Натуральный блондин (гет)

*Тысяча лет тому назад*

— "И скот падёт, и близкие уйдут: все люди смертны. Но не умрёт доброе имя достойных... Я знаю, лишь одно бессмертно — слава великих дел." Хорошо написано.

— Как это правильно, Ровена! У нас в Дэйнло скальд Хорм Одноглазый тоже так говорил.

— Слава вечна! Я всегда это знал.

— Гриф, через пятьсот или тысячу лет останется только то, что нацарапано в летописях. А летописцы врут. И гонцы врут. И королевские глашатаи тоже. А уж деревенские сплетники...

— Сейчас Салли скажет, что верить нельзя никому.

— Мне можно, Гриф. Мне — можно.

*Тысяча лет тому вперед*

Что гром все же грянул, Снейп понял, как только развернул субботний номер "Ежедневного пророка". На первой полосе красовался анонс новой еженедельной рубрики Риты Скитер "Скандалы, интриги, расследования!"

От прочитанного Снейп подавился кофе и украдкой посмотрел на коллег. Остальной педсостав увлеченно шуршал газетными страницами. Да и из студентов, собравшихся за завтраком, тоже кое-кто просматривал свежую прессу.

Рита Скитер разошлась вовсю. И это было только обещанное начало!

В своей статье Скитер привела генеалогическую справку о потомках Основателей. И упор был на линии Салазара Слизерина.

Северус меньше всего задумывался о происхождении Лорда, и, как выяснилось, зря. Рита безжалостно, пользуясь пером как скальпелем, вытаскивала на свет всю грязь о семействе Гонтов, последних представителей этой линии.

А кто называет себя потомком Слизерина? Скажите, как его зовут? Ах да, его нельзя называть. Но мы-то знаааем.

Последние Гонты перед читателями представали полностью сумасшедшими и опустившимися. Отец Марволо, запойный алкоголик, сын Морфин и дочь Меропа, страшные, как средневековая чума и с печатью вырождения на лице. Колдографии Марволо и Морфина явно были утащены из архивов аврората, а вот насчёт внешности Меропы читателям предлагалось верить Рите на слово.

Мужская часть этой семьи еще и с законом проблемы имела. Морфин в Азкабане и умер, осужден за убийство. А яблочко от яблоньки...

О, играть словами Рита Скитер умела прекрасно. Она задавала вопросы и так подбирала факты, что сторонникам Темного Лорда предстояло решить для себя: их Господин и Повелитель или не имеет отношения к линии Слизерина (а кто там свечку тысячу лет держал?), или он прямой потомок вот этих вот. Чей именно — читайте через неделю.

Тут Северус, прикрывшись газетой, посмотрел на директора. Дамблдор хватал ртом воздух, стремительно бледнея. Дочитал, понял Снейп.

Скитер, облив дерьмом Темного Лорда, из того же ведра окатила и Светлого.

Дорогие читатели, писала она, будем же объективны. Нельзя так уж рьяно осуждать человека за преступления его предков. Вот, взгляните хотя бы на нашего дорогого А.П.В.Б. Дамблдора. Великий Светлый маг, кавалер Ордена Мерлина первой степени, бывший председатель Визенгамота и Верховный чародей в МКМ (выборы следующим летом, следите за нашим публикациями). Признанный борец за права маглов и маглорожденных. Разве он может отвечать за своего отца, севшего в Азкабан за убийство трех маглов с применением темной магии? Конечно же, нет!

Но почему с директором не общается родной брат и как на самом деле погибла его сестра? Для мага семья — это святое, дорогие читатели, и мы с вами обязательно во всем разберемся.

Между строк сам собой читался вопрос: а какое влияние на юные души оказывает волшебник, который не может наладить отношения в собственной семье?

Или директор Хогвартса считает, что за былые заслуги ему все позволено, даже фонтаны в Министерстве ломать?

— Северус! — возмущенно позвал его Дамблдор.

— Прошу прощения, Альбус, меня вызывают. Срочно! — ответил Снейп, указывая на свою так кстати вспыхнувшую Метку.

Ну еще бы. Значит, в Малфой-Мэноре газету тоже получили.

И даже прочитали. А теперь прятали номер от Беллы.

Мадам Лестрейндж бушевала и кидалась антикварными вазами, леди Малфой изображала мировую скорбь, Фенрир Сивый, на свою беду припершийся в гости, уже выпрыгнул в окно, Петтигрю притаился в самой темной норке, а Нагайна прикинулась шлангом.

Волдеморт был в бешенстве.

Из его воплей и угроз Снейп понял, что Темный Лорд никак не может решить, что же ему делать. Он бы с удовольствием убил Скитер. С особой жестокостью! Но проклятая журналистка в первом же абзаце предупредила магическое сообщество Британии, что в случае ее смерти весь собранный ею компромат на обоих фигурантов статей будет немедленно отправлен в МКМ и в самые влиятельные мировые издания.

Кто знает, что она там накопала?

А с другой стороны, Скитер за срывание покровов с секретов Дамблдора определенно заслуживала награды! Если бы она при этом не гнобила бы еще и самого Волдеморта!

Чтоб вы оба сдохли, подумал про себя Северус.

И приступил к разруливанию ситуации. Это всего лишь жалкая газетенка, мой Лорд, проникновенно убеждал он. Все знают, что в "Пророке" не было напечатано ни одного слова правды за всю историю его существования. Поговорят и забудут. Ваша сила и мудрость, мой Лорд...

— Да, да, ты прав, — успокаивался Волдеморт. — Эти пасквили не могут помешать моим планам. Юный Малфой убьет Дамблдора, мы захватим власть, и вот тогда..

А ведь мне еще и директора сегодня утешать придется, понял Снейп. Но вслух ничего не сказал. Обошлось даже без легиллименции, похоже, Лорду было не до этого. Но головная боль Снейпу была и так обеспечена.

К Дамблдору он попал уже вечером, когда, абсолютно вымотанный, явился из Малфой-Мэнора. Устал, как собака! Но нет, иди на доклад, Северус, хозяин номер два ждет верного шпиона.

Зайдя в кабинет, услышал причитания Хагрида. Последние времена настают, директор, точно ить говорю, гудел полувеликан и сморкался в клетчатую скатерть. Лодочный-то сарай сызнова пропал. Ап! И нету. Вот вроде туточки был, а куда оно делось-то? Энти, как их, Пожиратели резвятся, больше ж некому.

Дамблдор, сидя за столом, мученически кивал и пытался сплавить Хагрида из кабинета. Но тот всегда славился полным непониманием любых намеков, хоть тонких, хоть толстых.

Наконец лесник убрался вон и началась вторая часть Мерлезонского балета. На несчастного Снейпа обрушились велеречивые жалобы на подлую Риту Скитер, которая рубит великий замысел на корню.

— Как же быть, Северус? — вопрошал директор и скорбно смотрел слезящимися глазами.

— А никак, — ответил ему вредный зельевар. — До Скитер вы не доберетесь, забудьте. В "Пророке" тоже не дураки работают и где находится редакция — никто не знает. И правильно делают, мало ли кто захочет поквитаться за статью. А в их офисе на Диагон-аллее только объявления принимают.

— Но что же теперь делать? — Дамблдор был растерян и уныл.

— Можно поискать лодочный сарай, — предложил Снейп. — Где-то он точно должен быть.

— Откуда у Скитер вся эта информация? — искать развалюху с лодками для первокурсников директор определенно не хотел.

— Это проще простого, — пожал плечами Снейп. — Наверняка в аврорате кто-то не умеет держать язык за зубами.

К подобному выводу, как он узнал позже, пришли и в Министерстве. Нимфадора Тонкс с удивлением обнаружила, что ей объявили выговор и лишили премии.

Принцип "наказание невиновных и награждение непричастных" работает без сбоев. Всегда.

Пропажа злополучного сарая была делом рук Гермионы. Ей же надо защитные жилищные чары отрабатывать? Вот она и тренируется.

Малфой ей помогал, проверяя, видно ли магам это покосившееся строение. Три дня чары держались стойко, потом слетали, но она вычитала в своей немецкой книге, что при близости магического Источника, тем более такой силы, как Хогвартс, это нормально. Так и должно быть. А в пригороде Лондона таких Источников нет, как утверждает магическая карта Британии. Там одни маглы.

Гермиона очень гордилась собой. Она этот сарай даже не сожгла ни разу! Так что у нее была надежда, что и с родительским домом все получится. Через месяц поедет на каникулы и обязательно попробует. А пока... Визжащую хижину спрятать, что ли?

Гермиона хотела похвастаться своими успехами друзьям, но в их трио что-то все совершенно разладилось. С Роном она не разговаривала. И Рон с ней тоже, а вместо этого только и делал, что целовался с Лавандой. Ну и пожалуйста!

Зато Гарри разговаривал с ними обоими и старался помирить своих друзей.

— Рон имеет полное право целоваться с кем хочет, — в который раз объясняла Гермиона, и уже начинала злиться. Ей опять не давали сосредоточиться на эссе по чарам, и лучше бы Гарри тоже заняться делом, раз уж он пришел в библиотеку. — Хоть с соплохвостом. Или с Лавандой.

Гарри делал трагическое лицо и говорил, что он все понимает, и вообще он ее друг и всегда поддержит. Гермионе хотелось его стукнуть.

Особенно, когда Гарри вместо "Поисков квинтэссенции" открыл учебник Принца-полукровки.

— Что? — ощетинился он, хотя Гермиона и сказать еще ничего не успела. — Да я от Принца узнал больше, чем от Снейпа и Слизнорта вместе взятых!

Гарри явно не понимал, почему подруга смотрит на него так странно, но ради загадочного Принца был готов идти на баррикады.

— Ты бы лучше поискал у... э... Принца способ нейтрализации любовных зелий. А то девочки опять закупились у близнецов приворотами. Особенно старается Ромильда.

У нее, конечно, антидот есть и с Гарри она поделится, если что. Но пусть он и сам задумается уже!

Тут мимо них прошел Малфой со стопкой учебников. И устроился за столом у окна.

— Гермиона, а ты не думала, что Малфою это ожерелье прислали в посылке? — свистящим шепотом спросил Гарри. — Вдруг его замаскировали, как эти любовные зелья? И он тогда подбросил Кэти...

Нет, она точно сейчас Гарри врежет от души.

— Приди в себя, — сказала Гермиона. — Ожерелье Кэти получила в Хогсмиде. Малфой был в это время в Хогвартсе.

— А если он сварил оборотное зелье? — не сдавался Гарри. — Или наложил на кого-нибудь Империо?

Она уже знала, что если Гарри начинает говорить о слизеринце, остановить его невозможно. Да у друга даже выражение лица менялось! Один Малфой в голове! Как будто... Нет, этого не может быть. Но вдруг?

— Гарри, — спросила она. — А ты не хочешь снова тренироваться в окклюменции? Ведь ваша связь с .... ну, с тем, ты понимаешь... Она же никуда не делась. Вдруг он на тебя снова влияет?

— С Волдемортом, Гермиона!— громко сказал Гарри и все, кто был в библиотеке, обернулись в его сторону. Гарри понизил голос. — Я не боюсь называть его по имени!

Да это вообще не его имя, хотела сказать Гермиона, но Гарри так просто было не утихомирить.

— Дамблдор сказал, что Волдеморт больше не будет проникать в мою голову. Потому что он испытывает сильнейшую боль, когда это делает! И эта окклюменция мне больше не нужна!

Обидевшись, Гарри собрал свои вещи и ушел, не оглядываясь.

Гермиона не успела спросить, откуда бы Дамблдору знать, что именно испытывает Волдеморт? Или Лысого с Бородатым связывают какие-то отношения, о которых никто не в курсе? Хорошо бы Скитер это раскопала!

* * *

Австралия, Мерлин не знает, где.

— Смотри, Сиря, что на горизонте показалось, — гордо сказал черный кот, указывая лапой в нужном направлении.

— Это еще что за хрень? — спросил черный пес, уставившись на непонятное здание вдалеке.

— Это не хрень, —просветил его кот-Долохов.— Это заправка. Центр цивилизации в этих диких краях.

— И кого на этой затравке травят? — поинтересовался собака-Блэк.

— Не травят, а заправляют. Здесь продают бензин, на котором ездят магловские машины и мотоциклы. Значит, они тут делают что?

— Приземляются?

— Останавливаются, балда. Вот там мы транспорт в тенечке и подкараулим. А то я после этого пешего похода с тобой и беготни по кустам планирую сменить фамилию на Сусанин.

* * *

В башню Гриффиндора Гермиона старалась возвращаться уже перед самым отбоем. Потому что терпеть болтовню соседок по спальне было невозможно. Лаванда ни о чем не могла говорить, только о Роне, которому она дала прозвище Бон-Бон. Как это можно выдержать вообще?

Вот и сегодня она остро жалела, что ей не надо идти на дежурство. Малфой хоть о своих свиданиях не рассказывает. А Живоглот и подавно.

— Знаешь, Гермиона, тебе точно пора найти себе парня, — огорошила ее с порога Лаванда. — Ты посмотри по сторонам получше, в Хогвартсе столько красавчиков!

Начинается, застонала про себя Гермиона.

— Ну прааавда, Герми, какие мальчики тебе нравятся? — не отставала блондинка.

— Умные, — проворчала Гермиона, понимая, что просто так от нее девочки не отцепятся.

— Да ну тебя, — надула губы Лаванда.— Я же серьезно! Брюнеты или блондины? Только не рыжие, ты бы тогда гуляла с моим Бон-Боном, хотя он на самом деле не рыжий, а золотой. И волосы золотые, и характер, а сердце — так и вообще!

— Правда, Герм, мы тебе только счастья желаем, хоть ты и зануда та еще, — подключилась Парвати, расчесывая волосы. — Закадри кого-нибудь уже, тогда и Рон Уизли перестанет на тебя пялиться, и Лаванда успокоится.

Покрасневшая Браун кинула в свою подругу подушкой. Парвати захихикала.

— Ой, я вспомнила, ты же с Крамом встречалась, — спасения не было.— Значит, брюнеты? Ну скажи, Гермиии!

Гермиона скептически посмотрела на своих соседок по спальне. Скандалить с ними не хотелось. Но откровенничать с двумя главными сплетницами Хогвартса? Они ее за дуру держат?

— Блондин, — сказала она таинственным шепотом. — Его зовут Этьен Наварский.

А дальше она довольно точно описала свою первую, еще детскую любовь. С поправкой на магические реалии и нагло пользуясь тем, что Лаванда и Парвати чистокровные волшебницы и про кино "Леди-ястреб" никогда не слышали.

Этьен Наварский, которого сыграл Ротгер Хауэр, был представлен девочкам как высокий сероглазый блондин, анимаг, француз и настоящий рыцарь.

— А вы встречаетесь? Или переписываетесь? У вас все серьезно? — Лаванда и Парвати забросали ее вопросами.

Гермиона, скромно опуская глаза, говорила, что они с Этьеном страдают в разлуке и для их любви есть препятствия. Практически непреодолимые. Да.

Мы никогда не будем вместе, сказала она. Это очень трагическая история. И большой секрет!

На следующее утро весь Хогвартс знал, что Грейнджер влюблена в какого-то француза.

В учительской по этому поводу чуть не объявили траур.

— Безобразие, — возмущалась Минерва МакГонагалл. — Как можно было увлечься иностранцем? Опять? Когда мистер Поттер не отходит ни на шаг? Бедный, я так ему сочувствую! Его сердце разбито!

— Как и ставка нашего директора, — не преминул уколоть Дамблдора Филлиус Флитвик. — Вы, Альбус, ставили на Рональда Уизли, но он стал встречаться с мисс Браун, так что вам остается только признать поражение.

—Это может быть хитрым планом, — не сдавался Дамблдор. — Он просто хочет вызвать у девушки ревность, вот и идёт на такие жертвы.

— Жаль, что так вышло, — вздыхала Помона Спраут. — Невилл такой хороший мальчик.

Северус Снейп хранил стойкое молчание. Как человек, которому известно больше других.

Но ему приходилось нелегко.

Драко о французском сопернике узнал одним из первых!

— Я так и думал, что есть причина, по которой Грейнджер строит из себя недотрогу, — сказал Блейз и потерял к этой теме интерес.

А Драко, после первого острого приступа ревности, глубоко задумался. Ну не складывалась у него картина!

Грейнджер о своей жизни рассказывала часто. И про родителей, и про крестника, которого они усыновили (Грейнджеры, хоть и маглы, а совершенно правильно поступают, уж это Драко понимал), и про магловские развлечения. Но во Францию она последние пару лет точно не ездила, это он бы знал.

А главное, не походила Грейнджер на влюбленную и страдающую в разлуке девушку! Совсем и никак! Что он, на Слизерине таких дур не насмотрелся?

И Поттер с Уизелом, судя по их ошарашенным рожам, были не в курсе романа подруги.

Поэтому Драко решил, что он выяснит у Грейнджер все подробности. Не будет же она ему врать? Обычно ведь не обманывала.

А потом сделает все, чтобы от этого Наварского избавиться. Он же лучше француза? И тоже, кстати, сероглазый блондин!

Нет, упускать свою Грейнджер Драко не собирался, и даже не надейтесь. И прекрасно понимал, что закатить ей сцену ревности он не может. Она не оценит.

В первое же дежурство в Выручай-комнате, где они так и продолжали проводить время, он делал вид, что изучает шкаф, а сам дождался, пока Грейнджер увлечется чтением переписанных ею книг Герпия. И, когда она полностью погрузилась в тетрадку с текстом, обманчиво небрежно спросил:

— А кто такой этот Этьен Наварский? Ты никогда о нем не говорила.

— Это из кино, — рассеянно сказала Грейнджер. — Мне оно нравится.

Про кино Драко от нее уже знал.

— То есть? Он ненастоящий, что ли?

— Ну да, — Грейнджер оторвалась от чтения зубодробительной латыни и подняла на него глаза. — Мне просто хотелось, чтобы Лаванда и Парвати оставили меня в покое.

— Грейнджер, — Драко не знал, то ли ему злиться на нее, то ли умереть прямо тут от счастья. — Это чисто слизеринский поступок.

— Ага, — ответила гриффиндорка. — Но ведь сработало.

Совести у нее не было ни на кнат.