Подопечный шпиона (джен)

— Нам надо поговорить.

Гарри поднял глаза на властный тон. Сириус стоял в дверях. Встретившись с ним взглядом, он вошел и закрыл дверь.

Гарри был один. Сириус явно специально поймал момент, когда рядом никого не окажется.

— О чем? — спросил Гарри, хотя и так догадывался.

— О твоем письме.

Сириус многозначительно посмотрел на него.

— Об обеих страницах.

Гарри рассеянно кивнул. Сейчас лицо Сириуса по непроницаемости вполне могло соперничать с лицом Северуса.

— Послушай. Я никогда особенно не любил Снейпа. Точнее, вообще не любил. И чувства были полностью взаимны.

— Почему? — спросил Гарри, одновременно заинтересованный и настороженный.

Подозрения подтвердились: Сириус замялся.

— Впервые я увидел его на Хогвартс-экспрессе, когда мы были первокурсниками. Мы ехали в одном купе — я, Джеймс и Лили.

Сердце Гарри с силой ударилось о ребра.

— Снейп рассказывал, что они с Лили раньше дружили?

— Да.

— Правда?

Сириус выглядел... впечатленным. Почти.

— А рассказал, почему перестали?

— Н-нет.

Сириус посмотрел на него.

— Может, стоит спросить. Снейп хотел попасть в Слизерин. И хотел, чтобы Лили Эванс тоже попала туда. Джеймс хотел в Гриффиндор. Он был буквально одержим этой мыслью. Снейп фыркнул, а Джеймс, конечно, не мог это пропустить. Я подключился.

— На стороне моего отца?

Сириус кивнул.

— И что вы сказали?

— Ничего особенного.

Гарри поднял бровь.

— Это была просто небольшая шутка. Ничего серьезного.

— А когда шутки превратились в проклятия и заклинания?

Если Сириус злился и просто прекрасно держал себя в руках, то справлялся он действительно мастерски.

Он положил ладони Гарри на плечи и немного наклонился, чтобы смотреть прямо в глаза.

— Он не был хорошим человеком, Гарри.

Гарри прикусил щеку изнутри. Но если они вообще собираются когда-нибудь разобраться с этой темой, смягчать ответы нельзя.

— Судя по вашему рассказу, вы тоже не были.

— Ладно, — раздраженно отрезал Сириус. — Признаю, мы вели себя как придурки. Мы были подростками и не знали ничего лучше. Кроме Римуса, но он не мог нас контролировать. Но Снейп водился с будущими Пожирателями смерти, знал кучу Темных искусств, и твоему отцу это не нравилось.

Гарри смотрел в настойчивые серые глаза.

— А вам?

На лице Сириуса промелькнуло какое-то чувство.

— Джеймс был моим другом.

Он словно задрожал. Руки опустились, и Сириус снова выпрямился.

— Я просто хочу сказать: мы не были компанией ужасных жестоких детей, которые без причины постоянно издевались над одним мальчишкой. Его никто не любил.

Что-то внутри Гарри будто коротнуло.

— Меня тоже травили, — ровно сказал он. — И до Хогвартса меня тоже никто не любил. Это ничего не доказывает.

— Снейп присоединился к Волдеморту.

— Поэтому вы цеплялись к нему все школьные годы? Потому что заранее знали, что он когда-нибудь присоединится к Волдеморту?

Взгляд Сириуса почти превратился в яростный. Он потер щеку, затем глаз.

— Я по-прежнему считаю, что ты не слишком похож на своего отца.

Гарри услышал это как будто издалека.

— Ты больше похож на нее. Очень похож.

И тут лицо Сириуса совершенно изменилось. Он спокойно, оценивающе разглядывал Гарри так, словно впервые его увидел: волосы, глаза, нос, рот.

— Все дело в очках, — сказал он. — У твоего отца тоже была круглая оправа.

Гарри наконец обрел голос.

— Мне нравится круглая оправа.

— Твоя мать ее терпеть не могла.

Сириус рассмеялся. Звук оказался настолько неожиданным, что Гарри едва не вздрогнул.

— Сохатый говорил, что однажды проснется и обнаружит: его очки постигла загадочная и глубоко трагическая судьба, а его дорогая жена окажется тайным убийцей.

Шутка была совершенно глупой.

Гарри все равно слабо, дрожаще улыбнулся. Глаза Сириуса морщились от веселья, но в них оставалось что-то печальное.

— Я не должен был говорить то, что сказал тогда через камин, — вдруг произнес он.

— Все нормально, — тихо ответил Гарри. — Я знаю, вы скучаете по нему.

В глазах Сириуса вспыхнула боль.

— Ты тоже.

Гарри сглотнул комок.

Для него ведь все было иначе, правда? У него были фотографии и чужие воспоминания.

А Сириус жил рядом с его отцом. Они почти не расставались.

— Да.

— И я... я думал, что поступаю так, как он счел бы правильным, когда говорил тебе не доверять Снейпу.

— Я знаю, — прошептал Гарри.

Он заметил, что Сириус дышит быстрее обычного.

— Я все еще ему не доверяю.

Гарри медленно выдохнул.

— Я не знаю, как заставить вас доверять.

— Но Дамблдор доверяет. И Римус. И ты тоже.

Сириус помедлил.

— Я... не могу сказать, что прямо сейчас начну ему доверять. Но постараюсь хотя бы не действовать ему на нервы.

Гарри попытался мудро кивнуть, но все-таки рассмеялся.

— Это огромный шаг, Сириус. Вы точно готовы?

— Эй, не издевайся. Последние тринадцать лет я был уверен, что Снейп — Пожиратель смерти.

— Римус тоже.

— У него нет семьи Пожирателей смерти, которая пыталась его убить. Это немного меняет взгляд на вещи.

Сириус ухмыльнулся, на этот раз искренне. А через секунду снова стал серьезным.

— Я не должен был усложнять тебе жизнь.

Гарри пожал плечами. Свитер, и без того едва державшийся на плече, сполз еще ниже.

Сириус протянул руку и поправил его. Гарри посмотрел на пальцы, все еще лежавшие у него на плече.

— Все нормально. Это же Снейп. Он сам не слишком облегчает задачу.

Сириус тихо рассмеялся.

— Рад, что ты наконец образумился.

— После того письма было трудно не образумиться.

Гарри непонимающе поднял глаза.

— Я вообще-то не писал в нем о Снейпе.

— Ты довольно подробно объяснил, насколько непохож на собственного отца...

— Я не так это сформулировал...

— Абсолютно, совершенно непохож, — повторил Сириус с дразнящей улыбкой. — И я решил, скажем так, пересмотреть свое мнение о Снейпе с учетом того, что о нем думает не-Джеймс-Поттер.

Гарри рассмеялся вместе с ним, но следующий вопрос задал серьезно:

— Вы правда думаете, отец не хотел бы, чтобы я дружил со Снейпом?

Сомнение было написано у Сириуса на лице.

— Трудно сказать, — осторожно ответил он. — Думаю, в конце концов он доверился бы Дамблдору.

— А... а мама?

Взгляд Сириуса снова стал оценивающим.

— Что он тебе о ней рассказал?

Гарри заерзал.

— Что они дружили. Что потом... поссорились. И так и не помирились.

Что Северус был очень близок с ней. Что ее смерть его уничтожила. Что после нее он поклялся защищать Гарри.

Гарри был почти уверен, что Снейп не хотел бы, чтобы он рассказывал это Сириусу.

По выражению лица крестного Гарри сразу понял: в истории было куда больше.

— Не надо, — сказал он, и в голосе совершенно отчетливо прозвучала просьба. — Он почти ничего не рассказывал о том, какими вы все были с ним в Хогвартсе. Если он захочет мне что-то рассказать, пусть сделает это сам.

Сириусу эта идея явно не понравилась.

Он выдохнул.

— Хорошо.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Думаю, пора ужинать, — спокойно сказал Сириус.

◆

— Вы точно считаете, что нам все еще нужно этим заниматься?

— Кажется, это уже третий раз, когда ты ставишь под сомнение необходимость овладеть окклюменцией.

И на этом Северус счел вопрос закрытым.

Для человека, который совсем недавно сообщил Гарри информацию, перевернувшую весь его мир, он вел себя поразительно буднично.

Начался новый семестр. Жизнь продолжалась как обычно.

Профессор Снейп на уроках оставался все тем же профессором Снейпом. Занятия окклюменцией возобновились. Земля продолжала вращаться.

— Легилименс.

...

— Если честно, — произнес Гарри с нарочитым безразличием, — мне кажется, я вообще не становлюсь лучше.

После полученного взгляда он пересмотрел разумность такого тона.

— Возможно, проблема в отсутствии решимости, — почти прошипел Снейп и мгновенно заставил кровь Гарри закипеть.

— Да? Ну уж после того, что я узнал о необходимости убить Волдеморта, в моей решимости можете не сомневаться.

— Вот как? — тем же шипением отозвался Северус. — Простите, если полное отсутствие прогресса не внушает мне уверенности. Твоя средняя оценка по зельеварению сейчас значительно выше твоих сегодняшних результатов в окклюменции. А это, поверь мне, немалое достижение.

— Может, я просто не способен к окклюменции. Вам такое в голову не приходило? Может, это подходит только людям, которые умеют выключать чувства по желанию. Как вы.

— Превосходное оправдание. «Я гриффиндорец, поэтому неспособен контролировать эмоции».

— Я еще и подросток. Это тоже считается.

— Я тоже был подростком, когда научился окклюменции.

— Вы...

Гарри решил, что пока недостаточно зол, чтобы закончить эту фразу.

Он вздохнул.

— Сегодня не получается.

— Конечно, Поттер, никаких проблем. Я попрошу Темного Лорда воздержаться от вторжения в твой разум, пока ты не почувствуешь себя полностью готовым отражать атаку. Уверен, он охотно согласится.

— Терпение и сочувствие всегда были его сильными сторонами, — пробормотал Гарри.

— Не шути об этом.

— Альтернатива — вопить от ужаса. Я стараюсь, ясно? Очень стараюсь. Не моя вина, что я не умею взять и выключить все свои чертовы чувства, когда понадобится, и стать таким спокойным и невозмутимым, как вы!

Снейп несколько секунд смотрел на него, сжав губы, потом резко бросил:

— Хорошо.

И положил палочку.

Гарри обмяк в кресле.

— Я давно хотел кое-что спросить. Шрам теперь болит почти постоянно.

Взгляд Снейпа мгновенно стал внимательнее.

— С каких пор?

— Вот это и странно. Кажется, началось почти сразу после того, как мы стали заниматься окклюменцией.

Интерес Северуса, казалось, тут же исчез.

— Понятно.

Гарри недоверчиво уставился на него.

— Вы не думаете, что это копание в моей голове может, не знаю... ослаблять меня? Делать более уязвимым для...

— Напомни еще раз, какова цель этих упражнений, — скучающим тоном спросил Снейп. Раздражение едва просачивалось наружу.

— Научиться защищать разум от нападения, — тем же тоном ответил Гарри.

— И ты полагаешь, что обучение защите делает твой разум менее защищенным?

— Я уже сказал: не знаю! Просто совпадение по времени странное, вот и все!

Снейп продолжал смотреть насмешливо.

— Тогда почему, по-вашему, шрам стал болеть сильнее?

Северус пожал плечами.

— Возможно, ему не нравится, что ты закрываешься окклюменцией.

— Как вы можете говорить об этом настолько спокойно?!

— Потому что я уже бесчисленное количество раз объяснял: пока ты учишься окклюменции, бояться нечего. Мне повторять это по двенадцать раз до и после каждого занятия? Если понадобится, я заставлю тебя целый час переписывать эту фразу, лишь бы она наконец попала тебе в голову!

Гарри поежился и поднял руки, сдаваясь.

— Ладно, понял. Не обязательно кричать.

— Я не кричу.

...Ну да.

— И... только не откусывайте мне голову, Северус, пожалуйста, но... вы правда думаете, что эта связь совсем не стоит риска?

Снейп уставился на него.

— Еще минуту назад ты переживал, что Темный Лорд замышляет использовать эту связь против тебя. Как ты умудряешься мгновенно перескакивать из одной крайности в другую, Гарри? Это почти пугает.

Гарри слегка обиделся.

— Вы же сами сказали мне не волноваться.

— Ради Мерлина... Я сказал не волноваться при условии, что ты научишься окклюменции.

— Ладно. Но эта связь спасла жизнь Артуру Уизли. Значит... разве оно того не стоит?

Снейп наградил его стопроцентным, без примесей, издевательским взглядом.

— Что именно ты называешь «оно», м? Мы уже это обсуждали. Повторять не стану.

— Забудьте.

— Нет, — раздраженно сказал Северус. — Скажи мне: чем опасно оставлять разум открытым Темному Лорду?

— Он может читать мысли и заставлять меня что-то делать. Я понял.

— И вывод?

— Окклюменция абсолютно необходима. Я понял.

Снейп откинулся в кресле, удовлетворенный.

— И больше к этому не возвращаемся. Ты научишься. Будешь приходить сюда дважды в неделю, пока сны не исчезнут полностью. И обязан рассказывать мне о каждом новом. Кстати, были еще?

— Нет, — совершенно искренне ответил Гарри.

Через три дня это изменилось.

— Это был не совсем сон, — начал он, и Снейп уже выглядел так, словно готовится к выговору. — Скорее ощущение. Будто я знал, что он чувствует. Он был в восторге.

Снейп все еще выглядел недовольным, но только резко кивнул и достал палочку.

— И все? Вы ничего не скажете?

— Ты должен использовать окклюменцию перед сном, чтобы не видеть сны. Это ведь не сон, верно?

Гарри задержал дыхание, почти не веря, что отделается без наказания.

— Но я очень надеюсь, что сегодня ты справишься лучше, чем в прошлый раз.

Гарри поспешно начал очищать разум, вытесняя все мысли и эмоции...