Подопечный шпиона (джен)

— Что здесь происходит? Откуда у вас столько писем, мистер Поттер?

— Получать почту теперь преступление? — громко спросил Фред.

— Осторожнее, мистер Уизли, иначе мне придется назначить вам отработку.

— Мне пишут, потому что я дал интервью, — сказал Гарри. — О том, что произошло со мной в июне.

— Интервью? — повторила Амбридж. — Что вы имеете в виду?

— Журналист задавал вопросы, а я отвечал. Вот.

Гарри бросил ей экземпляр «Придиры».

Амбридж уставилась на газету. Лицо начало наливаться багровым.

— Когда вы это сделали? — спросила она, и голос слегка задрожал.

— В прошлые выходные в Хогсмиде.

Гарри почти физически чувствовал взгляд Снейпа. Внутри все горело от счастья и предвкушения: они переиграли Амбридж. Снейп переиграл Амбридж.

— Больше никаких поездок в Хогсмид, мистер Поттер, — прошептала она. — Я снова и снова пыталась научить вас не лгать. Очевидно, до вас так ничего и не дошло. Минус семьдесят очков Гриффиндору.

Теперь на них смотрел практически весь Большой зал. Гарри выпрямился. Хотелось, чтобы его услышали.

— Да, я примерно этого и ожидал. Даже упомянул об этом... — он кивнул на зажатую в кулаке Амбридж «Придиру», — в интервью.

Ее губы беззвучно задвигались, глаза чуть не вылезли из орбит. Гарри встретил ее взгляд, изо всех сил подавляя ухмылку. Амбридж резко развернула газету и лихорадочно начала пробегать глазами строки.

— Кажется, ближе к концу, — услужливо подсказал Гарри. — По-моему, там было: «Уверен, Министерство магии не оценит мою откровенность».

Похоже, она нашла нужное место. Глаза заметались слева направо, ниже, еще ниже — и снова поднялись к Гарри с такой яростью, что его рука почти сама потянулась к палочке.

— Или что-то вроде того. Точно не помню.

— Минус тридцать очков Гриффиндору за очернение имени Министерства, — прошипела Амбридж.

Гарри не выдержал и усмехнулся.

— Вам не кажется, что этим вы как раз доказываете мою правоту? Следующая фраза, кажется, была: «Если они узнают, что я дал это интервью, то очень рассердятся».

— Вы не победите, Поттер, — прошептала Амбридж, наклонившись так близко, чтобы услышал только Гарри и сидевшие рядом ученики. — Думаете, Министерство позволит себя перехитрить... вам? Маленькому лживому мерзкому...

— Вы думаете, я пытаюсь перехитрить Министерство? — громко переспросил Гарри, компенсируя ее шепот. — Думаете, я лгу?

Он ткнул пальцем в статью.

— Вы даже не знаете, что именно я рассказал.

Амбридж швырнула газету на стол и выхватила палочку.

Гарри достал свою и положил рядом с тарелкой — без угрозы, но полностью готовый защищаться.

— Инсендио! — выкрикнула Амбридж.

Заклинание громко и отчетливо разнеслось по залу.

Она оскалила зубы и уставилась на Гарри так, будто с удовольствием подожгла бы и его. Гарри не ответил. Даже не моргнул.

— Образовательный декрет № 27, — произнесла Амбридж, повернувшись к залу и приставив палочку к горлу, чтобы усилить голос. — Любой, у кого обнаружат экземпляр «Придиры», будет исключен из школы.

После этого она вернулась к преподавательскому столу, так сильно сжимая палочку, что та дрожала.

◆

Гарри вплыл в кабинет с улыбкой до ушей.

— Это была лучшая неделя за весь семестр!

Снейп поднял глаза. На заявление никак не отреагировал, но Гарри был слишком захвачен собственным восторгом, чтобы обращать внимание.

— «Придира» допечатывает тираж, номер у них самый быстрораскупаемый за всю историю. Хотя ничего удивительного, если обычно они пишут про кизляков. Вы же читали статью, где Сириус Блэк на самом деле оказывается певцом, да? В общем, Симус сказал, что теперь мне верит, а Чжоу сказала, что я очень смелый.

На мгновение Гарри задумался, не пропустить ли следующую часть, но все-таки продолжил, уже серьезнее:

— Хотя на самом деле нет. Это было тяжело. Я не рассказывал о том дне с самого разговора с Дамблдором.

Признание временного дефицита гриффиндорской храбрости было сделано. Гарри снова расплылся в улыбке.

— И благодаря вам Амбридж сейчас горит от злости, но ничего сделать не может!

Снейп один раз кивнул.

— И снов больше не было?

Деловой тон немного сдул настроение. Гарри опустился в кресло.

— Нет.

Он не стал добавлять, что необходимость каждый вечер перед сном намеренно «горевать» по Снейпу была занятием крайне неприятным.

Еще один резкий кивок.

— Ну... сегодня опять тренируемся? — спросил Гарри, когда стало ясно, что Северус сам разговор продолжать не собирается.

Губы Снейпа дернулись. Он открыл рот, сцепленные пальцы разошлись и снова сомкнулись. Взгляд метнулся к Гарри и прочь.

Гарри наблюдал за ним со все большей тревогой.

— С вами все нормально?

Снейп резко поднялся.

— Будем заниматься.

Гарри тоже встал и настороженно проследил, как мужчина достает палочку.

— Легилименс!

Снова. И снова. И снова.

Семь попыток за следующие пятнадцать минут окончательно доказали: метод Гарри — тот самый, который вроде бы нарушал все правила окклюменции, — работал.

Гарри рухнул в кресло, стирая пот со лба.

— Ну вот и все, наверное.

Он слабо улыбнулся.

— Конец дополнительных занятий по зельеварению.

— Похоже на то, — отозвался Снейп.

Он улыбался, но улыбка больше напоминала гримасу.

Снова длинная пауза.

— При условии, что ты будешь делать это каждый вечер перед сном. Желательно еще и всякий раз, когда начинает болеть шрам.

Гарри выдохнул.

— О да. Будет невероятно весело.

Снейп ничего не ответил. Просто молча смотрел на Гарри с выражением одновременно настолько противоречивым и настолько пустым, что это начинало пугать.

— Что случилось? — наконец спросил Гарри. — Вы на меня как-то странно смотрите. Ну, страннее обычного.

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

В этих словах прозвучала такая тяжесть, что Гарри застыл.

— Кто-то умер? — бесцветно спросил он.

Снейп моргнул.

— Нет.

— Или ранен. Это Сириус, да? Он вышел с площади Гриммо и сделал какую-нибудь глупость. Его поцеловал дементор? Вы это хотите сказать?

Гарри вскочил, голос становился все выше, пока страшная картина почти физически разворачивалась перед глазами.

Снейп положил ладонь ему на плечо.

— Ничего не произошло. Сядь.

И мягко усадил обратно.

Гарри почти не заметил, как взмахом палочки кресло превратилось в диван.

— Тогда что?

Снейп очень медленно положил палочку на стол, словно сдавал оружие. Опустил голову; волосы закрыли лицо, оставив видимой только верхнюю часть лба. Потом поднял взгляд.

Лицо было холодным и пустым.

— Пойми: я не говорю этого легкомысленно и прекрасно понимаю, что это будет для тебя значить.

Каждое слово он словно предварительно взвешивал и проверял.

— Возможно, ты спросишь, почему я не рассказал раньше. Сначала ты был слишком мал. Потом появился Блэк, и мы с тобой были не в лучших отношениях. А в этом году... я решил, что поддержка, которую могу тебе дать, важнее полной откровенности. Прошу прощения.

Он снова замолчал.

Гарри был даже благодарен: появилась возможность попытаться понять эту внезапную речь, возникшую вообще без контекста. Ключевое слово — попытаться.

Но сформировать хоть что-то похожее на понимание Гарри не успел.

Снейп продолжил:

— Помнишь, что я рассказывал о дне, когда Трелони произнесла пророчество?

Будто такое можно забыть.

— Вы много чего рассказывали. Что именно...

— Подслушивавший.

Гарри медленно сглотнул.

— Пожиратель смерти.

Челюсть Северуса напряглась.

— Да. Тогда я не сказал, но его личность известна.

Гарри нахмурился. Снейп опять сделал паузу, но хотя бы теперь молчание можно было заполнить самому.

— Вы знаете, кто это?

Снейп кивнул.

— Кто? Вы ведь собираетесь сказать? В этом же смысл всей...

— Ты на него смотришь.

Гарри моргнул.

Потом еще раз.

Чуть склонил голову.

— Простите?

Губы Снейпа сжались.

— Ты на него смотришь.

Он выглядел совершенно серьезным. Слишком серьезным.

Гарри не понимал.

Вырвался короткий смешок. Звучал ужасно.

— Я не понимаю.

— Я подслушивал, — сказал Снейп.

Лицо Северуса казалось таким же застывшим, как постепенно застывало сердце Гарри. Но он продолжал — невозможным, медленным голосом, проговаривая каждое слово предельно отчетливо, словно боялся, что Гарри не поймет.

— Я был тем Пожирателем смерти, который услышал пророчество Трелони. Я находился в «Кабаньей голове» по приказу Темного Лорда...

Гарри вскочил. Северус чуть поднял голову, сохраняя зрительный контакт.

— ...пришел на собеседование к Дамблдору на должность преподавателя Защиты. Я услышал пророчество. Бармен поймал меня и выбросил прежде, чем я услышал остальное. А потом я отправился к Темному Лорду и рассказал о том, что узнал.

Гарри мотал головой так, будто за шею дергал невидимый кукловод.

Нет. Нет. Нет. Нет.

— Вы ошибаетесь.

Лицо Снейпа на миг словно начало разваливаться, но он быстро взял себя в руки.

— Уверяю тебя, Гарри...

— Вы ошибаетесь! Вы не можете говорить серьезно. Вы не могли этого сделать!

Северус сглотнул так, будто само движение причиняло боль.

— Сделал, — прошептал он. — Я не знал, о ком говорилось...

— Нет.

— И не знал, как Темный Лорд истолкует услышанное.

— Прекратите, Северус.

— Я не знал, что речь о Поттерах...

Палочка оказалась в руке Гарри прежде, чем он понял, что вообще ее достал.

Сквозь туман неверия и ярости он видел кончик, направленный Северусу в шею. Костяшки пальцев побелели, рука опасно дрожала.

Снейп просто стоял.

— Я вам не верю.

Снейп ничего не ответил. Только медленно опустил взгляд: от глаз Гарри к сжатому кулаку, дальше вдоль палочки к самому кончику.

«Но посмотри на себя, — будто говорил этот взгляд. — Твоя палочка, похоже, думает иначе».

Гарри замер. На секунду рука перестала дрожать.

Потом он опустил палочку.

Снейп безучастно проследил дугу движения, словно Гарри мгновение назад не был в половине вдоха от слов Убивающего проклятия — прежде чем мозг наконец догнал губы и мгновенно запретил продолжать.

— Я все равно вам не верю, — сказал Гарри дрожащим голосом.

На краю зрения уже собирались слезы.

Снейп наконец оторвался от палочки. Попытался посмотреть Гарри в глаза, но выдержал всего пару секунд. Поднял взгляд выше — и шрам, похоже, оказался не менее невыносимым зрелищем.

В конце концов Северус уставился куда-то над головой Гарри.

— Дамблдор знает.

Вот тут плотина едва не рухнула.

Гарри и сам не понимал почему. Ведь Снейп... его молчание... это гораздо хуже. В тысячу раз хуже, чем Дамблдор.

Он судорожно вдохнул.

— Я хочу увидеть.

Снейп снова смог встретить его взгляд.

— У меня нет Омута памяти.

— У Дамблдора есть. Принесите.

Слова прозвучали жестко. Как приказ.

Снейп даже не дернулся. Не сказал «следи за тоном, Поттер», не напомнил, с кем Гарри разговаривает.

Просто прошел мимо к камину, взял летучий порох.

— Кабинет директора.

И исчез.

Оставив Гарри одного.

Из груди вырвался всхлип. Потом еще один.

Слезы хлынули по лицу.

Гарри согнулся почти пополам. Мерлин, что бы он сейчас отдал за возможность применить окклюменцию... но стоп. Она ведь больше не сработает, правда?

Все вспоминалось одно за другим.

Снейп говорил, что причинил кому-то боль. Снейп дружил с его матерью. Снейп поклялся защищать Гарри после ее смерти.

Стоп. Стоп. Северус сейчас вернется. Гарри не хотел, чтобы тот увидел его таким — ревущим, как маленький.

Он глубоко вдохнул, задавил новый всхлип и несколько раз вытер лицо.

Выпрямился.

И заметил на столе палочку Снейпа.

Оставленную без присмотра.

Можно сломать.

Прямо пополам.

Уничтожить что-то принадлежащее Северусу. Что-то ценное. Палочка — продолжение тела волшебника, проводник магии, несомненно одна из важнейших вещей в его жизни.

Пусть Снейп узнает, каково это, когда кто-то уничтожает то, чем ты дорожишь.

Но даже подумав это, Гарри понимал: палочка — всего лишь деревяшка. Она вообще никак не компенсирует потерю родителей. Ничто не компенсирует. Даже если Гарри сейчас пойдет и убьет кого-нибудь из семьи Снейпа...

Все равно хотелось сломать.

Просто чтобы показать: он может.

Северусу станет хотя бы немного больно.

И что тот скажет? Что вообще сможет сказать? «Бережнее с моим имуществом, Поттер. Минус десять очков Гриффиндору»?

Гарри продолжал смотреть на палочку.

Потом в камине появился Снейп с Омутом памяти.

Он подошел к столу медленно и с тихим достоинством. Скользнул взглядом по своей палочке, словно прекрасно понимал, о чем Гарри только что думал.

Поставил Омут рядом. Взял палочку. Вытянул из головы серебристую нить воспоминания и опустил в чашу.

Теперь между ними было расстояние вытянутой руки.

Снейп вопросительно посмотрел на Гарри.

Гарри ответил взглядом.

— Вы тоже идете?

Лицо Снейпа было непроницаемо.

— Ты хочешь, чтобы я пошел?

— А вы хотите?

— Нет.

— Тогда идите со мной.

Гарри понимал, что ведет себя мелочно.

Понимал и не испытывал ни малейшего раскаяния.

Снейп не удивился. Похоже, именно этого и ожидал. Не кивнул, не покачал головой — вообще никак не отреагировал.

Гарри хотелось ударить его по лицу. Просто чтобы наконец добиться какой-нибудь реакции.

Не ударил.

Только указал на Омут.

— После вас.

Снейп тут же опустил лицо к серебристой поверхности.

Гарри смотрел.

На мгновение мелькнула мысль: можно просто уйти. Он и так знает, что Снейп говорит правду, разве нет? Нет. Не знает. Не верит.

Пусть это будет наказанием — заставить Северуса снова смотреть воспоминание, которое он не хочет видеть.

Что за идиотское наказание?

Сам Гарри тоже не хотел видеть, как Снейп подслушивает пророчество.

Хотел.

Потому что не верил.

Он шагнул ближе.

Закрыл глаза.

Снейп стоял рядом. Гарри узнал интерьер «Кабаньей головы».

Молодой Снейп только что вошел и осматривался. Бармена нигде нет. Гарри тоже это заметил и увидел легкое недоумение на лице юноши.

Гарри рассматривал молодого Северуса, узнавая черты своего Снейпа: крючковатый нос, желтоватую кожу, жирные волосы. Этот был бледнее. Худее. И в напряженной, отстраненной линии явно более молодого лица было что-то такое, что буквально кричало Гарри: Пожиратель смерти.

Или Гарри просто додумывал.

Но черные брюки, черная рубашка, черная мантия — образ он точно выдерживал.

Молодой Снейп снова осмотрел зал, очевидно ища отсутствующего хозяина, посмотрел на лестницу и пошел наверх.

Гарри двинулся следом. Его Северус тоже.

Молодой Снейп слегка сутулился и ступал бесшумно. Поднялся на второй этаж, посмотрел налево, направо и нахмурился.

Гарри сначала не понял почему.

Потом услышал.

Голоса.

Молодой Снейп тихо двинулся по коридору, приближаясь к источнику звука. Мимо пробежала крыса; он не обратил внимания.

Наконец остановился у одной из дверей.

Гарри замер. Не хотелось подходить ближе, но отступать тоже не хотелось.

Ноги сами сделали еще шаг.

За дверью звучал приглушенный обеспокоенный голос. Дамблдор? Не разобрать.

А потом внезапно раздался хриплый, резкий голос, который Гарри уже слышал однажды:

— Грядет тот, кто сможет победить Темного Лорда... рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов... рожденный на исходе седьмого месяца...

— Эй ты!

Снейп подпрыгнул, словно в него попали проклятием.

По коридору шел бармен. Он прошел мимо нынешнего Северуса, который до сих пор стоял на площадке, не сделав ни шага от лестницы.

— Ты что делаешь? Чем ты тут занимаешься?

Бармен был в ярости. Снейп попытался ответить и запнулся.

— Простите... не та... не та лестница...

— Тогда чего под дверями подслушиваешь? Нос суешь куда не просят?

Снейп побледнел, но на щеках проступили два ярких пятна.

— Я уйду. Сейчас уйду.

— Еще как уйдешь. Или я помогу.

Бармен схватил его за ворот мантии и потащил к лестнице.

Дверь открылась.

Гарри вздрогнул: наружу вышел Дамблдор — немного моложе, но в остальном почти такой же.

— Что случилось, Аберфорт?

Молодой Снейп стоял к Дамблдору спиной, почти нос к носу с нынешним Северусом. Бармен — Аберфорт — обернулся к брату.

— Поймал его под дверью, — сказал он.

Дамблдор нахмурился, пытаясь разглядеть лицо незваного слушателя.

— Снейп, — добавил Аберфорт.

— Северус Снейп? — переспросил Дамблдор.

Гарри отчетливо услышал тревогу в голосе.

Из комнаты донесся тонкий голос Трелони: она спрашивала, что случилось. Дамблдор на мгновение обернулся ответить.

Аберфорт уже тащил Снейпа прочь — мимо нынешнего Северуса, который так и стоял на площадке, словно его поразило Петрификусом.

Гарри остался у двери, за которой слышал Трелони. Он тоже не двигался и смотрел на своего Снейпа.

Грудь тяжело поднималась.

Стены и лестничная площадка поплыли серебром.

В следующее мгновение Гарри вывалился из Омута, потерял равновесие и рухнул на пол.

Ладонь Снейпа лежала на столе. Сам он прекрасно удержался на ногах.

Гарри кое-как поднялся, чувствуя себя идиотом и ненавидя себя за это.

— Мне жаль, — тихо сказал Северус.

— Не надо.

— Я знаю, что это ничего не исправляет...

— Просто заткнитесь, ладно?!

Рука Гарри метнулась к Омуту и с силой сбила его на пол — безразлично, разобьется или нет.

К собственному слабому удивлению, Омут не разбился. Он глухо ударился и чуть отскочил от пола.

— Вы...

Гарри неопределенно, дрожащим пальцем ткнул в сторону Снейпа. Губы двигались, а слов не было.

Наконец вырвалось:

— Как вы могли?!

— Я не знал, кто это будет, — прошептал Северус.

— Какая разница?! Это был ребенок! Это мог быть Невилл! Вам было плевать?!

— Я был Пожирателем смерти.

— Перестаньте это повторять!

— Это мое единственное объяснение. И единственная защита.

— Это не защита! Это ужасное...

— Прости.

Слезы снова потекли по лицу. Гарри не стал вытирать.

Запустил руку в волосы. Дышал слишком быстро. Казалось, воздух вообще не входит в легкие.

Не могу дышать. Не могу.

Он заставил себя вдохнуть. Потом еще раз.

— Вы... — наконец выговорил Гарри, когда дыхание немного вернулось. — Вы убили моих родителей.

На Снейпа это будто вообще не подействовало.

Он стоял молча, неподвижно, как камень. На лице — ничего.

— Вам вообще не больно от этого? — Голос сорвался.

— Я хотел бы... — голос Северуса был хриплым и жестким. — Хотел бы никогда не слышать этого пророчества.

Гарри выпрямился во весь рост.

Как можно холоднее произнес:

— Я тоже. Я хотел бы...

Я хотел бы, чтобы вы упали с той лестницы и разбили голову. Чтобы вас убил кто-нибудь из Ордена по дороге к Волдеморту. Чтобы вы вообще никогда...

Он пошатнулся к двери.

Я хотел бы, чтобы вы никогда мне не рассказали.

— Вам не надо было говорить, — громко сказал Гарри; голос дрожал лишь чуть-чуть. — Я не просил знать.

Он захлопнул дверь, не дослушав приглушенный ответ Снейпа.