Подопечный шпиона (джен)

— Ты случайно не уснул? Возможно, именно поэтому мне удалось проникнуть в твой разум с просто неприличной легкостью.

— Знаю, знаю.

— Ты вообще тренировался?

Гарри задумался, не из доброты ли Снейп формулирует это как вопрос, а не как сухое утверждение. Было совершенно очевидно, что почти не тренировался.

— Тренировался. Просто недостаточно хорошо...

Теперь в голосе Северуса совершенно отчетливо звучало презрение.

— И что же, — спросил он, — настолько важнее этого?

Наконец Гарри почувствовал себя достаточно вменяемым и человечным, чтобы нормально ответить.

— Дело не в важности. Просто у меня голова забита кучей всего.

— Поделись.

Весь день Гарри пребывал в необычно мрачном настроении. Началось все со ссоры Рона и Гермионы из-за Г.А.В.Н.Э. — Рон по-прежнему отказывался произносить название правильно. Потом они поссорились из-за Хагрида: Гермиона была совершенно уверена, что Амбридж его уволит, Рон — значительно меньше. А затем они снова поссорились, на этот раз из-за...

— Сегодня на зельеварении вы были очень хорошим, — буркнул Гарри.

Снейп поднял бровь.

— Именно это мешало тебе всю прошлую неделю тренироваться очищать разум?

— Нет...

— Сколько раз за последнюю неделю тебе снился коридор?

Гарри покраснел. Ответить правду — «почти каждую ночь» — казалось прямым приглашением получить проклятием.

— Несколько раз.

— То есть примерно с той же частотой, что и до начала наших занятий.

Гарри в ответ нервно запустил пальцы в волосы.

— Еще раз.

— Сегодня не могу, ясно? — наконец взорвался Гарри и поднял голову.

Снейп выглядел раздраженным. Гарри было все равно. Ну, почти. Сам он тоже был раздражен.

— Я не могу сейчас очистить разум.

К огромному облегчению Гарри, Северус после десятка секунд напряженного молчания опустил палочку.

— Понимаю.

— Спасибо.

— Что именно сейчас не выходит у тебя из головы?

Гарри застонал.

— Выбирай: либо очищаешь разум и занимаешься окклюменцией, либо рассказываешь, почему не способен это сделать.

— Нет никакой конкретной причины! Иногда просто бывают плохие дни!

— И чем именно вызвана «плохость» этого дня? — при продолжающемся молчании Гарри Северус раздраженно выдохнул. — Судя по твоему предыдущему замечанию, одну причину я могу определить достаточно точно.

— Я стараюсь на зельеварении, — сказал Гарри, не обращая внимания на то, насколько жалобно звучит.

— Я этого не отрицаю.

— Но вы все равно меня оскорбляете. Я один раз ошибся, причем ничего особенно страшного не произошло, а вы так и не смогли это отпустить.

— Какая досада.

— Это не просто досада. Это бесит!

Снейп чуть опустил голову.

Отсутствие ответа только подтолкнуло Гарри продолжать.

— И Хагрид вернулся. Спасибо, кстати, что не сказали, где он был. Я всего лишь каждый день за него переживал, а потом он сам нам все рассказал, так что скрывать это было совершенно бессмысленно.

В глазах Северуса что-то мелькнуло, и Гарри запоздало понял, что, возможно, не стоило говорить ему об этом.

— И Амбридж ненавидит полулюдей, так что теперь она наверняка вцепится в Хагрида. И у меня просто невероятно, безумно много домашней работы. И я не могу спокойно поспать ни одной ночи, потому что мне снятся дурацкие выдуманные коридоры, а вы отказываетесь объяснять, что они значат!

Снейп и на это никак не отреагировал.

Гарри почти сердито посмотрел на него.

— Все?

— Вы все еще оскорбляете меня на зельеварении.

— Я весьма доволен тем, насколько ты улучшился в зельях.

Сердце Гарри пропустило удар, и он тут же отругал себя за это.

— Буду говорить это чаще, если подобные слова успокаивают твое взъерошенное самолюбие.

— Я не ребенок, которого надо успокаивать...

— А как еще тебя называть? — несколько холодно спросил Северус. — Я снова и снова объяснял: это всего лишь маска. То, что кучка неосведомленных детей смеется и хихикает, не должно тебя задевать. Я обманываю их, а значит, последнее слово остается за тобой. Представляешь, как они отреагируют, когда узнают правду обо мне, своем обожаемом декане? Драко Малфой уверен, что я всецело предан его отцу. Какая нелепость.

— Послушайте, Северус, — почти отчаянно сказал Гарри. — Вы... вы, может, умеете переключать какой-то рычаг в голове: Пожиратель смерти, член Ордена, верный слуга, шпион... Я понятия не имею, как вы это делаете. Но я не могу видеть вас там, потом приходить сюда и делать вид, будто ничего из того не происходило.

Несколько секунд единственным звуком было тиканье часов. Почему-то оно ужасно раздражало.

— Полагаю, я надеялся, что за пять лет ты приобретешь к этому иммунитет, — наконец сказал Северус.

— Не приобрел, — яростно ответил Гарри.

Челюсть Снейпа напряглась.

— Я не вижу другого выхода, — медленно сказал он. — Даже если каким-то чудом мы могли позволить себе отказаться от открытой враждебности до возвращения Темного Лорда, теперь это слишком опасно.

Раздражение Гарри мгновенно сменила паника.

— Я не хочу, чтобы вы прекращали! Я просто сказал, что мне трудно, потому что вы сами спросили.

— Я понимаю, Гарри. Но не знаю, как сделать это менее трудным, не прекратив совсем.

Северус вздохнул. Гарри проглотил вспыхнувшее чувство вины.

— Что-нибудь еще?

— Не особо.

— Тебе стало хоть немного легче после того, как ты выговорился?

Надежды в голосе почти не было.

— Немного. Эй, а Успокоительное зелье?

— Если только ты не собираешься пить его постоянно, не вижу, как оно поможет тебе закрыть разум от Темного Лорда.

Северус внезапно поднялся и обошел Гарри, вставая за его спиной.

— Эм.

— Иногда магловский способ лучше.

На плечи Гарри легли две руки — твердо и сильно.

— Вы... вы делаете мне массаж?

— Это тебя успокоит.

— Ну, — смущенно сказал Гарри, — если только... ох, вот это было хорошо... если только вы не собираетесь делать мне массаж вечно, я не понимаю, как это поможет моему разуму... ай!

— Тихо, — пробормотал Северус.

Гарри затих.

— Что тебя успокаивает?

Тут даже думать не пришлось.

— Квиддич.

Пауза.

— Ты издеваешься, Поттер?

Гарри сонно ухмыльнулся.

— Нет.

Презрительное фырканье, тихое «нелепость», а затем снова тишина.

Глаза Гарри закрылись словно сами собой. Голова начала клониться вперед.

Легкий щелчок пальцами по открытой шее заставил его моргнуть и поднять голову.

— Приготовься.

— О нет, Северус... — простонал Гарри.

— Легилименс.

◆

— Вы хотели со мной поговорить, профессор Снейп?

— Мисс Грейнджер. Во-первых, примите мои поздравления: вам удалось успешно организовать клуб, нарушающий добрую половину школьных правил.

— О...

— Искренние поздравления, мисс Грейнджер.

...Гермиона моргнула.

— Спасибо, профессор.

— В будущем, если вам снова придет в голову какая-нибудь нестандартная идея, пожалуйста, сначала обсудите ее со взрослым. Ради собственной безопасности и безопасности моего подопечного.

— Понимаю, сэр, но не думаю, что профессор Макгонагалл обрадуется большинству моих идей.

— Тогда, возможно, вам не стоит обращаться к заместителю директора.

Гермиона помолчала.

— Вы хотите, чтобы я приходила к вам.

— Полагаю, это очевидно.

— Вы действительно очень дорожите Гарри, правда?

— И это, кажется, тоже достаточно очевидно. Мне следует пересмотреть свое высокое мнение о вашем интеллекте, мисс Грейнджер?

— Спасибо, профессор. Вам стоит знать, что Гарри тоже очень вами дорожит.

— Полагаю, наш разговор окончен.

◆

Гарри застонал.

— Возможно, мне стоит наколдовать ковер.

— Не могу понять, шутите вы или нет.

— Гарри, неужели ты всерьез думаешь, что мне безразличны твои колени?

Гарри наконец поднялся.

— Рон Уизли ужасно играет в квиддич, — объявил он.

Снейп опустил палочку. С улыбкой, лишь слегка насмешливой, спросил:

— Это такой обходной способ сообщить, что моя команда выиграет матч?

— Знаете, мне правда интересно: за кого вы вообще болеете?

— Какие цвета я ношу?

— Технически черный на черном.

Северус закатил глаза.

— Я слизеринец, Гарри.

— И стараетесь, чтобы весь Хогвартс знал, что вы самый предвзятый человек на планете. Но это правда?

— Хочешь узнать честный ответ?

— Да, — сказал Гарри, вкладывая в слово всю возможную страсть.

— Мне совершенно все равно.

Гарри немного сник.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если победа в проклятом матче принесет тебе хоть немного радости, я полностью ее поддерживаю.

Словно подтверждая слова, Северус направил палочку в пол, и под ногами Гарри появился мягкий фиолетовый ковер. Поддавшись порыву, он снял туфли и носки и зарыл ступни в длинный ворс.

Сам Гарри до сих пор с трудом справлялся с трансфигурацией на уроках. Сколько же мастерства нужно, чтобы создать целый ковер? Причем идеально мягкий.

— Сегодня ты справляешься хуже обычного, — заметил Снейп, пока Гарри шевелил пальцами ног. — Не может ли предстоящий матч быть одной из причин?

Гарри замялся. Да, матч его беспокоил — по множеству причин, — но признаваться Снейпу казалось немного глупо, учитывая, что контроль эмоций был основным условием овладения окклюменцией.

— Все нормально.

Снейп не выглядел убежденным, однако спорить не стал. Просто поднял палочку.

— Готов?

Когда он вообще бывает готов?

— Да.

Снейп сидит на диване в доме Дурслей... Гарри торопливо идет по коридору без окон вместе с мистером Уизли, ближе и ближе к черной двери в конце, но мистер Уизли сворачивает налево и ведет его вниз по каменной лестнице...

— Я ЗНАЮ! Я ЗНАЮ!

Крик вырвался победным. Гарри вдруг понял, что все еще стоит на ногах. Шрам болел, но он почти этого не замечал.

— Что произошло?

— Коридор. Я понял, что это за место!

— И что же?

— Он настоящий. Я думал, что его не существует, но я видел этот коридор в Министерстве. Это Отдел тайн.

Гарри был настолько уверен, что даже не стал превращать слова в вопрос.

Снейп, как Гарри теперь заметил, выглядел довольно неловко.

— Понятно, — совершенно плоско сказал он.

Гарри не собирался подыгрывать.

Снейп что-то знает. Теперь и Гарри кое-что знает. Осталось только выяснить, что известно Снейпу и неизвестно ему.

— Этот коридор снится мне уже несколько месяцев, и, по-моему, Волдеморт хочет что-то, что находится внутри.

— Не произноси имя.

Гарри чуть не закатил глаза, но вместо этого просто закрыл их.

— Я до сих пор не понимаю почему, но сейчас это неважно. Что находится в Отделе тайн?

— Насколько мне известно, множество комнат.

Гарри не выдержал и сердито посмотрел на него.

— Перестаньте обращаться со мной как с ребенком. Я знаю, что ему что-то оттуда нужно.

Снейп долго разглядывал его. Затем аккуратно положил палочку на стол.

— Напомни мне. Какова цель наших занятий окклюменцией?

Гарри сжал губы.

— Чтобы он не мог напасть на мой разум.

— И чтобы ты не имел доступа к его разуму.

— Но эту часть я уже знаю. Так почему нельзя просто объяснить, что все это значит? — почти умоляюще спросил Гарри.

Он был уверен, что на лице Северуса мелькнуло колебание. Гарри затаил дыхание.

Может быть, сегодня тот день. День, когда Северус наконец сломается, откроет рот и хоть что-нибудь расскажет...

— Нет. Прости, Гарри.

Гарри попытался не слишком расстроиться.

Не получилось.

Попытался не злиться.

Тоже не получилось.

— А хоть что-нибудь вы можете мне сказать? — спросил он.

Снейп открыл рот, и Гарри быстро добавил:

— И не играйте словами. Я уверен, что есть куча вещей о зельях и жизни вообще, которых я не знаю.

— О зельях и жизни, — с призрачной улыбкой повторил Северус. — В самом деле.

Он на секунду задумался.

— Могу сказать, что то, о чем упоминал твой крестный, — оружие — находится там.

— В Отделе тайн? Тогда почему он сам его не заберет?

— Темный Лорд лично войдет в Министерство? Это было бы полной противоположностью попытке оставаться незаметным, не находишь?

— Он вообще умеет оставаться незаметным? Во время первой магической войны он, наоборот, старался, чтобы все знали о его присутствии.

— Тогда он находился на вершине могущества. Сейчас отсутствовал тринадцать лет. Мир изменился. Большинство его самых верных сторонников по-прежнему в Азкабане. Преимущество, которое дает ему неверие магического мира в само его существование, он пока не намерен терять.

У Гарри отчетливо возникло ощущение, что разговор опять уводят в сторону.

— Тогда он мог бы послать кого-нибудь другого.

— Возможно.

И тут Гарри осенило.

— Так вот зачем дежурства охраны!

Глаза Снейпа сузились.

— О чем ты говоришь?

Гарри запоздало понял: этой информацией он вообще-то обладать не должен.

— Эм...

Ноздри Северуса раздулись.

— Я оставлю близнецов на отработке до конца следующего столетия.

— Эй! Я слышал, как другие члены Ордена тоже говорили о ночных дежурствах!

— И кто именно из членов Ордена оказался настолько безнадежно неосторожен, чтобы говорить об этом при тебе?

Тонкс, подумал Гарри.

— Предпочту не отвечать.

Бровь Снейпа поднялась.

— Вам не кажется, сэр, что вы и так ненавидите слишком много членов Ордена?

— Я не ненавижу большинство членов Ордена. Блэка и Люпина — почти наверняка.

Гарри сумел не поморщиться. Едва.

— Флетчера — совершенно точно. Авроров — просто потому, что они авроры.

— Я собираюсь стать аврором.

— Да, ты упоминал. Поверь, тебя я ненавидеть не стану.

Такая мелочь, а Гарри снова расплылся в идиотской улыбке.

— О, спасибо. Так что ему нужно в Отделе тайн?

— Я не скажу.

— Вам не кажется, что я заслуживаю знать? — на этот раз совершенно серьезно спросил Гарри.

— Странная формулировка. «Я заслуживаю знать». Почему именно ты считаешь, что заслуживаешь?

Тон Северуса был скорее любопытным, чем спорящим, но Гарри простонал. Философских дискуссий сейчас не хотелось.

Почему мы вообще что-нибудь заслуживаем, Гарри? Почему люди думают о заслуженности, Гарри? Что вообще означает слово «заслуживать», Гарри, и откуда взялось это понятие?

— Потому что Во... он пытается меня убить.

— Связь между этими двумя фактами крайне шаткая.

— Потому что вы знаете, и весь Орден знает, и нет никакого смысла в том, чтобы только я ничего не знал! Я видел, как он вернулся. Я с ним дрался. Я чуть не погиб на кладбище. Никого из Ордена там не было. Он хочет убить меня, и да, я заслуживаю знать!

Снейп выглядел так, будто совершенно не ожидал этого взрыва.

Ничего страшного. Гарри тоже не ожидал.

Он вообще не понимал, почему все эти слова вдруг вырвались наружу. Просто вырвались. Теперь оставалось захлопнуть рот, постараться не слишком жалеть о сказанном и надеяться, что это сработает.

— Большинство членов Ордена тоже не знают всех подробностей того, что находится в Отделе тайн, — наконец сказал Северус.

Гарри настолько удивился, что почти пропустил следующую фразу.

— Но ты... не совсем неправ в том, что лично для тебя ставки выше, чем для остальных. Я поговорю с Дамблдором.

— Дамблдор скажет нет.

— Я поговорю с ним как член Ордена и в присутствии других членов Ордена. Насколько я понимаю, Блэк очень заинтересован в том, чтобы рассказать тебе вообще все.

На лице Северуса появилась довольно озорная улыбка.

— Если мы с ним окажемся едины по этому вопросу, жаловаться не стану. Кстати о Блэке. Письмо для него есть?

Гарри достал конверт из кармана и протянул Северусу.

Первое письмо Сириуса после их последнего разговора было поздравлением с тем, что Гарри организовал тайное общество в свой первый же поход в Хогсмид. Ни единого упоминания о сказанном во время вызова через камин.

Ответ Гарри выглядел примерно так:

«Дорогой Сириус,

приятно наконец адресовать письмо настоящему имени получателя.

Расскажу тебе историю.

Жил-был один мальчик. Не знаю, знаешь ли ты, но большинство магловских сказок начинаются именно так. Он был богат, у него были любящие родители. Он был популярным, умным и не знал настоящих забот, пока не вступил в организацию, которая сражалась с очень плохим человеком.

Был и другой мальчик. Он тоже был богат, но не знал об этом. У него тоже были любящие родители, только они были мертвы — их убил тот самый очень плохой человек. Те же плохие люди, с которыми сражался его отец, однажды пришли и за ним и убили человека, который должен был его защищать. Он учился в той же школе, что и первый мальчик, но его жизнь была совсем другой.

На первом курсе большой плохой человек попытался его убить, и тогда мальчику пришлось убить плохого человека. На втором все вокруг решили, что плохой человек — сам мальчик. Третий курс был другим: тогда он встретил человека, который стал ему очень дорог.

Я не Джеймс Поттер. Не знаю, стал бы я когда-нибудь похож на него. Может быть, если бы Волдеморта никогда не существовало, я вырос бы уверенным, немного гордым и слишком любящим проказы для собственного блага. Никогда не узнаю.

Но неважно, кем я мог бы стать. Вот кто я сейчас.

Если ты готов принять меня таким, какой я есть, пожалуйста, сожги следующую страницу и не читай ни слова. Если нет... мне жаль».

◆

«Ты, Сириус, лучше многих знаешь, каково это — когда умирает человек, который тебе дорог.

Мои родители сделали все, что могли, чтобы оставаться в безопасности. Не получилось, но по крайней мере они действительно сделали все возможное. Они спрятались во время войны. Уверен, им было тяжело.

Конечно, они сделали это ради меня. Я не могу просить тебя о том же. Мерлин, я вообще не осмелюсь просить кого-либо чем-то ради меня жертвовать. Уже слишком много тел, Сириус. Я не могу... я не могу вынести еще одно. Ты понимаешь? Когда рядом дементоры, я вижу родителей. Знаю, что и ты тоже. Пожалуйста, Сириус. Я не хочу однажды увидеть и тебя.

— Гарри».

— Можете прочитать, если хотите.

— Что заставляет тебя думать, будто мне интересно, что ты пишешь крестному? Если только ты не хвастаешься превосходством своей квиддичной команды. В таком случае мне действительно придется удалить эту часть.

— Я отвечаю на его слова о том, что я не похож на отца.

Снейп внимательно посмотрел на него.

— И ты хочешь, чтобы я прочитал?

Гарри пожал плечами. Он и сам не понимал зачем, но хотел, чтобы кто-нибудь прочитал.

— По-моему, письмо может быть слишком жестким.

— И лучшим судьей в этом вопросе ты считаешь меня?

Гарри снова пожал плечами.

— Надо было спросить Грейнджер или Уизли.

— Рон бы сразу сказал, что все нормально. Я его знаю. А Гермиона...

Гарри замялся, прекрасно зная, что именно Гермиона думает о его крестном.

— Считает его несколько безрассудным? — сухо подсказал Северус. — Не самое трудное предположение. Грейнджер и Блэк находятся примерно на противоположных концах мира, когда речь заходит о соблюдении правил. Я удивлен, что ей вообще удалось придумать план тайного клуба по Защите и не получить нервный срыв.

— Она не настолько плоха, — пробормотал Гарри. — Именно Гермиона придумала сварить Оборотное зелье. Некоторые вещи важнее правил. Например, найти убийцу или получить нормальное образование.

Снейп негромко хмыкнул. Опустил взгляд на письмо и после короткого раздумья одним движением пальца открыл его.

Гарри несколько секунд наблюдал, потом не выдержал и отвернулся. В голове сами собой возникали страницы, строки, собственный почерк, и он пытался не представлять их.

Краем глаза Гарри заметил момент, когда Северус закончил читать. Тот поднял взгляд, задумчивый.

— Ну? — робко спросил Гарри.

— Сильное письмо, — тихо сказал Северус.

Затем в голосе появилась легкая насмешка.

— Полагаю, написание этого письма отняло львиную долю твоего времени. Мне следует морально подготовиться к ужасному эссе.

— Не так уж долго я его писал. Думаете, после этого он меня возненавидит?

— Если он настолько упрям, что не поймет после первой страницы, значит, заслуживает вторую.

— Да, но он меня возненавидит?

— Нет.

— Откуда вы знаете?

— Потому что ты сын своего отца, — тихо ответил Северус. — А он любил твоего отца.

Гарри сглотнул, внезапно почувствовав себя неловко.

— Тогда, наверное, не стоит использовать отца как довод, — сказал он пересохшим горлом.

— Почему же? — тут же возразил Снейп. — Если Блэк имеет право использовать твоего отца как довод против тебя, то и ты имеешь полное право сделать то же самое. Вот это упоминание...

Он поднял пергамент.

— ...обоюдоострый клинок. Первым его достал он. Теперь ты просто разворачиваешь оружие обратно.

— Ответный ход вполне честен, — пробормотал Гарри. — Вы заставляете меня мыслить как слизеринец.

— Я заставляю тебя мыслить.

— Больно.

— Должен признать, — сказал Северус после короткой паузы, снова глядя на письмо, — это довольно личный взгляд на устройство твоего разума. Весьма познавательно.

Гарри нахмурился.

— Я не написал ничего, чего уже не рассказывал вам.

— Я не это имею в виду. Детали, которые ты выбираешь оставить, и то, что решаешь опустить. Например, миссис Фигг. Я не знал, прости, что она настолько много для тебя значит.

— Не... не лично, нет.

Гарри облизнул губы.

— Но когда кто-то умирает за тебя, это запоминается навсегда.

Северус не ответил сразу. Продолжал смотреть на письмо.

Гарри задумался, какой еще глубокий вывод о его голове Снейп умудрился сделать по этим страницам.

Наконец Северус сложил письмо и убрал во внутренний карман мантии. Гарри беззвучно выдохнул с облегчением. Зная Снейпа, тот наверняка способен понять о Гарри что-нибудь, чего Гарри сам о себе не знает.

— Я тоже не хочу вас видеть, — внезапно сказал Гарри.

Снейп непонимающе посмотрел.

— Когда рядом дементоры.

Лицо Северуса стало серьезным.

— Я постараюсь.

— Пожалуйста.

По какой-то причине эти слова словно причинили ему боль.

— Гарри...

— Я не прошу многого. Знаю, для вас важно продолжать шпионить. Я не прошу вас прятаться, как Сириуса. Не думаю, что вы согласились бы, даже если бы я попросил, поэтому и не стану. Просто... просто будьте осторожны, ладно?

Боль с лица Северуса не исчезла.

Он медленно кивнул.

— Спокойной ночи, Северус.

Гарри больше не мог смотреть на это выражение. Он не понимал, что сделал, чтобы оно появилось, не знал, как заставить его исчезнуть, и просто не мог продолжать смотреть.