. Младшекурсников после пира отпустили по домам, мы постепенно украшали зал, развешивая гирлянды, флажки и зачаровывая шары так, чтобы они были не просто круглыми, а приобретали форму символов факультетов. Львы победно рычали, змеи шипели, вороны каркали, а барсуки, как ни странно, ластились к ученикам. Факультетские столы, как и в Рождество, сменились маленькими столиками, расчистив зал. Свечи были заменены новыми, сверкали начищенные полы, витражные окна были вымыты до того, что в них можно было разглядеть собственное отражение. Учителя лишь дивились рвению выпускников к уборке, а завхоз в кои-то веки вздохнул спокойно, ведь его работе никто не мешал. Эрис и Ласэн, объединив усилия, создали потрясающие иллюзии огненных зверей, они наравне с шарами летали по залу, освещая его вместо обычных свечей. Жасмин, напрягшись, стёрла из реальности все недостатки, покрывающие древние стены зала, Хогвартсу это, казалось, понравилось, он на время перестал шалить лестницами и делал всё возможное, чтобы помочь ученикам сделать его краше. В итоге замок действительно преобразился, сияя витражными окнами, отражающими свет иллюзий.

— Красота! — выдохнула Лили.

— Не зря старались, — кивнул ей Нотт.

— Идём, — потянул девушку Джим, — нам ещё номер репетировать.

Выпускники засуетились, идея сделать что-то вроде официальной части была воспринята сначала неохотно, но после того, как деканы нехотя объявили, что это не обязаловка и у нас есть полная свобода фантазии, все сомнения тут же развеялись. Единственным сдерживающим фактором было то, что выступление увидят родители. Лили обмолвилась о мугловской традиции приглашать их на выпускной, и мы с Верой с радостью её поддержали. Макгонаголл, выслушав наше предложение, одобрила его, а затем директор объявил, что мы можем написать письма домой. В тот день из Хогвартса улетело порядочное количество сов, а нам с Верой пришлось изрядно попотеть, чтобы выполнить одну свою задумку, но мы ни секунды о ней не жалели. Вдобавок я передала о намечающемся событии дедушке, на мгновение пожалев, что не смогу позвать на выпускной маму, да и Поттеров не будет. Мирион выслушал меня и заверил, что придёт и что останется никем не замеченным. Это несколько подняло мне настроение.

Как-то так получилось, что, готовясь к празднику, мы приодели ещё и половину выпускниц. Ну а что? Наряды-то были, что называется, на любой вкус и цвет. На сей раз я остановила свой выбор на платье глубокого темно-синего цвета с голубыми вставками, рукава тянулись сзади широким серебристым шлейфом. Лили облачилась в изумрудное с открытыми руками и широкой юбкой чуть ниже колена. Жасмин выбрала ярко-жёлтое с золотым отливом, оголяющее ключицы и плечи, рукава были коротенькие и обхватывали плечи практически в районе локтей. Алиса отдала предпочтение шёлковому светло-сиреневому, расшитому аметистом, оно едва доставало до щиколотки. Вера же, дабы не сливаться с Лили, надела нежно-розовое, её наряд также оголял ключицы и плечи, как у Жасмин, только рукава у локтя собирались фонариком, а затем распускались и тянулись следом за ней не очень длинным шлейфом. Пояс был завышенным и расшит золотыми цветами.

Парни ждали нас внизу. Большой зал постепенно заполнялся, прибывали родители. Ученики же прятались за импровизированными кулисами, готовясь к выступлению. Лили вышла на сцену.

— Дорогие родители, мы рады приветствовать вас на нашем маленьком празднике и огромном празднике наших любимых учителей, которые терпели нас на протяжении семи лет. Семь лет они мужественно боролись с нашими невыполняемыми домашними заданиями, со страхами и комплексами и, чего уж греха таить, с нашей ленью и неуемной энергией, часто направленной далеко не в самое мирное русло. Разумеется, в первую очередь мы хотели бы попросить у них прощения за свои выходки и поблагодарить за терпение. Итак, на сцене главные баламуты и шалопаи Хогвартса!

Раздались вежливые аплодисменты, и парни вышли на сцену. Ими было разыграно несколько сценок с розыгрышами, разумеется, сильно приукрашенные, внимание уделили каждому преподавателю. Вот Макгонаголл распинает их после игры с Дракучей ивой, вот Дивангард заставляет отмыть кабинет после взрыва и в итоге застает его в ещё более плачевном виде. Флитвик, оказавшийся погребенным под горой книг, попадавших с полок, а после попытки хулиганами исправить ошибку начавшими кусаться, снова отработка и как итог — Филч, несущийся за ними по коридорам с ярко-зелеными пятнами на коже, передразнивающими его. Эрис, вытаскивающий парней из Запретного леса после встречи с пауками. Дамблдор, устало наблюдающий за в очередной раз ругающейся Макгонаголл, а затем вдруг подаривший Сириусу шкатулку, подмигнув. Родители в зале улыбались, многие знали, что директор часто смотрит на происходящие шалости сквозь пальцы. Только знающие люди напряглись, да я незаметно показала Блэку кулак. Намекальщик, чтоб его. В остальном все прошло без эксцессов. Больше всего эмоций вызвал, разумеется, полет Ласэна на пегасе и последовавшая за этим шалость. Провожали Каверзников уже более громкими аплодисментами.

Далее номера потекли один за другим. Вранзорцы с поющей посудой, хуффльпуффцы с танцующими растениями, слизеринцы, разыгравшие сценку из прошлого Салазара, благо без намеков, ну почти. Во всеобщей радости их почти никто не заметил. Ласэн практически не спускался в зал, как иллюзионист он был нужен многим и отвечал за большинство спецэффектов, будь то дымовая завеса, снегопад, огненные птицы или огромный горный тролль. Лили и Теодор Нотт со сцены так же не уходили, объявляя всё новые и новые номера.

Постепенно зрители проникались радостным духом выпускного и реагировали всё громче и веселее, тем более что на последок мы специально оставили самые веселые номера, для большинства из которых порой требовалась помощь зала. К концу нашего выступления каждый родитель и учитель был одарен маленьким памятным подарком. Никаких проблем из-за присутствия муглов и Упивающихся благо не возникло, хотя, возможно, потому что Эрис неустанно следил за происходящим, что, впрочем, не мешало ему изредка улыбаться и качать головой. О чем-то пару раз он переговорил с Макгонаголл, у обоих как-то странно блестели глаза. А мы тем временем готовились к последнему общему номеру. Это, наверное, был самый сложный наш номер. Во-первых, не у всех был слух, во-вторых, не все умели танцевать, в-третьих, разногласия иногда возникали, и сложно было уговорить участвовать в нашей задумке учеников, особенно слизеринцев. Повезло, что на помощь нам пришел Нотт, а потом ещё и Эрис, его они уважали. В итоге у нас все получилось.

— И последний наш номер на сегодня! — провозгласила Лили. — Мы долго думали, как лучше организовать прощание со школой, и пришли к выводу, что это должен быть общий номер.

— Несмотря на разногласия, — подхватил Нотт, — Хогвартс любит каждый из нас, так же как и его учителей, поэтому на некоторое время мы отбросили всё мешающее в сторону.

— Просим освободить небольшое пространство в середине зала! — закончила Лили и спустилась со сцены, взяв за руку Джеймса.

Погас свет, и ученики принялись строится. Я вышла на сцену, пристроившись рядом с Ласэном. Заиграла музыка, и стройный хор голосов запел на английском одну довольно старую песню, лишь слегка переделанную нами:

Когда уйдем

Со школьного двора,

Под звуки

Нестареющего вальса,

Учитель нас

Проводит до угла,

И вновь назад,

И вновь ему с утра.

На середину зала полился лунный свет, и из толпы родителей стали выходить пары выпускников. С огромным удивлением отмечали присутствующие, что факультетская вражда и правда была забыта: слизеринцы вели в танцах гриффиндорок, пуффендуйцы — слизеринок, гриффиндорцы — вранзорок, только для пар было сделано исключение. Впрочем, как оказалось, любви вражда не очень-то и мешала, взять хотя бы наших Веру со Злотеусом.

Встречать, учить

И снова расставаться,

Когда уйдем

Со школьного двора.

Ученики вальсировали по залу, широко улыбаясь и подмигивая родителям. Хор на мгновение замолчал, и Ласэн чистым голосом вывел, заставив Эриса удивленно вскинуть голову и на миг забыть про всё на свете:

Пройди по тихим

Школьным этажам,

Здесь прожито

И понято немало.

Ты был так робок,

Не умел и мал,

Но с радостью

В гостиную бежал.

На глазах присутствующих блестели слезы. Профессор Макгонаголл на мгновение отвернулась, пряча глаза, а затем положила руку на плечо Эриса, что-то ему шепнув, по щеке фэйца скатилась слеза, и он поджал губы, впрочем, довольно скоро улыбнулся, правда, очень грустно. Ласэн с едва заметным удивлением продолжал:

И если вдруг

Удача запропала -

Пройди по тихим

Школьным этажам.

И вновь мы подхватили песню, в зале партнеры подняли партнерш в воздух, а в наших рядах юные певцы старались скрыть дрожь в голосах. Слёзы стояли не только в глазах родителей и учителей. Встретившись взглядом с Леем, я увидела в его глазах отражение собственных чувств. Семь лет пролетели незаметно, и, кажется, теперь мы поняли это по-настоящему. Каждый из нас.

Для нас всегда

Открыта в школе дверь,

Прощаться с ней

Не надо торопиться!

Ну как забыть

Звончей звонка капель,

И девочку, которой

Нес портфель?

Пускай потом

Ничто не повторится,

Для нас всегда

Открыта в школе дверь!

Для нас всегда

Открыта в школе дверь!

Детство действительно закончилось, оставив после себя лишь светлые воспоминания. Зал тихо плакал, что ж, быть может, кто-нибудь и задумается. А если и нет, то с такими людьми разговаривать уже бесполезно, но за души молодежи я ещё поборюсь.

«Вот и умница», — в лицо пахнуло знакомой холодноватой магией. Я подняла глаза и увидела в конце зала Мириона. Дедушка улыбался, но и по его щекам текли слезы. Я глубоко вздохнула, успокаиваясь, и улыбнулась ему в ответ.

Выпускники спускались в зал, направляясь к родителям. Веру и Рема обнимали Хоуп и Лайэлл, Злотеуса прижимала к себе похорошевшая и счастливая Айлин, мимолетом потрепал его по плечу Альфард, и парень не отпрянул, следом ему на голову легла сухая рука Септимуса. Эрис, закрыв глаза, молча держал в объятьях Ласэна, друг отвечал ему тем же и лишь на миг оторвался, чтобы тут же быть заключенным в кольцо рук Лукреции и ощутить на плече руку Игнатиуса, вторая рука Лорда легла на плечо Эрису. Лили прижималась к родителям, стараясь держаться поближе к Люпинам. Вальбурга Блэк неожиданно крепко прижала к себе сына, а затем и Джеймса. Выходит, и железные леди дают слабину, слабо подумалось мне. Я наблюдала за всем происходящим, прижимаясь к дедушке щекой, он гладил меня по голове.

— Так всегда, — шептал он. — Это всегда и радостно, и больно.

Постепенно все успокоились, Дамблдор и профессора выступили с речами, заиграла музыка. Выпускников ждал бал, а затем встреча рассвета. Лили и Теодор, извинившись перед родителями, пробрались к сцене и попросили минуту внимания.

— У нас есть еще один сюрприз. Прежде чем нас оставят балагурить, выпускники приглашают на танец родителей, в знак благодарности за их терпение и труд.

Ребята, ожидавшие этого, стали протягивать руки родителям. Девушки — отцам, парни — матерям. Сириус увлек за собой Вальбургу, необычайно теплую сегодня, Ласэн протянул руку Лукреции, бросив взгляд на Эриса.

— Ты выпускник, — улыбнулся фэец.

Дедушка слегка подтолкнул меня и повел в танце, ума не приложу, как нас не замечали. Все новые и новые пары присоединялись к танцующим. В какой-то момент я заметила странное выражение на лице Эриса, а затем он уверенно шагнул к Макгонаголл и, поклонившись, протянул ей руку. Это вызвало вздох удивления, но почти незаметный. Я успела заметить хитрую улыбку Флитвика, а затем Эрис увел профессора. Макгонаголл вновь что-то говорила ему, тихо улыбаясь, а он решительно вел ее в танце, отвечал и улыбался в ответ. Светло и тихо. Я потянула на себя дедушку, оглядываясь, но он шепнул:

— Она там.

Мы остановились, и он повёл меня в конец зала. Действительно, оттуда за происходящим оттуда наблюдала Леди Двора осени и нежно улыбалась, слёзы ещё не успели высохнуть на её бледном, но счастливом лице.

— Здравствуйте, вы как? — спросила я.

— О, не думаешь ли ты, что я буду ревновать сыновей?

— Ну, слегка, — призналась я, и женщина засмеялась.

— Нет, милая, — она вновь посмотрела на танцующих Эриса и Ласэна. — Мне хватает их любви, и времени с ними мне тоже хватает, даже несмотря на то, что его так мало. Я рада, что они обрели здесь своё счастье. Ведь об этом я не могла и мечтать. И я рада, что у них появились, как у вас это… Крестные? Да, я рада.

Леди посмотрела вдаль, и вдруг её взгляд встретился со взглядом Макгонаголл. Фэйка приложила руку к груди и поклонилась, показывая свою благодарность. Затем этой же чести удостоилась Лукреция. Леди Пруэтт что-то шепнула Ласэну, и они двинулись в нашу сторону. Парень слегка побледнел, но не от страха, а от волнения. Я попрощалась и вернулась к дедушке.

— Ты молодец, — сказал он. — Я в свое время до этого не додумался.

Я махнула рукой.

— Ты уже уходишь?

— Мне сложно долго находится здесь. Тянет назад.

— На свадьбу-то придешь?

Он щелкнул меня по носу.

— Отучись сначала, — рассмеялся он и растворился.

Я двинулась к Сириусу. Его родители встретили меня весьма благосклонно, хотя маска холодности и вернулась на лицо леди Блэк.

— Ты в самом деле возвращаешься на Родину? — поинтересовался Орион, как мне показалось, грустно.

— Только чтобы отучится, — шепнула я, оглядевшись.

Он кивнул и облегчённо выдохнул. Я не удержалась от улыбки. Ну, по крайней мере, свёкру я нравлюсь. Всё хлеб.

Постепенно родители разошлись, и нас оставили одних.

— Наконец-то у нас появилось время побыть наедине, — шепнул Сириус, привлекая меня к себе.

— Мне показалось, тебе понравился праздник.

— Не показалось, но очень скоро ты уедешь. И я не увижу тебя целых два года.

— Ты маг пространства, — рассмеялась я. — Да и я кое-что умею. Так что хватит придуриваться, английская королева драмы.

— Король, — высокомерно ответил он. — Я бы попросил не путать.

Я рассмеялась, и он увлек меня за собой. А затем были танцы, полные бокалы, тосты, смех и веселье, рассвет…

Встречать рассвет мы вышли на улицу, и за несколько мгновений до того, как начало подниматься солнце, небо рассек громогласный салют. А затем стал рисовать цветы, языки пламени, львов, змей, барсуков и воронов. Последняя ракета взмыла в воздух, нарисовав знак Хогвартса, и маленький огонек букву за буквой вывел:

Выпуск 1978 года!

Раздались радостные возгласы, снова зазвенели бокалы, а за горизонтом медленно восходило солнце.