Северус и василиск Слизерина (джен)

Через две недели после событий в Министерстве Барти уже мог сидеть за столом без Укрепляющего зелья. Слабость почти ушла, хотя тело всё ещё реагировало неприятной дрожью на резкие движения, и целительница Стратмор разрешила ему понемногу возвращаться к работе.

Утро было тихим. В кабинете горел камин, на столе лежала аккуратная стопка бумаг. Визерби появился из пламени почти бесшумно — как всегда тщательно причесанный, с неизменной папкой под мышкой.

— Рад видеть вас на ногах, сэр, — сказал он с осторожной улыбкой. — Министерство, конечно, официально считает, что вы ещё на больничном, но я подумал, что вам будет полезно знать последние новости.

Крауч слегка кивнул.

— Говорите.

Визерби открыл папку.

— Скримджер начал полную перестройку безопасности. Теперь на входе в Министерство проверяют палочки. И еще — ввели проверку на ментальные заклятия. Империус, Обливиэйт, любые следы длительного ментального давления.

Крауч ничего не ответил. Визерби помедлил и чуть понизил голос.

— Есть ещё одна вещь… неофициальная.

Он оглянулся на камин, словно проверяя, не слушает ли кто.

— Один мой знакомый в Департаменте магического правопорядка сказал, что Скримджер приказал установить в некоторых отделах сигнальные чары.

— Разумно.

— Очень, сэр. И, по словам моего знакомого, наш департамент — один из тех, за которыми сейчас наблюдают особенно внимательно.

* * *

Когда еще через неделю Барти вернулся на работу, его сразу же пригласили на беседу к Скримджеру. Тот не стал вызывать Крауча в кабинет. Для такого разговора больше подходила малая служебная комната без портретов на стенах и без секретарей за дверью. Узкий стол, два кресла, глухие стены, защитные чары на окнах. Здесь люди обычно говорили осторожнее, но и правду скрывали хуже.

Когда Барти вошёл, Скримджер уже сидел за столом и просматривал несколько листов пергамента. Он не поднял головы сразу, выжидая лишние три секунды, чтобы посетитель начал нервничать сильнее, чем следовало.

— Мистер Крауч, — произнёс он наконец, откладывая перо. — Благодарю, что пришли.

Барти сел напротив, сдержанно, без суеты. Он выглядел усталым, следы недавней болезни ещё оставались: некоторая бледность, слишком аккуратная осанка человека, который держит спину не по привычке, а усилием.

— Как ваше здоровье? — спросил Скримджер так, будто вопрос был простой любезностью.

— Значительно лучше, благодарю, — ответил Барти. — Целитель разрешил постепенно возвращаться к работе.

— Рад слышать.

Скримджер чуть подвинул к себе верхний лист.

— Не буду отнимать у вас больше времени, чем нужно. Мне хотелось уточнить несколько деталей по событиям последней недели перед нападением.

Он говорил спокойно, без нажима.

— Начнём с мелочи. Лекция в Хогвартсе. Насколько я понял, вы сами предложили мистеру Уизли заменить его.

— Верно, — сказал Барти. — Мне понадобился срочный отчет от его отдела, а я в тот день был свободен.

— Свободны? — мягко переспросил Скримджер.

— Относительно, разумеется.

Скримджер кивнул, будто ответ его вполне устраивал.

— Тема... Международные отношения магической Британии, если не ошибаюсь?

— Да.

Скримджер сделал короткую пометку.

— Скажите, мистер Крауч, вы раньше часто ездили в Хогвартс с подобными лекциями?

— Нет, не часто.

— То есть никогда.

Барти на миг задержал взгляд на его лице.

— Если угодно, да.

— Понимаю. И всё же в этот раз решили поехать лично.

— Да.

— Из чувства служебного рвения?

Барти выдержал паузу ровно настолько, чтобы она выглядела естественной, но не оборонительной.

— Скорее из соображений пользы. Иногда полезно, чтобы школьники увидели не только преподавателей, но и людей, работающих в Министерстве на серьёзных должностях.

Скримджер слегка наклонил голову, будто признал разумность довода.

— Разумеется. Практическое знакомство школьников младших курсов с карьерными возможностями. Хороший аргумент.

Он дал тишине продлиться ещё немного, потом перевернул лист.

— После лекции вы, насколько мне известно, дважды пытались поговорить с профессором Снейпом наедине. Вы с ним лично знакомы?

Барти не шелохнулся, только пальцы на подлокотнике чуть сильнее сжались.

— Мало. Но я действительно хотел с ним поговорить.

— О чём именно?

— О некоторых вопросах, связанных с учебной программой по зельям и международными ограничениями на ингредиенты.

Скримджер поднял глаза.

— После школьной лекции по международным отношениям вы внезапно захотели обсудить с деканом Слизерина ограничения на ингредиенты?

Тон его оставался почти ленивым. Но формулировка была уже точной.

— Это не было внезапно, — ответил Барти. — У меня были основания полагать, что такой разговор может понадобиться.

— Какие именно основания?

— Важные.

— Позвольте мне обрисовать вам картину происшедшего, — сказал Скримджер, стоя вполоборота. — Есть профессор Хогвартса, которого вы хотите видеть наедине. Есть поддельное письмо из Министерства, по которому того же профессора позже выманивают в Министерство. Есть мисс Уоррен, которая его написала под Империусом. Есть два аврора, также находившихся под ментальным воздействием, которые его арестовали. И есть вы, который вскоре после этого оказываетесь пострадавшим, но при весьма странных обстоятельствах.

Он повернулся.

— В такой ситуации вопрос "о чём вы хотели поговорить со Снейпом" перестаёт быть формальностью. Я не обвиняю вас, мистер Крауч. Пока. Я всего лишь пытаюсь понять, были ли вы целью нападения, его соучастником или человеком, который по ошибке слишком близко подошёл к чужой игре.

Барти чувствовал себя загнанным зверем. Ему теперь было совершенно необходимо объяснить, о чем он собирался говорить со Снейпом в школе... А, вот хорошая идея! Он поднял взгляд.

— Ну что же, мистер Скримджер, раз вы так настаиваете — отлично. Ко мне поступил анонимный донос на профессора Снейпа. Там говорилось, что он использует в школе контрабандные ингредиенты. Поскольку донос был анонимный, я решил поговорить с профессором прежде, чем поднимать шум.

— Понятно, — сказал Скримджер. — У вас сохранился этот донос?

— Нет, к сожалению, пергамент самоуничтожился через день.

Скримджер вернулся к столу, но сел не сразу.

— Понятно. Идем дальше. Ещё одна странность: следы Империуса на вас были описаны как слабые. На мисс Уоррен и других участниках истории, напротив, как сильные. Мне не нравится такая асимметрия. Вы должны понимать, что слабый Империус на вас можно истолковать по-разному. Либо вас действительно пытались подчинить, но не успели. Либо след был нужен лишь затем, чтобы его нашли.

Барти ответил не сразу.

— И какую версию вы считаете более вероятной?

Скримджер сцепил пальцы.

— Ту, которую подтвердят факты. Поэтому я и разговариваю с вами здесь, а не отправляю вас в камеру.

Он сделал короткую паузу.

— Мне важно понять, чего вы боитесь больше: того, кто это сделал, или того, что я это выясню.

В комнате стало тихо. Скримджер выдерживал паузу и давил на Барти взглядом. Барти держался изо всех сил. Наконец аврор продолжил:

— Спасибо, что уделили мне время, мистер Крауч. Возвращайтесь к работе. Но все нестандартные письма, доносы, запросы, приглашения, внутренние распоряжения, которые хоть немного выбиваются из обычного хода дел, пожалуйста, копируйте и присылайте мне. Без исключений.

— Вы ставите меня под наблюдение?

— Я ставлю под наблюдение ситуацию, — спокойно поправил Скримджер. — И предупреждаю вас о ней заранее из профессиональной вежливости.

Он чуть помолчал.

— Кроме того, я бы рекомендовал вам воздержаться от любых частных разговоров со школьными преподавателями, особенно с профессором Снейпом, пока расследование не завершено.

Теперь крючок был заброшен ещё раз, тоньше прежнего. Если Крауч начнёт возражать, значит разговор со Снейпом ему нужен по-прежнему. Но Барти только кивнул.

— Как скажете.

Скримджер отметил это про себя и поднялся, показывая, что встреча окончена.

У самой двери он произнёс:

— И ещё, мистер Крауч.

Барти обернулся.

— Если вы всё-таки что-то поняли раньше меня, не пытайтесь играть в одиночку. Люди, которые считают себя умнее противника, чаще всего попадают в отчёты посмертно.

Эта фраза прозвучала ровно, без угрозы, но Барти почувствовал, что от неё веяло настоящей опасностью. Он вдруг показался себе лисой, за которой гонится борзая.

Когда дверь закрылась, Скримджер взял перо и написал на полях: «Крауч держит себя слишком ровно. Либо невиновен и очень дисциплинирован, либо играет хорошо и давно. Снейп никогда не был замечен в использовании контрабандных ингредиентов, и бумаги с доносом у Крауча нет — все это звучит странно. Продолжать мягкое давление. Наблюдение не снимать».