Всего лишь твоя грязная кровь (гет)

Чтобы не хромать и не привлекать внимания, Мэв держалась здоровой рукой за локоть мужа. А ещё она куталась в плащ. Но прохожие всё равно украдкой косились на них. Мэв улавливала шепотки, хотя слов не различала.

О чём они говорили? О том, что альтмер идёт рука об руку с человеческой женщиной? Или о том, что эта женщина похожа на призрака?

Судя по испуганным и сочувственным взглядам тех, кто успел её рассмотреть, вернее было второе. На перекрёстке между храмом и центральной улицей они разминулись с пожилой имперкой. Та прижала к лицу платок и охнула.

«Кажется, эта старушка решила, что ты умираешь», — деловито заметила Искра.

«И она права — я умираю», — сурово отозвалась Мэв.

«Увы», — подтвердила Искра.

В ту же минуту руку свело спазмом. Чтобы сдержать стон, Мэв прикусила губу и сильнее навалилась на Далемара. Он, не сбавляя шага, свернул к Белой Башне. Чуть придя в себя, Мэв удивлённо обернулась.

— Мы идём не на Мартин Плаза?

— Нет, в Эльфийские сады.

— В дом Рианов? — выдохнула она.

Дрожь в теле тут же усилилась, а ноги начали подкашиваться. Возвращаться в заброшенный особняк Мэв не хотелось до жути. Да, там стояло святилище Талоса, но вместе с тем обитали призраки. После Трясины одна мысль о них вызывала у неё панику и дурноту.

— Нет, мы идём в мою контору, — ответил Далемар. — Срежем путь через центральную аллею — после заката там почти никого не бывает.

— Хорошо, — с облегчением кивнула Мэв.

Верхушка Белой Башни всё сильнее возвышалась над внутренней стеной города, они приблизились к храму Единого. Повернув голову, Мэв подняла взгляд и заметила обрубленную шею каменного дракона — всё ещё торчавшую над краем разрушенного купола. Сердце забилось чаще. Она остановилась. Далемар тоже.

— Нам нужно идти, — глухо напомнил он, крепче сжимая её локоть.

— Я должна его увидеть, — прошептала Мэв.

И вдруг ясно поняла: ей это действительно нужно. Как глоток воды в зной, как укрытие посреди метели.

Не ради подтверждения завета и не чтобы убедиться, что каменный дракон уцелел. Нет. Ей просто хотелось увидеть Мартина — чтобы найти у него утешение. Тогда, за гранью, именно его голос и его спокойная сила стали маяком во тьме, указанием пути. Сейчас ей нужно было то же самое — не слова далёких богов, а поддержка того, кто на собственном примере знал: смертные слабы и могут оступиться. Того, кто защитил и не отвернулся даже от той, что несла на себе метку даэдра.

Высвободив руку, Мэв шагнула к храму. Далемар хотел удержать её, но она дёрнулась, и он сдался. По звуку шагов Мэв поняла, что муж следует за ней.

Ступени, исчерченные трещинами как память о былом, будто придали ей сил, как только оказались под ногами. Распрямившись, Мэв перешагивала их через одну, не отрывая взгляда от безголового силуэта дракона, застывшего в вечном полёте на фоне темнеющего неба. Она оставила Далемара позади. Забыла и о боли, и о слабости.

Несколько служителей в серых робах разжигали фонари у алтарей Восьми, а затем удивлённо обернулись: в этот час здесь никого не ждали. Мэв прошла мимо и остановилась у подножия дракона.

Не обращая внимания на их взгляды, она протянула руку. Дрожащие пальцы коснулись камня — тот встретил её холодом и тишиной. С тревогой Мэв всмотрелась: тело, некогда монолитное, теперь пересекали трещины. Они ветвились по шее, груди, крыльям, словно сеть старых ран — тонкие, но глубокие. Это пугало.

Мэв задержала дыхание, прислушалась. Ничего. Ни тепла, ни отзвука памяти, ни того, что совсем недавно отпугнуло от неё Вермину, — света.

Закрыв глаза, она прижала пальцы к шероховатой поверхности — отчаянно, будто пытаясь нащупать пульс у статуи. И вдруг ощутила толчок — тяжёлый, как удар исполинского сердца. Камень отозвался гулом, прокатившимся по костям. Словно Дракон говорил: он всё ещё здесь. Всё ещё жив, хоть и нем.

Мэв едва удержалась на ногах — то ли от облегчения, то ли от судороги, стиснувшей грудь. Подавшись назад, она неожиданно упёрлась лопатками в Далемара. Она просто знала, что это он, без подсказок Искры. Как и то, что Дракон ждал её все эти годы с их последней встречи во снах.

— Я помогу тебе, — выдохнула Мэв, вновь прижимая ладонь к вибрирующему камню. — Найду путь. Обещаю.

Гул стих, но она знала: Дракон услышал и ответил. Слова ускользнули, но на душе стало легче, словно её головы коснулась утешающая ладонь и вселила уверенность: она сможет выбраться из западни.

Не сразу, но Мэв открыла глаза. Перед ней остались лишь серость и трещины. Но это уже не имело значения.

— Он жив, — прошептала Мэв, опуская руки и нащупывая запястье мужа. — Теперь я знаю. Точно знаю, что всё не зря.

— Идём, — тихо ответил Далемар, кладя ладонь ей на плечо.

* * *

Мэв знала, что должна поспать. Холодок от зелья снов всё ещё сводил дёсны, а значит, закрыв глаза, она не провалится в Трясину. Так сказал Далемар, перед тем как велел отдохнуть. Искра тоже подтвердила это — коротким, почти раздражённым откликом на её немой вопрос.

И всё же, ворочаясь на подстилке из плащей, Мэв не решалась сомкнуть веки. Ужас, пережитый за гранью, гнал по телу дрожь, душил и заставлял сердце биться в бешеном ритме. Мэв казалось, стоит уступить дремоте — и она уже не проснётся.

«Глупости. Этому телу нужны силы», — напомнила Искра.

Мэв сжалась. Могло ли это светящееся нечто в её груди ощущать сострадание и желание утешить? Мэв не хотела задавать этот вопрос. А Искра, верно уловив сомнение, предпочла промолчать.

Натянув на плечи край мехового плаща, служившего ей одеялом, Мэв повернулась лицом к сундукам с вещами из Алинора. На крышке одного из них горела толстая свеча в бронзовой подставке-лодочке — её оставил Далемар, прежде чем предупредить, что вновь уходит. Ему было нужно кое-что раздобыть перед… дорогой.

Думать о предстоящей миссии Мэв не могла — было слишком страшно. Неизвестность давила, а провал грозил ввергнуть её в Трясину уже навечно. В водоворот мертвецов, стекающий в ненасытную утробу Вермины, пожирающий души без остатка.

Мэв сжала край плаща и подтянула колени к животу, свернувшись клубком. Рука ныла всё сильнее, напоминая о яде и об уходящем времени. Оставалось лишь надеяться, что у Далемара действительно есть план. Она посмотрела в сторону закрытой двери.

«Вернулся ли он?»

«Тебе нужно поспать, — упрямо тянула Искра. — Чем ты слабее, тем глубже проникает яд».

«Я не хочу».

«Мы не вернёмся в Трясину. Почему ты мне не веришь?»

Мэв не ответила. Она села — голова закружилась, пришлось подождать, пока комната перестанет плыть перед глазами, прежде чем оглядеться. Здесь, на втором этаже над конторой мужа, всё оставалось по-прежнему — пусто и мрачно. Именно здесь она сказала Далемару те роковые слова, что не хочет больше быть его женой. Теперь Мэв бы многое отдала, чтобы вернуться в тот день и промолчать. И чтобы приказать себе самой не переступать за грань снов. Не срывать покровов с души Далемара, не тревожить то, что утонуло в песках времени. Но…

«Это невозможно».

«Я знаю, — вздохнула Мэв, бросив взгляд на окна, заколоченные досками и завешенные грубой, небелёной тканью. — Мне остаётся только идти вперёд».

«Да. Только вперёд! Ты подумай, какие тайны мы откроем на этом пути. Кого ещё встретим! — Мэв ощутила странное волнение, исходившее из глубины груди. — Даже боги порой бессильны перед смертными. Ты задумывалась, почему Талос боится этого Сельдурина?»

«Сейчас это волнует меня меньше всего», — признала Мэв, глядя на пламя свечи.

И это было правдой. Вот только думать о том, где сейчас Иенн, было опасно. Но Искре эти переживания были чужды. Теперь Мэв знала: для союзницы Иенн виделась лишь новым казематом.

«Зря. Мне, например, любопытны глубинные мотивы Талоса. — Голос Искры, повторявший интонации Брит, уже не звучал простым подражанием. Между нею и покойной старшей сестрой и впрямь было что-то общее — хотя бы то самое неуёмное стремление добиваться своего, не считаясь с тревогами младшей. — Для любого бога, как и для даэдра, важны почитатели. Без молитв и силы смертных душ они всего лишь тени. А для вознёсшегося смертного вера и вовсе становится сутью бытия. Лишённый источника сил, такой бог обречён на то же, что и простой человек: он умрёт и исчезнет из реальности навсегда».

Мэв промолчала, глядя на немеющую руку. Она начала осторожно потирать её, пытаясь ослабить надвигающуюся судорогу. Искра же как ни в чём не бывало продолжила:

«А Талос боится забвения. Уверяю, уже сейчас, обладая даром предвидеть варианты будущего, он знает нечто такое, что заставляет его сговариваться даже с теми, кто связан с Трясиной. Как ни смотри, а сноходцы и искры — слуги его врага. Так может статься, что дело вовсе не в голове Дракона. Бьюсь об заклад, он сам боится угаснуть и прежде всего жаждет заранее уничтожить противников своей… божественности. А только потом думает о своём потомке».

«Мне важно лишь одно: чтобы Вермина утратила интерес ко мне и моей дочери. — Размышлять о высоких мотивах Мэв не хотелось, да и сил на это не было. — Я хочу, чтобы эта погоня прекратилась».

«Эх, глупая, глупая Мэв», — иронично протянула Искра голосом Брит.

Поднявшись с подстилки и накинув на плечи плащ, Мэв подошла к сундуку со свечой и взяла её в руки. Вновь бросила взгляд на дверь, ведущую к лестнице в холл. Оставаться здесь одной было невыносимо.

«Вообще-то, с тобой есть я», — обиделась Искра, ясно дав понять, насколько глубоко ей ведомы мысли хозяйки.

Мэв не ответила и шагнула к двери. Руки подрагивали, вместе с ними дрожало и пламя на фитиле, отбрасывая на стену мечущуюся сгорбленную тень.

«Только не урони свечу, — сварливо предупредила Искра. — Если вспыхнет пожар и ты погибнешь, я тут же перейду к твоей малявке. А тогда никакие стены и покровы не уберегут её от Вермины. После того как храм в Данстаре очистили, Та, что пожирает сны, голодает. И поверь, ждать годами она уже не станет — придёт сразу и заберёт. И душу, и тело».

И Мэв знала: это правда. Она перевела дыхание и крепче сжала ручку подсвечника.

На лестнице её качнуло, но, заметив внизу свет, она обрадовалась: Далемар вернулся. Стиснув зубы, Мэв осторожно спустилась. Шкаф, прикрывавший тайную дверь, был отодвинут. Холл заливал яркий свет — особенно резкий после полумрака верхнего этажа. Мэв моргнула и заметила мерцающий магический шарик, висящий под потолком комнаты, словно маленькое солнце.

Далемар сидел за столом. Склонившись над бумагами, он что-то записывал. Лица его не было видно за пышным букетом астр в вазе. А ведь когда он привёл её в контору, этих цветов здесь не было.

«Как мило, да? Выходит, он бегал за букетиком для нас. Готовится к роли вдовца, не иначе», — в голосе Искры прозвучала издёвка. Значит, проблеск радости своей владелицы она тоже ощутила.

«Перестань».

«И не подумаю, — дерзко отозвалась Искра. — Знала бы ты, как невыносимо было смотреть на то, что ты упорно не замечаешь очевидных знаков. О Мэв… Ты ведь не глупа, но рядом с ним слепнешь и глохнешь, словно девчонка. Нельзя так робеть перед мужчиной. Они же сразу чуют это, как волки кровь, и поступают соответственно инстинктам. А в Далемаре много от зверя. Я бы даже сказала — всё».

— Лю… — начала Мэв, но осеклась, вспомнив упрёк Искры о том, что мужу не по душе, когда она зовёт его «любимым». — Далемар.

Он резко обернулся, выглянул из-за букета. На лице тут же отобразилось недовольство.

— Тебе нужно спать.

Не вопрос, а утверждение — почти приказ. Холодный, как и всё вокруг. От этого стало не по себе. Чтобы хоть как-то утешиться, Мэв вновь посмотрела на астры. Зачем Далемар принёс их, если не для того, чтобы приободрить её?

— Не могу, — призналась она. — Мне тяжело быть одной. И… страшно.

«Ты же знаешь, жалость ему не близка», — донёсся из глубины сознания голос Искры.

«Тебе тоже», — не выдержала и огрызнулась Мэв.

Далемар окинул её взглядом, потом кивнул на стул напротив и молча вернулся к перу. Мэв приняла приглашение, поставила свечу на стол и уселась. Бумага перед мужем была скреплена печатью, похожей на те, которыми имперцы заверяли свои самые важные документы.

— Что пишешь?

— Распоряжения, — отозвался Далемар, не поднимая глаз.

Светлые, чуть растрёпанные волосы ложились на столешницу, плечи были опущены — от прежней выправки и лоска не осталось и следа. У локтя стоял пустой пузырёк из-под зелья или лекарства, рядом с ним лежал кинжал и смятый лист бумаги, покрытый жёлтым порошком или пыльцой. Этот беспорядок кричал о том, что силы оставили Далемара, руки опустились. Осознавать это было тяжело, как и то, что распоряжения могли быть… завещанием.

Мэв подалась чуть вперёд, чтобы прочесть текст.

— И в это тоже хочешь сунуть нос? — зло гаркнул он, зыркнув исподлобья.

При свете, падающем прямо сверху, тени на его лице казались особенно резкими — они делали черты жуткими, почти демоническими. А ещё… сейчас Далемар показался ей удивительно старым. Ровесником если не Лариникано, то Мурсиоро.

Мэв прижала руку к груди и вздохнула, считая новые морщины, проступившие на его тусклой, ставшей почти серой коже. Далемар был истощён… болен — это стало заметно как никогда.

«Это мои проступки довели его до такого?» — из слабости она облекла утверждение в вопрос.

«Можешь винить Талоса, Вермину или Сельдурина, — возразила Искра. — Ты — такая же жертва чужих интриг, как и он. Не трать силы на напрасные метания. И раз уж ты спустилась, обсуди с ним дело. Поверь, времени у вас мало. Скоро даже я не смогу сдерживать яд, и тогда всё будет кончено. Для всех».

И для Иенн. Искра этого не произнесла, но Мэв ясно осознала угрозу.

— Когда мы пойдём за головой? — глухо спросила Мэв, потирая руку там, где зудел укус.

От Далемара этот жест не ускользнул. Он отложил перо и сел прямее.

— Лучше дождаться ночи, — ответил он, скрестив пальцы перед лицом.

— Уже ночь. — Мэв оглянулась на дверь и витражное окно над ней.

— Не в Алиноре, — пояснил Далемар. — Там ещё вечер. Но уже скоро. Ты уверена, что не хочешь отдохнуть?

— Я не засну, — со вздохом призналась Мэв.

— Могу применить магию, — предложил он. — Три часа сна лучше, чем бодрствование. Особенно в твоём состоянии. Что до Трясины — зелье должно помочь.

Искра уверяла её в том же, но Мэв покачала головой и снова потёрла руку. Любая мысль о том, чтобы просто сомкнуть веки, душила.

— Болит? — глухой вопрос заставил её сжаться. Нет, Далемару не было чуждо сочувствие, она ведь это знала. Всегда знала…

— Не… телесно, — после паузы произнесла она. — Но внутри. Под кожей. Жжёт и рвётся.

«Нужно спешить», — тут же вставила слово Искра. И Мэв повторила сказанное ею вслух.

Далемар кивнул. Повисла тишина.

— Какой у нас план? — спросила Мэв.

— Плана нет, — признал Далемар.

Он расцепил руки и развёл их по сторонам в жесте, означавшем неопределённость.

— Чистая импровизация, как и говорил. Главное — не попасться. Иначе мои бывшие коллеги вопьются в вас куда сильнее, чем Вермина. Сельдурин давно грезил о том, чтобы заполучить себе сноходца.

Далемар посмотрел на астры. Скривился.

— Таких, как я, осталось мало, — вспомнила Мэв слова Искры. — Проклятие переходит от родителя к ребёнку, но если род обрывается — угасает и искра.

— Значит, нам нужно не умереть раньше, чем Талос остановит это проклятие, — добавил Далемар и помрачнел ещё больше. Покачал головой. — Дочь не должна попасть в то место, откуда я вытащил тебя сегодня. Мой единственный план — сделать всё возможное и невозможное, чтобы этого не случилось.

— Я согласна.

— Не сомневаюсь.

Снова повисла тишина. Мэв огляделась: обстановка оставалась такой же аскетичной, как прежде. И в этом было даже что-то успокаивающее. Её взгляд вновь упал на букет. Далемар задумчиво касался лепестков.

— Красивые цветы, — хрипло сказала она.

— В Алиноре астры не растут, — тихо произнёс Далемар. — Климат неподходящий. У нас нет того, что здесь принято называть осенью. Саммерсет — по праву край вечного лета. Да и на фоне многоцветья островов эти цветы выглядели бы заурядно.

Он откинулся на спинку и хрустнул шеей. Скрестил пальцы перед подбородком. Мэв тут же почувствовала, что его настроение изменилось.

— Раз пришла, поговорим о деле. — Далемар поднял взгляд. — Тебе нужно знать место, куда хочешь попасть?

— Да, — протянула Мэв.

Вот только она и сама слышала, как неуверенно прозвучало её утверждение. Далемар это тут же отметил. Мэв догадалась по его прищуру.

— Я до конца не понимаю, как… как всё работает, — признала она.

— Это плохо.

«Дай мне с ним поговорить, — тут же вмешалась Искра. — Уверяю, я отвечу на его вопросы куда точнее, чем ты».

Мэв понимала, что это разумно. Вот только идея ей категорически не нравилась. Отдавать тело во власть чуждой сущности, становиться зрителем было… тошно. И страшно. В глубине души она боялась, что стоит дать Искре слишком много воли — та окрепнет и просто займёт её тело. А она сама… растворится. Или окажется запертой в клетке, из которой не сможет докричаться до реальности.

«Какие глупости! Твоё тело лишь мясная темница, от которой я с радостью избавилась бы, если бы не страх раствориться. Не претендую. Уж поверь».

Сказано это было с такой спесью и уверенностью, что Мэв даже немного успокоилась. Хоть и не до конца. Но ради того, чтобы всё свершилось, стоило ослабить контроль.

«Хорошо. Я отступлю. Только не уязвляй Далемара, — попросила Мэв. — Он дорог мне».

«Да знаю я, — сварливо фыркнула Искра. — Как и говорила твоя сестра, ты слишком наивна. Но да ладно. В нём, пожалуй, есть и что-то хорошее. Например, когда он говорит, что не желает для своей дочери вечности в Трясине — то не врёт».

«Я это знаю. И знаю, что он не оставит меня в опасности. Пойдёт за мной даже за грань».

«Пойдёт? Да его так опутало нитями рока, что он побежит за нами. И так будет, пока не умрёт, — сурово подтвердила Искра. — Так что я согласна с тобой, не будем злить его без причины».

Мэв сжалась. Побежит… пока не умрёт?

На той ярмарке ей ведь сказали, что она оплетёт избранника, как повилика — растение-паразит.

«Она выживает за счёт чужой силы…» — эти слова Далемар когда-то выкрикнул в лицо Рианнон. А затем и правда… бросил всё и побежал. Тогда Мэв думала, что он так поступил из любви, но теперь….

Мэв виновато опустила голову. Жар, собравшийся в груди, стал плотнее. Как же хотелось отпустить его — сознаться и в этом. Дать Далемару хотя бы шанс избежать невидимых уз.

«Не смей. Это лишь потратит драгоценное время на никому не нужные метания. Упустим его, и твоя малявка станет следующей моей хранительницей. Помнишь?»

Она помнила. На глаза навернулись слёзы. Сжавшись, Мэв подняла взгляд на мужа.

— Далемар, я мало знаю о способностях сноходцев, но Искра… Она знает больше, — тихо произнесла она, поёживаясь. — Думаю, тебе нужно спросить об этом у неё.

— Твоё проклятие может говорить? — он приподнял бровь.

— Да… порой не замолкает. — Мэв попыталась улыбнуться, но только шмыгнула носом.

— Хорошо. Я поговорю с ней, — согласился Далемар. Достал платок и протянул ей.

Мэв вытерла глаза.

«Что нужно делать?» — спросила она безмолвно.

«Расслабься. А лучше закрой глаза. Не вмешивайся. Чтобы выйти на поверхность, придётся немного ослабить контроль над ядом. Бороться и с ним, и с тобой у меня нет ни сил, ни желания».

Мэв послушалась. Зажмурилась, обмякла на стуле. Почти сразу голова закружилась — и она ощутила, как проваливается во тьму. В панике попыталась ухватиться хоть за что-то, но тщетно. Короткий миг — и её засосало куда-то. Мир оглох и ослеп.

Когда проблеск сознания вспыхнул в этом мраке и Мэв смогла открыть глаза, она вздрогнула: Далемар склонился над ней и тряс за плечо.

— Вставай, пора, — устало произнёс он, заметив осознанный взгляд.

Мэв в панике осмотрелась. Она лежала на плащах в комнате с сундуками. Голова болела, тело отзывалось ломотой. Казалось, прошёл лишь миг с тех пор, как она закрыла глаза, и вот снова была здесь.

А спускалась ли она вообще?

— Милый… — Неловкие слова застряли в горле, Мэв встревоженно посмотрела на мужа. — А я была внизу?

Он мгновенно помрачнел.

— Была. Покажи руку.

— Но как я попала сюда?

— Я принёс, когда ты заснула.

— Заснула? Но ведь… — Мэв коснулась онемевшими пальцами виска. Ощущение от прикосновения самой к себе было странным. — А Искра? Вы поговорили?

Что удивительно, внутренний голос не ответил.

— Поговорили. Покажи руку, — упрямо повторил Далемар.

Мэв задрала рукав над местом укуса. Под кожей расползалась густая сетка тёмных ломаных линий, похожих на жуткую корневую систему, уходящую всё глубже в предплечье.

— Ох… — Мэв вздрогнула, когда Далемар коснулся этого места, но больше от того, что не почувствовала ничего. Плоть будто омертвела. Жуткое открытие.

— Яд распространяется, — внезапно для самой себя произнесла Мэв. — Доберётся до сердца — и всё. Конец.

Она встрепенулась, дёрнулась, будто очнувшись.

— Что? Подожди! Я же не давала тебе права говорить! — в панике выпалила Мэв, затем уже саркастичнее добавила: — О Магнус, лучше бы ты и дальше спала!

Чтобы прервать поток чужих слов, Мэв стиснула губы, но ощутила сопротивление. В панике посмотрела на Далемара и вцепилась в его руку, как утопающая за спасительную ветвь.

«Если я буду тратить силы на борьбу с тобой, яд потечёт ещё быстрее. Не веришь? Посмотри на свою руку».

Невольно Мэв подчинилась. Несколько чёрных линий разом удлинились и расползлись дальше. Далемар тоже это заметил.

— Расслабься, Мэв. Не сдерживай это. Так надо.

«Сам он “это”! — возмутилась Искра. — А ведь вроде договорились! Воистину невозможный тип. Нужно будет при первой же возможности найти для нас другого хранителя».

«Не смей!»

— Мэв, расслабься, — настойчиво повторил Далемар, не отрывая взгляда от её руки.

И она послушалась. Посмотрев на линии, она заметила, что те замерли. Вот только онемение никуда не пропало.

«А вот его ты сразу послушалась, — обиженно буркнула Искра. — Предательница. Я тут ратую за сохранность твоей тушки, себя не жалею, а ты слушаешь одного этого… Вторая часть плана мне всё меньше нравится».

— Что за вторая часть плана? — Мэв нарочно спросила это вслух.

— Ну… если просто и не вдаваться в подробности, я отправляюсь с тобой в Алинор, — ответил Далемар, закатывая её рукав и скрывая жуткие линии.

— Как? — Мэв это слово скорее квакнула, чем произнесла.

Далемар усмехнулся и встретился с её взглядом.

— Ты и правда ничего не помнишь, жёнушка, — саркастично заключил он. — Ну что ж, пришла моя очередь залезть в твою головку и всё там переворошить.

* * *

— Пыльца астры? — Сидя перед столом на первом этаже конторы, Мэв вертела в руках склянку с жёлтым порошком. Мысль о том, что Далемар принёс цветы вовсе не для неё, давила. Нет, всё оказалось куда жутче — это было орудие убийства.

Далемар допил зелье восстановления магии и поставил пустую бутылочку на край стола. Там же стояло несколько полных. Он уложил их в сумку. Повесив её через плечо, Далемар снова опустился на своё место, откинулся на спинку и заговорил:

— Когда-то в детстве я пытался прикончить так Рунилу. Она тоже любила чай из собачьего корня. Я как-то рассказывал тебе. Здесь же.

Мэв кивнула. Она помнила тот тяжёлый разговор, когда он, оправдывая Эльвени, признался, как подмешал пыльцу астры в кушанье Циаранов, чтобы, соединившись с собачьим корнем в чае Рунилы, яд вызвал у старухи паралич дыхания. В видении с островов Сельдурин тоже пил чай. Как оказалось, тот самый. Злая ирония? Или всё тот же рок, неотступно тянущийся за ними по пятам?

— Сельдурину его посоветовал какой-то данмерский маг, — продолжил Далемар, чуть расслабившись в кресле. — Из Телванни, кажется. Якобы как верное средство от старения.

— Фрида не говорила про такой эффект, — осторожно припомнила Мэв.

Далемар призвал чары и закрыл глаза. Мэв не понимала, что он делает, но его лицо постепенно прояснилось, кожа стала словно глаже. Верно, это была лечебная магия.

— Может, про целебный эффект и миф. Той же Руниле чай не помог, — продолжил он, не открывая глаз. — Она умерла через три года после… инцидента. Сердце не выдержало. Каранья до сих пор уверена, что виноваты мои побои. Впрочем, речь не о ней, а о Сельдурине и его привычке пить чай перед сном. Пыльца сделает так, что он не проснётся. Тогда, если бы не мать, и Рунила бы умерла.

— Но пыльца же горькая. — Мэв сильнее сжала флакончик. — Даже если как-то удастся подмешать её в напиток, он…

— Нет. — Далемар прервал чары и открыл глаза. Теперь он действительно выглядел бодрее. — Подмешивать не нужно. Достаточно высыпать это ему на подушку. На островах астры не растут, ингредиент не распространён — о его свойствах мало кто знает. Возможно, никто и не поймёт, что случилось. А если и дознаются… сноходцы не оставляют следов.

Мэв сглотнула.

— А вот исчезновение артефакта из хранилища привлечёт много внимания, — продолжил Далемар. Казалось, его не терзали сомнения относительно того, готова ли она пойти на убийство. — Это точно будут расследовать. Но плевать. Выбора у нас всё равно нет. И времени тоже.

Он вздохнул, достал из сумки ещё одно синее зелье и выпил его. Затем встал, обошёл стол и остановился напротив неё. Мэв сжала пузырёк в кулаке.

— Дай, — велел Далемар, протягивая руку и разминая шею. — Если разобьёшь, я не успею собрать новую порцию пыльцы. Придётся убивать Сельдурина иначе. А я не представляю, как свершить это твоими руками. В открытой схватке даже у меня самого будут не лучшие шансы: он учился у псиджиков, пятьсот лет набирал опыт в тайных искусствах, носит амулеты, оберегающие и от магии, и от клинка. Лук не поможет. А штат дегустаторов делает любые попытки отравить его проблематичными.

— Может, не надо его убивать? — Мэв шмыгнула носом и отдала флакон. Мысль о том, что ей придётся стать отравительницей, душила. И не только. — Ведь он… — она замялась. — Он сдерживает Эленвен от мести тебе.

Далемар хмыкнул.

— Я не знаю, кто будет расследовать исчезновение головы из хранилища. Если повезёт, на это дело бросят какого-нибудь кретина — в штабе таких хватает. Но если Сельдурин останется жив… Мэв, первое, что он сделает, — снимет защиту и заговорит с Верминой. И расплата настигнет нас раньше, чем мы успеем отпраздновать твоё спасение от уз Трясины. Он даже не станет слать приказ по почте — использует дремору, и ты окажешься в подвале посольства через несколько часов. А потом вместе с Иенн отправишься на острова. И там…

Он качнул головой, губы искривились.

— Он должен умереть, — произнёс Далемар жёстко. — Ты помнишь, что я обещал Талосу за своё исцеление?

«Голову Сельдурина», — сказала она и кивнула.

— Пришло время заплатить свою часть. — Далемар отодвинул флакон с пыльцой ближе к центру стола, чтобы тот точно не упал и не разбился. Потёр руки, как будто они занемели, и криво ухмыльнулся. — Ну что ж, перейдём к иллюзии. Если верить твоей Искре, это создаст между нами телепатическую связь. Так что можешь успокоиться: грех убийства Сельдурина я возьму на себя.

Мэв вздохнула. Казалось, Далемар до сих пор не был уверен, что у них получится. То, о чём он говорил, по его же словам, удавалось немногим — и то лишь магам, долго работавшим вместе. В книгах о даэдра Мэв читала, что подобная связь возникла между исследователем Обливиона Марионом Занесом и его помощником. А после даже пелена миров не стала для них преградой для обмена мыслями.

Вот только сама Мэв магом не была.

«Да, но ты побывала в сознании своего мужа столько раз, что барьеры между вами истончились, — заговорила Искра. — Осталось лишь доломать их, и тогда мы сможем использовать его знания наяву, чтобы ориентироваться за гранью».

«Доломать?!» — встрепенулась Мэв. Слово ей совсем не понравилось.

«Ну… даже мне сложно подобрать подходящий термин, — усомнилась Искра. — Ломать — не строить, как говорит народная мудрость. И никто не знает, к чему это может привести. Но выхода нет».

— Далемар, я не уверена… — начала Мэв, но он уже поднёс руки к её голове.

Зазвенела магия, и всё размылось. Она снова падала, утратив ощущение тела. Пока не натолкнулась на странное сопротивление.

«Как же противно тесниться… — возмутилась Искра. — Здесь и так мало места. Так что не вздумай меня подавлять, иначе я просто перестану сдерживать яд и отправлюсь к малютке Иенн. Помнишь наш уговор?»

«Я не люблю, когда мне угрожают», — откликнулся другой голос внутри.

Мэв едва не вскрикнула: то присутствие, что некогда казалось желанным, теперь пугало. Оно проникло не просто под кожу — в самую суть её существа.

«Но крыть тебе нечем, так что попридержи гонор, Снежный Принц, — дерзко бросила Искра. — И, быть может, я не стану просвещать твою наивную жёнушку о тех сладеньких кусочках воспоминаний, что ты так надёжно прячешь. Вернее — думаешь, что надёжно».

Перед Мэв вспыхнуло видение: вечер, лодка, освещаемая разноцветными искрами фейерверков. Женщина со светлыми волосами лежит на подушках. Так близко. Она собирается снять лисью маску.

«Показывай что хочешь. Мне уже всё равно», — холод в голосе Далемара заставил Мэв вздрогнуть.

Видение застыло — и погасло.

«Врёшь. И, в отличие от неё, я это прекрасно различаю».

«На твоём месте я бы вёл себя сдержаннее. Будем откровенны: если проклятие сноходицы перейдёт к моей дочери, я стану её наставником. И тебе это очень не понравится. Со временем моя дочь сожмёт тебя в такие тиски, что твоим прошлым хозяевам и не снилось».

«О, у тебя уже есть план на случай, если всё пойдёт наперекосяк? Впрочем, я и не сомневалась, — Искра встретила угрозу иронией. — Мэв, ты поняла, о чём он? Нет? Так вот, твой Снежный Принц готовится сговориться с Верминой, если ты умрёшь. В его сумке даже припасён чёрный камень душ — пустой. Вернее, пока пустой. Смекаешь, к чему я клоню?»

«Для инициации Иенн нужна душа её родителя», — с горечью вспомнила Мэв.

«Обычно того, в ком не течёт кровь сноходцев. Но Снежный Принц вознамерился перехватить остатки твоей души некромантией. А потом предложить их Вермине в обмен на право служить ей. И заодно спасти своё драгоценное здоровье. Ведь если миссия провалится, Талос его покинет».

Далемар промолчал, и Искра продолжила:

«Да твой Принц просто образцовый перебежчик! Коварство так и сочится. Сельдурин ведь и ему конкурент. Зачем Вермине утративший влияние полумертвец, если на островах есть целый советник Талмора, уже склонявший перед ней колено?»

Мэв сжалась и поняла, что снова ощущает тело. Сознание прояснялось. Только… в нём и правда было тесно, будто в платье не по мерке.

«Эй, Принц, ну ты хоть соври для приличия — скажи, что я тебя оговариваю».

«Я пообещал жене не лгать без необходимости».

«Но это и была необходимость! Подними её моральный дух словами о любви. Как ты умеешь».

«Мэв поймёт меня и без этого. Если всё рухнет, я не оставлю Иенн одну в Трясине».

«Ну да! Ратуешь лишь за чужое благо. О себе не думаешь. Принц, я же различаю, забыл? О Магнус… смертные не меняются! Мэв, подумай: с острова прошло столько времени, а для него ты осталась всего лишь ресурсом, который можно пожрать ради пары лишних вздохов».

«А вот это ложь, — наконец возразил Далемар. — И хватит пререкаться попусту. Либо мы исполним волю Талоса и ты получишь шанс взойти на небеса, либо все вместе канем в Трясине. И подумай, как обрадуется Вермина, вернув тебя после того, как ты помогла Мэв вырваться из её когтей. Не я один здесь перебежчик».

«Хватит!» — выкрикнула Мэв, пытаясь заглушить этот сводящий с ума спор.

«Ты права. Открой глаза. Думаю, этого достаточно».

Мэв моргнула несколько раз, перед тем как зрение прояснилось. Всё качнулось, и к горлу подступила тошнота. Зажав рот, она согнулась.

«Дыши глубоко и размеренно. Это похоже на интоксикацию, только магическую. Скоро пройдёт».

Мэв подняла взгляд, стараясь унять дрожь. Далемар пил ещё одно зелье.

«Сам уже не можешь накапливать магику? Скверно, — язвительно заметила Искра. — Вот уж время ты выбрал, Принц, чтобы отравиться дурманом».

— Отравиться? — встревожено и хрипло переспросила Мэв. Тошнота понемногу отступила, и она выпрямилась, обхватив себя руками — озноб всё ещё пробирал до костей. — О чём она, Далемар?

«Не о том, о чём тебе стоит беспокоиться сейчас».

Услышав этот тон, Мэв поджала губы. Было ясно: говорить он не намерен. А ещё был прав… Сейчас ей следовало думать лишь о том, чтобы не оступиться за гранью. И всё же…

— Может… пока рядом, будешь отвечать словами? Жутко слышать тебя внутри.

«Нет. Привыкай. И перестань вздрагивать, когда я обращаюсь к тебе телепатически. При тебе будут хрупкие вещи, нельзя их разбивать».

Мэв устало посмотрела на флакон с пыльцой.

«И не только. Ещё мой праксис. Без него в хранилище артефактов не попасть».

Допив зелье, Далемар прижал локоть к губам, будто сдерживая кашель или рвоту. Мэв почувствовала странное давление в груди, как отголосок чужого ощущения, мучительного спазма. Примерно в тот же миг, когда Далемар перевёл дыхание, её собственная дрожь начала спадать.

«Кстати, будь любезна, дорогая, принеси его — праксис», — попросил он, разминая шею.

«Когда ты становишься чересчур вежливым, мне тревожно», — отозвалась Мэв.

«Правильно. Учись отвечать без слов. В хранилище могут быть ловушки, реагирующие на звук. И нет, я не излишне вежлив — просто веду себя так, как подобает».

«С посторонними».

«Мне и с тобой придётся спорить?» — голос его прозвучал так устало, что Мэв прикусила губу.

«Не придётся», — тихо ответила она, поднимаясь со стула.

«Нет, Мэв… Пожалуй, за праксисом ты отправишься иначе. — Далемар протянул руку, между пальцев вспыхнули жёлтые искры. — Во сне. Так сказать, небольшая тренировка перед путешествием. Мне нужно понять, на что ты способна и как я могу на всё влиять».

«О Кин…» — выдохнула Мэв, наблюдая, как магия всё ярче заливает пространство.

* * *

«Нам нужно быть тише, — недовольно проворчала Искра, когда мир за гранью растаял. — Вермина может почувствовать перемещение и открыть охоту. Здесь всё словно паутина: сильно дёрнешь — и явится паучиха, что её стережёт».

Мэв встала на призрачные ноги и поёжилась от холодка страха после этих слов. Прислушалась, огляделась и лишь потом повернулась к застывшему у стола Далемару.

«Проклятье. Это ещё хуже, чем смотреться в зеркало».

На этот раз Мэв не вздрогнула, когда уловила его мысль. Даже обрадовалась, ощутив некое подобие спокойствия. Она не была одна.

«Да уж, запустил ты себя, Принц, — не промолчала Искра. — Пора искать нового скульптора лиц и платить, чтобы выглядеть лучше. Скоро и иллюзия уже не скроет очевидного — ты разваливаешься на части».

И она была права. Взглянув на лицо мужа, Мэв проглотила тревогу. Сейчас было не время отмечать признаки этого… распада — на вопросы Далемар не ответит и не остановится. Да и просить его не идти с ними она не могла: Трясина грозила всем. И прежде всего той, кто ещё мог этого избежать, — Иенн.

«Давай я просто поднимусь по лестнице, не открывая алых дверей, — предложила Мэв. — А потом вернусь сюда».

«О нет — никаких “вернусь”. Тебе придётся идти только вперёд и не открывать одни и те же двери дважды, — подсказала Искра. — Иначе ОНА почувствует. Так что бери всё, что нужно».

«А нельзя было предупредить сразу?»

Мэв посмотрела на пузырёк с пыльцой, всё ещё стоявший на столе. Глаза отказывались слушаться — это действие далось ей тяжело и чуждо, будто не она управляла собой.

«Мэв, ты можешь взять всё, что хочешь, — уверила Искра. — Этот предмет просто исчезнет в реальности. Потому и есть шанс переместить каменную голову через половину мира. Особенно если магия телекинеза подействует. Но даже не думай это проверять, Принц. Привлечёшь Вермину. Это как разжечь огонь во тьме. Она явится на свет сразу же».

«Мне придётся применить магию».

«Да, но в конце. А потом надеяться, что и в этот раз она нас не догонит. Но с Той, что пожирает сны, один и тот же трюк редко проходит дважды».

«Мне не нравится, что я ничего не знаю о вашем “гениальном плане”, — наконец возмутилась Мэв, сжав кулаки. — Пойди туда, возьми то — я вам не девочка на побегушках!»

«Успокойся, Мэв, — тут же примирительно отозвался Далемар. — Прости, но я не могу сказать тебе всего. Проклятый яд. Если Вермина надавит, узнает ровно то же, что и ты. Поэтому сначала мы наведаемся к Сельдурину. Если даэдра первой пробьётся к нему через сон — всё будет кончено».

* * *

Набросив плащ, Мэв убрала праксис в карман, так и не распутав его из ткани — вещица была слишком хрупкой. Теперь она знала, что это было задумано специально: символ шаткого положения любого альтмера и ценности его статуса, лишить которого могло простое неосторожное движение. Разбитые случайно праксисы не восстанавливали.

Она осмотрелась. Мир за гранью странно преобразил комнату с сундуками — расширил её и лишил потолка. Над головой чернело бездонное нечто, от одного взгляда в которое ноги подкашивались.

«Пора».

Мэв нащупала в другом кармане склянку с пыльцой — самое странное оружие убийства, какое только можно было представить.

«А если Сельдурину тоже кто-нибудь поможет? — не выдержала она. — Так же, как Эльвени помогла Руниле. Та же Эленвен…»

«Она с ним не спит».

«Откуда ты знаешь?»

«Я хорошо изучил Сельдурина — плотские побуждения ему чужды. А вот паранойя развита не меньше, чем у меня самого».

«Мэв, он давно размышлял, как прикончить своего названого отца, — вмешалась Искра, и даже мысленно говорила тише обычного. — Не за то, что тот отвернулся от него в трудный час, а потому, что Сельдурин не увидел в нём особенного ученика, ради которого стоило поступиться принципами. Так ведь, Принц?»

«Я действительно думал об этом, Мэв, — спокойно подтвердил Далемар, полностью проигнорировав финальную подколку Искры. — Продумывал варианты. В том числе — как свершить всё чужими руками. План хорош: Сельдурин меньше всего ждёт удара там, куда не пускает посторонних».

«Ну так веди нас, Принц, — бодро велела Искра, голос до боли напоминал приказной тон Брит, который она тренировала, после того как вступила в отряд сторонников Ульфрика. — Представь место, куда нам нужно попасть. Подробно, как ты умеешь».

Комната вокруг Мэв размывалась, погружаясь во тьму, из которой проступила алая дверь. Она сглотнула, впервые точно зная, что будет за ней — гостиная с огромным окном и видом на горы.

«Не туда. О, нет. Мы там уже были в прошлый раз. Колебания станут сильнее, и ОНА может услышать».

Дверь растаяла и почти тут же сменилась другой — за ней были лестница и прихожая, обставленная статуями.

«А может, сразу в спальню?»

«О Мэв, стоило прижаться к муженьку, и опять за старое. Хотя ладно. Он там не бывал, — хихикнула Искра. — Более того, Сельдурин никогда не пускал его разгуливать по своей резиденции — потому он может привести нас только в холл. Ведь место собаки в псарне, а не в господских покоях. Помнишь, как ты сам сказал это на том острове, Принц? Потому что это тебе знакомо, не так ли?»

Вспышка раздражения окатила Мэв чужими, но до боли узнаваемыми мурашками.

«Хватит, — твёрдо сказала она. — К чему нам ссориться на пороге?»

Ответа не последовало. Мэв шагнула к двери и открыла её — нарочито тихо, чтобы не скрипнула. Просто знала: так нужно.

Холл оказался точь-в-точь как в её видении. Под призрачными ногами рябил пол, выложенный мелкой плиткой в шахматном порядке, очерченной золотой затиркой. Скульптуры эльфов вдоль стен пугали своей красотой: выточенные в натуральную величину, они казались живыми. Фигуры словно застыли в движении — кто-то играл на лютне, кто-то нёс изящный кувшин, кто-то призывал чары, которыми любовались другие. Один дарил соседке цветы — не астры, а нечто похожее на крупные лилии.

Мэв опасливо огляделась — да, вокруг был лишь камень. Она ещё раз посмотрела на себя, убедившись, что тело не отбрасывает тени.

«Пока ты за гранью, тебя не видно», — успокоила Искра.

«Иди наверх, — подхватил Далемар. — Сейчас время ужина, но, если у Сельдурина опять обострился гастрит, он откажется от десерта и поднимется сразу после чаепития. Даже если он не сможет тебя увидеть, лучше не рисковать. Он могучий маг. И, откровенно говоря, я не до конца представляю, на что он способен».

В последних словах Мэв не столько услышала, сколько почувствовала тревогу. Она напряглась, ожидая ядовитого замечания Искры, но та благоразумно промолчала.

Посмотрев на лестницу, Мэв невесомыми шагами двинулась наверх, ощущая себя не столько собой, сколько призраком, которому здесь не рады. На стене напротив белоснежных изящных перил висели портреты. Мэв едва не отпрянула, когда красивая эльфийка на одном из них вдруг зашевелилась и стала баюкать дитя.

«Далемар?»

«Успокойся. Это иллюзия. Её можно наложить и на предмет, если не жалко энергии для регулярной подпитки».

«Это жена Сельдурина? — Собравшись с силами, Мэв пошла дальше. — Та, которую убили во время войны Тайбера?»

«Нет. Он бы не повесил её прижизненный портрет в таком месте. Да и я помню, как он говорил, что все образы семьи сгинули в руинах их дома. Это, скорее, традиционная картина — культ детей, такие…»

«Ну ты и зануда, Принц».

«У моего мужа есть имя», — сурово осекла Искру Мэв. Грубое вмешательство ей совсем не понравилось.

«Но принц — это его титул. По матери он потомок герцогов. Хотя, возможно, не только по матери, да?»

«А в занудстве мы тоже похожи. Только я явно умнее».

«Говорит тот, кто схватил наживку Талоса, как голодная щука блесну».

«Хочешь, чтобы я её выплюнул? Я могу — и ты это знаешь».

Мэв отчётливо поняла, что он и правда может. Упоминание Карантилара и инцеста всегда выводило Далемара из себя, делало безрассудным. Она это знала. Искра, верно, тоже. Она вновь замолкла.

Лестницу на второй этаж Мэв преодолела в блаженной тишине. Остановившись, осмотрелась: пролёт вывел её на площадку, от которой расходились два коридора, выглядящие как отнорки обители жадного дракона из-за обилия парчи и позолоты. Особенно ярко сверкала она в мягком свете желтоватых кристаллов, разливавших вокруг уютное, размытое сияние, похожее на тёплый отблеск вечерних сумерек.

«А дальше куда?»

«А вот этого я не знаю», — неохотно признал Далемар.