Хроники Омоину, часть 3. Сердце Пределов (гет)

Эпилог 1

Я так и не смог закрыть Бездну. Единственное, что мне удалось, так это вернуть оттуда землю, которую помнил Вэйн.

В сопровождении правителей земель и хранителей я шел по Тейнуэту к Бездне. Стоило мне коснуться Сердца Пределов, как впереди появлялись исчезнувший участок земли, а за ним стена. Тотчас же вокруг слышались радостные крики, в воздух летели потоки дара.

На месте гибели Миен и Гинта я остановился. Казалось, все тело охватило какое-то непонятное оцепенение. Я смотрел на обугленные, изменённые даром куски стены, и перед глазами вновь возник черный гибкий хвост, обвивший Гинта, а в ушах зазвучал крик Миен.

— Идем, — словно издалека донесся до меня голос хранителя Вэйна. Его рука легла на моё плечо. Я вздрогнул, огляделся и коснулся Сердца Пределов.

Мне показалось, что сейчас из Бездны выйдут погибшие хранители, но этого не случилось. Лишь впереди, как и прежде, появилось большое пространство безжизненной земли и серая стена за ним.

Так мы и дошли до той самой шестой башни, куда Вэйн пришел впервые оказавшись в Тейнуэте. И вот тогда дела пошли плохо.

Черно-белые нити, которые Сердце Пределов вытягивало из Бездны, словно растворялись в бескрайней ткани бытия этого мира.

Из под глубокого капюшона Хозяина Пределов я смотрел на серый край земли пытаясь заставить его хоть немного вырасти, но ничего не выходило. Хранители с удивлением смотрели на меня; только что я легко поднимал из Бездны большие участки земли и вот, внезапно утратил свои способности.

Я же все больше уставал. Черно-белый балахон Хозяина Пределов начинал прилипать к телу, но я не мог прекратить усилий, очень не хотелось разочаровывать собравшихся.

— Больше не нужно, — услышал я тихий но отчётливый голос императрицы. Высокая фигура в сверкающей белой мантии с капюшоном, скрывающим лицо, приблизилась ко мне. Невесомые руки легли на плечи. Ее дар Жизни напоминал дуновение легкого весеннего ветра.

— Бездна не сразу отдает нам отнятые земли, — произнес стоящий рядом император. — Что же, на то воля Бога Пути. Если бы Бездна мгновенно исчезла, это повлекло бы большие перемены. Многие из нас оказались бы к ним не готовы, — спокойно сказал он.

Я только дивился, тому как изменился Ирмин. В черной с золотом мантии и короне-полумаске с семью лучами он, казалось, излучал мудрость и величие. Хотелось не отрываясь с восхищением смотреть на него и слушать его голос.

Там же, в Рилтоне, мне, напротив, казалось, что более неприметного человека трудно и представить.

— Главное, мир больше не рушится,— сказал Вэйн.

Хранители Тейнуэта издали радостный крик и в воздух полетели потоки дара.

Я же по прежнему чувствовал вину, что не оправдал их ожиданий. Было странно, что я легко смог закрыть все трещины близь Рилтона, поднять исчезнувшую за пятнадцать лет землю, но ничего не могу сейчас.

— Больше никому не придется оставаться прикрывать,— сказал стоящий рядом Хаймон.

В ответ вновь послышался радостный крик.

— Теперь у каждого здесь будет большой дом, — весело прибавила Эйла.

Эти слова тоже сопровождались криком радости.

— Мы охотно вам в этом поможем, — сказал император Вэйну.

— И мы тоже, — прибавил Хаймон.— Это меньшее, что мы можем сделать для хранителей.

Вскоре Тейнуэт стало не узнать. Большие красивые дома вдоль широких улиц. Пестрящий цветами парк между городом и Бездной. Кое- где темнели участки стены с именами погибших на них хранителей. Ограда дома Вэйна и Лейты изящно огибала измененный заклинаниями участок стены на котором золотыми буквами сверкало начертание: “Здесь погибли защищая мир княжна Миеника Бонти и хранитель Гинт,— Мастер с сияющим посохом”. Вокруг во множестве цвели розы.

С женой Ирмина мне случилось познакомиться ближе во время нашей поездки к Средоточию водной стихии. Там я впервые увидел ее с открытым лицом.

После моих рассказов правители земель тоже захотели увидеть дивный таинственный остров. Ирмин, Хаймон с Эйлой, Вэйн с Лейтой и мы с Тиа на драконах отправились к Северному морю. О своей жене Ирмин сказал, что она присоединится к нам позже.

Все мы были в одежде простолюдинов, чтобы не привлекать лишнего внимания, лишь на головах женщин сверкали драгоценные свирты.

Их они и отдали под залог за небольшую лодку в рыбацком поселке близь Хмурого.

Ее владелец, старый рыбак, задумчиво перебирал в руках сверкающие самоцветы, усыпавшие весь пирс разноцветными бликами. Чувствовалось, что он понимает, что имеет дело с непростыми людьми, но старается не показывать виду.

Вэйн, управляя волнами, легко обогнул прибрежные рифы и вывел лодку в открытое море. Убедившись, что подводных скал больше нет, они с Хаймоном подняли два больших малиновых паруса. Потом Вэйн с Эйлой наполнили их ветром и лодка полетела по волнам. Мне оставалось лишь указывать направление.

Я сам удивился, как быстро на горизонте показался остров, откуда мы с Саей и не чаяли выбраться.

— Никогда не слышала такой удивительной тишины!— воскликнула Эйла, едва мы ступили на берег.

Остальные молчали, разговаривать здесь не хотелось.

Некоторое время мы бродили по острову притихшие от необыкновенного покоя царящего в этом месте. Потом все собрались у белого камня.

Хранитель Вэйн поднялся на камень и без малейшего колебания протянул руку к Средоточию водной стихии. Вспомнив, как трудно было мне на это решиться, я с удивлением наблюдал за ним.

Некоторое время он молчал, положив руку на темный круг окруженный сияющим венчиком.

— Не нужно забирать это отсюда,— сказал он.— Этому не место среди людской суеты.

— Значит так тому и быть,— сказал Ирмин.

— И мне нельзя забирать скипетр из Долины,— прибавил Хаймон,— равновесие в мире нарушится. Иначе я бы половину Бездны выжег.

Я подумал, что мне бы и в голову не пришло, забрать Средоточие вод с острова. А Вэйн, получается, думал о том чтобы взять его в Тейнуэт, использовать против существ, но лишь теперь понял, что это невозможно.

Увлекшись наблюдением за ним, я не сразу заметил, что Ирмин смотрит куда-то в сторону.

Проследив за его взглядом, я увидел приближающуюся к нам большую птицу. Вскоре стало понятно, что это не птица, а человеческая фигура с крыльями.

— Это моя госпожа, Анаис,— немного смущенно, пояснил Ирмин. Здесь на острове, он снова казался маленьким неприметным человеком.

Я слышал про способность призывать крылья, кое-где сохранившуюся у древних родов Земли Небес, но одно дело слышать, а другое видеть своими глазами.

Крылатая женщина, сделав круг над поляной, опустилась неподалеку. Огромные белоснежные крылья окутали ее сияющим коконом, ярко вспыхнули и рассыпались на множество сверкающих искр, которые одна за другой погасли.

Незнакомка поправила серую, подбитую мехом курточку, откинула с лица густые, белые, как снег, кудри и улыбнулась нам.

Я затаив дыхание смотрел на нее. Нежная, смуглая кожа, тонкие скульптурно правильные черты лица, глаза яркого ультрамаринового цвета.

— Меня зовут Анаис,— произнесла женщина, приветствуя всех собравшихся знаком солнца.

— Рад знакомству, госпожа,— чуть слышно произнес я.

Остальные чуть смущённо ответили на приветствие. От этой женщины исходило ощущение необыкновенного покоя и умиротворения. Так что в ее присутствии даже разговаривать не хотелось.

— Господин мой, — произнесла Анаис, обращаясь к Ирмину. — Мне удалось немного похоже изобразить карту Северного побережья, и этот остров.

Она протянула изящную смуглую руку к подрамнику, висевшему у нее на плече.

Я увидел необыкновенно подробно изображенную карту Северного моря.

Вся линия побережья с многочисленными прибрежными скалами и подводными рифами была тщательно прорисована. Каждая бухточка, каждое поселение подписаны мелкими ровными изящными буквами. Остров Сердца морей так же тщательно и подробно изображен. Мне даже не верилось, что человек способен на такое. Потом мелькнула мысль, что люди-птицы не совсем люди.

— Чудесная работа, моя госпожа, — сказал Ирмин, своей жене. В ответ она радостно улыбнулась.

— Эта карта будет храниться в моем дворце. Вам с Тиа мы пришлём копию,— прибавил он, обращаясь ко мне.

Благодаря дару хранителей остров мы покинули так же легко, как на него попали.

Спустя несколько дней нам действительно прислали карту Северного побережья искусно сделанную из золота, платины и драгоценных камней. Похоже что Ирмин сам участвовал в ее создании.

Я же тем временем постепенно привыкал к жизни местных правителей. Мы с Тиа жили в Бонтихиле, где она придерживалась строгого распорядка дня, установленного ещё во времена ее деда. Постепенно к нему привык и я.

Мы просыпались с восходом солнца.

Каждое мое утро начиналось с того, что мы с Тиа тренировались оружием на заднем дворе замка. Как и в случае с предыдущим хозяином, кристальный клинок Зена Бонти в моих руках поменял цвет с небесного голубого на темно синий, почти черный.

По началу он казался мне слишком тяжёлым, но со временем я все больше привыкал к нему. Клинок отлично усиливал мой дар, концертировал и упорядочивал вокруг себя нити, составляющие ткань бытия этого мира.

Тиа тренировалась рядом, и воздействовала на меня даром Жизни, если я уставал.

Я видел, что до нее мне далеко, но понимал, что если сдамся и опущу руки, никогда ничего не добьюсь. Потому продолжал тренироваться несмотря на кажущуюся бессмысленность.

Потом мы с Тиа завтракали, затем она шла в лабораторию, где изучала свойства разных растений и существ. Эйвин научил ее выделять из них разные вещества.

Я же проводил это время в библиотеке. Многие книги там я уже знал из памяти Вэйна, потому большую часть времени наблюдал за тем, что происходит в разных местах империи. Теперь я уже неплохо смог ее изучить. Я знал поселения подземных жителей, видел их прекрасные сады каменных деревьев, знал все посады Земли лесов, города Земли Небес, созданные прямо на склонах.

Потом мы с Тиа занимались делами страны: многочисленные письма, посетители, послы из разных земель. Порой приходилось вершить вершить суд. От всего этого я по началу сильно уставал, потом привык.

Вечером мы ужинали в главном зале вместе с людьми из дружины. В это время обычно молчаливая и замкнутая Тиа становилась веселой и общительной. Шутила, смеялась, с интересом расспрашивала собравшихся обо всем что происходило в их жизни.

Пару часов перед сном мы с Тиа проводили наедине. Мы гуляли в парке, ездили верхом, если была плохая погода играли в настольные игры в библиотеке и иногда по очереди читали друг другу вслух.

Постепенно я втянулся в этот образ жизни, казалось что по другому и быть не может.

Вэйн и Лейта часто иногда навещали нас, прилетая на Тени. После прочтения истории Чернокнижника Они отыскали развалины Замка на трёх холмах, родину предков Вэйна. Потом с увлечением рассказывали нам об этом. Неподалеку обнаружились развалины ещё нескольких княжеств. Мы размышляли, можно ли будет снова заселить из людьми.

За час до захода солнца я, по просьбе Тиа, часто заглядывал к ним в Тейнуэт. В это время Вэйн и Лейта пили чай по обычаю степи и обсуждали дела. В результате мы были в курсе всего, что происходит в Тейнуэте. Даже несмотря на то, что Бездна перестала расти, этот город оставался одним из самых опасных мест в империи.

Один из таких разговоров сильно изменил мою дальнейшую жизнь, а так же жизнь ещё одного человека в другом мире.

— Тебе снова снился плохой сон,— спросила как-то Лейта, когда Вэйн разливал чай по чашечкам, в форме голубых цветов.

— Скорее, странный, — ответил Вэйн.

Странные сны ему снились часто. То, что мы с Вэйном одновременно были в Озере Памяти не прошло без следа. То Вэйну снилось, что Ариман пытает его огненным шаром, то, что они с Тиа бегут по горящему лесу. Вэйн и Лейта относились к подобным снам с юмором, но прежде, чем заснуть хранитель тщательно застёгивал на себе блокаторы дара.

Однако, этот сон сильно отличался от предыдущих.

— Чем же он был странный?— спросила Лейта.

— Снилось мне, — ответил Вэйн,— будто я нахожусь в каком-то странном месте, похожем на школу для простолюдинов, И знаешь, удивительно то, что почти все мои товарищи казались мне там врагами.

— Это очень странно,— повела бровью Лейта. — В чем же причина?

— Этого я так и не понял, — ответил Вэйн. — Мало того, они отняли у меня какую-то вещь, которой я дорожил и стали перекидывать друг другу.

— Что же это было? — заинтересованно спросила Лейта.

— Этого я тоже не понял. Вещь, вроде бы, пустяковая, но мне казалась ценной.

Лейта улыбнулась.

— И что же ты стал делать? — спросила она.

— А я стал делать худшее из возможного. Я бегал за ними и пытался эту вещь отнять. Они перебрасывали ее друг другу и смеялись надо мной.

— Действительно, очень странный сон,— покачала головой Лейта.— И что же случилось потом?

— Потом? Потом я, таки, поймал того, у кого была моя вещь, крепко его схватил, так, чтобы он другому перекинуть не смог, — в голосе Вэйна звучала гордость.— Но этот мансеров отрок выбросил мою вещь в окно! Меня это тогда очень огорчило и я проснулся…

Лейта тихо засмеялась. Да и мне, судя по интонациям, с какими Вэйн рассказывал обо всем, эта история показалась забавной. Однако, я чувствовал, что она напрямую касается моего прошлого, в том, ином мире, откуда я сюда попал. Прежде я боялся узнавать свое прошлое. После того, как я побывал в памяти Вэйна и прочитал историю Чернокнижника мой мир очень сильно изменился. Я чувствовал, что просто не могу ни в чем быть уверен до конца. Во всем ощущалась невыносимая неопределенность. Не оставлял страх, что если я узнаю о своем прошлом то это ощущение лишь усилится и будет ещё труднее. Однако теперь я вдруг понял, что без знания о своем прошлом в другом мире, не смогу правильно понять настоящее.

Следующим утром, пока Тиа была в лаборатории, я, набравшись решимости, отправился за ответами к Лесной госпоже. Я выполнил все ее поручения, теперь ее очередь сдержать обещание.

Прекрасная дева сидела на камне над Озером Памяти и с нежной улыбкой рассматривала что-то в его водах. Рядом пасся олень.

Едва я ее заметил, как она подняла на меня свои лучистые глаза и улыбнулась.

— Хочу узнать,— кто я, — растерянно признался я, с надеждой глядя на озеро.

— Не спеши, — ответила Лесная госпожа,— для того, чтобы исполнить твое желание есть лучшее решение.

Она подняла руку. От поверхности озера отделился сверкающий белый шар. Он уменьшился до размеров ярко сияющей серебряной искры и приблизился ко мне.

— Возвращайся к себе, возьми в левую руку Сердце Пределов и выпей это, — произнесла Лесная госпожа. — Не тебе одному нужны знания, — прибавила она и рассмеялась звонким серебристым смехом.

— Благодарю вас, — ответил я, чувствуя, что сделав как она велела, узнаю все что хотел и даже больше…

Мгновение спустя я оказался в своей комнате в Бонтихилле.

Сверкающая искра возникла в воздухе рядом со мной. Она увеличилась в размерах и вскоре превратилась в сияющий белым светом кубок, словно наполненный туманом. Я сжал в руке Сердце Пределов и поднес кубок к губам. Казалось, я пью туман. Едва опустев, кубок растворился в воздухе.

В первое мгновение мне показалось, что ничего не произошло, потом в лицо ударил ослепительный свет. Мгновение спустя я ощутил удар ногой под ребра. Следующий удар пришел мне по плечу, еще один в бок. Я понял, что лежу на земле закрыв голову руками, а вокруг стоят несколько человек и пинают меня ногами.

Мгновение спустя я осознал, что пинают не меня. Это был робкий и неуверенный в себе подросток Дима Климов из из 9 “Б”. Я остро ощущал его боль, страх, отчаяние. Следом за знанием, что я не он, а он не я, пришло понимание того, что пару мгновений спустя я был им, и его прошлое было моим прошлым.

Бывшее с Димой подобно потоку яркого света залило мою память. Одиночество, бедность, издевательства одноклассников. Постоянное ощущение того, что он хуже всех и все это заслужил.

Пару дней назад Диме на День рождения подарили брелок с лазерной указкой. Он давно о таком мечтал. Интересно было наблюдать отражение красного лазерного луча от разных поверхностей и теперь у него появилась такая возможность. На следующий день он взял его в школу. Там в холле напротив друг друга стояли два больших зеркала. Дима хотел посмотреть как поведет себя лазерный луч между ними, но слишком поздно понял, что это было ошибкой. Его эксперименты с лучом заметил кто-то из одноклассников. Брелок отняли и стали перекидывали друг другу. Дима бегал за по классу пытаясь отнять. Мысль о том, что он не сделал с ним ещё много опытов, которые хотел, придавала ему сил и решимости.

Наконец Дима загнал одного из однокласников в угол, так что перекинуть брелок стало невозможно. Тот не задумываясь выбросил брелок в окно.

Тогда у Димы в голове внезапно словно что-то выключились. Все стало безразлично. Он схватил рюкзак того одноклассника и выбросил в окно следом.

Потом его долго отчитывал классный руководитель, его отвели к завучу, потом к директору. Оправдание, что в окно выбросили его брелок, звучало слабо. По сравнению с портфелем брелок казался учителям чем-то совсем незначительным. Возразить на это Диме было нечего, оставалось лишь жалеть о содеянном и боятся, что будут проблемы у родителей.

Он шел оглядываясь и озираясь, но тут из за угла вышли шестеро…

Дима сам не понял, как оказался на земле. Теперь он лежал обхватив голову руками и чувствовал как его бьют. А в мое сознание непрерывным потоком лились его мысли, чувства, воспоминания.

Его дразнили в школе с самого начала. Отнимали и портили вещи. Толкали. Обзывали. Жаловаться он не хотел, драться боялся. Родителям ничего не говорил, не хотелось их огорчать.

И вот сегодня, когда выбросили в окно тот брелок, он внезапно почувствовал, что больше не может терпеть. Теперь же, он думал о том, что эти шестеро совсем не умеют драться. Ариман был его в разы сильнее, и уж конечно, это не идет ни в какое сравнение с тем как порой били Вэйна на тренировках. Тут я осознал, что не только я усваиваю его память но и он мою.

Дима тем временем сжал в руках два обломка кирпича. Это были всего лишь люди, подростки, толком не умеющие драться, а он пятнадцать лет наблюдал за тем, как убивают существ десятикратно превосходящих человека размерами и силой.

Удар по тыльной стороне движущейся в голову стопы. Следующие два удара в чьи-то колени рядом. Дикие крики. Перекат. Кто-то навалился на него.

Серия ударов по руке сжавшей его плечо.

Кровь. Крики. Кирпич столкнусь с носком чьей то, ноги. Два удара в довесок. Дима поднялся на ноги. Ударил ближайшего к нему под ребра.

Словно издалека крики:

“Сума сошел!”, “Псих”.

Взгляды испуганных, изумленных глаз.

Дима направился к ближайшему, мысленно прикидывая, как сделать ему больно, но при этом не убить.

“Отстань псих!”— послышалось в ответ. Все шестеро поспешили убраться проч. Некоторые скакали на одной ноге.

Дима не спеша пошел домой. Мои же руки по прежнему сжимали Сердце пределов. Я понял, что именно оно, его энергия создает двойники людей в разных мирах и перемещает в мир Омоину. Теперь мы вновь на время объединились с моим двойником.

Вечером к Диме домой пришла милиция. Как оказалось, у нападавших были сломаны кости.

Дима смотрел на блюстителей правопорядка и не понимал, чего здесь все так боятся? За стену в этом мире не посылают. Из городов не выселяют, как в Омоину. Единственное, о чем Дима переживал, это что у родителей будут проблемы. Он чувствовал, что из-за его поведения с ними может случиться что-то плохое, но что именно представлял смутно.

Дима не спеша рассказывал полноватой женщине в форме как его вещи отнимали, как встретили и стали избивать, потом сказал, что очень сильно разозлился.

Ему пришла в голову мысль, что у этой женщины есть дар власти, но она этого не осознает. И если он ей что-то мысленно скажет, она это почувствует, но не поймет что это он.

“Если у моих родителей будут проблемы, то и у тебя будут проблемы,” — мысленно сказал он, сотруднице детской комнаты милиции.

Она действительно что-то почувствовала. Долго объясняла родителям Димы, что он был в состоянии аффекта. Что его довели и претензий к нему нет.

С тех пор Диму не трогали. У него даже появилось несколько друзей. Среди них было два изгоя, с которыми раньше никто не дружил. Теперь он их поддерживал и защищал. Я сам не заметил, как у него появилось прозвище, — Гудвин.

Убедившись, что у Димы-Гудвина дела наладились, я разжал руку, сжимавшую сердце пределов и очутился в нашей с Тиа спальне. В нашем мире прошло совсем немного времени, и я успел до ее возвращения. Тиа в черной одежде с собранными в пучок волосами вошла туда минуту спустя. Она только вернулась из лаборатории.

Она пристально и с удивлением посмотрела на меня.

— Ты изменился, Гудвин,— задумчиво произнесла Тиа.

— Изучаю Сердце Пределов,— чуть смущенно ответил я.— Много тайн в нем скрыто.

— Не сомневаюсь, — ответила Тиа. — говорят с помощью него можно путешествовать по мирам. Гудвин, — спросила она, нерешительно, — ты очень скучаешь по своему миру?

— Нет, — улыбнулся я, — там я вряд ли получил бы княжескую дочку в жены и да полцарства в придачу, — мне вспомнилось, что именно такую награду получали сказочные герои в мире откуда был Дима.

Тиа улыбнулась в ответ я осторожно ее обнял и впервые почувствовал, что больше не испытываю при этом смущения.