Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Зелье Стабильности, разработанное с участием Гермионы Грейнджер, было готово. Но Люпин тянул до последнего, желая убедиться в его полной безопасности. В разных дозах он пробовал получившееся на себе, пока Гермиона, чуточку сердитая, наконец не заявила:

— Римус, вы же изобрели лекарство для меня. На мне и нужно его испытывать. Иначе какой в этом смысл?

— Мы изобрели, — поправил он почти машинально.

Девочка гордо кивнула.

Выглядела она уставшей… и, пожалуй, повзрослевшей. Доверяя учителю безгранично, в последние дни все же умалчивала о всплесках второй реальности в своем сознании. А самому Римусу спрашивать не хотелось. Приставать с вопросами он станет потом, проверяя реакцию ее организма на новое снадобье.

И профессор решился, хотя и с трудом скрывал дрожь в руках, протягивая бокал. Гермиона не боялась. Вкус ей был уже известен — необычный, прохладно-горький, но вовсе не противный. Она выпила голубоватое дымящееся зелье спокойно, словно утренний чай.

— Пока ничего не чувствую, — заявила почти весело. — Но ведь и не должна, да? Надо подождать, не стану ли я реже видеть всякие странные вещи.

— Все верно. Давай начнем с трех дней — по бокалу раз в сутки, а затем понаблюдаем где-то с месяц. Пожалуйста, приходи и рассказывай мне обо всем.

— Да, конечно, — деловито отозвалась Гермиона.

Эта девочка не переставала удивлять. В том числе и тем, как без смущения, без запинки говорит о своем необычном состоянии. Здесь Люпин даже улавливал сходство с собой. В детстве в компании Мародеров он сам сделал свою ликантропию поводом для шуточек, а потом все силы положил на то, чтобы взрастить внутреннее спокойствие и сдержанность. Мисс Грейнджер, эмоциональная и открытая, в то же время запирала самое важное в душе на суровый замок, стремясь к постоянному самоконтролю.

«Она справится, — с вернувшейся уверенностью подумал Римус. — Что бы ни случилось».

Школьная жизнь постепенно входила в привычное русло. Видения другого временного плана больше не мучили Гермиону, и у Римуса освободилось время, чтобы вплотную заняться сквозными зеркалами Сириуса и Гарри. Он перестал думать о том, какую трагедию предотвратил вовремя обнаруженный привкус железа в Аконитовом зелье. И больше не просыпался в холодном поту, увидев себя во сне бешеным волком, который бросался на Тонкс, не захотевшую уходить… Но когда пришло время начать новый недельный прием Аконитового, откуда-то из темных глубин выкарабкалась позорная трусость. Даже обидно. Римус привык думать, что все-таки не зря его когда-то определили в Гриффиндор. Еще и Сириус принялся ворчать, что Снейп пусть и ни при чем, но лучше бы тайком продолжать пить зелье в Мунго…

— Какая ерунда, Бродяга, — возмутился Люпин. — Это же безумие — заставлять человека проделывать впустую сложнейшую работу. Я знаю ей цену, поверь мне.

— Раз ты такой сострадательный, — ядовито возразил Блэк, — приготовься к тому, что я прибью Нюниуса, даже если за эту неделю ты просто подхватишь насморк.

Неожиданно школьное прозвище старого врага больно укололо. Пожалуй, пора с этим что-то делать.

Когда пришло время для свежей порции, Римус появился в кабинете зельеварения, опередив профессора Снейпа. Тот уже держал в руках дымящийся бокал и нахмурился, увидев Люпина.

— Вы заблудились, или в подземелья снова нагрянула Тонкс с проверкой?

Римус как будто не заметил привычно-насмешливого тона.

— Вы тратите на варку зелья столько времени и сил, могу же я хотя бы сам прийти за ним?

— Мне не трудно подняться, поверьте. Куда лучше, чем созерцать вас в своем кабинете.

— Я вам очень благодарен, но…

— Какие манеры! — криво улыбнулся Снейп. — Даже интересно… вас так воспитали, или это обратное отражение волчьей природы.

Римус промолчал. Он давно уже понял, что у этого человека когда-то серьезно повредилась часть души, отвечающая за сострадание. Северус не сочувствовал никому, легко находил больные места как у взрослых, так и у детей, и безжалостно давил на них. Но явно не становился от этого счастливее.

Поэтому Римус просто взял бокал у него из рук и быстро, решительно выпил.

— Превосходно, — отозвался Снейп. — А теперь отправляйтесь к себе и по пути не медлите — иначе ваш друг Блэк решит, что я вас отравил.

Римус отлично владел собой, но от этой реплики его передернуло. Аккуратно отведя волосы со лба, он посмотрел в колючие черные глаза. Снейп даже не представлял, какой мучительной темы коснулся.

— Не исключено, — ответил Люпин без улыбки. — Но это не тот случай, когда я прислушаюсь к мнению Сириуса. Я доверяю вам…

— Вот как! Не нужно! — взвился Снейп. — Вы мне делаете одолжение, не правда ли, мистер Люпин? Любуетесь собой — весь из себя правильный, с навязчивой вежливостью и бесполезным доверием. Не обольщайтесь. Вы такой же самовлюбленный, пустой и лживый, как и…

Внезапно он осекся. Упорно не отводя взгляда, вдруг прочел в глазах недруга что-то странное. Грусть? Сожаление? Неважно. Теперь оборотень должен развернуться и уйти, оставив его в покое. Неожиданно тот кивнул и спокойно закончил:

— Как и остальные Мародеры. С вашей точки зрения, конечно. Послушайте, я давно хотел извиниться за прошлое. Знаю, что мне следовало иначе вести себя с Джеймсом и Сириусом, ясно дать им понять, насколько все это… мне не нравится. Простите меня.

— Вы… — казалось, у Снейпа что-то застряло в горле. — Вы смеете…

— Прошло много лет, — примирительно продолжал Люпин. — С тех пор мы повзрослели… даже слишком, вам не кажется? Хорошо бы попытаться навсегда отпустить прошлое. Во всяком случае, я этого хочу.

— Ах, вы хотите! — снова вскипел Северус. — Что ж, разочарую, я — не хочу. С вами все понятно. Вы собрались жалеть меня и опекать … потому что…

— Потому что видел вашего боггарта, да? — четко проговорил Римус. — Но ведь и вы видели моего. Так же непреднамеренно, как и я. Я сочувствую вам, это правда. И солгу, если скажу, что забыл происшествие в учительской, что меня оно не волнует. Нет, не забыл и волнует. Но я молчал, буду молчать и впредь, потому что есть тайны, о которых мы с трудом говорим даже сами с собой. Я знаю это очень хорошо. Вот и все, что я хотел вам сказать. Извините, Северус.

Он уже выходил, когда Снейп глухо его окликнул:

— Подождите.

Римус обернулся. Зельевар долго молчал, потом проворчал неохотно:

— Если вам так нравится, завтра тоже можете зайти за зельем сами. Вы правы, у меня и без вас полно забот. Приходите.

Люпин наконец-то слабо улыбнулся.