История длиною в жизнь (гет)

Очередной светский раут прошёл на удивление гладко. В кои-то веки Эрис вернулся оттуда в хорошем настроении. Правда, оно довольно быстро испортилось, когда он вспомнил, что так и не объяснился с Неей. Да и нужно ли? Она вела себя как обычно. Не изменилось ровным счетом ничего, но, Матерь, как же было стыдно! И от чего? Непонятно.

Эрис глубоко вздохнул. Он знал, какой эффект имели его слова в порыве злости или паники, кидаемые Кассиану или Мор. Знал, что он сильно ранил их. Однако знал и то, что они быстро забывались и не мешали жить. В конце концов, сколько проклятий он слышал за свою жизнь, в первую очередь от Берона. Эрис уже давно не называл его отцом, только на официальных приемах. Отцом для него стал Игнатиус, правда, Эрис так и не решился ему это сказать, хотя был уверен, что он и сам это понимает. Иногда ему становилось стыдно.

Так же и с Неей. Стыд просыпался, стоило ему увидеть её. И что делать с этим, он не знал. Она и впрямь была внучкой Мириона, и кровное родство тут значения не имело. Она никогда не била по больным местам, как это делал сам Эрис, не причиняла боль намеренно, нет. Но она умела одной фразой вогнать в краску. Раньше это удавалось лишь Мириону.

— Слышал, ты избегаешь нашу маленькую Стихию? — раздался голос целителя.

— Это всё ты виноват, — неожиданно даже для себя выпалил Эрис.

Мирион приподнял брови.

— Удивил, — признался он, ухмыльнувшись. — Пояснишь?

— Ты научил её вызывать чувство стыда, — Эрис, конечно, не считал Мириона виноватым, но отступать было некуда.

— А, так ты об этом.

— И нечего улыбаться. Я в глаза ей смотреть не могу, а по-хорошему, ничего серьёзного я не совершил.

— Если не считать того, что чуть не умер, заставив сестру поволноваться, то да, — согласился целитель. — Оставь. Думаю, я могу объяснить тебе, в чем дело. Видишь ли, целительская магия дает преимущества в общении с такими упрямцами, как ты.

— Так это чувство вызвано её магией? — уточнил Эрис.

— Да. Она отдала тебя часть своей энергии, пока лечила. Так что её целительская сила, ещё не вытесненная твоей собственной магией, действует как совесть. Как только ты поговоришь с ней, все пройдет.

Эрис кивнул, почувствовав облегчение. Придется, конечно, извиниться, практически не за что… Ты обещал. Надоедливый голос вновь дал о себе знать.

— Наши маленькие поединки с Кассианом не стоят внимания. Они бывают слишком редко.

— Однако они задевают тебя, и она это видит.

— Не так уж эти стычки и важны.

— Ей они важны.

— Тут не о чем говорить. Я не виноват, что иллирианцы не отличаются сдержанностью.

— Ещё скажи, что не виноват в том, что провоцируешь его, — укорил Мирион. — Да для гриффиндорца полководец Двора ночи отличается поистине королевским терпением. Не морщись, ты знаешь, что это так, учитывая то, что ты сделал, по его разумению, естественно, с его сестрой.

— Знаю, — нехотя признал Эрис. — Почему ей так важно знать о моих ссорах? И именно о ссорах с Кассианом.

— Дурачок, — улыбнулся тот. — Ей важно знать, что ты доверяешь, что не лжёшь.

Эрис прикрыл глаза рукой. Об этом он как-то не подумал. Мирион был мягок, как и всегда, он не просто дурачок, он идиот. Уверил сестру в том, что не доверяет, и в том, что лжёт. Чего ждать от неё?

— Она не приходит ко мне за помощью.

— Она всегда платит той же монетой, Эрис, я предупреждал. Девочка очень ранима. Ты не доверяешь ей, она тебе. Всё просто.

— Её принципы мне непонятны.

— Принципы здесь ни при чём. Это внутреннее. Доверие должно быть обоюдным, уж тебе ли не знать. Гаси свою ревность, — вдруг вновь вернулся он к старой теме. — Она никого не доводила до добра.

— Дед, этим, — он постучал по голове, — всё понимаю. Вот с этим, — коснулся груди, — договориться сложнее.

— Ох уж эта мужская сущность, — проворчал целитель. — Сам же толкнул её на отчаянный шаг.

— Её я и не виню, — пожал плечами фэец. — У неё не было другого выхода, кроме как лишить себя… ценности. Знаешь, после того как Цисса сбежала от Люциуса, я и Кассиана понимать начал. Очень сложно, знаешь ли, отказать отчаявшейся женщине.

— Ну и что за выступления тогда ты устраиваешь? — вкрадчиво поинтересовался Мирион.

— Не знаю, — соврал Эрис. Он не мог рассказать Мириону. Не сейчас. Пусть думает, что дело в ревности, так будет лучше. Тем более, что и в этом была доля правды, хотя и очень маленькая. Четыреста лет — достаточный срок, чтобы смириться с произошедшим. Тогда это был действительно единственный выход.

Мирион с легким прищуром смотрел на своего подопечного. Врет ведь. Всегда врал. Порой Мирион дивился тому, с какой искренностью Эрис верил в то, что смог скрыть от него причины своей ненависти к Кассиану. Но раз ему так легче, пускай. Со временем всё разрешится.

— Ладно, — кивнул он своим мыслям. — С ревностью я, кажется, могу тебе помочь. Можешь мне верить, она совершенно необоснованна.

— То есть как? — опешил Эрис, и Мирион улыбнулся произведенному эффекту.

— А ты действительно считаешь, что я помог только тебе? — хитро улыбнулся целитель.

* * *

К середине июля произошло очередное обнадеживающее событие. Эрис в тот день вернулся несколько взвинченный и с порога объявил:

— А я теперь крёстный.

В штабе из наших были Лили, Вера и Рем. Разумеется, профессора сразу же завалили вопросами.

— Подождите, — попросил он и поднялся наверх, вернулся уже с думосбором. — Я лучше покажу.

Он поставил чашу на стол и вытащил воспоминание, серебристая ниточка сорвалась с кончика палочки и нырнула в голубоватую субстанцию. Мы разом окунули голову в думосбор.

Альфард выделил молодой матери лучшую комнату в доме. Большое просторное пространство было выкрашено в спокойные пастельно-зеленые тона, мебель была из светлого рыжеватого дерева. Большая кровать с балдахином сейчас была заправлена. На ней сидела Нарцисса, держа на руках маленькую дочку. Сзади стоял Люциус, с благоговением смотря на сына, спящего у него на руках. Под глазом у отца сиял внушительный фонарь, кожа была слегка подпалена, так что вопрос о том, кто его поставил, ни у кого не возник.

Эрис приблизился к девушке и слегка улыбнулся, глядя на шевелящуюся девочку. Близнецы, как это обычно бывает, были абсолютно непохожи. Драко унаследовал малфоевский спокойный и несколько капризный нрав, часто плакал, не получая желаемого, но в остальном вёл себя совершенно спокойно, глядя на взрослых с легким скепсисом. Девочка же, наоборот, совершенно не капризничала, она вообще редко плакала, редко смеялась, ко всему оставаясь равнодушной, если бы не её активность, Нарцисса бы извелась, но поскольку в остальном она вела себя как обычный ребенок, девушка старалась не паниковать. В конце концов, по заверениям Друэллы, Белла вела себя в детстве точно так же. Беллатрикс с детства не проявляла интереса к людям, оставаясь равнодушной, она при этом была чрезмерно активным ребёнком, а своим вниманием удостаивала лишь одного человека — тётю Кассиопею, которая являлась её крёстной.

— Ты желала меня видеть? — на Люциуса он даже не взглянул.

— Да, — улыбнулась Нарцисса. — Мы с Люциусом посоветовались и решили позвать тебя крёстным для нашей дочки.

Эрис из воспоминания замер как вкопанный. Даже многолетняя жизнь при Дворе не помогла ему скрыть изумления.

— Ц-ц-ц, Цисса, Цисса, — проговорила я, — нельзя ж так сразу с плеча рубить. Мальчик-то чай не молодой, ему такие переживания вредны.

Рем и Вера тихо прыснули, а Эрис тем временем так и стоял, глядя на Нарциссу. Думал, как отказаться, не обидев. Как объяснить, что ему приятно, что он счастлив, но не может принять это предложение. Худшей кандидатуры на роль крестного для девочки, за которой уже охотятся чистокровные Лорды, и представить нельзя.

— Учти, — нахмурилась Нарцисса, — если откажешься, я потребую с тебя этого в уплату Долга.

Вот ведь девчонка! Почти с восхищением он обвел её взглядом. И ведь объяснить ей ничего не может, не при Люциусе. Такого он себе не позволит. Всё продумала.

— Ты уверена? — наконец спросил он.

— Если бы была неуверенна, не просила бы. Ты лучший кандидат. Я с самого начала знала, что позову именно тебя, а в свете последних событий…

Эрис напрягся. Что ещё случилось? Девочка же неожиданно стала проявлять к нему интерес, насколько это возможно для месячного ребенка. Она, казалось, тянулась к нему.

— Вот видишь, Пруэтт, — включился в разговор Люциус, — даже ребёнок не против.

— Странно, что ты не против, — тут же выпустил колючки Эрис, — Малфой.

— Не начинайте, — сощурившись, предупредила девушка. — Эрис?

— Ну, разве только, чтобы закрыть долг, — с напускным безразличием ответил он, однако не поверил в это безразличие даже Малфой.

Цисса улыбнулась и передала извивающуюся девочку Эрису, взял он её довольно уверенно, опыт сказывается. Юная Малфой некоторое время поелозила, проверяя, как ей на руках у будущего крёстного, и, видимо, пришла к выводу, что очень даже хорошо. Стоило Эрису на мгновение оторвать от неё полный нежности взгляд, как она тут же поймала выбившуюся подвеску, удержать не смогла и сейчас развлекалась тем, что била по ней ручкой, заставляя качаться.

— Как назвали? — спросил Эрис.

— Александрия Арис Малфой, — чётко произнесла Нарцисса.

— Да она его добить решила, — восхищённо произнесла Вера.

Эрис резко вскинул голову, разом слетели с его лица все маски, оставив после себя лишь неподдельное всеобъемлющее изумление. Он недоверчиво перевел взгляд на Люциуса, но тот лишь пожал плечами, мол, я здесь ни при чем. Эрис снова взглянул на девочку и что-то прошептал, в комнате колыхнулись шторы, скрепляя клятву.

— Специально выбрал язык, который мы не знаем, — проворчала Вера.

— Кто как, — улыбнулся Рем, мы разом повернулись к нему. — Я не очень хорошо знаю итальянский, но… «Тебя никто не тронет» — что-то вроде этого.

— Ну понятно, ему за свою жизнь несчастливых помолвок хватило.

— Причем тут?

— Сейчас поймешь, — ответила я, уже зная, о чем пойдет речь.

— Магия, как всегда, проста в своих решениях, — тем временем говорила Нарцисса. — Поцелуй истинной любви снимает любые проклятья.

— То есть ей нужно…

— Найти истинную любовь. Не просто влюбиться. Между ней и её избранником должны закрепиться такие же узы, какие закрепляются между фэйцами.

— Это невозможно, — замотал головой Эрис.

— Почему же? Если между Верой и Злотеусом…

— Вера — фэйка.

— Но Злотеус человек. Впрочем, что толку спорить. Это не единственная проблема. Мирион сказал, что времени у нее до полного магического совершеннолетия.

— Двадцать пять?

Цисса кивнула.

— Пока всё не очень печально…

— Ты дослушай, — вмешался Люциус, передавая Драко жене. — Магия ведь наказывала меня, решив, что я отказался от ребенка. Теперь, несмотря на то, что мы с Циссой всё уладили… Лорд Гринграсс предложил помолвку. Я не смог отказаться.

Стены дома затряслись.

— Эрис, помолвка не заключена! — быстро сказала Нарцисса. — Рядом был отец. Но проблемы это не решает. Люциус не сможет отказать в помолвке, а если свершится брак…

— Александрии ничего не поможет, — заключил Эрис. — Значит, на меня возлагается задача разрывать её помолвки до тех пор, пока она не найдет пару. Возьмем во внимание и то, что её будут пытаться похитить… Не смотри на меня так, Цисси, она первая в роду Малфой за несколько столетий. Да, с изъяном, но это вряд ли кого-то остановит.

— А ещё она абсолютно беззащитна, — голос матери дрогнул.

— Но это ещё бабушка надвое сказала, — ответил Эрис и ухмыльнулся. — Для хорошо обученного воина слепота не проблема, особенно если он слеп от рождения.

— Она не воин, — возразил Люциус.

— Ещё какой, — улыбнулся Эрис, глядя на хитрую улыбку крестницы. — Она наполовину Блэк, не забывай об этом. А среди Блэков не бывает не воинов.

Воспоминание закончилось, и мы вынырнули наружу. Эрис, сидя в кресле, о чём-то размышлял.

— Поздравляю, — ухмыльнулась я.

— И почему у тебя такое лицо, будто ты эту идею Циссе подала?

— Была мысль, — не стала отрицать я. — Но она меня опередила. Чего такой кислый? Карму хоть почистишь.

Он швырнул в меня книгой.

— Так значит, Павлини и Нарцисса помирились? — спросила Вера, доставая дочь из кроватки.

— Ага, мы с ним поговорили, и я решил, что он не так уж и плох.

— Обстоятельно поговорили, я смотрю, — съехидничал Рем.

— Общение с моим братом плохо на тебя влияет.

— Макгонаголл считала так же. После одной из проделок она задала нам строчки. Что писали парни, я уже не помню, а вот я исписал пергамент фразой «Я не должен дружить с мистером Поттером, Блэком и Пруэттом».

Мы с Верой захихикали, вспомнив этот момент, Эрис тоже улыбнулся.

— Зря декана не послушал.

Рем лишь ухмыльнулся.

* * *

В конце июля друг за другом появились на свет Невилл и Гарри. В нашем детском полку прибыло. Когда мы с Лили внезапно остались одни, она оторвала взгляд от сына и спросила:

— Ты уверена, что другого выхода нет?

— Не уверена, но пока мы не видим других…

— Страшно мне, — призналась подруга.

— Не ссы, квакуха, болото будет нашим, — насмешливо ответила я, положив руку ей на плечо.

К вечеру того же дня Злотеус принес домой хорошие новости. Нарцисса и впрямь свалила на Эриса всё. По её рассказам выходило, что Эрис и вовсе не был подвержен заклятью, мол, всё это было иллюзией. И вообще, его послал за ней Сириус в надежде переманить целительницу на свою сторону, она стоически выдержала давление брата, а затем её забрал отец. Вольдеморт, каким бы дураком он ни был, во внутрисемейные разборки лезть не стал, особенно после того, как узнал о недуге дочери, тут же потеряв к ней всякий интерес, зато к Люциусу проникся. Как же, тот поставил повелителя даже выше семьи. Для Лорда, ничего не знавшего о семейной магии, это было не лишним подтверждением преданности сторонника. Нарцисса же занималась детьми, пребывая в родительском доме, а Айлин, кстати, от Альфарда так и не уехала. Дело, судя по всему, шло к свадьбе, и Злотеус как-то обмолвился, что в принципе не против.

Радовало и то, что о пророчестве Лорд пока не знал, ведь наш Принц был не таким дураком, чтобы рассказывать ему о нём. А вот рейды случались всё чаще и чаще и преимущественно на мугловские районы. Министерство печатало листовки с просьбами защитить чарами дома своих соседей, но это не сильно помогало. Тогда Эрис предложил выкроить время, чтобы обойти районы, в которых волшебники не живут, и авроры, и Орден Феникса идею восприняли с энтузиазмом. Первые по большей части потому, что начальство не переставая ругало, особенно Сгорбс. В один из дней там оказался Эрис, и между ними разгорелся спор.

— Тот-кого-нельзя-называть и так обходит нас везде, а вы втягиваете авроров в свои сомнительные авантюры!

— Эти, как вы выразились, сомнительные авантюры резко сократили смертность мугловского населения! И пока Руфус Скримджер отряжает мне в отряд добровольцев, я буду их брать!

— Да какое вы имеете право?! Вы даже не сотрудник Министерства!

— Да такое, что я при всем немалом желании не смогу в одиночку защитить всю Англию! Не хотите отдавать авроров, снарядите добровольцев из других отделов! Сами встаньте рядом в конце-то концов! Или вы брошюрки для галочки печатаете?

Этот вопрос Сгорбсу крыть было нечем, и он, развернувшись на каблуках, унесся прочь. В следующую неделю отряд добровольцев пополнился людьми из других отделов. Эрис до потолка не прыгал, но и от помощи не отказывался. Доблестная армия Лорда начала терпеть поражение. Злотеус с последней встречи вернулся на трясущихся ногах.

— Вас же учили разум закрывать! — ругалась я, проводя диагностику.

— Очень сложно, знаешь ли, защищать одновременно и тело, и разум, — проворчал он.

— Лежи уж, умник. Говорила тебе: откажись, так нет же. Толку вот от твоих страданий?

— Ну не такой уж я и бесполезный, — ответил он и вытащил из-под мантии медальон. — Блэк где?

— Да здесь я, герой драконов. Показывай, за что ты там страдал.

Я, занятая лечением друга, не особо обращала внимание на действия мужа. Через какое-то время Сириус помрачнел и, кинув: «Я к отцу», — испарился. Я не успела даже «пока» сказать.

Сириус вернулся к вечеру. Злотеус был приведён в порядок и отдан на руки домовику Принцев. Блэк прошёл в кабинет.

«Объявлен общий сбор. Дамблдора не будет до завтра. Как Злотеус?»

«Спит, и до завтра будить не дам. Оставить одного можем».

«Тогда пошли».

Он поймал меня, и мы нырнули в подпространство. Вышли уже в Блэк-хаусе. Я мысленно улыбнулась, отметив, что в каком-то смысле штаб-квартирой Ордена он все же стал. За столом уже рассаживались сумевшие вырваться друзья и родственники. А в самом центре лежал обуглившийся медальон. Присмотревшись, я, наконец, поняла, что смог утащить Злотеус, убедив при этом Лорда в невиновности. Подтверждая мои мысли, Орион Блэк указал на останки реликвии.

— Наш любезный Лорд зашёл слишком далеко. Из присутствующих все знают, что такое окаянт?