Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 22 Июля 1998 года. Прорыв и Падение]

Барьер

Замер. Время в Атриуме словно остановилось. Одиннадцать палочек целились мне в грудь, а Рид смотрел с холодной уверенностью победителя. Он открыл рот и что-то говорил. Пришлось выключить музыку и приподнять наушники, чтобы услышать, что он мне предлагает.

— Сдавайся, Александр, — его голос прозвучал на удивление спокойно. — Это конец твоей маленькой авантюры. Выдай нам артефакт Дамблдора, и, возможно, мы сохраним вам жизнь.

Посмотрел на него. В маске дышать было тяжело. Что уж тут теперь? Раз он знает, кто я — стянул её одним быстрым движением. Шапка упала на пол, но вместе с ней и наушники слетели, повиснув над землей на проводе. Страх исчез, осталась только глухая, ледяная ярость. Сдаться? После всего, что я прошел? И какой артефакт Дамблдора ему нужен? У меня их как минимум два: Амулет и моя банка с конфетами. Да и зачем ему это? Они только на меня настроены. На мою кровь.

А-а, ну да, крови можно и лишиться.

— Пошел ты... на хутор бабочек ловить! — выплюнул я, вскидывая свою палочку.

Сбоку уже были нацелены палочки и какие-то магические артефакты в виде дубинок — от тех мракоборцев, что выбежали из коридора.

Не стал атаковать их напрямую — их купол поглощения света и магии сработал бы мгновенно. Вместо этого ударил чистой трансфигурацией по колоннам и потолку прямо между нами. Круговым движением творил заклинания сильной трансфигурации — всё, на что был способен. Палочка раскалилась в руке.

Раздался страшный скрежет. Огромные глыбы мрамора и бетона начали менять форму, вытягиваясь и срастаясь в монолитную стену. «Двенадцать» ахнули — они такого не ожидали. Строй сломался, они начали метаться, пытаясь заклинаниями и артефактами остановить этот безумный рост камня. Я видел, как Рид выругался, выхватывая какую-то серебряную цепь. Но стена росла быстрее, наполняя воздух густой едкой пылью.

От тех, что сбоку, меня закрыла глухая стена. Возможно, и им там досталось. Ну что же, как говорится, лес рубят — щепки летят. А я сдаваться без боя и потерь с их стороны не собирался. В душе еще теплился огонёк надежды, что мне удастся убежать. Хотя сейчас всё выглядело не очень: я сам загнал себя в каменную ловушку.

Секунда — и между мной и ликвидаторами вырос грубый, но мощный барьер из оплавленного камня и арматуры. Мы были отрезаны друг от друга.

Проповедь перед казнью

Прижался спиной к своей стене, тяжело дыша. Всё же пара минут (или сколько там осталось) мне не помешают.

Говорят, перед смертью не надышишься, но всё равно это было приятно делать. С сожалением отцепил плеер от пояса, будет только мешать. Он упал, но не разбился, только диск выскочил. Эх, а только к нему привык. А еще говорили — анти-шок.

С двух сторон послышались глухие удары — они начали крушить барьер. Сквозь щели полетели первые заклинания, и мне пришлось выставить «Протего», молясь, чтобы щит выдержал, и чтобы в крайнем случае сработала моя щит-пластина с этим же заклинанием. «Глушилка» в кармане взбесилась, пытаясь подавить всплески магии, но это было как попытка остановить океан чайной ложкой. Она же не убирала саму магию, а лишь глушила её фон для сенсоров.

Голос Рида донесся из-за стены, усиленный Сонорусом — безэмоциональный и холодный:

— Малец, твои фокусы хороши на ярмарке. Ты талант, не спорю, но ты необразован. Ты думал, что умнее всех, но мы вели тебя с самого начала.

Ага, бесполезны. Ну, я же как-то забрал данные из ваших жетонов и подавил ваши сенсоры. Да, мои спецсредства не сработали в Атриуме, но это лишь потому, что я не знал местной специфики. Останусь жив — модернизирую. И да, я думаю, что умнее всех, потому что часто это бывает правдой.

Удары по стене стали чаще. Камень начал трескаться с сухим, неприятным звуком. Рид продолжал:

— Ты думал, что твой лайнер никто не проверит? Нам сообщили, что на нем будет плыть один «интересный» волшебник из Британии. Мы проверяли тебя не на магию, Александр, а на поведение, на то, как ты будешь реагировать. Твои приемы борьбы интересны, волшебники так не поступают. Ты сам себя и выдал: показал, что ты не обычный британский маг из Министерства. Нам рассказали про тебя. Гений-артефактор, мальчишка, который использует магию как физику. И его интересные артефакты от Дамблдора.

Интересно, кто им рассказал? Было одно предположение, и если это так, то эта мелкая доигралась.

Новый удар выбил кусок мрамора возле моей головы. Крошка посыпалась за шиворот.

— Твой Сальваторе? Он уже наш информатор. Ты еще плыл в США, а нам уже рассказали про него, всё тот же источник. Как только ты получил планы, он сообщил нам. Ты доверился предателю. А Анна... — Рид усмехнулся. — Ты ловко провернул трюк с Обливиэйт её же палочкой, британец. Я почти поверил. Но ты не знал, что у нас в Министерстве на каждом входе стоят детекторы на магическое вмешательство в разум сотрудников, а ты это провернул во второй раз. Мы не можем вернуть воспоминания, но можем понять, что было воздействие. Тогда ты вырубил мракоборца и внушил ему, что он сам потерял сознание. Ты не задумался, почему тебя вызвали в министерство раньше срока? Так что твоя «легенда на завтрак» для Анны рассыпалась в ту же секунду, как она вошла в здание. Наивный мальчишка.

Хм, интересно. Сто пудов — это ревнивая дура Кассандра сдала меня. Но странно, что он считает меня британцем. Касс точно знала, что я студент по обмену. Хоть что-то в ней осталось человеческого, и она не стала эту тайну раскрывать. Хотя и так сдала меня как стеклотару.

Стена со стороны Атриума начала валиться. Рид закричал:

— Ты почти перехитрил нас, парень. Но «почти» — не считается!

Последний взрыв

Понял: это конец. Какого-то страха уже не было — просто констатация факта. Уже много раз за последний год был на грани, когда-то везению должен был прийти логичный, но печальный финал. Стена вот-вот рухнет, и меня сотрут в порошок двенадцать лучших убийц Америки. А сбоку пробиваются еще мракоборцы. Кажется, это всё. Но у меня остался последний шанс. Один-единственный.

Закрепил родную палочку на поясе, в специальном отверстии в моем спецремне. Перехватил свою техномагическую палочку обеими руками — мой последний «аргумент» в любом споре. Выжал из себя всё. Даже когда бежал из Азкабана, я не использовал такую мощь, потому что там был слишком ослаблен и не знал, как она сработает. А сейчас — знал. Влил в неё всю свою магическую силу, всю ярость, всю волю к жизни. Линзы кристаллов засияли ослепляющим белым, нагреваясь докрасна, медная обмотка не успевала забирать этот жар. Запахло паленой изоляцией и горелой плотью моих собственных ладоней. Это будет последний и решительный бой, у меня есть только один выстрел. Последний.

Прежде чем стена рухнула окончательно, выстрелил в неё. Это был не луч света. Это был залп чистой, концентрированной магической плазмы. Он сработал так, как я и задумывал свой маго-бластер.

Грянул взрыв такой силы, что, казалось, Вулворт-билдинг сейчас сложится, как карточный домик. Звук разорвал барабанные перепонки. Моя каменная стена разлетелась в пыль, превратившись в шрапнель, которая вместе с ударной волной смела Рида и всех «Двенадцати». Я видел, как их отбросило к противоположной стене Атриума, как монолитный строй превратился в кучу-малу из тел и обломков. У них были артефакты, похожие на мой щит: я видел, как появлялись и гасли вспышки — щиты не справлялись с количеством ударов и тяжестью камней. Конечно, мне бы хотелось, чтобы их там всех и завалило, но в такие чудеса лучше не верить. Но факт оставался фактом: они были выведены из строя, и путь к выходу свободен.

Но цена была страшной. Чудовищная отдача от собственной техномагической палочки, не рассчитанной на такую перегрузку, кажется, сломала мне правую руку в трех местах — а скорее, просто вывернула её наизнанку. Влажный хруст костей заглушил даже эхо взрыва. Больно было так, что, казалось, сейчас потеряю сознание. А сама палочка... она просто взорвалась у меня в руках. Осколки серебра, меди и кристалла впились мне в лицо, грудь и руки. Боль была такой острой, что я на секунду ослеп.

Мой верный друг, мистер «Аргумент», погиб. Как настоящий герой, в бою с превосходящим числом противников. Но он подарил мне шанс. Горевать по своему товарищу буду после, когда будет время.

Побег

Путь был открыт. Рид и «Двенадцать» были оглушены, купол подавления рухнул. И я рванул.

Игнорируя адскую боль в сломанной руке, которая болталась плетью, бежал изо всех сил к главному выходу. У самых дверей на секунду обернулся сквозь густую завесу оседающей каменной пыли.

Высоко под сводом Атриума те самые гигантские часы, показывающие Уровень Угрозы Разоблачения, буквально сходили с ума. Огромная стрелка с истошным металлическим скрежетом сорвалась с желтого сектора, пролетела красный и намертво вбилась в самый край шкалы. Бронированное стекло циферблата треснуло от взрывной волны. Я таки сломал их идеальную систему. Насчёт системы не уверен, а часы точно.

Сработала мышеловка дверей МАКУСА, но я успел проскочить. Вывалился на душную улицу Нью-Йорка.

И тут понял, что именно натворил мой последний залп. Взрывная волна не просто разнесла Атриум — она пробила магическую защиту здания и выплеснулась на магловскую улицу. Часть гранитного фасада Вулворт-билдинга просто сдуло. На асфальте зияла неглубокая, но широкая воронка, от которой валил густой сизый дым. Витрины в радиусе полусотни метров разлетелись в сверкающую крошку, засыпав тротуары с хрустальным звоном.

Вокруг царил хаос, но это был хаос ночного города, разбуженного взрывом. Никаких толп клерков — Нижний Манхэттен в половине четвертого утра обычно вымирает.

Улица была пустой, и от этого разрушения выглядели еще более пугающе. Какое-то одинокое желтое такси с визгом вдарило по тормозам; водитель выскочил из машины, в ужасе глядя на проломленную стену небоскреба и клубы каменной пыли. Из соседнего переулка с криками выбежал перепуганный бродяга, закрывая голову руками от летящего стеклянного крошева.

Тишину мертвого квартала разорвал нарастающий, истеричный вой сирен — эхо взрыва гуляло между небоскребами, перебудив весь район. Полицейские машины уже стягивались к эпицентру, их мигалки раскрашивали густой ночной туман и сизый дым в тревожные красно-синие цвета. Всё было завалено каменной крошкой и битым стеклом.

Глядя на этот кошмар, до меня дошло. Стрелка часов зашкалила не просто так. Статут о Секретности сейчас трещал по швам с таким же грохотом, как и мой «Аргумент». МАКУСА сейчас явно не до меня. Прежде чем они пустят по моему следу ищеек, им придется бросить все силы на то, чтобы оцепить квартал от магловской полиции, стереть память случайным свидетелям и навести иллюзии на разрушенный фасад. Это давало мне фору. Крошечную, но фору, чтобы уйти.

Чувствовал, что сознание покидает меня. Кровь заливала глаза, рука висела плетью. Оставались последние капли — буквально на донышке — моей силы воли и концентрации.

Вспомнил какую-то картинку из телевизора в номере отеля. Бесконечные зеленые леса, горы... Какой-то национальный парк или заповедник возле Канады. Неважно. Главное — подальше отсюда.

— Уходим отсюда... — прошептал пересохшими губами, сжимая свою ореховую дубинку левой, целой рукой, и сфокусировался на трансгрессии.

Мир схлопнулся в воронку боли.

[Запись из дневника. 22 июля 1998 года. Большая Охота]

Пробуждение

Очнулся от пронизывающего холода. Грязь, хвоя, гнилой запах сырости... Канада. Атриум МАКУСА, Рид и взрыв казались бы дурным сном, если бы не адская, пульсирующая боль в правой руке и груди. Она висела плетью. Сломана.

Мой «Аргумент», техномагический шедевр, взорвался, осколки кристалла и серебра намертво впились в кожу...

Столько всего с ним было пройдено. Хорошо, что моя родная палочка была цела. Так что еще не вечер и не погасли свечи. Пока жив — буду бороться. Слава Мерлину, я волшебник-артефактор и мастер планов, и у меня всегда есть план «Б». Хотя нет, это уже какой-то по счету план «Щ».

Заставил себя сесть, сцепив зубы от вспышки боли. Взглянул на часы, не сразу сфокусировался — было четыре утра (может, и дня, но вряд ли, судя по сумраку). Сознание плыло, но рефлекс диверсанта работал. Сколько уже было таких моментов. Да, не зря Шляпа хотела меня на Гриффиндор отправить. Настоящие когтевранцы сидят себе дома и чай пьют.

А такие идиоты, как я, по лесам с переломами бегают.

МАКУСА не оставит этот взрыв просто так. Как только они там порешают все проблемы с маглами, объявят на меня охоту. Им ведь придется порядок наводить и придумать легенду для маглов. Может, уже по телику мое лицо показывают, хотя вряд ли — они бы побоялись, ведь если маглы попытаются меня захватить, я же устрою тут магическое шоу. Нет, они не будут рисковать Статутом. Нужно уходить, и немедленно. Но представляю, как зол Рид. Ходил там такой деловой, лекцию мне читал. Ха. Жаль, его лицо не увижу, когда он выйдет (или уже вышел) на улицу. Бегают там, небось, сейчас, мозги всем маглам переписывают. И меня «добрым» словом вспоминают. А пусть знают: дали бы мне спокойно зайти и выйти, и здание бы их цело было.

Вспомнил карточки с достопримечательностями США, которые специально изучал на лайнере, создавая ментальные якоря для экстренной трансгрессии.

Точно. Гранд-Каньон, Аризона. Далекий, пустынный, узнаваемый.

Взял «дубинку» в левую руку. Пассы левой давались с трудом, пальцы слушались плохо — там обычно был «Аргумент», но что поделать. Если что, буду и зубами палочку держать.

Медицина на бегу

Трансгрессия.

Мир схлопнулся в воронку боли, трансгрессировать с поломанной рукой идея не лучшая. Меня швырнуло на раскаленный песок, среди красных скал и безжалостного солнца. Аризона. Словно на Марсе оказался.

Первым делом — рука. Боль ослепляла, мешая сосредоточиться. Прижал «дубинку» к предплечью, пытаясь колдовать левой.

— Эпискей. Ферула.

Кое-как закрыл открытые переломы, срастил кости, но рука не работала — нервы были повреждены, а мышцы превратились в кровавую кашу. Кожа натянулась, заблестела от магического клея, но не более. Боль немного притупилась, но я чувствовал, что рука — это просто лишний груз. Если, конечно, так можно говорить про свою любимую и единственную правую. Но факт оставался фактом: она не работала. Хорошо хоть, острая боль немного ушла.

Дрожащими, перемазанными в крови и песке пальцами левой руки полез в разгрузку. Нащупал ампулу с экстрактом бадьяна. Резкий запах йода ударил в нос. Выдавил густую багровую жидкость прямо на самые глубокие порезы от осколков на груди и лице. Кожа зашипела, повалил зеленоватый дымок, раны стянулись, но слабость никуда не делась.

Следом достал флакон с Бодроперцовым зельем. Вырвал пробку зубами. Залпом влил в себя обжигающую, перченую смесь. По ушам ударило паровым свистком, из носа и ушей повалил пар. Сердце заколотилось как сумасшедшее, выжимая из измотанного организма последние скрытые резервы. Искусственный адреналин ударил в мозг.

И тут... Хлопок, резкий, как звук захлопнувшейся автомобильной двери. Трансгрессия. Прямо за скалой. Они нашли меня. МАКУСА. «Двенадцать» (или то, что от них осталось) не собирались сдаваться.

Я не стал думать, действовал просто на рефлексах и химическом топливе зелья. Вскинул «дубинку» левой рукой и, не глядя, ударил в сторону звука мощной «Бомбардой». Грянул взрыв, осыпая меня горячей крошкой, скалы затряслись. Не дожидаясь ответа, нырнул в следующий прыжок — Йеллоустоун, гейзеры, пар.

Меня выбросило на сырую землю, окутанную серным туманом, воняющим тухлыми яйцами. Не успел перевести дух, как снова хлопнуло. Прошло минуты четыре или пять. Они были здесь. У МАКУСА были детекторы, которые отслеживали мои прыжки. Что за чёрт? Такого даже Пожиратели и егеря у нас не могли. Не понимаю. Или это моя палочка фонит на всю Америку?

Снова «Бомбарда» вслепую — и прыжок в Лас-Вегас, прямо на крышу отеля «Казино Рояль». Хлопок. Искры. Заклинания пролетели в сантиметрах от головы, оплавив гудрон на крыше. Охота продолжалась. Прыжок на пляж в Майами. Хлопок. Горячий влажный воздух, песок в зубах. Прыжок на Аляску...

Этот безумный каскад повторялся уже раз пять. Я устал. Сила воли и концентрация были на нуле, даже двойная доза Бодроперцового выгорала, оставляя после себя лишь пепел. В груди пусто, словно выкачали весь воздух. Организм просто охреневал от перепадов климата, ну и я вместе с ним. Кровь из ран на лице и руках заливала глаза, щипала веки. Рука болела адски. Я терял силы, а МАКУСА шла по моему следу, как стая кибернетических гончих.

Уткнулся лицом в холодный снег Аляски. Сил на следующий прыжок не было. В кармане жгла кожу банка-«Гараж» — моё последнее укрытие. Но если я нырну туда сейчас, они найдут артефакт Дамблдора и меня в нем. Запечатают, заберут в хранилище — и всё, конечная. Это был тупик.

Чувствовал, как холодная тьма поглощает меня, а вдали уже слышались хруст наста и голоса охотников. В этот раз им понадобилось десять минут. Взмах палочкой и прыжок.