Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Они решили начать с разведки. Прежде всего, нужно было найти сам дом и осмотреть его. Пока — не входить, не трогать дверь и не приближаться к возможному крестражу, а сначала определить, там ли он, если да — где он лежит; проверить внешние слои защиты; затем разобраться в структуре чар — и уйти.

* * *

Все трое вышли к дому Гонтов в Литтл-Хэнглтоне ранним вечером. Место было неприятное: старая дорога, мокрая земля, заросшие сорняками канавы. Дом Гонтов стоял чуть в стороне, ниже дороги. Крыша просела, окна были черны, вокруг забора торчали кривые колья. У ворот росли крапива и колючие кусты.

Дамблдор остановился первым.

— Не подходим ближе, — сказал он.

Северус и Люциус остановились рядом.

Люциус достал тонкий серебряный указатель. Палочка в его другой руке описала короткую дугу. Над тропинкой возникла бледная сетка линий: старые защитные контуры чар, порванные, но не мёртвые. Одни шли по забору, другие — по земле, третьи тянулись к порогу.

—Родовые чары, — сказал Люциус. — Старые, запущенные, местами разорванные, но живые, хоть их давно не обновляли.

—Родовые чары иногда не требуют обновления, — сказал Дамблдор. — Они держатся на земле и крови.

Северус посмотрел на дверь. Дерево потемнело и потрескалось, петли проржавели, а на косяке виднелись старые царапины, похожие на следы ножа. Он перевёл взгляд на порог — и услышал шипение, очень тихое, но отчётливое.

Если ты из рода Слизерина, дай кровь порогу.

Северус не пошевелился. Шипение повторилось:

Кровь на камень. Вход по крови.

Люциус повернул к нему голову.

— Что там?

Северус заставил лицо остаться неподвижным. Он не сказал им, что понимает язык змей. Это повлекло бы слишком много лишних вопросов.

— Похоже, порог защищён кровными чарами, — сказал он.

Дамблдор поднял палочку. Тонкая голубая линия вышла из её кончика, легла на землю перед порогом и сразу свернулась кольцом.

— Да, — сказал он. — Кровная привязка. И что-то языковое. Не просто пароль.

Люциус посмотрел на дверь внимательнее.

— Парселтанг?

— Вероятно, — сказал Дамблдор.

Они начали внешний осмотр.

Дамблдор поставил у края тропинки три небольших огонька. Каждый держался низко над землёй и проверял свой слой защиты: первый — проклятия, завязанные на движение, второй — на прикосновение, третий — попытки воздействовать на сознание. Третий огонек тут же вспыхнул особенно ярко.

Северус достал маленький флакон, бросил на землю щепотку серого порошка — и порошок, повинуясь движению палочки, не рассыпался, а лёг тонким слоем на мокрую траву по периметру дома. Затем тонкие серые нити медленно вытянулись к окнам, двери и нижнему краю стены.

Северус слегка повёл палочкой. Серые нити дрогнули и соединились в одной точке.

— Это тайник под полом, — сказал Люциус.

Дамблдор добавил своё заклинание. Воздух перед домом на миг стал прозрачнее. Сквозь стены проступили мутные линии: дверной проём, коридор, комната справа, провал лестницы, кусок камина.

На полу у камина появилось тёмное пятно.

— Там, — сказал Дамблдор.

В этот момент Люциус вдруг подумал: если камень Кадма Певерелла действительно там, если это тот самый камень, то можно вернуть отца. Хотя бы на минуту. Спросить. Услышать. Закрыть незавершённое.

Люциус насторожился. Его многослойная ментальная защита, построенная Аларконом — окклюментом из Барселоны — позволяла замечать даже самое мягкое вторжение. И эта мысль притворялась его собственной, но ею не была. Он не вспоминал об отце уже лет пять. Значит, сейчас она появилась не случайно.

Он посмотрел на Северуса. Тот стоял неподвижно. Лицо было бледным и жёстким, губы сжаты. Пальцы слишком сильно сжимали палочку. Взгляд был прикован к дому, к тёмному пятну у камина.

Люциус понял сразу. Лили.

Очаровательно.

Потом он посмотрел на Дамблдора. Тот тоже стоял неподвижно. На лице — ни следа привычной мягкости, оно стало собранным, а взгляд — слишком голодным. Он смотрел на дом так, будто видел не развалившуюся хижину, а что-то за ней.

Люциус сузил глаза. И это лучшие окклюменты Британии! Теперь он окончательно понял, что не продешевил, когда обратился к испанцу.

Он поднял палочку и гаркнул так, что ближайшие вороны сорвались с изгороди:

— Aguamenti Maxima!

Ледяная вода ударила сразу по обоим, окатив с головы до мантии. Северус резко вдохнул. Дамблдор вздрогнул. Люциус удержал струи ещё секунду, чтобы убедиться в том, что они оба пришли в себя.

— Хватит, — сказал Северус сквозь зубы.

Несколько мгновений все молчали, и с мантий Дамблдора и Снейпа стекала вода. Потом Дамблдор одним взмахом осушил мантию и волосы.

— Ментальное воздействие, — сказал Северус.

Дамблдор посмотрел на третий огонек, который сейчас доставал чуть ли не до неба.

— Кольцо — приманка. Она не ломает защиту, а предлагает мысль, которую человек сам готов продолжить. Диадема вела себя так же.

У Северуса был вид, как у вороны под дождём, и он быстро накладывал на свою мантию высушивающие чары.

— На сегодня, думаю, мы закончили, — сказал он.

— Согласен, — сказал Люциус.

Дамблдор посмотрел на дом ещё раз.

— Да. Уходим.

Дверь снова тихо зашипела. "Кровь на порог. Вход по крови." Северус не повернул головы.

* * *

В целом, решили они, разведка прошла успешно. Они выяснили, что порог был завязан на кровь и парселтанг; что кольцо или его защита действовали даже снаружи; что ментальная приманка была связана с мёртвыми, которых человек хотел вернуть.

Для первой попытки этого было более чем достаточно.