Кролик среди волков (гет)

Надолго ожидание не затянулось. Фундаменталисты и радикалы просто не могли себе позволить бездействовать, потому что слишком уж активно и безжалостно Жон менял привычный им мир.

Сюрпризом стал не сам факт их ответа, а его суть.

Жон, выслушав совет Адама и помня собственный опыт, готовился к тихому и эффективному покушению на свою жизнь: яд в бокале, удар ножом в спину во время разговора с кем-либо или даже выстрел снайпера, как не особенно-то и давно поступила Синдер Фолл.

Но он серьезно переоценил своих оппонентов.

Жон с Сиенной находились дома. Ну, то есть не в том небольшом деревянном строении на берегу океана, что с момента появления обоих на Менаджери изображало их дом. Оттуда они лишь ходили по утрам в магазин и там, по всеобщему мнению, ночевали, хотя на самом деле незаметно перемещались в другое убежище, где их охраняли Юма с Трифой и Илией.

Потому от прогремевшего ровно в полночь взрыва абсолютно никто не пострадал. Только крыша улетела куда-то в океан, а стены изобразили из себя некое подобие пробудившегося вулкана, позволяя всем желающим полюбоваться столбом дыма, подсвеченным снизу огнем.

— Бомба, — пробормотал Жон, испытывая смесь недоумения и разочарования. — Они не придумали ничего лучше, чем нас взорвать...

"Белый Клык можно обвинить во многом, — вздохнул Адам. — Но творческий подход никогда не был нашей сильной стороной. Бомбы отлично себя зарекомендовали еще до возникновения организации. Во время войны фавны стали широко известны своими ловушками, на которые люди регулярно натыкались по ночам. А ведь ты сейчас как раз и имеешь дело с теми, кто прошлое идеализирует..."

— То есть они решили, что если я — человек, то меня автоматически следует отнести к категории тупиц? — недовольно проворчал Жон, устало потерев переносицу.

Вокруг успело собраться немало народу, встревоженного грохотом взрыва и заревом пламени. Этим, само собой, стоило как можно скорее воспользоваться.

— Ладно, — громко произнес Жон. — Никто не пострадал. Надо всего лишь разобраться с кое-какими предателями дела Белого Клыка, решившими убить нас с Сиенной.

Членов того самого Белого Клыка в толпе хватало, и как бы они ни относились к идеям Жона, методы, подразумевающие подлое убийство своих спящих соратников, одобрения у них не находили.

Организация всегда декларировала внутреннее единство.

Некоторые фавны делали фотографии на свитки, что-то сердито бормоча себе под нос. Со стороны Куо Куана слышались сирены местных пожарных команд.

Сиенна на мгновение отвлеклась от разговора с Илией, одобрительно кивнула и продолжила выдавать указания.

— Вот так некоторые и считают нужным урегулировать разногласия с теми, чье мнение им не нравится, — усмехнулся Жон, повернувшись к толпе. — Физически устранять. Это ведь намного проще, чем придумывать аргументы и пытаться переубедить. Мы вроде как находимся на одной стороне, но они решили иначе. Им интересна лишь своя собственная точка зрения. Не моя. Не ваша. Не фавнов в целом. И ради достижения того, чего они хотят, оправданно любое насилие.

Печально покачав головой, Жон добавил:

— Печально видеть такую картину. Им настолько не терпится устроить глобальную бойню, что они готовы сжечь заживо ни в чем не повинных фавнов. И это говорит лишь об одном: об их слабости.

Он намеренно держал себя в руках, не опускаясь до хоть сколько-нибудь серьезных оскорблений. "Слабость" для любого нормального человека или фавна за таковое и вовсе не считалось. Вот только радикалы ценили именно силу. Не ту, при помощи которой можно было бы защитить друзей или изменить мир, а самую поверхностную и грубую ее разновидность: громкие вопли и агрессивное поведение.

Сейчас Жон бросил им вызов, поставив под вопрос статус "альфа-самцов". Да-да, эти идиоты тянули в межрасовые отношения людей и фавнов философию "хищников и жертв", называя себя "стаей волков, что с гордостью охотится на зайцев", причем совсем не ради еды.

Питались они, вероятно, исключительно сухим протеином, заталкивая его в себя ложками.

Жон отметил в толпе несколько фавнов, сердито оскалившихся в ответ на его реплику. Двое из них развернулись и куда-то торопливо направились. Пусть сам он никого из подозреваемых не опознал, братья Албейн наверняка с легкостью установят их личности.

— Нет силы в том, чтобы взрывать дома, пытаясь убить спящих, — продолжил Жон, и фавны в толпе согласно закивали. — Зрелище потому и печальное, что доказывает их собственное неверие в возможность победить в открытом бою. Ответьте честно, вам хочется сдаться таким противникам?

Зрители замотали головами.

— Нет? — переспросил Жон. — Тогда представьте себе реакцию Вейла или Атласа на подобную тактику. Думаете, им захочется сдаться? Что-то я сомневаюсь. Столь глупые и трусливые поступки лишь выставят глупцами и трусами нас всех.

Прибывшие пожарные команды приступили к тушению остатков дома — не для спасения развалин и не ради того, чтобы огонь не перекинулся на соседние строения, а просто для порядка. К счастью для Куо Куана и его жителей, дом был выбран специально на отшибе, чтобы никто посторонний не пострадал.

Сиенна закончила инструктировать Илию и подошла к Жону. В ее желтых глазах плясали отраженные языки пламени, а кожа сейчас казалась оранжевой.

— Тебе не кажется, что ты слишком большой упор делаешь на их слабость? — спросила она.

— Ты сама советовала ставить под вопрос мужественность, — пожал плечами Жон. — Но странно это как-то. В их рядах что, вообще нет женщин?

— Есть. Только женщины-радикалы следуют той же убогой философии, что и мужчины. Они повторяют друг за другом пустые слова, не понимая их смысла. Да что там: Адам — их кумир и идеал как для мужчин, так и для женщин.

Жон услышал у себя в голове подавившегося от неожиданности Адама и невольно улыбнулся.

— Не уверен, что он сам с этим бы согласился.

— Не согласился бы, — вздохнула Сиенна. — Адам, несмотря на свои многочисленные недостатки и одержимость дочерью Кали, заботился обо всех фавнах и отбросить "слабых" в угоду "сильным" никому бы не позволил.

"Еще бы, — фыркнул Адам. — Мы все рождаемся слабыми и такими же становимся на закате жизни. Это не то, чем можно попрекать кого-либо".

— Что дальше? — поинтересовался Жон. — Они свой ход сделали, причем весьма публично.

— Это было сообщение, адресованное всем колеблющимся членам Белого Клыка, — проворчала Сиенна. — Напоминание о том, что с ними произойдет, если они воспротивятся воле радикалов. Наши враги вообще чересчур нагло себя ведут, и я поверить не могу, что позволила ситуации докатиться до такого.

* * *

Братья Албейн имели вид фавнов, что долгое время заменяли сон кофеином и теперь просто боялись упасть замертво, перестав его принимать. На столе перед ними стояли целых два кофейника, и на каждые десять слов приходился один глоток из кружки. А еще тут же лежало множество фотографий.

— Те, чьи личности мы успели установить, — устало пояснил Фенек. — Они разделились на две группы: поддержка и активные члены.

— Вот с этими шестью можно разобраться прямо сейчас, — добавил Корсак, выдвинув вперед стопку фотографий. — Вчера их заметили за посещением арсенала. Уверен, что если обыскать жилища, то мы обнаружим немало пропавшего оттуда оружия и установим их непосредственную связь с сегодняшним взрывом. Но я бы не советовал так поступать.

— В том смысле, что оставить всё как есть? — недоуменно уточнил Жон. — Использовать засвеченных агентов противника в неких схемах?

— Нет, — покачал головой Фенек. — Мой брат имеет в виду, что будет лучше, если их арестует полиция Куо Куана. Такой шаг избавит преступников от ореола "мучеников", а нас — от обвинений в нарушении чьих-либо законных прав.

— С каких вообще пор у них эти "законные права" появились? — недовольно прошипела Сиенна. — Белый Клык — не какая-то там политическая партия.

— Они верят, что у них есть права, и значение в глазах таких, как они, имеет только это, — вздохнул Корсак. — Но момент с "мучениками" для нас всё равно важнее. Если полиция произведет арест за совершение террористического акта, направленного против фавнов, то радикалы не просто не смогут создать из них новые иконы, но даже имена лишний раз вслух произносить постесняются.

— Прямо как в Вейл вернулся, — тихо проворчал Жон.

— Значит, соответствующий опыт у тебя уже есть, — едва слышно рассмеялся Корсак. — Наша ситуация действительно не особенно-то и сильно отличается от таковой в Вейле, Мистрале, Вакуо или Атласе. Чуть иная культура, кухня и архитектура, но все мы смотрим одни и те же фильмы с сериалами.

— Мой брат имеет в виду, что если сработало в Вейле, то сработает и здесь, — пояснил Фенек. — Пусть половина населения либо состоит в Белом Клыке, либо симпатизирует его идеям, мы остаемся фавнами. Ты стал символом перемен, которые нам нравятся. Продолжай подчеркивать то, как радикалы тянут нас обратно в темные времена, и победа тебе гарантирована.

— Пока они не придут в отчаяние, — возразила Сиенна. — И тогда гарантированы нам будут лишь новые покушения.

— Да, — кивнул Корсак. — Весьма неуклюжие, как и сегодняшнее.

Снаружи раздались выстрелы.

— Идите в задницу! — рявкнул Юма, и судя по крику боли, врезал кому-то ногой в лицо.

Фенек поднес кружку с кофе ко рту и сделал глоток.

— Вот типа этого, — равнодушно сказал он.

— Нас там что, попытались взять штурмом? — немного встревоженно уточнил Жон.

— Для того и существует охрана, — фыркнул Корсак. — В общем, неуклюжие покушения. Они — террористы, причем не настоящие, каким был Адам Таурус, а диванные, что предпочитают громко вопить, а потом разойтись по домам. Воины не по призванию, а по самоназванию.

— Идиоты, — подвел итог Жон.

— Да, — согласился с ним Корсак, моргнув с таким видом, будто как раз это слово и пытался вспомнить. — Точно. Подходящий термин. Что думаешь, брат?

Употребивший ничуть не меньше кофе Фенек положил голову на стол и тихо посапывал.

— Разумная мысль, — пробормотал Корсак, секундой позже последовав чужому примеру.

Жон посмотрел на Сиенну.

— Это и есть те, кто долгое время были твоими основными соперниками, пока все мы не объединили силы?

— Иногда они ведут себя странно и нелепо, — вздохнула Сиенна. — Но имей в виду, что им пришлось бодрствовать два дня и три ночи, чтобы мы получили информацию практически обо всех радикалах. Именно такие упорство и трудолюбие делают их опасными. Ну, или полезными, если они находятся на твоей стороне. Вспомни хотя бы украденного у Атласа и подаренного тебе робота. Ты когда-нибудь задумывался о том, как им удалось всё провернуть?

— Задумывался, — кивнул Жон. — Так как им это удалось?

— Колдовство, — ответила ему Сиенна, осторожно поднявшись из-за стола, чтобы не разбудить братьев Албейн. — Объяснения разумнее я так и не нашла, хотя искала довольно долго.

Снаружи Юма отчитывал двух связанных фавнов в балаклавах. Их руки стягивала паутина, а оружие лежало неподалеку и было разряжено, вероятно, усилиями Трифы.

В общем, еще пара радикалов осознала, что чем больше они тянули, тем меньше у них оставалось шансов на успех в борьбе с Жоном и Сиенной, пришла в отчаяние и решила действовать.

— Хм, — пробормотал отвлекшийся от своих пленников Юма, после чего задумчиво посмотрел на Трифу. — Если паутина выходит из твоих рук, то стоит ли считать, что ты покрыла их своей телесной жидкостью?..

Комок паутины моментально заклеил ему рот.

— Спасибо, Трифа, — поблагодарила ее Сиенна.

— Обращайтесь в любое время, мэм.

* * *

К полудню новости о покушении разошлись уже по всему острову, а Жон воспользовался приглашением Кали Белладонны на легкий обед. Обед и в самом деле оказался гораздо легче, чем он привык, и состоял в основном из морепродуктов. Но ледяной лимонад несколько сглаживал эту картину.

Судя по новостям, полиция успела произвести уже два десятка арестов, причем по обвинениям в "государственной измене" и "покушениях на убийство", что подрывало влияние радикалов даже сильнее, чем предыдущая политика компании Жака Шни — права фавнов в Атласе.

— Слышала, что ночь у вас выдалась бурной, — сказала Кали.

— Если под этим ты подразумеваешь две попытки покушения на нас, то да, скучать не пришлось, — кивнул Жон.

— Две? — удивилась Кали. — А на меня они совершили всего одну. Подобное пренебрежение даже немного обидно.

Жон замер с поднесенным ко рту бокалом.

— Тебя пытались убить? — переспросил он.

— Проникнуть в особняк, расправиться со мной и свалить всю вину на вас с Сиенной, — с улыбкой подтвердила Кали. — Но моя охрана с ними разобралась.

— Я твою охрану даже не заметил, — честно признался Жон.

— В том-то и весь смысл, мой дорогой, — продолжила улыбаться Кали. — То, что ты никого не заметил, наилучшим образом демонстрирует их квалификацию.

— То есть у тебя есть охранники-ниндзя?

— О, моя дочь пришла бы в полный восторг от подобной идеи! Нет, всего лишь старые друзья из тех времен, когда Белый Клык был мирной организацией. И фавны, и люди обладают странной привычкой считать пацифистов наивными чудаками. Но мы умеем сражаться, что неоднократно доказывали. Разница только в том, что не нашими усилиями начинаются конфликты.

Жон не особо задумывался о проблемах первоначального Белого Клыка. Но его собственный опыт утверждал, что даже самой мирной инициативе придется рано или поздно показать острые зубы, чтобы противостоять внешней агрессии, иначе ее попросту сожрут.

— Братья Албейн посоветовали оставить аресты полиции, — сказал он. — Мне приходилось сталкиваться с представителями закона в Вейле, и там бы это точно не сработало. Неужели на Менаджери дела обстоят лучше?

— Нет, не лучше, — покачала головой Кали. — Но ты не учитываешь столь серьезный фактор, как твое присутствие здесь. Даже немного забавно наблюдать за тем, как все носятся, словно безголовые курицы, в попытке тебе угодить. Наверное, тут замешана наша национальная гордость.

— Почему тогда в Вейле было иначе?

— Потому что ты начинал с нуля. Хотя нет, не с нуля — с глубокого минуса по репутации. Сначала ты работал на нее, а теперь она работает на тебя. Думаю, в Мистрале или Вакуо окажется примерно так же, как и на Менаджери. Ты превратился из неизвестной величины в известную и предсказуемую, что влияет на отношение к тебе со стороны властей.

— И это хорошо?

— Как минимум неплохо, — пожала плечами Кали. — Любая полиция понимает, что сражаться с тобой — такая себе затея. У них перед глазами есть пример Вейла. Если не позволить тебе действовать против преступности, то ты начнешь подрывать их авторитет. К тому же сотрудничество с твоим Белым Клыком принесет и куда меньше головной боли, и даже некоторое одобрение от собственных граждан. Но для этого, как ни печально, придется начать выполнять свои обязанности.

Они оба рассмеялись.

С одной стороны, готовность властей идти на контакт заметно упрощала его задачу по облегчению жизни фавнов. С другой же — полиция должна была нормально функционировать и без появления где-нибудь неподалеку Жона Арка, а то, что этого почему-то не происходило, не могло не огорчать.

Кали явно заметила ухудшение его настроения.

— Считай, что это хорошо, — сказала она. — Какими бы ни были их мотивы, для населения жизнь станет немного безопаснее. Значение имеют не причины, а конечный результат.

— Наверное, ты права...

— Конечно. Мы уже счастливы от того, что Белый Клык лишился самой кровожадной своей части. Лучше разобраться с ними сейчас, чем позволить проникнуть к Гире под видом рабочих и сорвать процесс восстановления горы Гленн.

Жон слегка встрепенулся.

— А что, строительство уже началось? — поинтересовался он.

— Руби Роуз объявила о нем как о пункте собственной предвыборной программы, — ответила Кали. — И пусть она пока не победила, ее... дух и видение будущего привлекают тех, кто устал от привычных циничных политиков. Поддержание статус-кво имеет свои плюсы, но рано или поздно наступает момент, когда даже самые консервативные люди начинают жаждать хоть каких-нибудь перемен.

— Не знаю на счет "самых консервативных"... — усомнился Жон.

— Некоторая их часть, — исправилась Кали.

Тут к ней подошла женщина, наклонилась и что-то прошептала на ухо.

Жон ее раньше не видел, но судя по оружию на поясе, это была часть той самой таинственной охраны, о которой упоминала Кали. Чтобы не мешать их разговору, он уделил внимание лимонаду.

— Ох, — вздохнула Кали, когда женщина ушла. — Какая наглость. Похоже, у тебя появилась новая работа, Жон.

— Что вообще произошло?

— Радикалы собрали единомышленников и объявили о создании "Нео-Белого Клыка".

"Да твою же..." — высказался Адам.

— Да твою же... — эхом повторил за ним Жон.

— Вот именно, — кивнула Кали. — Надеюсь, ты поймешь меня правильно. Очень бы не хотелось, чтобы они сумели покинуть остров и создать нам всем кучу проблем. Действуй так, как сочтешь нужным, но не позволь им разрушить то немногое, что у нас осталось.

* * *

Жон обнаружил Сиенну в компании совершенно не выспавшихся братьев Албейн.

— Полагаю, новости ты уже слышал, — заметив его, сказала она.

— Нео-Белый Клык, — кивнул Жон.

— Да. Они стянули всех, кто им симпатизировал. Набралось около четырех сотен фавнов. Теперь намерены покинуть Менаджери и "отправиться в изгнание", — фыркнула Сиенна. — Сейчас обсуждают, как мы попытаемся им помешать, почему-то забывая о том, что сами они собрались убивать людей от нашего имени.

Вот в этом-то и заключалась вся суть проблемы.

Если бы радикалы хотели просто переселиться куда-нибудь в другое место, то им бы никто не препятствовал. Но то, чем они, по их же собственным словам, начнут заниматься за пределами Менаджери, моментально уничтожит всю работу Жона в Вейле, любой шанс на относительно теплый прием в Вакуо или Мистрале, а также, вероятно, усилия Руби по восстановлению горы Гленн.

Радикалы об этом, разумеется, знали.

Они не были совсем уж идиотами. Просто их не заботили чужие проблемы. Радикалы плевать хотели на отчаянную нужду Вейла в расширении территории, на нежелание многих фавнов становиться частью всеобщей бойни и прочие "незначительные мелочи". Важно было только то, что считали важным они. Любое насилие легко оправдывалось целями, которые ставили тоже именно они. Только и исключительно они знали, как будет лучше для всех фавнов.

И само собой, это делалось не просто так, а во имя свободы.

— Надо их остановить, — сказал Корсак. — Они уничтожат всё.

Жон понимал, что действовать придется именно ему. Пусть и очень хотелось перевались всю ответственность на местную полицию, сейчас был не тот момент, чтобы притворяться, будто правосудие реально работало.

— Какой-нибудь совет найдется?

— Поступай так, как потребует ситуация, — произнес Фенек. — Любыми методами.

— Любыми методами? — переспросила Сиенна. — Мне не нравится то, что под этим подразумевается, Албейн.

— То, что сейчас происходит, способно потенциально перечеркнуть все наши достижения, — возразил ей Фенек. — Так что и отказываться от какого-либо метода противодействия пока не стоит. Я не говорю, что надо сразу же идти организовывать диверсии на кораблях, чтобы они затонули в открытом океане. Но даже это предпочтительнее перспективы, где члены "Нео-Белого Клыка" доберутся до, к примеру, Мистраля и устроят там террор, прикрываясь нашим именем.

— Ты сама знаешь, как королевства это воспримут, — добавил Корсак. — Никто из них нам не поверит, даже если мы заранее обо всём предупредим и отречемся от радикалов. Скажут, что ты проводишь тайные операции, одновременно агитируя "за мир". Кинжал в одной руке и цветы в другой.

— Тут всё понятно, — кивнул Жон. — Но убивать их...

— Давайте будем честны сами с собой: радикалы в любом случае погибнут. Разница заключается лишь в том, сделают они это на противоположном берегу, спровоцировав войну, или же здесь и от наших рук.

— И разница достаточно существенная, — заметила Сиенна. — Потому что заключается она в убийстве своих.

— Значит, остановим их без убийств, — пожал плечами Фенек. — Но даже Кали согласна с тем, что в данном случае подойдут любые средства. Это не те, кого получится переубедить, сколько бы сил мы ни прикладывали. Они слишком глубоко погрузились в свои фантазии и конспирологические теории, чтобы нормально воспринимать реальность.

В последнем Жон ничуть не сомневался. Для знакомства с конспирологическими теориями и их создателями вполне хватило тех, которые оказались посвящены конкретно ему: агент Атласа, что провоцировал Белый Клык на совершение преступлений; тайный сотрудник ПКШ, собравшийся включить Менаджери в сферу влияния компании; обладатель способного подчинять чужие разумы Проявления, который сделал Сиенну Хан своей рабыней; авантюрист, пожелавший не изменить мир, а стать королем фавнов, чтобы затем захватить власть на Ремнанте.

Печальнее всего было даже не это, а их уверенность в собственной правоте. Они обсуждали не реальные мотивы и возможности Жона, но лишь то, как он намеревался править Ремнантом: через силу и абсолютный контроль над всеми, одновременно с тем создавая образ мягкого слабака, что призывами к миру и процветанию лишит королевства воли к сопротивлению.

Их теории были совершенно нелепыми, но люди и фавны продолжали в это верить, игнорируя любые аргументы. Даже обнародование факта, что сам Жон к фавнам не относился, ничего не исправило и лишь усугубило ситуацию.

— Убивать кого-либо я всё равно не буду, — проворчал он. — Не хочу.

— Тогда это сделаем мы от твоего лица, — ответил Корсак.

Жон уставился на него, но не увидел ни разочарования, ни гнева — только бесконечную усталость.

— Хотя ты прав, — добавил Корсак. — Лучше, чтобы ваши с Сиенной руки остались чистыми. Мы с братом их убьем и примем всю вину на себя. Пусть нас изгонят с Менаджери как предателей. Можете даже объявить о нашей казни.

— Вы... — пробормотала Сиенна. — Вы действительно готовы зайти настолько далеко?..

— Мы присоединились к Белому Клыку, чтобы изменить мир к лучшему для фавнов, — вздохнул Фенек. — И это подразумевает готовность пожертвовать собой. Сейчас мы как никогда близки к цели. Я уже вижу свет в конце этого туннеля.

— Не имеет значения, застанем ли мы изменения мира живыми или нет, если он все-таки станет лучше, — сказал Корсак. — Главное — умереть, твердо зная, что наши смерти не были напрасными.

Жон закрыл глаза, вспомнив разговор с Адамом на эту тему.

— Никто не умрет, — произнес он, почувствовав скрестившиеся на нем взгляды. — Сегодня никто не умрет: ни вы, ни радикалы, ни Сиенна или я. Сам с ними разберусь. Нео-Белый Клык будет остановлен задолго до того, как успеет нанести нам какой-либо вред.

Некоторое время братья Албейн шокировано на него смотрели, а затем на их лицах появились улыбки.

— Если кому такое и под силу, то только тебе, — покачал головой Фенек. — На тебя мы возлагаем наши надежды.

— Но не судьбу фавнов, — добавил Корсак. — Мы подготовим корабли к затоплению. Если повезет, и ты совершишь чудо, то этого не понадобится. Но перестраховаться на всякий случай стоит. Мы будем молить великих духов о твоем успехе.

— Только без глупостей, — попросил Жон.

— Без глупостей, — кивнул Фенек. — Мы верим в тебя, Жон Арк, но рисковать ради нашей веры жизнями всех фавнов не готовы. В Адама мы тоже верили, и ты сам, думаю, понимаешь, к чему это нас привело. Если у тебя получится, то наше вмешательство не понадобится, и темные планы так и останутся всего лишь планами.

Жон молча проследил за тем, как они покинули помещение, не пытаясь им воспрепятствовать.

— Я исправлю ситуацию, — сказал он. — Обязан исправить.

— Как и я, — вздохнула Сиенна. — Слишком уж долго позволяла назревать этому нарыву.