Дарт Ворн: Тёмная сторона силы (джен)

После гибели Совета джедаев и смерти Оби-Вана Корин не находил себе места. Он заперся в своей каюте на борту старого фрегата, где прятались остатки Сопротивления — около тридцати перепуганных джедаев, молодых и старых, и несколько сотен повстанцев, ещё не сдавшихся. Люк Скайуокер сидел в углу, сжимая зелёный меч отца, и молчал. Он не винил Корина — тот сам себя винил больше, чем кто-либо мог.

— Он убьёт нас всех, — прошептал один из джедаев, глядя на трансляцию, где Каэл повторял свой ультиматум. — Совет мёртв. Оби-Ван мёртв. Кто остановит его?

— Никто, — ответил Корин, не поднимая головы. — Потому что остановить его невозможно.

Он вспоминал, как брат сжимал тело Оби-Вана в горошину, как проходил сквозь удары джедаев, становясь призраком, как его красные глаза смотрели на происходящее без единой эмоции. Это был не человек. Это была машина уничтожения, наделённая волей и интеллектом.

А где-то в глубине космоса, на секретной орбитальной верфи, которую не могли найти даже имперские разведчики, Трис заканчивал сборку «Уничтожителя галактик». Генератор антиматерии пульсировал в центре станции, отбрасывая багровые сполохи на стены. Тысячи дроидов — от маленьких ремонтных до гигантских строительных — копошились вокруг, затягивая последние болты и активируя защитные контуры. Каэл стоял в центре командного мостика, наблюдая за работой.

— Скоро, повелитель, — сказал Трис, не оборачиваясь. — Осталось синхронизировать резонаторы.

— Я сделаю это сам, — ответил Каэл. Он протянул руку, и Сила хлынула в недра станции, ощупывая каждый узел, каждый кристалл, каждый миллиметр брони. Он чувствовал, как генератор откликается, как энергия перетекает по контурам, как пространство вокруг начинает искажаться от напряжения. На это ушло три часа, но он не торопился. Точность была важнее скорости.

— Готово, — сказал он наконец. — Система Кессель. Цель — звезда.

— Почему Кессель? — спросил Трис.

— Потому что они думают, что я буду бить по самым уязвимым. Пусть увидят, что для меня не имеет значения, насколько далеко или хорошо защищена планета. Звезда Кессель — обычный жёлтый карлик, как миллиарды других. Если я уничтожу её, они поймут: я могу стереть любую систему в любой момент.

Каэл активировал генератор. Луч антиматерии, невидимый глазу, ударил через гиперпространство прямо в сердце звезды Кесселя. Она не взорвалась — она схлопнулась. Сначала свет померк, превратившись в тусклое багровое свечение, потом температура упала за секунды, потом гравитация свернула саму материю в точку. Планеты, вращавшиеся вокруг, лишились источника тепла и начали разрушаться — океаны превратились в лёд, атмосфера замёрзла и осыпалась на поверхность, кора треснула тектоническими ударами. Через двадцать три минуты от системы Кессель осталась только чёрная дыра, медленно вращавшаяся в пустоте.

Трансляция этого события шла на все частоты. Каэл не произнёс ни слова — он просто показал кадрам, как умирает звезда, как планеты разлетаются в пыль, как миллиарды жизней угасают без крика. А потом, когда чёрная дыра застыла на экранах, он заговорил.

— Это не месть, — сказал он. — Это доказательство. Любая система, любой сектор, любая планета, где найдут убежище джедаи или повстанцы, повторит судьбу Кесселя. Я не хочу больше убивать. Но я не боюсь этого делать. Выбирайте.

В Сенате началась паника. Сенаторы, ещё вчера требовавшие роспуска Ордена, сегодня требовали немедленной капитуляции. Голосования проходили в истерике — никто не хотел, чтобы следующая чёрная дыра появилась у них над головой. Чрезвычайный Комитет по безопасности, собранный из бывших имперских офицеров и перепуганных милитаристов, заседал без перерыва восемнадцать часов. Каэл не присутствовал — он наблюдал через своих марионеток, чьи имена никто не знал, чьи лица терялись в толпе советников.

— Нам нужен лидер, — сказал генерал Таркос, его голос сорвался на хрип. — Лидер, который сможет договориться с ним. Который сможет гарантировать нашу безопасность.

— Лидер уже есть, — ответил молодой советник с Кореллии, подставной человек Векса. — Дарт Ворн. Он показал, что способен защитить порядок. Он показал, что силён. Кто ещё может управлять Галактикой в такое время?

— Он уничтожил миллиарды! — выкрикнула женщина-сенатор.

— Он уничтожил угрозу, — возразил другой советник. — Джедаи были угрозой. А теперь их нет. И войн нет. И пиратов нет. Посмотрите на статистику преступности за последние недели. Она упала на восемьдесят процентов. Люди боятся — и поэтому не стреляют. Разве это не то, чего мы хотели?

Голоса разделились, но ненадолго. Страх сделал своё дело — через два часа Комитет проголосовал за признание Каэла Верховным Хранителем Галактики. Не Императором — слишком много крови осталось от старой Империи. Но Хранителем, чья власть не ограничивалась ни сенатом, ни судами, ни армией.

Каэл принял титул спокойно, без лишней помпы. Он прибыл на Корусант в чёрном плаще, без шлема, его красные глаза горели под светом голокамер. Речь его была короткой.

— Я не хотел этой власти, — сказал он. — Я хотел порядка. А порядок требует жертв. Вы сделали правильный выбор. Теперь — живите с ним.

Он не стал дожидаться аплодисментов — вышел из зала, оставив сенаторов в растерянном молчании.

Среди беженцев на развалинах Корусанта Люк Скайуокер узнал о капитуляции. Он сидел в подземном убежище, его зелёный меч дрожал на коленях.

— Он не станет Императором, — прошептал Люк. — Он станет богом. А богов убивают.

Корин, сидевший напротив, поднял голову.

— Что ты хочешь сделать?

— То, что должен был сделать давно, — Люк встал. — Иду на его станцию. Уничтожу генератор. Или умру.

— Это самоубийство.

— А разве мы не все уже мертвы?

Люк ушёл ночью, не прощаясь. Корин не стал его останавливать. Он просто смотрел в потолок и считал секунды до неизбежного.

На борту «Уничтожителя» Каэл встретил Люка в главном энергозале, где пульсировал генератор антиматерии. Они не обменялись словами — только активировали мечи. Зелёный клинок Люка, выкованный из кристалла, который когда-то принадлежал его отцу, и красный меч Каэла с выбросами пламени.

Люк атаковал первым. Он вложил в удар всю свою боль, всю ненависть, всё отчаяние. Каэл парировал, не сходя с места. Они кружили по залу, оставляя обугленные следы на полу. Люк был быстр, опытен, обучен лучшими мастерами. Но Каэл знал его стиль — он видел его в воспоминаниях духов, он чувствовал каждое движение за секунду до того, как оно начиналось.

— Ты силён, — сказал Каэл, уклоняясь от выпада. — Сильнее, чем твой отец. Но твой отец был слаб душой. А ты — силён. Жаль, что ты выбрал не ту сторону.

— Ты — Смерть Галактики, — ответил Люк, нанося удар в ногу. Каэл не успел увернуться целиком,— клинок оставил кровавую полосу на бедре, в месте где не было бескара. — Я вырежу тебя.

— Попробуй.

Они схлестнулись в последний раз. Люк прыгнул на него, но Каэл использовал технику Сокрушающего кулака — его ладонь ударила в грудь Люка, ломая рёбра. Тот упал на колени, но не выпустил меч.

— Я не сдамся, — прохрипел он и встал.

— Я знаю, — ответил Каэл. Он вытянул руку, и силой разорвал сердце Люка через грудную клетку, Люк упал без звука. Его зелёный меч погас, откатившись в угол.

Каэл стоял над телом, тяжело дыша. Он постоял так минуту, смотря как угасает взгляд последнего джедая, а потом поднял меч павшего Скайуокера и активировал его. Зелёный свет осветил его лицо — красные глаза, спокойные, как у хирурга, завершившего тяжёлую операцию.

— Ты был достойным противником, — прошептал он, выключил меч и повесил его рядом с другими трофеями.

Через час он вернулся в свои покои. Там, у дверей, стоял Корин — бледный, с красными от слёз глазами.

— Ты убил его, — сказал Корин. Голос его не дрожал. — Ты убил Люка. Ты убил Оби-Вана. Ты убил всех, кто мне был дорог.

— Я дал им шанс сдаться, — ответил Каэл, не оборачиваясь. — Они отказались.

— А если я откажусь?

Каэл медленно повернулся. Его красные глаза встретились с глазами брата.

— Тогда ты умрёшь следующим. И после этого я убью каждого, кто носит имя джедая. Или ты станешь моей правой рукой и поможешь мне построить порядок, который переживёт нас обоих. Выбирай.

Корин стоял долго. Минуту. Две. Десять. А потом шагнул вперёд и опустился на колено.

— Я не выбираю тебя, — сказал он. — Я выбираю жизнь. Своих учеников. Тех немногих, кто ещё может спастись. Если я стану твоей тенью, ты отпустишь их?

— Я отпущу всех, кто сложит оружие, — ответил Каэл. — Даю слово.

Корин поднялся. Его лицо было спокойным, но внутри всё горело.

— Тогда я с тобой, брат. До конца.

Каэл кивнул и отвернулся к окну, за которым чернела чёрная дыра Кесселя.

— До конца, — повторил он.

Они не обнялись. Ничего не изменилось между ними. Просто теперь они были по одну сторону баррикад — не по любви, а по необходимости.