Этот жестокий волшебный мир (гет)

Во время Первой магической войны…

Два молодых волшебника спиной к спине отбивались от десятка Пожирателей смерти, окруживших их, как стая волков свои жертвы. Застигнутые ночью, врасплох, братья были полуодеты, а Пожиратели, напротив, облачены в прочные плащи из драконьей кожи и серебряные маски. Большинство из них и были оборотнями — мощные, свирепые ликантропы, с горящими от запаха крови жёлтыми глазами.

Вокруг стремительно летали смертельные проклятия; защита Протего Максима дрожала от сокрушительных ударов. На руках одного из обороняющихся была маленькая девочка, прижавшаяся к его груди. Поляна вокруг разрушенного дома было усеяна телами убитых, истерзанных острыми волчьим зубами. Старик, две молодые женщины и крошечный эльф были мертвы.

Защита вокруг двух братьев слабела, пока окончательно не обрушилась. Один из волшебников, тот, кто прикрывал брата с ребенком, упал на колени, схватившись за горло, разрезанное Тёмным проклятием. Палочка выпала из его ослабевших рук, сквозь пальцы ручьём хлынула тёмная, густая кровь, он захрипел и упал замертво.

Из ряда Пожирателей вперёд выскользнула невысокая, гибкая фигурка. Волшебник поднял палочку, нацелился на ребёнка на руках мужчины и, пока тот пытался восстановить разрушенную защиту, выкрикнул чистым, звонком голосом:

— Авада Кедавра!

Проклятие поразило девочку, и ее маленькое тело обмякло в руках отца. Низкий, отчаянный крик мужчины оглушил ряды Пожирателей смерти, которые на мгновение замерли, вытянув вперёд свои палочки. Жестокость юного Пожирателя покоробила даже самых отпетых. У них никогда не было приказа убивать чистокровных детей, Повелитель приказал уничтожать взрослых предателей крови и грязнокровок.

Раненый волшебник бережно опустил тело ребёнка на землю и закрыл ее неподвижные голубые глаза. Затем он бросился на юного Пожирателя, надменно стоявшего перед ним. Шквал проклятий обрушился на него со всех сторон, отрезанная рука с палочкой упала на землю, многочисленные удары сбили его с ног. Он был связан для дальнейшего допроса и брошен в грязь медленно истекать кровью.

Когда остальные отправились обыскивать дом, невысокий Пожиратель смерти подошел к телу поверженного волшебника. Рука в перчатке слегка приподняла маску, обнажив юное лицо. Молодая девушка самодовольно улыбнулась. Это было не первое ее убийство, но именно оно принесло особенную радость. Гордость переполняла ее сердце. Пока сверстники штудировали учебники в Хогвартсе, она, в свои пятнадцать лет, уже дважды участвовала в рейдах Пожирателей смерти, избавляя Волшебную Британию от мерзости. В первый раз это была женщина-маггл, дрянь, позволившая себе произвести на свет грязнокровку. Она ударила ее в спину, когда та пыталась сбежать.

Девушка наклонилась и пристально посмотрела в глаза умирающему. Он был очень красив, со своими небесно-голубыми глазами, прямым носом и мужественной линией подбородка. Его длинные, вьющиеся бронзовые волосы потемнели от крови и прилипли ко лбу. Она наклонилась, медленно провела пальцем в перчатке по его лицу и прошептала:

— Уничтожены не только предатели крови. Их выродки никогда не осквернят волшебный мир.

Мужчина плюнул ей в лицо:

— Будь проклята, убийца!

Девушка только улыбнулась, вытерла лицо, возвратила маску на место и подобрала палочку, лежащую возле отрезанной руки. Раздался треск сломанного дерева.

Затем она направила свою палочку в лицо лежащего у ее ног волшебника и неспешно, растягивая удовольствие, выжгла ему глаза. Прекрасные, бирюзовые глаза медленно и тщательно были превращены в обугленные провалы на лице. Душераздирающие вопли несчастного раздавались над местом убийства волшебной семьи, заставляя птиц в страхе разлетаться на десятки миль вокруг.

— Напрасная трата такой привлекательной внешности на предателя крови, — вздохнула она, пряча палочку. — А теперь тобой займутся оборотни.

Рядом послышался шелест мантии и кудахтающий женский смех, всегда сопровождающий ведьму. Беллатриса Лейстрендж никогда не затруднялась надеть маску. Хриплый голос промурлыкал:

— Молодец, моя девочка. Какие прекрасные дети в наших рядах! Ты все сделала правильно. Я позабочусь о том, чтобы Повелитель представил тебя к награде. Твой дядя, Курбан Яксли, должен гордиться тобой! Больше никого не осталось в живых?

Девушка с досадой покачала головой и капризным голоском протянула:

— Простите, леди Лейстрендж. Мы не нашли их сестру. Эта гадина прячется где-то в лесу.

Беллатрисса лишь махнула рукой, ее лицо с безумными, тёмными глазами исказилось усмешкой:

— Пустяки. Оборотни найдут ее, а сейчас мы направимся в наше с Родольфусом поместье праздновать смерть предателей крови. Псы останутся здесь, подбирать остатки. Ты с нами?

— Боюсь, дядя будет против. Он не хочет, чтобы меня видели другие.

Беллатрисса понимающе ухмыльнулась:

— Не расстраивайся, девочка. Всему своё время. Ты ещё испытаешь триумф и славу, когда придёт победа.

Она пнула ногой ещё живое, скорчившееся тело мужчины.

Обе ведьмы апарировали, оставив после себя аромат дорогих духов.

Умирающий волшебник подвергался пыткам и издевательствам ещё несколько долгих часов, его чувства не притупились от непрекращающейся боли, но он ни разу не попросил пощады. Лишь бледные губы упрямо шептали:

— Будь проклята, ведьма… Ты не победишь. Твои потомки сгниют в болезнях…. Вы будете на коленях стоять перед единственной …

Последние слова проклятия Гидеон Прюэтт прошептал совсем тихо. Его сильное сердце остановилось. Он умер рядом со своей дочерью Элоизой и братом Фабианом, но его любовь и магия были так сильны, что убийство его драгоценного ребёнка не могло остаться безнаказанными в этом жестоком мире. Колесо судьбы закрутилось, приближая виновных к неотвратимой расплате.

* * *

Настоящее время…

— … И тогда Гуфран Шафик с дословной точностью передала мне весь разговор ее отца с мистером Гринграссом. Отец Гуфран — потомственный Целитель, который специализируется на проклятиях крови. Он сразу заявил, что важна любая подробность, и Гринграсс был предельно откровенен. О личности девочки не знал никто, кроме Беллатриссы Лейстрендж и ее дяди Курбана Яксли. Мужчина молчал по понятным причинам, а Беллатрикс сошла с ума в Азкабане, и ни разу не вспомнила ее. Таким образом, Эрида избежала судебного процесса. Но она испугалась наказания и надолго затаилась. Затем, как чистокровная наследница, она вышла замуж за Персея Гринграсса и родила двух дочерей. По его словам, он узнал о проклятии не сразу. Даже когда у Дафны диагностировали бесплодие, Эрида молчала, — Джинни удивлено воскликнула при этом. — И лишь когда у Астории обнаружили неизлечимую болезнь крови, выяснилось, что это следствие проклятия.

Гарри сузил глаза:

— Получается, обе дочери Эриды прокляты: Дафна бесплодна, а жена Малфоя умирает?

Гермиона вздохнула:

— Да, они приняли на себя всю тяжесть преступления их матери.

Нахмурившись, Гарри произнес:

—Тогда у меня вопросы к Гринграссу. Надо его допросить. Выходит, он знал об убийстве, но покрывал жену?

— Согласно воспоминаниям Гуфран, создалось впечатление, что Эрида призналась мужу во всем только год назад, когда Астория, по требованию контракта с Малфоем, проходила обследование в больнице Святого Мунго. Тогда Эрида заговорила. Она все эти годы помнила о проклятии Гидеона Прюэтта, но не верила в его силу.

Гарри задумался и сказал:

— Гринграсс был связан с Эридой Яксли узами Священного брака и не мог свидетельствовать против неё в Визенгамоте.

Гермиона кивнула и продолжила:

— Действие проклятия началось, когда девочки вступили в совершеннолетие. Сначала пострадала Дафна, а через год заболела Астория. Тогда они начали искать возможность снять проклятие и это привело Гринграсса в Саудовскую Аравию в больницу Зу-ль-Халаса.

Гермиона с состраданием посмотрела на Поттеров. Оба были бледны, из глаз Джинни текли слёзы.

— Им нужен не ты, Гарри, это всегда была Джиневра! Они собирались добраться до нашей Джинни, единственной оставшейся в живых девочки из рода Прюэттов. Мы не позволим этому случиться.