Всего лишь твоя грязная кровь (гет)

— Мэв!

Открывать глаза не хотелось: даже слабый проблеск сознания отзывался жгучей болью, выкручивающей каждую жилку, каждую мышцу. Казалось, её тело расплели на тонкие пульсирующие нити и развесили сушиться на колком ветру. Мэв то пронзало льдом, то обжигало лавой, а когда тряска наконец отступала, приходило нечто куда страшнее — голод. Ненасытный, похожий на чёрную воронку, что с оглушающим рёвом притягивала к себе обрывки чужих бессвязных сновидений. Те липли к Мэв, будто к паутине, и тянули всё глубже и глубже.

Даже прохладное прикосновение магии дарило лишь краткое облегчение. Стоило ему исчезнуть — возвращались кошмары, удушье, змеиное шипение… и тысячеголосое шептание, внушающее: теперь ей не вырваться. Света больше нет… есть лишь… Трясина.

— Мэв! — зов окончился очередной волной чар. — Открой же глаза! Проклятье!

Она знала, что это голос Далемара, понимала, что должна ответить. Но не могла пересилить липкое, зловонное нечто, вцепившееся в неё острыми когтями и тащащее на дно.

И Мэв тонула, пока тонкий надрывный звук не пробился к ней сквозь толщу мрака. Узнав его, она собрала последние крохи света и вырвалась из вязкой жижи настолько, чтобы заговорить.

— Иенн… уведи… спрячь… — еле слышно пробормотала Мэв, хотя внутри всё исходило на крик. — Похитят… через мен…

Её рвануло вниз, будто чьи-то тонкие твёрдые пальцы сжали лодыжки. Но другие, живые, вцепились в плечи и тряхнули.

— Нет, нет, нет! Не смей снова терять сознание! — быстро и чётко проговорил Далемар. — Или мне придётся пустить в ход молнию, а этого мы оба не хотим, верно, Мэв? Не-е-ет. Эта дрянь поджарит тебе мозги в таком состоянии. Так что борись! Я знаю, ты слышишь. Что с тобой? Это не раны…

— Яд…

— Какой яд?

— Змея. — Она не была уверена, что произнесла это разборчиво. — Предвестница… укусила…

В её жилах хлынул новый поток магии — иной, но более… правильный. Он сцепился с жаром, текущим по крови, и Мэв ощутила облегчение. Она открыла глаза и увидела Далемара, а над ним — покатый побелённый потолок. Всё качалось, и слабость мешала сидеть самостоятельно. Поняв это, Далемар крепче подхватил Мэв за плечи, подоткнул под спину подушку. Но стоило ему оборвать поток чар, как сознание снова начало меркнуть.

— Э, нет! — Далемар вцепился в её плечо и вновь направил магию.

Мэв открыла глаза.

— Иенн…

Сквозь шум в ушах она услышала топот маленьких ножек, и вот круглое встревоженное личико появилось перед ней.

— Мамочка, а папа нас нашёл, — поведала малышка, шмыгнув красным носом.

— Вижу, милая. — Мэв попыталась улыбнуться, но это, похоже, никого не приободрило. — Где мы?

— В городской библиотеке, — произнёс Далемар. — Рубар с помощником отнесли тебя на верхний этаж, а потом сообщили мне. Но… не сразу. Я ждал тебя в Эльфийских садах, а они искали на Мартин Плаза.

— Меня… обманули. — Мэв сглотнула. Далемар всё ещё подпитывал её магией, но она знала: едва он перестанет, как удушье вернётся и снова утянет её в Трясину. — Пометили.

Она подняла онемевшую кисть. Рукав был закатан, и следа укуса не осталось, но кожа на том месте пылала и пульсировала, словно живая. Под ней бугрилась… проступала змеиная морда с распахнутой пастью, будто пытавшаяся прорвать кожу и выбраться наружу. Но Далемар словно не замечал этого.

— Что за метка?

— Порча… — выдохнула Мэв и бросила взгляд на Иенн, у которой глаза округлились от страха. — Я… её источник. Опасна. Это из-за меня они смогли… похитить дочку.

— Кто это сказал?

— Талос.

Далемар пробормотал что-то сквозь зубы — наверняка очередное проклятие. На миг он потерял концентрацию, и дурнота накрыла её сильнее, чем прежде. Мэв провалилась во тьму под всхлипы Иенн. Вскоре новый поток магии вырвал её обратно. Понимая, что времени мало, она заговорила, клацая зубами:

— Они… обманули меня. Заставили поверить… что в особняк проникла культистка — данмерка, худая и… высокая. А на самом деле…

— Ты сцепилась с Эдгари, — быстро пояснил Далемар. — Толкнула её, схватила Иенн — и растворилась в воздухе.

Мэв распахнула глаза. То была Эдгари? Значит, даэдра настолько овладели её зрением и слухом, что она поддавалась дурману и в реальности? Онемевшие руки пошли мурашками от страха. Но почему? Талос ведь обещал защитить её! Или это означало, что он отрёкся? Что выхода больше нет?

Она с отчаянием посмотрела на Иенн. Пугать девочку ещё сильнее Мэв не хотела. Далемар это понял и, погладив дочку по голове, твёрдо велел вернуться к книжкам с картинками. Иенн послушалась.

Едва малышка скрылась из вида, Мэв с отчаянием посмотрела на мужа.

— Они не отстанут, Далемар, — всхлипнула она. — Им нужно её тело, чтобы воспитать… Взрастить сноходицу… Совершенный сосуд. Тогда я с Иенн перенеслась к святилищу. Там были горы, озеро и… сломанная статуя. Всё вокруг засыпано серой… солью. И на камнях — знаки, такие… как ты рисуешь.

Далемар нахмурился и глухо признал:

— Я знаю, где это: к юго-востоку от Имперского города, по направлению к Чейдинхолу. Берег озера Поппад… Проклятье! — Он нервно пригладил волосы. — Шавки Лестеро ведь привели его поисковый отряд к нему же!

— Не понимаю…

— Я тоже. — Далемар резко качнул головой, будто сбрасывая мысль, как что-то неважное. — Во время Великой войны Сельдурин разбил там лагерь, в который мы доставляли пленных. Там была статуя Вермины.

— И кости… — прошептала Мэв.

Далемар мрачно кивнул.

— Жертвы. Их сжигали… Я слышал, когда имперцы вернули те земли, родственники не смогли опознать своих близких. Тела похоронили там же, в братской могиле.

— Кости… питают Вермину. — Мэв сглотнула. — Все… Все, кого принесли ей в жертву… Они там… И все, кто ей служил. В одном… болоте.

— Да, кущи для избранных и кипящий котёл для жертв у даэдра — одно и то же, — с мрачной усмешкой признал Далемар. — Но желающих служить им почему-то не становится меньше.

— Я смогла сбежать сюда, в Храмовый район, но Мартин… Он отпугнул Вермину и, кажется, истратил на это последние силы — окаменел окончательно. — Мэв вновь всхлипнула, глаза защипало от слёз. — Думаю, Талос больше не станет нам помогать. А без него искру никто не остановит.

— Искру?

— Это… проклятие сноходцев. Оно во мне… Но если умру… — Магия опять чуть ослабла, дурнота накатила сильнее.

— Мэв! — Далемар снова усилил поток и бледнел от натяжения. Было видно, сколь дорого ему стоило поддерживать её в сознании.

— Оно перейдёт к Иенн, — договорила Мэв. — Как от моего отца ко мне. Это в крови…

Как могла, она изложила всё, что успела узнать. Утаила лишь одно — тягу тёмных душ к искре. Не хватило сил подтвердить догадку, что и их чувства… были подстроены. В конце Мэв снова повторила просьбу:

— Спрячь Иенн. За замком, который они не смогут взломать. И если Талос…

Внезапно её осенило. Она подалась вперёд, игнорируя головокружение и тошноту.

— Талос! — выдохнула Мэв. — Он говорил, что смерть моего отца… Кровь сноходца отпугивает Вермину… и её приспешников. Торг… Он пролил её… И я жила… без кошмаров… в глуши!

— Предлагаешь запереть Иенн в высокой башне и окропить её порог твоей кровью? — спросил Далемар без иронии.

Едва он произнёс это вслух, Мэв осознала, насколько дико звучит такая идея. Но отчаяние и понимание, что иного выхода нет, заставили её кивнуть.

— Яд Предвестницы либо убьёт, либо поработит меня… — Она сжалась, но всё же продолжила: — Сделай это, пока я ещё хоть немного владею собой.

Далемар скривился и сильнее сжал её плечо. И даже без магии, без чтения мыслей, Мэв поняла: этот план ему не нравится. Может, виновата его одержимость светом проклятой искры. Вдруг он просто не способен убить её?

— Если и отпугнёт, то ненадолго, — наконец заключил Далемар. — Твоё состояние лучшее тому доказательство.

— Но эта жертва даст Иенн время… — Мэв вспомнила воды озера за фермой, представила и скелет отца на дне, с почти оторванной рукой. — Быть может, годы. А пока… ты найдёшь решение. Я верю.

— Мэв, если для Талоса ты бесполезна, то и я тоже, — сухо отозвался Далемар. — Никаких лет у меня не будет.

Сразу же она поняла, что он прав, и заплакала. Горько, но бесшумно, чтобы не напугать Иенн. Западня, в которую они угодили, была не менее страшна, чем тьма, ожидавшая впереди.

Далемар слегка тряхнул её за плечи.

— Эй! Рано отчаиваться, девочка. Талос мог и не отвернуться от нас. Пока я жив и не харкаю кровью… И по дороге сюда я не видел даэдра на каждом шагу. Так что рано списывать со счетов и Молодого Дракона.

— Но без света Талоса… без его покровительства я ничего не смогу!

— Сможешь. Иного выхода у нас нет. Если ты умрёшь, Талос тут же заберёт дарованное мне исцеление. А без нас никто не защитит Иенн от Обливиона.

Мэв всхлипнула. Далемар был прав. Вот только в этот раз он зря верил в неё — она сама знала: это конец. У неё не осталось сил для того, чтобы сражаться.

— Едва закрываю глаза, как тону во тьме, — отчаянно прошептала Мэв. — Она пробирается ко мне… заполняет.

— Говоришь, на тебя наложена метка? — Далемар осмотрел её руку. — Здесь была рана. Странная. Я её вылечил, но что-то осталось внутри. Оно… сопротивлялось, но потом словно ушло вглубь. Яд обитателя Обливиона… Может быть, именно это и отсекло тебя от Талоса.

— И что делать? — Мэв шмыгнула носом. Странная дрожь, зародившись судорогами у кончиков пальцев ног, начала ползти выше. Это пугало.

— У любого заклятия есть обратное. У этого яда… порчи тоже есть антипод — благословение, — бодро произнёс Далемар, но тут же помрачнел. — Вот только даровать его могут лишь боги.

— А боги молчат… из-за метки, — догадалась Мэв, сжимая слабеющие пальцы.

— Замкнутый круг, — кивнул он. — Чтобы разорвать его, нужно хотя бы на время ослабить действие яда.

— Мы не успеем. — Губы Мэв уже онемели, рот наполнился горечью. В ушах зазвучали болотные голоса. — Я… ухожу…

И Мэв ощутила, как Трясина смыкается вокруг, размывая реальность. Она не хотела тонуть в этой жиже. Не хотела, чтобы её касались мертвецы. Паника заставила её вцепиться в мужа. Она распахнула глаза, задышала резко и глубоко, словно каждый вдох мог стать последним.

— Не отпускай меня! — хрипло прошептала она, хотя понимала: он должен.

— Так надо, — глухо ответил Далемар. — Мне придётся уйти.

Поток магии ослаб. Зубы Мэв заскрежетали, мир помутнел. Но перед тем как всё погасло, Далемар всё-таки встретил её взгляд.

— Я спрячу Иенн, — сказал он твёрдо. — А потом вернусь за тобой. Не смей умирать, девочка.

* * *

— Сдайся…

Мэв не открывала глаз, но всё равно видела тени, трупы. Ближе всех в мутной жиже витала босмерка, похожая на кошмарную полуночницу в полусгнившем платье. Её лицо Мэв сорвала в прошлый раз, и теперь вместо него белел череп с редкими зубами.

— Смирись… — Этот голос принадлежал альтмеру в некогда светлой мантии мага. Серое лицо застыло, глаза оставались плотно сомкнутыми. — Ты коснулась запретных знаний, и тебя тоже ждёт вечный сон. Всё кончено…

— Ты знаешь, что всё кончено… — Босмерка протянула к Мэв костлявые руки. — Огонь Дракона угас…

— Талос отвернулся от вас… — Вперёд выступил жрец-мер с клочьями серых волос на затылке и острой бородой.

К счастью, лицо у него было чужое — не Иллиар. Голоса отца Мэв не слышала, и это, наверное, к лучшему: чувствовать и его среди толпы мучителей было бы невыносимо.

— Твой палач не придёт… — прошептал ребёнок лет семи, почти растворившийся в жиже. Мер ли он был, человек ли, мальчик или девочка — уже было не разобрать. — Он мёртв. А твоя дочь у нас…

— Раскрой глаза, Грёза… — Босмерка провела костистыми пальцами по шраму на шее Мэв, сжала горло. Повысила голос до скрипучего визга. — Посмотри! Посмотри! Твоя дочь перед тобой!

Но Мэв не подчинилась и упрямо держала веки сомкнутыми. Настоящие глаза могли обмануть. Она не тратила силы на споры, не отвечала и не пыталась всплыть. Трясина всё равно просачивалась внутрь через отметины от змеиных клыков на руке — здесь они так и не зажили. Но теперь скверна проникала медленно, потому что Мэв сопротивлялась — тихо, но настойчиво. Сосредоточившись, она уходила всё глубже в себя, подальше от мёртвых голосов, ведь они не значили ничего. Сейчас Мэв думала лишь об одном — сохранить себя, не дать обитателям Трясины коснуться того, что мерцало в глубине.

Мерцало?

Но что там могло остаться? Свет Талоса иссяк — она истратила его до капли, спасая Иенн. Тогда откуда слабый отблеск? Чьими глазами она смотрела на тени, видя неприкрытую истину этого места?

Едва Мэв задала себе этот вопрос, увидела себя со стороны: израненное полупрозрачное тело в центре водоворота мертвецов. Что-то блеснуло, будто озорно подмигнуло. Мэв сосредоточилась и заметила в своей груди огонёк. Точно такие же мерцали над стылыми болотами её родины. Чья-то мёртвая душа проникла прямо ей под кожу?

Ответ пришёл сам собой: нет, это искра. Не столько часть Вермины, сколько осколок той сущности, что некогда сорвалась с небес и безвозвратно распалась. Та самая часть, которую Мэв упорно отрицала в себе, подавляла, а потом и вовсе заглушила.

Теперь искра оставалась единственным в ней, что не принадлежало Трясине. Тонкой нитью, за которую ещё можно было держаться, чтобы не утонуть во тьме.

Именно её Вермина не могла поглотить — но именно ею и жаждала завладеть.

— Ты слышишь? — прошептала Мэв.

Ответа не последовало, лишь огонёк едва заметно дрогнул. И Мэв поняла: нужно приблизиться — тогда она поймёт его намерения. Она уже знала… Нет, чувствовала: у искры есть собственная воля — крошечная, но неистощимая.

Протянув руку, Мэв и правда ощутила силу. Да, искра была не просто светом. В ней заключалось нечто огромное, сжатое до точки и запертое в смертном теле.

А без тела?.. Что станет с искрой, если не останется… сосуда, способного её вместить? Ни Вермина, ни Талос не дали ответа. Но сердце Мэв подсказывало: именно в этом ключ к спасению. Чтобы вырваться из Трясины, ей нужен… союзник.

— Ты слышишь. Я знаю, — снова заговорила Мэв. — Чувствую. Твой страх… Это место тебе чуждо.

— Мы здесь из-за тебя! — отозвалась Искра голосом Брит. Знакомым до боли. Эти высокие нотки — так старшая сестра говорила с младшей, когда была очень на неё зла, что случалось нечасто.

И тогда Мэв поняла… Всё это время… Голос, который она списывала на безумие…

— Так это была ты!

— Я же предупреждала: не стоило рожать дитя, — продолжила Искра, будто не слыша. — Нужно было выпить то зелье и сбросить преемницу. Уехать из Данстара. Или остаться в Рифтене, подальше от тех, кто строит планы на мой счёт. Но разве ты слушала? Бестолочь!

— Не слушала. Потому ты и замолчала?

Искра вновь не ответила. Лучи её зашевелились, словно щупальца светящейся каракатицы. Мэв коснулась груди. Мгновение — и она вернулась в своё тело. Руку снова обдало странным ощущением, не похожим ни на холод, ни на жар. Да, это была сила. Вот только над нею Мэв не была властна.

— Я ведь слаба, — с горечью сказала Мэв, не отнимая ладони от груди. — Так зачем ты захотела остаться во мне?

— Да, ты слаба, — нагло признала Искра. — Даже если захочешь, не сможешь заставить меня служить. А те другие… Они могли.

«Так вот о чём говорила Вермина, обзывая "негодным сосудом", — поняла Мэв. — Даже собственная искра мне неподвластна!»

Осознала Мэв и назначение меток: они подчиняли сноходца Вермине, а тот, в свою очередь, заставлял искру внутри себя выполнять волю Госпожи.

— Бестолочь! — вновь прорычала Искра. — Посмотри, куда мы угодили по твоей вине. Снова к той, что пожирает сны. И скоро она получит своё. Передаст меня новому носителю. Взрастит из девочки ту, чья воля вновь задавит во мне стремление…

Искра замолчала, но Мэв тут же подхватила эту невысказанную мысль, как новую нить к спасению:

— Какое стремление?

— Разве не ясно? — раздражённо спросила Искра. — Вернуться домой!

— Домой? — уточнила Мэв, перед тем как её озарило. — Ты хочешь в Этериус!

— Только в небесах я смогу быть собой, — откликнулась Искра. — Там Та, что пожирает сны, не сумеет поработить меня… этими темницами.

— Моё тело, — поняла Мэв. — Это и есть темница для тебя.

— До тебя были другие. Бесконечная череда камер, сменяемых после агонии их смерти. И снова чужие сны, снова мутный водоворот мертвецов, стекающий к Той, что пожирает. По кругу, по бесконечному циклу, без конца и края.

— А что случится, если линия крови сноходца прервётся? — спросила Мэв и, затаив дыхание, стала ждать ответа.

— Я не знаю, — неуверенно признала Искра. — Раньше сноходцев было больше. Намного больше. Ныне смертные останки их душ ушли в Трясину. Многие уже опустились на дно, к Той, что пожирает сны. От них не осталось даже тени.

Мэв ощутила холодок страха — свой или тот, что исходил от Искры, к которой прикасалась рука.

— А их свет… — Искра словно задумалась. — Я чувствовала печаль. От того, что теряю всё больше и больше. Забываю. Та, что пожирает сны, говорила, будто мы гаснем. Не думаю, что она врала… И о том, что путь домой для нас закрыт, — тоже.

— Это не так, — тут же уверила её Мэв. — Ты слышала обещание Талоса? Он может вернуть тебя домой!

— Этот Талос не меньший лгун, чем Та, что пожирает сны, — капризно отозвалась Искра и уколола ладонь Мэв подобием молнии. — Они оба хотят, чтобы я сияла во славу их! Так кем же мне быть? Инструментом для насыщения бездонной утробы? Или хитрым способом спасти пошатнувшуюся божественность?

— Думаю, Талосу нужна от нас всего одна услуга, — возразила Мэв. — Он хочет вернуть голову Молодого Дракона затем, чтобы…

Она задумалась, пытаясь уловить мотивы божественного союзника, и осознала:

— Мартин же был последним из династии Тайбера! Если… Если голова Дракона вернётся, для людей это станет чудом! Напоминанием, что человек — Септим — уже спасал этот мир. И это не смогут оспорить даже эльфы. Ведь жертва Мартина спасла и их!

— Даже если так, откуда ты знаешь, что Талос сдержит обещание, бестолочь?!

— Не знаю, — признала Мэв. — Но одно мне ведомо точно: Вермине от тебя нужно лишь вечное служение. А Молодой Дракон — враг даэдра. И он готов сражаться за нас.

Сказав это, Мэв ощутила, что действительно верит… Верит Мартину Септиму ещё с тех пор, как впервые встретила его давным-давно, во сне своего мужа. Этот спокойный голос, уверенность и безбрежная доброта… Даже невзирая на угрозу угаснуть, он спас их с Иенн из того святилища! Прогнал Вермину! Помог, презрев и метку, и яд. Дракон словно знал… каково это — оступиться… Заплутать во тьме.

— Я верю Молодому Дракону, — решительно произнесла Мэв.

На это Искра не ответила. Тишина стала такой густой, что Мэв различила даже гул самой Трясины. Жертвы звали её, желали, чтобы она пополнила сонм несчастных и, лежа на дне, напитала собой Ту, что пожирает сны. Ту, которой уже никогда не засиять.

— Хорошо.

Короткий ответ Искры был словно вспышка надежды. Или… нет? Может, этот жар, кольнувший кончики пальцев и обжёгший ладони, значил больше? Да, он точно значил больше!

— Я не знаю, что случится, если пойду за тобой, — продолжила Искра. — Но знаю, что будет, если останусь. Если мне и суждено угаснуть… то не склонившись перед той, чей голод нас погубил.

И этот мотив был Мэв понятен и близок.

— Нам нужно всплыть, — сказала она, сжимая у груди кулаки.

— Всплыть? Разве ты не поняла? — рассмеялась Искра. — У Трясины нет поверхности. Это безграничный мир истинных кошмаров и ложных грёз. И только сноходец с искрой способен выбирать, что хочет увидеть. Коль мы теперь союзники, я покажу тебе, но запомни — ты не можешь мне приказывать! Даже не пытайся, поняла?

Мэв кивнула и открыла глаза. Она стояла на поляне среди леса — словно перенеслась в тот самый день роковой прогулки, когда чары Далемара впервые заставили Искру в ней засиять. Тогда даэдра обратили на неё свой взор и всё пошло наперекосяк.

Сейчас деревья вокруг казались живыми, трава под ногами — мягкой и пружинистой. Всё заливало золотистым светом. Даже папоротники выбросили готовые вот-вот расцвести бутоны.

— Где мы? — с опаской спросила Мэв.

— В твоём представлении мира за гранью. Грёза для Грёзы, — насмешливо пояснила Искра. — Лес. Зелёные, шумные чащи. Каждый из тех, кто был до тебя, видел что-то похожее — наследие крови босмеров, не иначе. Помню, как сноходица с другой искрой говорила, что ей видятся горы родины и белые башни, возносящиеся к небу. Далёкие и недоступные.

— В прошлый раз этот лес был мёртв, — вспомнила Мэв.

— Потому что твоё видение наложилось на восприятие души мужа. Ты пошла к нему навстречу, и возник…

— Каземат, — договорила Мэв.

— Именно. У нас с Далемаром есть кое-что общее, — усмехнулась Искра. — Не зря же он, едва взглянув в твои глаза, ощутил родство.

От сказанного Мэв стало горько. Вдвойне оттого, что Искра говорила это не желая её задеть — лишь констатировала истину.

«Тёмные души всегда тянутся к свету».

— Да, это правда, — в ответ на её мысль подхватила Искра. — Тёмные души жаждут вернуть утраченное ощущение жизни. Помнишь, как он изумлялся твоей чистоте? Как не мог насытиться ею?

— Хватит об этом, — отрезала Мэв.

— Он узнает, — не унималась Искра. — Уже догадывается. Тебе следовало выбрать другого. Того из Рифтена. Им было бы проще управлять.

— А я не хочу управлять никем! И тем более Далемаром!

— Но тебе придётся использовать его, — холодно возразила Искра. — Чтобы исполнить то, что требует Талос. Сноходец обязан знать место, куда идти. Без этого он заблудится и утонет в болотах. А коль мы вырвемся, возвращаться сюда нам будет нельзя.

«Использовать?»

Слова Искры ранили, причиняли боль тем, что были… неотвратимы. Мэв протянула руку и поймала золотую паутинку, парившую в воздухе, — хрупкое воплощение ложной красоты этого места и истинной грусти в её душе. Нить задрожала между её пальцами и выскользнула. Скрылась с глаз.

— Нам пора, — произнесла Мэв.

— Ты права, — подтвердила Искра. — Я замедлила действие яда, но не могу его остановить. Здесь он разъест твой дух куда быстрее, чем в реальности. Потому иди.

— Что нужно сделать?

— Представь место, куда хочешь попасть, — охотно пояснила Искра. — Говорю же: главное — знать его. Лучше всего перенестись туда, где покоится твоё настоящее тело. При переходе всё соединится. Но запомни: открывая здесь двери, ты рушишь грёзы и смешиваешь их с кошмарами. Другие увидят — и попытаются схватить тебя.

— Пусть. Если иного пути нет, я готова.

Шум леса вдруг исказился и превратился в хор боли. Звонкие трели птиц обернулись стонами, шелест листвы — рыданиями. И Мэв вновь оказалась в центре мёртвого водоворота. Глаза её распахнулись. Перед ней застыла босмерка.

— Свет? Но откуда? — изумилась покойница лишь голосом: обнажённый череп не выражал эмоций. — Думаешь, эти жалкие остатки что-то решат?

— Решат, — твёрдо ответила Мэв.

Свечение, пронзив полупрозрачную кожу, заставило босмерку чуть отпрянуть. Вот только остальные тени стали разворачивать к ней мёртвые лица. Жертвы и их палачи, связанные общей судьбой и страхом поглощения, — все пытались отсрочить его, толкая ко дну других.

— Тебе нас не победить, глупая! — хором усмехнулись призраки.

— А я и не буду драться, — спокойно отозвалась Мэв и представила место, которое видела за Далемаром перед тем, как потерять сознание, каморку под крышей городской библиотеки.

Прямо перед ней возникла дверь — узкая створка, куда можно было лишь протиснуться. Ну и пусть. Этого хватит! Вот только едва она протянула руку к спасению, мир содрогнулся: шипение, гул, тягучее дыхание Трясины, смрад тины и старого тлена сдавили грудь.

— Это Вермина! — крикнула Искра. — Беги!

— Взять её! — пророкотал приказ из глубины.

Сама ткань пространства пошла волной и потянула Мэв вниз. Холод и слизь облепили лодыжки. В последний миг она вцепилась в ручку, распахнула дверь и повисла на ней. Тело вдруг стало тяжёлым, плотная жижа окутала всё… Но осознать это Мэв не успела.

Босмерка оказалась ближе всех — её пальцы, острые и жёсткие, как шипы, вонзились в плечи. Следом навалились другие: альтмер с закрытыми глазами, данмер-жрец, лысый норд в лиловой робе. От их рук разило плесенью и смертью, кожа с ладоней слезала кусками, но, не замечая этого, покойники жадно тянулись, царапая Мэв до крови, оставляя в её волосах и одежде свои обломанные ногти и осклизлую плоть.

— Моя добыча!

— Нет, моя!

— Моя!

В следующее мгновение все мертвецы, кроме босмерки, продолжавшей вгонять пальцы прямо под кожу, сцепились друг с другом за право выслужиться перед Госпожой. Вручить ей трофей и выиграть хоть немного времени перед полным поглощением.

— Пустите! — крикнула Мэв, судорожно цепляясь за дверь. — Искра! Свет! Помоги!

— Не могу! Их слишком много! — отчаянно откликнулась Искра, и Мэв ощутила её страх.

— Она идёт! — взвизгнула босмерка у самого уха.

Водоворот закрутился быстрее, стал мутнее… нет — темнее. Мэв тянуло вниз всё сильнее, удушая напором навалившихся тел. Как она ещё держалась за ручку — оставалось загадкой. Мэв взглянула на свет, в реальность — и осознала, что самой ей не вырваться.

— Твою мать! — вскрик донёсся до неё снаружи.

В тот же миг Мэв обхватили за запястье, и по коже прошли молнии, отшвыривая от неё копошащиеся куски мёртвой плоти. Рывок — визг, тьма, перевёрнутая реальность — всё закружилось перед глазами. Её выволокли наружу. Мэв шлёпнулась на пол, ударилась о доски. Рядом упала босмерка — скелет в лохмотьях савана. С другой стороны рухнул Далемар, вытащивший их в реальность.

Пальцы босмерки, словно обмазанные гнилой слизью, всё ещё впивались в её плечо. Мэв содрогнулась и сбросила их. Оттолкнула от себя неподвижные кости и обернулась: на кушетке, где, верно, всё это время лежало её тело, зияла утробно гудящая дыра. Хуже того — из неё уже полз похожий на драугра альтмер в прогнившей мантии мага.

— Вернись! — прохрипел он, и из перекошенного рта потекла тягучая жижа. Его глаза так и не открылись, но он безошибочно схватил за голую щиколотку Мэв.

Она взвизгнула и вырвала ногу. Далемар вскочил, выругался и пинком отправил верещащего мертвеца обратно в провал. Повернулся к Мэв.

— Как это закрыть?

Мэв моргнула… Проход, через который она прорвалась, превратился… во врата, и они вели в Обливион! А дверца? Она уже висела по эту сторону. Но Далемар словно её не замечал.

Из провала показался данмер-жрец. Похоже, умер он недавно: разложение тронуло лишь тело, при свете он выглядел почти живым и оттого ещё более зловещим, чем прошлый покойник. За ним тянулись шипение и тьма. Булькнуло. Полупрозрачное щупальце, похожее на безголовую змею, извиваясь, выползло из проёма за спиной жреца.

Мэв сразу осознала, кто был целью этого отростка, хотела крикнуть, предупредить, но из открытого рта хлынула только вязкая жижа. Далемар почуял опасность, стал поворачиваться к проходу, но так медленно… А щупальце тем временем метнулось, как атакующая змея, и обвилось вокруг него кольцом. Далемар рванулся, попытался поднять руки — щупальце тут же сжалось крепче, и он не смог освободиться.

— Госпожа приближается! — возгласил мёртвый жрец, наполняя ладони мерзкой, похожей на гниль магией.

И сама не зная откуда, Мэв поняла: это заклятие — воплощённая порча, обращающая живую плоть в тлен. Серая рука потянулась к ноге беспомощно бьющегося в тисках Далемара.

«Нет!»

В её груди вспыхнула сила. Мэв не встала — подлетела, вцепилась в полупрозрачное щупальце и выпустила свет из ладоней. Тот прорезал чуждую плоть, будто нож по ткани. Кольцо распалось, и Мэв оттолкнула мужа, поражённая, как легко это удалось. Рассечённое щупальце, извиваясь, рухнуло обратно в проём.

Не дожидаясь, когда оно вернётся, и не давая жрецу опомниться, Мэв схватила створку и со всего размаха обрушила её на его голову. Данмер взвыл — пронзительно, многоголосо, как не мог кричать живой. Тёмные глазницы вспыхнули яростью. Она ударила ещё раз. Жрец исчез, но вместо него из дверного прохода вырвались огромные чёрные руки, вцепившись в пылающие края проёма.

Змеиное шипение оглушило её. Мэв навалилась на дверь всем телом. Тёмные пальцы чавкнули, оторвались — и створка захлопнулась, обрывая все звуки.

Миг — и её ладони упёрлись в грубый плед на жёстком матрасе. Она рухнула на него. Уткнулась лицом. Плед пах старой соломой и болотом.

Хотя нет — болотом тянуло от неё самой. Мэв привстала и взглянула на себя: липкая плёнка покрывала одежду и кожу. Верно, при соприкосновении реальности и Трясины её настоящая плоть погрузилась в потустороннюю субстанцию. Отвращение подкатило к горлу тошнотой, захотелось сорвать плед и оттереть с себя всю эту мерзость до последней капли.

За спиной послышался скрип. Мэв резко обернулась.

Скелет в саване — тот самый, что некогда чудился ей босмеркой в платье, — не исчез с остальными узниками Трясины. Он поднимался с пола. Жуткий. Неестественный. Заставляющий цепенеть лишь от взгляда — ещё одно немое доказательство реальности её кошмаров.

В пустых глазницах разгоралось мёртвое пламя. Костлявая рука вытянулась к Мэв, челюсти разошлись, заскрипели. Скелет шагнул… Но в следующее мгновение разлетелся от удара призванного меча, разрубившего его надвое. Кости с сухим треском осыпались на пол вперемешку с лохмотьями савана.

— Вот же дерьмо! — процедил Далемар, появляясь в поле зрения и оборачиваясь к Мэв лицом.

— М-м-м… — Она задрожала.

Не сразу Мэв осознала, что нос тоже забит жижей. Её вырвало бы, если бы было чем: желудок был пуст. И она закашлялась, пытаясь одновременно высморкаться и сплюнуть остатки гнили.

Далемар помогать не спешил. Не опуская меча, он настороженно осматривался, будто проверял, не притащила ли она из Обливиона кого-то ещё.

— Твою ж мать… — снова выругался он, убедившись, что они одни. — Врата в Трясину. И прямо под крылышком у Мартина Септима. Ну что, девочка, чем ещё порадуешь мужа?

Мэв, постукивая себя по груди, подняла на него взгляд. Далемар продолжал держать меч и смотрел уже на неё саму — зло и настороженно.

Но без страха.

Без страха…

Любой другой давно бы сбежал. А Далемар… В этом было что-то такое, от чего Мэв согнулась под тяжестью вины, потупив взор. В её глазах отвага мужа представала чужой волей. Он не мог отступить. И в этом был рок — для обоих.

«Нашим стражем его выбрал Талос, — отозвалась Искра, вбивая невидимые колья в её сведённую спазмом грудь. — Игра Девятого. Хотя выбор фигуры для бога людей, скажем прямо, странный».

Мэв перевела дыхание, смогла сесть на пол, опершись спиной о лежанку, и вновь встретила взгляд мужа.

— Я вернулась, — произнесла она, отбрасывая слова Искры.

— Вернулась. — Далемар кивнул на кости. — И не одна.

— Если не ошибаюсь, — выдохнула Мэв, — это была моя… бабушка.

Он косо посмотрел на покрытый слизью череп.

— Думаю, моё знакомство с твоими родственниками переплюнуло по гротеску твоё знакомство с моими, — мрачно заключил Далемар. — Объяснить Рубару эти останки будет, мягко скажем, непросто.

Мэв улыбнулась, но тут же закашлялась.

Далемар поколебался, потом всё-таки отозвал меч. Потряс рукой и снова уставился на жену — косо, с недоверием.

— А после Трясины ты выглядишь куда лучше, чем тогда, когда я тебя покинул. В чём секрет?

«Он думает, что тобой завладела Вермина, — услужливо подсказала Искра. — На твоём месте я бы его успокоила… и без резких движений. Я привлекала много тёмных душ, чтобы сделать их рабами тех, кто был до тебя. Этот — не самый мерзкий. Но точно самый… импульсивный».

— Я нашла общий язык с Искрой внутри себя, — пояснила Мэв.

Далемар промолчал, продолжая всматриваться.

«Не верит».

— Это я, любимый, — вновь попыталась улыбнуться Мэв. С носа потекло, пришлось утереться.

«Ты же знаешь, что его бесит, когда ты так его называешь? Любимый… Как банально, — фыркнула Искра. — Пошли его. Чем грязнее, тем лучше. Или врежь по лицу — это он точно оценит!»

«Нет», — осекла Мэв.

«Почему? — не унималась Искра. — Ты даже не представляешь, какие фантазии его посещали в постели с нами… Бррр! Увидела бы — и точно перестала бы истекать по нему, как кошка в месяц Первого зерна».

— Заткнись! — сорвалась Мэв.

Брови Далемара медленно поползли вверх.

— Это Искра… — поспешила пояснить Мэв и добавила: — Часть изначальной сущности, породившей Вермину. Оно…

«"Она", если хочешь дружить», — поправила Искра.

— Она наделена волей. И… — Мэв прокашлялась. — И, как оказалось, у нас есть общий интерес.

— И какой же?

— Я слишком слаба, чтобы управлять ею, в отличие от обученного сноходца, — без утайки признала Мэв и коснулась лба, чтобы прогнать ноющую боль. — А она не хочет переходить к тому, кто сможет её подчинить.

— Что ж, звучит правдоподобно, — после паузы признал Далемар. — Хоть и выглядишь ты максимально подозрительно. Как буйнопомешанная.

— Кто бы говорил! — сорвалось с губ Мэв. Она тут же зажала рот ладонью: слова ей не принадлежали. — Прости!

— Да, буйнопомешанная культистка Шеогората… Совсем как в старые добрые времена, — пробормотал Далемар и наконец позволил себе чуть расслабиться. — Идти сможешь?

— Пока нет. Мне нужно отдохнуть, — ответила Мэв и снова поняла, что сказала это не совсем сама. — Этому телу нужны силы. А ещё пища… Змеиный яд никуда не делся. И ни зелья, ни магия Нирна этого не исправят.

* * *

Мэв торопливо заталкивала в рот булку с сыром. Спешила не столько из голода, сколько чтобы не дать рвоте времени подкатить к горлу. Тряпка, которой она наскоро вытерла лицо и руки от болотной гнили, валялась у ног. Чуть поодаль, на столике у изголовья, стоял таз с водой, а рядом с ним лежали мыло, аккуратная стопка полотенец и одежда: простая рубашка, юбка и плащ.

Закончив собирать кости босмерки в принесённый мешок, Далемар отбросил его к двери, а затем опустился на стул у стены и уставился на жену, то и дело морщась. Без всяких подсказок Искры Мэв знала: от запаха в каморке и вида слизи на ней самой его так и выворачивало наизнанку. Пару раз Далемар даже зеленел, словно орк, и глушил позывы к рвоте магией.

Запив еду водой из кувшина, Мэв отряхнула руки и тут же стянула разорванную куртку. Швырнув её на пол, взялась за рубашку. Далемар отвернулся к окну. Мэв проследила за его взглядом: за стеклом, над внутренней стеной, виднелся уголок пёстрого неба — закат.

— Кажется, я долго провалялась без чувств, — сказала она и тут же мысленно чертыхнулась. Опять чужие слова: её были совсем о другом. Она заставила себя сосредоточиться, взять под контроль тело, пальцы тут же задрожали, и справляться с пуговицами стало труднее. — Как Иенн?

— Далеко, — чуть невпопад ответил Далемар, не поворачиваясь к ней.

— Она в безопасности? — с тревогой спросила Мэв.

— В самом надёжном месте, какое я смог найти за столь короткое время, — сказал он. — Но где именно, тебе лучше не знать.

— Ты прав, — с горечью признала Мэв, стягивая рубашку.

Кисти дрожали всё сильнее, пальцы немели, губы тоже. Новая волна тошноты подступила к горлу — съеденное грозило вырваться обратно.

«Чем больше упрямишься, тем быстрее яд тебя убьёт, — раздражённо заметила Искра. — Отдай мне власть над телом. Так дело пойдёт быстрее».

Тратить крохи сил на спор с внутренней союзницей Мэв не хотелось.

«Хорошо…»

Мэв расслабилась — и дрожь прошла. Руки, уже не её, отшвырнули промокшую в жиже рубаху, завозились со штанами, потом сбросили бельё. Нагая подойдя к тазу, Искра — иначе Мэв уже не могла себя назвать — смочила полотенце, взяла мыло. Им предстояло покинуть библиотеку скрытно и не смердя, как застоявшаяся лужа.

«И это я ещё смягчила ассоциацию твоего мужа», — саркастично заметила Искра.

Мэв не ответила.

— По дороге сюда я навестил твоего безголового друга, — сказал Далемар, отворачиваясь ещё сильнее при первом всплеске воды. Словно нарочно показывая, что не желает даже случайно взглянуть на её наготу.

— Молодой Дракон? — с дрожью уточнила Мэв. Вода оказалась такой холодной, что зубы тут же застучали друг о друга.

— Да, — кивнул Далемар. — Трещин стало больше, но он пока не обратился в щебень. Думаю, сделка с Талосом ещё в силе.

— Надеюсь. — Искра двигала её руками с пугающей точностью, так уверенно, что Мэв стало не по себе. — А голова? Как думаешь, возможно её найти после стольких лет?

— Найти её нетрудно, — после паузы протянул Далемар. — Она наверняка в главном хранилище. Среди других… — Он замялся. — Ценных артефактов.

Мэв оживилась. Выходит, Далемар и правда знал, где искать голову!

«Талос выбрал его не просто так, — прокомментировала услышанное Искра. — Возможно, мы даже добьёмся успеха».

Мэв не ответила, но выдохнула с облегчением. Но стоило расслабиться, как укушенную руку тут же свело судорогой. Она едва не выронила намоченную тряпку. Но Искра быстро наполнила тело силой и продолжила омовение. Волосы, лицо, шея, когда дело дошло до груди — вода напоминала смердящий кисель.

— Одного таза мало, — со вздохом произнесла Искра.

Скрипнул стул. Далемар, упрямо не поднимая глаз, подошёл и протянул ладонь над водой. Та закипела пузырями — слизь собралась в ком, взвилась и с чавканьем шлёпнулась на груду грязной одежды, расползаясь по ней, как мёртвая медуза.

— Очищение воды? — усмехнулась Искра. — Да, точно, ты же хорош в Изменении. Хотя… не во всех его видах. Замки, например, так и не научился нормально открывать. Какое упущение.

Далемар промолчал. А вот Искра его примеру не последовала:

— Раз уж поднялся, то и подогрей.

«Перестань так с ним разговаривать!» — вспыхнула Мэв.

Тон Искры напоминал хамоватое приказное обращение, каким невежи шпыняли слуг. Да ещё и приправленный дерзкими нотками Брит — ядрёная смесь. Мэв знала, что Далемар такого не потерпит. Вот только он… не разозлился.

«Ах, глупая, глупая Мэв, — хихикнула Искра. — Ты совсем не понимаешь, что нравится твоему мужчине».

— Прости, — выдохнула Мэв, комкая полотенце и исподлобья наблюдая за мужем.

— Горячая вода ускорит распространение яда, — сухо заметил Далемар и, вернувшись к стулу, снова сел, повернувшись к жене спиной.

Мэв хотелось объяснить, что уязвить его стремилась не она. Но поверит ли он? В этом она сомневалась.

«Лучше расспроси его про голову Дракона, — осекла Искра. — Детали нам понадобятся».

И Мэв безо всякой охоты согласилась. Помочь Мартину Септиму — сейчас это было важнее всего, а разлада всё равно не избежать: пока Далемар зол — он не примет её оправданий.

— Можешь рассказать, где находится это хранилище? — тихо спросила она, проводя тряпкой по животу и опускаясь к бёдрам.

— В подземельях под Центральной Канцелярией, — глухо ответил Далемар. — В самом сердце Алинора.

— Стой… ты хочешь сказать, что голову отвезли на острова? — встрепенулась Мэв.

— Да, — подтвердил он. — И должен предупредить: подземелья Канцелярии славятся беспрецедентной охраной. Там спасует даже самый искусный делец из Гильдии воров.

Мэв застыла с тряпкой и посмотрела на его спину с отчаянием.

— Но ты ведь был там?

— По распоряжению Сельдурина, — кивнул Далемар. — Забирал из секретного архива компромат на Ульфрика. Даже в качестве эмиссара я не смог пройти туда без официального пропуска. А хранилище с артефактами находится ещё глубже, и проникнуть туда куда труднее. Впрочем, я бывал и там. Давно, ещё до войны. Сельдурин тогда устроил экскурсию для своих избранных новобранцев — чтобы впечатлить нас мощью Талмора.

— Головы там ещё не было, — догадалась Мэв.

— Она тогда была на шее Дракона. Но теперь — она там. Такой трофей не станут хранить где попало. Да и Сельдурин… — Далемар запнулся, но быстро продолжил: — Он всегда был коллекционером.

«Как и ты…» — Мэв невольно вспомнились сундуки в Эльфийских садах и мундиры в них.

Далемар вздохнул и сгорбился. Мэв, подчиняясь действиям Искры, сполоснула полотенце и продолжила обтираться, встревоженно прислушиваясь к мужу. Она знала, что ему нужно собраться с мыслями. И даже Искра с этим не спорила.

— Помню, как Сельдурин говорил, что после победы артефакты поднимут на поверхность и выставят так, чтобы каждый альтмер узрел инструменты, которыми наш народ вернул свою независимость, — с горчинкой в голосе продолжал Далемар.

Мэв наклонилась, чтобы обтереть икры, — голова закружилась. Она пошатнулась, но не попросила помощи, лишь привалилась к кушетке перевести дух. Далемар на неё не смотрел, и хорошо… Она не хотела, чтобы он лишний раз видел её беспомощность.

— И как же нам проникнуть в это место? — спросила Мэв, разминая руки. — Охраняемое даже от самых искусных воров.

— В той книжонке культистов сказано, что для вас нет запертых дверей, — ответил Далемар. — А значит, это возможно. Иначе Талос не стал бы искать для этой миссии именно сноходицу.

— Я даже не представляю, как мы это сделаем. Твоя родина на другом краю света! — выдохнула Мэв. — Думаю, мне нужно попытаться ещё раз поговорить с Талосом. Вдруг получится заручиться его покровительством.

— На островах у Талоса нет власти, — мрачно произнёс Далемар. — Как нет и почитателей. Думаешь, будь иначе, ему понадобился бы я? Поводырь для тебя… Так ведь он меня называл?

— Так, — с горечью признала Мэв. В тоне мужа всё ещё сквозила ненависть. Верно, он слишком устал, чтобы скрывать её.

Она вздохнула и съёжилась ещё сильнее, отпустив влажное полотенце. Оно с чавкающим звуком упало на пол. Мэв прикусила губу. В глубине души она знала, как больно Далемару ощущать себя лишь инструментом. Вермина, Талос — а скорее всего оба — использовали его именно так. Поводырь. Охранник. Он понимал это… Но если она скажет вслух про влечения тёмных душ…

«Не нужно, — тут же предупредила Искра, и рука Мэв сама потянулась к одежде.

«Но если промолчу — он не простит…»

«Не строй из себя наивную дурочку передо мной. Мы обе понимаем, что откровенность всё усложнит. Не всякую правду стоит озвучивать. Не сейчас».

И Искра была права. Натянув рубаху, Мэв прикусила губу и взялась за юбку. И всё же Мэв хотелось сказать Далемару хоть что-то… Помочь ему, как он ей. Сейчас крах миссии Талоса грозил им обоим верной гибелью. Но и без того Далемару грозила опасность, и он имел право это знать.

— Там, в Трясине, я видела кое-что ещё, — глухо произнесла она. — Калинуса, Гая Палания и женщину по имени…

Она попыталась вспомнить.

— Силдж? — подсказал Далемар, сразу выпрямившись. — Троица моих самых рьяных недоброжелателей.

— Они сговаривались о том, чтобы всадить тебе кинжал под рёбра, — мрачно предупредила Мэв, расправляя юбку.

Далемар лишь хмыкнул и скрестил руки на груди, перекинув ногу на ногу. Верно, разговор о Совете отвлёк его от мыслей, которые давили на него непосильным грузом, заставляя горбиться.

— Я не удивлён.

— А некий Астарот опасается, что ты займёшь его место в Совете, — оживлённо вспомнила Мэв, разглаживая складки на кофте.

— Он амбассадор неофициальной проталморской ячейки в Совете, — хмыкнул Далемар. — Не зря опасается: местечко для меня и правда лакомое.

— Вот он тоже так решил и пошёл к этой Силдж.

Далемар резко обернулся, его брови взлетели. Мэв ощутила облегчение — на его лице наконец мелькнули живые эмоции.

— Силдж и Астарот?! Но они же ненавидят друг друга!

— Калинус и Паланий тоже были в недоумении, — неловко улыбнулась Мэв.

— Воистину, общий враг способен объединить непримиримых. — Далемар поднял руку в почти театральном жесте.

— Этот Астарот утверждает, что у тебя на островах есть враги, — нахмурилась Мэв. — Через контрабандистов пришёл приказ о твоей… ликвидации.

Губы Далемара искривились. Верно, новость вызвала у него больше раздражения, чем тревоги.

— За этим стоит Эленвен, — предупредила Мэв. — Теперь она работает на Сельдурина. Ты знаешь?

Далемар посмотрел на неё косо, с интересом.

— Узнал недавно.

— От Гренавила?

Он хмыкнул и поднял взгляд к потолку.

— Воистину, твои способности сноходицы — это нечто, — протянул он, коснувшись пальцами лба. Мэв показалось, что он хотел стереть выступившую испарину, хотя в каморке не было жарко. Даже наоборот. — Сколько бы возможностей открылось… если бы не Вермина.

— Она делиться моими способностями не станет, — мрачно согласилась Мэв.

Далемар кивнул.

— А Эленвен точно желает твоей смерти, — продолжила Мэв. — Я видела их разговор с Сельдурином…

— Стой. Ты пробила защиту Сельдурина? — в голосе Далемара звучало неподдельное изумление.

— Какую защиту?

К одежде он поднёс ещё и пару крепких туфель, но обуться Мэв пока не решилась: наклон головы грозил новым приступом головокружения, а она всё не хотела показывать Далемару, насколько ей плохо. Усевшись на кушетку, она поджала босые ноги и посмотрела на мужа.

— Его дом окружён магическими барьерами, — пояснил Далемар. — От воров, магов… и от даэдра тоже.

— Но он же служит Вермине, — удивилась Мэв.

— При нас Сельдурин называл это не службой, а «взаимодействием».

— И какая разница? — Мэв слегка выпятила губы. После увиденного в Трясине любой даэдропоклонник казался ей рабом даэдра.

— Сельдурин достаточно силён, чтобы не слепо исполнять волю даэдра, — начал Далемар, с тёмной усмешкой потирая подбородок. — Он в состоянии договариваться и извлечь из этого выгоду. В отличие от активных культистов, Сельдурин не проводит ритуалов и не приносит жертв с тех пор, как их союз во время Великой войны распался. Более того, он говорил, что «взаимодействие» с Верминой ему противно не меньше, чем та вынужденная терпимость к талосопоклонничеству, которую он демонстрировал, будучи главой Коллегии Шёпотов. А это, поверь мне, многое значит.

Мэв покачала головой, не соглашаясь. А затем поникла.

— Знаешь, Талос кое-что велел передать тебе.

— Мне? — усмешка Далемара вмиг сделалась ядовитой.

— Это касается Сельдурина… — Мэв понимала, что мямлить нельзя, но ей было тяжело. Она ведь знала: несмотря ни на что… названый отец Далемару не безразличен. — Талос сказал: когда Дракон вернёт свою голову, это неминуемо привлечёт внимание того, кто её отрубил. А Вермина… Она может использовать как инструменты тех, кто преклонил перед ней колено.

Далемар сжал кулак и резко сгорбился ещё сильнее, чем прежде. Мэв прикусила губу, но договорила:

— Талос сказал, ты знаешь, что нужно сделать…

Далемар опустил голову.

— Но тебе стоит знать и ещё одно, — с трудом продолжила Мэв, обхватив себя руками и тоже сгорбившись.

— Да?

— Сельдурин… Он… — Мэв замялась, не решаясь произнести слова, которые… которые показывали, что для Далемара его названый отец не был врагом. Скорее даже наоборот. Но Мэв решила, что уж это Далемар имел право знать. — Я слышала их разговор с Эленвен. Он велел ей… даже в случае провала с Советом…

— Оставить меня без наказания? — спокойно спросил Далемар.

— Ты знаешь? — удивилась Мэв.

— Не совсем, — коротко ответил он. — Я лишь предполагал, что, постепенно остыв, мой названый отец смягчится. Как и всегда. После того как я подвёл его в Скайриме, Сельдурин не возлагал на меня надежд.

Он покачал головой.

— Я — блудная овца в его стаде. И да, если я облажаюсь, он не станет переворачивать горы, чтобы меня спасти, но… — Далемар сцепил руки так крепко, что костяшки хрустнули. Мэв услышала это даже на другой стороне каморки. — Но в то же время я всегда знал, что он не подпишет приказ о моей ликвидации.

Он сокрушённо покачал головой, и Мэв ясно поняла, насколько ужасным для Далемара оказалось требование Талоса. В груди всё сжалось: слова, сказанные её устами, стали очередным гвоздём в их отношениях. Насланные богами, даэдра или Искрой… для сердца Мэв они были подлинными. Когда-то — даже сокровенными. Но от той сокровенности осталась лишь хрупкая иллюзия. И всё же она не хотела… Не могла её развеять.

— Далемар…

— Перескажи мне разговор Сельдурина с Эленвен, — перебил он её. Это звучало просьбой и требованием одновременно. — Мне нужно знать детали.

Мэв не стала спорить.