Натуральный блондин (гет)

— Гермиона, где ты была весь день? — спросил Гарри, когда она наконец явилась в гостиную.

Где была, где была... целовалась с Малфоем в Выручай-комнате. И сейчас очень радуется, что Гарри не освоил легиллименцию.

— В библиотеке, — ответила Гермиона, не моргнув глазом.

— Не ври, я там смотрел! А потом искал тебя по Карте, но в замке не нашел! — возмущался друг.

— Ой, ладно, ты меня раскусил, — сказала Гермиона. — Я ходила в Хогсмид. Потому что забыла купить подарки для тебя, Рона и Джинни.

И, пока Гарри соображал, что тут не так, Гермиона уже сбегала в спальню и принесла для мальчиков наборы по уходу за метлой, а для Джинни косметику.

— Вот, Гарри, с Рождеством, — сказала она. Посмотрела на Рона, утонувшего в объятиях Лаванды. — Ему тоже передай.

— А ты знаешь, что Маклаген в Больничном крыле? Вчера вечером он с кем-то очень неудачно подрался.

Гермиона кивнула. Конечно, она знает, ей с утра Лаванда и Парвати все уши об этом прожужжали. И она даже знает, с кем. И уже сказала Малфою, что нельзя бить людей только за то, что они ведут себя как невоспитанные неандертальцы. Но Драко считает, что он полностью в своем праве, а Живоглот на его стороне. Она-то видела, как ее полукнизл рано утром тихонько выскользнул из спальни семикурсников, точно без диверсии не обошлось.

— Но не может сказать, с кем именно, потому что его предварительно ударили знаешь чем, Гермиона? Конфундусом! — Гарри смотрел на нее очень подозрительно.

— А я при чем? Мы с Кормаком расстались, — отмахнулась Гермиона.

Ничего Гарри не докажет, даже если наизнанку вывернется.

— А зачем ты меня искал? — перебила она Гарри, пока он до чего-нибудь еще не додумался, с него станется.

И друг шепотом рассказал ей про подслушанный разговор двух главных мерзавцев Хогвартса (по версии Гарри Поттера).

— Малфой что-то замышляет! — шипел он, почти перейдя на парселтанг. — А Снейп предлагает ему помощь! Я же говорил!

Мерлин, у них проблемы.

— Может, профессор Снейп просто хотел что-то у Малфоя выведать, вот и прикидывался? Ты же сам говорил, что директор доверяет Снейпу, — начала рассуждать Гермиона.

— И Дамблдор зря это делает! Как можно верить Снейпу? А Малфою? Это же гады склизкие!

Ну, один из них точно не склизкий, а очень даже теплый. И волосы у него мягкие.

— Я Рону говорил! И тебе говорю! И Дамблдору тоже скажу, когда он вернется!

А Гермиона ничего не может сказать. Потому что она обещала. Потому что это опасно. Потому что ее лучший друг и ее парень — давние враги и мириться не собираются, а ей хоть разорвись.

Но это все еще пустяки по сравнению с найденным ими крестражем, который лежит у Малфоя в свинцовой шкатулке. Вот где бомба! Если об этом узнает Гарри... Он же молчать не может, значит, Лысый и Бородатый через пять минут будут в курсе.

Тогда молчать будет она. Так надо!

В понедельник Хогвартс-экспресс увез их в Лондон на каникулы.

С Малфоем в поезде им увидеться никак не удалось, зато Гермиона с удовольствием отметила, что Маклаген шарахается от нее как от прокаженной. Мордобой, устроенный одним ревнивым слизеринцем, она по-прежнему не одобряла, но результат был отличный.

Дома все было замечательно.

О заграничной поездке в этом году пришлось забыть, потому что у малыша Алекса лезли первые зубы и по ночам он капризничал. Зато днем бодро ползал на четвереньках по всему дому и делал первые шаги.

Гермионе очень нравился ее веселый младший братик. Пусть по крови и не родной, но это ведь неважно. Зато он симпатичный и ласковый. Может, в пятнадцать лет он тоже будет таким же вредным, как Гарри и Рон, но до этого еще далеко. А пока Алекс ее слушался, называл "Ге" и показывал свои любимые игрушки.

Вечером Гермиона решила поговорить с родителями. Нет, пугать их ей не хотелось. Просто объяснила, что она хорошо выучила защитные чары и собирается попробовать наложить их на дом. Потому что у магов преступники тоже есть.

Родители подумали и согласились. Мало ли что, вдруг дочка права, она магов лучше знает.

Грейнджерам-старшим волшебники никакого доверия не внушали.

Чары Гермиона накладывала три ночи подряд. Хорошо еще, что сейчас время Йольских праздников, пусть саму ночь она и пропустила, но все равно такое колдовство давалось легче.

И все же ей было трудно. Шаг за шагом она обходила периметр участка, тщательно соблюдая рекомендованное в книге расстояние до дома, чтобы не навредить магией электрическим приборам. И Живоглот шел с ней рядом, поддерживая как умел.

Проще всего было укрыть их дом от почтовых сов, спасибо Флер за показанное заклинание. Защита от эльфов уже была сложнее, а основные чары отняли столько магии, что больше за эти каникулы Гермиона ничего полезного не сделала. Да у нее еле сил хватало телевизор смотреть!

Родители хмурились, беспокоились, но молчали.

Вот и Люциус Малфой старался помалкивать с того самого дня, как Лорд вытащил их всех из вполне уже комфортабельной тюрьмы. А если и открывал рот, то только для того, чтобы сказать: "Да, мой Господин."

Его жизнь превратилась в катастрофу.

Но он же этого не хотел! И не планировал! Он рассчитывал, что Волдеморт съедет из Малфой-Мэнора куда угодно, лишь бы подальше, но недооценил его изворотливость. И, получается, подставил под удар собственного сына.

Который прямо сейчас, в присутствии Ближнего круга, отчитывался Лорду, почему он все еще не выполнил его задание.

Мерлин, как за эти полгода изменился его мальчик! Вырос, побледнел, осунулся! Задание это... Убить Дамблдора? Да лучше бы Волдеморт звезду с неба захотел!

У Люциуса просто сердце разрывалось, глядя на Драко, который стоял спокойно, говорил о своей преданности и даже Круцио раздраженного неудачей Лорда принял, не дрогнув.

Люциус рванулся было прикрыть сына собой, заслонить от боли, но сидевшая рядом Нарцисса резко наступила ему на ногу, чуть не пропоров ступню острым каблуком.

Нарцисса.

Перед ней он тоже страшно виноват.

Его нежная, хрупкая, бесконечно любимая жена сейчас сидела с застывшим равнодушным лицом. Выпрямив спину и подняв подбородок.

Он осторожно повел взглядом и тут же отвернулся.

Руки Нарциссы, скрытые под столом от посторонних глаз, яростно рвали белый шелковый платок.

В клочья.

Драко держался. Ему было страшно, было больно, но сдаться он не мог. Если этот ... Лысый Лорд хоть что-то заподозрит, Авада будет милосердием.

А если Драко умрет, Грейнджер будет плакать и вот этого он совершенно не хотел.

И потому вдохновенно врал бледному козлу про заколдованное ожерелье и подлитую Дамблдору в медовуху отраву.

Последним Волдеморт внезапно заинтересовался:

— Что за яд, юный Малфой? — прошипел он, поигрывая палочкой.

Драко запнулся буквально на секунду, и это могло бы его погубить. Если бы не холодный голос Снейпа.

— "Проклятие Прометея", мой Господин, — спокойно ответил декан. — Редкий состав, жертва несколько месяцев умирает в страшных мучениях, ощущения, будто стая орлов клюет печень. К сожалению, изготавливается из ингредиентов, произрастающих только в Греции.

— Твоя работа, Северус? — отвлекся Лысый.

Снейп с достоинством поклонился. А он тоже на пределе, отметил про себя Люциус. Всегда был бледным и худым, но сейчас лицо какого-то землистого оттенка. И синяки под глазами.

Нарцисса уже рассказала ему про Непреложный Обет, данный Северусом. Мерлин, помоги им всем выжить! Счастье еще, что Лорд про ту тетрадку не вспоминает. Узнает, что Люциус ее бездарно прос...потерял, и им проще будет выпить яд самим.

— Я хочу это видеть, — сказал наконец Волдеморт. — Присутствовать при кончине Дамблдора. Это будет увлекательное зрелище. Что там со шкафом?

Драко, ожидая каждую секунду еще одного Круцио, начал осторожно говорить, что у него есть перспективные наработки, но вот знаний остро не хватает...

— Какое досадное падение школьного образования, — Волдеморт скривил свою щель, которая ему заменяла рот. Драко очень старался скрыть свое отвращение к этому... Этому. Не думать!

— Как раз с этим я могу помочь, мой Господин, — подал голос Рудольфус Лестрейндж. — Помнится, в нашем мэноре была подобная мебель. И я даже, будучи мальчишкой, читал в кабинете отца книгу о том, как этот шкаф устроен. Правда, мало что понял. Но я уверен, что смогу отыскать этот фолиант.

Волдеморт милостиво покивал и разговор свернул в другое русло. Всех волновал вопрос: что делать с наглым Министром Скримджером, который подло не дает захватить власть в магической Британии. Про не менее подлую Риту Скитер благоразумно не говорили ни слова.

Круцио — это больно, а у Лорда оно всегда наготове.

Обошлось, понял Драко. И почти упал на свое место.

Малфой-Мэнор переживал не лучшие времена. Это был уже не тот надежный и роскошный дом его детства. Чужое пристанище, на всей обстановке следы небрежности и запустения. Словно хозяева здесь больше не Малфои.

В сущности, так оно и было.

В доме даже говорить стоило оглядываясь и держа в уме, что рядом могут подслушивать или крыс Петтигрю, или эта поганая змея, или еще кто-нибудь.

Но мама ему ничего и не говорила. Только обняла при встрече так крепко и отчаянно, что Драко стало трудно дышать. И он с изумлением заметил, что стал выше матери. Теперь не он будет бегать к ней за сладостями и утешением, а она нуждаться в нем как в опоре.

Слова были не нужны.

Отец тоже выглядел плохо. С ним Драко хотел поговорить вечером, но, подойдя к личному кабинету лорда Малфоя, услышал визгливый голос тетки Беллы.

Явилась, зараза. На совещании ее не было.

Скандалили они, похоже, давно.

— ... потому, Люци! Это мне доверяет Господин, а не такому слизняку, как ты! Я за него четырнадцать лет в Азкабане от звонка до звонка! Лорд доверил мне самое ценное! Секрет его бессмертия! Мне одной! Потому что знал, что только я верна ему! И только я могу спрятать это так, что никто не найдет! Родовой сейф Лестрейнджей неприступен! И Лорд меня возвысил, меня!

Что там дальше орала Белла, Драко не слушал. Тетка точно выпила лишний бокал огневиски. Три бокала. Или пять.

Но вот что она при этом наболтала...

*Тысяча лет тому назад*

— Просто прелесть, Хельга. Тонкая работа

— Мне эта чаша тоже нравится, Ровена. Подарок моего второго мужа. Не помню только, из какого набега Хрольф ее привез.

— Очень изящная. И барсук как живой.

— Это я уже сама сделала.

— Маленькая она. Как раз для женской руки. А вот та чаша, которая в Суасоне Хлодвигу не досталась, была во какая! Рук не хватит показать. И вся в самоцветах!

— И с каждым пересказом Грифом этой легенды суасонская чаша становится все больше. Через пару веков будет бочка.

— Какой ты вредный, Салли.

*Тысяча лет тому вперед*

Драко тихо, на цыпочках, отошел от двери. И скрылся в своей комнате.

Запершись на ключ, он лихорадочно думал.

Секрет бессмертия. Неужели еще один крестраж? Да сколько их Лысый Хрен наклепал? Совесть у него есть вообще?

Сосредоточься, Драко, возьми себя в руки. Еще раз: в родовом сейфе Лестрейнджей лежит что-то, что содержит еше один осколок души. Если это не уничтожить, то драккла с два Лысого убьешь. Вселится в тетку Беллу, а та его с легкостью воскресит. И все по новой.

Да как так вообще? Ну почему он? Это же Поттер Избранный и Герой! Пусть он и мучается!

Спасать мир Драко не рвался. Он прекрасно отдавал себе отчет, что ему плевать, кто в итоге прогнет Британию под себя, ему оба козла не нравятся. Если бы он мог забрать себе Грейнджер и получить гарантию, что ее никто и пальцем не тронет, то все остальное могло хоть ясным пламенем сгореть.

Вот только как, простите, притащить маглокровку в этот дом, полный психов, что сдвинулись на чистоте крови? Белла точно съехала с катушек, остальные могут и притворяться перед Лордом, жили ведь они спокойно, пока Лысый не вернулся!

И Грейнджер не согласится.

Да и все равно их в покое не оставят.

Что же ему делать? Посоветовать Поттеру ограбить банк? Ага, под мантией-невидимкой. Вот гоблины будут счастливы. И у дракона на нижних этажах в питании разнообразие.

К Бородатому идти и пусть он разбирается?

Драко решил все же с отцом поговорить. Вдруг они вместе что-то придумают?

И на следующее утро пришел к нему в кабинет.

Только разговор пошел куда-то не туда с самого начала.

Отец, перебирая дрожащими руками перья на столе и отводя глаза, негромко говорил о том, что дела у них не очень. Малфои почти разорены. Торговля практически мертва, поступления от аренды мизерные, аппетиты Лорда растут...

Драко о чем-то подобном догадывался. А потому сильно расстраиваться не стал. На Слизерине много таких... нищих, но чистокровных.

Обидно, конечно, всегда ведь считал себя богатым и на всех смотрел свысока. Он — наследник рода Малфой, а вы кто, нищеброды?

Слушая отца, Драко невольно думал, что вот угораздило же его влюбиться в девушку, которой все равно, что он Малфой. И что он Пожиратель — тоже. И сколько у него денег, а это был первый вопрос, который выясняли папаши и мамаши перед тем, как дать свое согласие на помолвку с чистокровной девицей.

Каковая помолвка, кажется, ему и вовсе не светит. Хоть за это Лысому спасибо.

Что там отец говорит? Что хотел за границей искать для него невесту, а теперь эти планы пошли в... А, ну туда им и дорога. Драко совершенно по этому поводу не расстроен.

Не нужна ему высокомерная аристократка. И иностранка тоже не нужна.

Он на минуту забеспокоился, а не бросит ли его Грейнджер, когда узнает о разорении его семьи, по-любому ведь будут болтать. Но потом вспомнил, что она шестой год Поттера и Уизела воспитывает, у рыжего денег нет вообще, а у Героя руки дырявые и торчат не при отце будь сказано откуда. Одна история с отданным выигрышем за Турнир чего стоила.

Так что и от него она не отвернется. Ни за что! Если только он сам не облажается очень уж сильно.

Их беседу прервал ввалившийся в кабинет Рудольфус Лестрейндж. Мятый и благоухающий вчерашним.

— О, племянничек, — ухмыльнулся он, заметив Драко. — А я тебя ищу.

Рудольфус шумно упал в кресло и, не замечая недовольного Люциуса, продолжил:

— Я тут вспомнил, где эта книжка про твой шкаф. После пожара в кабинете отца был ремонт, так книги перетащили в хранилище, разбирать было лень, там же про́клятых половина, ну чтоб не орали и под ногами не мешались. А потом как-то не до того было. Значит, так там и стоят. Я вот в Гринготтс собираюсь и мог бы взять тебя с собой.

Это его шанс!

Драко вызвался идти хоть сейчас, вот только переоденется, вы же не хотите, дядюшка Руди, чтобы я показался в банке в домашней одежде? Гоблины меня за эльфа примут.

Рудольфус захохотал и потребовал у Люциуса продолжения банкета. Тот с кислым видом достал огневиски.

Драко метнулся к себе и первым делом вытащил из сумки свою свинцовую шкатулку. Вдруг получится? Конфундус он освоил и на Маклагене отработал.

Через две минуты он был уже готов.

На ступенях Гринготтса Лестрейндж крепко сжал плечо Драко и прошипел ему в ухо:

— Только вот что... В хранилище ты пойдешь один. Возьмешь книгу и поищешь пару каких-нибудь золотых кубков потяжелее, чтобы у гоблинов обменять на золото. Выбирай те, на которых проклятий поменьше.

Драко ничего не понял.

— А вы? — спросил он

И Рудольфус осклабился по-волчьи.

— А я тут буду...Недалеко. В Лютном, у мадам Зизи. Часа через четыре приходи, не раньше. Ну или можешь присоединиться, у нее девочки новые, просто огонь. Главное, Белле подтверди, что все это время мы с тобой вдвоем проторчали у зеленошкурых. Только там Беллка не достанет, не унизит Пожирателя Смерти. Усек?

Драко кивнул.

А Рудольфус размашистой походкой направился к стойке, потребовал свободного коротышку и, кинув ключ на мрамор, сказал:

— Я даю Драко Малфою разрешение вынести из хранилища то, что ему нужно.

И, покачнувшись, ушел не прощаясь.

Драко до последнего не верил своей удаче.

Он вошёл в хранилище Лестрейнджей один, сопровождающий его гоблин остался ждать снаружи. Вдохнул, выдохнул.

И еле слышно шепнул заклинание Горпия.

Стоявшая на полке почти под самым потолком маленькая золотая чаша словно окуталась багровой тьмой.

* * *

Австралия, Мерлин не знает, где.

Кот острым когтем снимал странную прозрачную оболочку с сосисок и подкидывал их вверх, где черный пес проявлял чудеса акробатики и ловил на лету.

— А где ты это взял? — спросил собака-Блэк, когда сосиски все же закончились.

— Там уже нету, — жуя, ответил кот-Долохов.

— У маглов украл? — догадался собака-Блэк.

— Пффф. Скажешь тоже, украл, — фыркнул кот. — Во времена моей бесшабашной юности это называлось экспроприация.

— Что? Вот же... А я и слова такого не знаю, — огорчился пес.

— А что ты вообще знаешь, лопоухий? Ты на белом свете всего ничего живешь, а кроме глупостей, еще нихрена путного не сделал.

— Можно подумать, ты сильно старше, — обиделся собака-Блэк.

Но кот-Долохов самодовольно ухмыльнулся.

— Да твоих папаши с мамашей еще в проекте не было, когда я корнетом безусым с генералом Чарнотой на Карпову балку ходил. С музыкой!