Разбитые. Том II (джен)

Ноябрьское утро было серым и колючим. Туман лежал на поверхности Черного озера плотным одеялом, скрывая гигантского кальмара и русалок.

Гарри нашел Ану у самой воды. Она стояла на крупной гальке, кутаясь в теплую мантию с гербом Когтеврана. Очки скрывали глаза, но Гарри знал, что она смотрит в глубину.

— Ты не замерзла? — спросил он, подходя.

Ана не вздрогнула. Она привыкла к его шагам.

— Вода успокаивает, — тихо сказала она. — Она помнит все, но ей все равно. Она просто течет.

Гарри встал рядом. Он поднял плоский камешек и запустил его «блинчиком». Камень подпрыгнул три раза и утонул.

— Мы скоро отправимся, — сказал он. — Туда, где тоже вода. Только морская. И мертвая.

— Я знаю, — кивнула Ана. — Я слышу их, Гарри. Даже отсюда. Инферналы. Тела без души, поднятые темной волей. Это… оскорбление.

К ним подошла Синия. Она несла два термоса с горячим тыквенным соком. Один протянула Гарри, другой — Ане.

— Выпей, — приказала она Ане. — Тебе нужно тепло. Там, куда мы идем, будет холодно.

Синия посмотрела на озеро, потом на Гарри.

— Знаешь, о чем я подумала? — спросила она, и в её голосе прозвучала странная, жесткая нотка. — О том, что Волдеморт, создавая эту пещеру, думал, что он создал идеальную защиту. Страх. Тьма. Сотни мертвецов. Он думал, что это остановит любого.

— Это остановило бы многих, — признал Гарри.

— Но не нас, — Синия усмехнулась. — Мы — ошибка в его уравнении. Мы — аномалия. Знаешь такое выражение — «неминуемая сила»?

Гарри покачал головой.

— Это сила, с которой нельзя договориться. Которую нельзя запугать, потому что она уже видела всё самое страшное. Которую нельзя остановить, потому что она движется не по инерции, а по судьбе.

Она кивнула на Ану.

— Волдеморт поставил сторожить свой секрет мертвецов. А мы приведем к ним ту, кто смотрит в лицо Смерти и заставляет её моргнуть. Мы приведем к ним демона, который отказался от Ада. И мальчика, который выжил, чтобы сломать их хозяина.

Ана сжала термос тонкими пальцами.

— Мы пойдем туда не как воры, — сказала она тихо. — Мы пойдем туда как санитары. Инферналы страдают, Гарри. Их тела используются как куклы. Это неправильно. Мы идем не просто за медальоном. Мы идем, чтобы дать им покой.

— Именно, — подтвердил Гарри. — Мы неминуемы. Как рассвет.

Вдалеке, над Запретным лесом, каркнул ворон. Туман начал рассеиваться.

Они стояли на берегу — три фигурки против огромного, холодного мира. Но в этой утренней тишине чувствовалось, что мир начинает прогибаться под их весом.

— Допивайте, — скомандовала Синия. — У нас есть пара часов до того, как Дамблдор откроет портал. Нам нужно собраться.

Гарри сделал глоток горячего, пряного сока. Страх ушел. Осталась только холодная, ясная цель.

Они были готовы стать той силой, которая снесет двери в сокровищницу Темного Лорда.

* * *

Каменная горгулья отпрыгнула в сторону еще до того, как Гарри подошел к ней. Казалось, замок сам чувствовал, что время паролей прошло. Настало время действий.

В кабинете директора было тихо. Приборы на столах не жужжали и не выпускали дым — они замерли, словно в ожидании бури. Фоукс не спал; феникс сидел на жердочке, переминаясь с лапы на лапу, и тихонько курлыкал, провожая вошедших взглядом, полным тревожной печали.

Альбус Дамблдор стоял у стола. На нем была дорожная мантия из темной шерсти, подпоясанная простым ремнем. Он не выглядел на свои сто с лишним лет. В его позе была собранность человека, готового к дуэли.

— Вы пунктуальны, — заметил он, кивнув им. — И я вижу, вы готовы.

Его взгляд скользнул по Гарри, затем по Синии (которая была в своем истинном обличии, но прикрытая плотной мантией с капюшоном) и остановился на Ане.

Ана стояла, сложив руки в замок. Темные очки скрывали ее глаза, но Дамблдор смотрел не на них. Он смотрел на ленту на ее шее.

— Медуза, — мягко произнес он. — Я благодарен вам за то, что вы согласились пойти. То, с чем мы столкнемся… это не просто темная магия. Это осквернение самой природы жизни и смерти.

— Я знаю, профессор, — тихо ответила Ана. — Мертвые не должны служить живым как куклы. Это нарушение покоя. Я иду туда не сражаться. Я иду, чтобы отпустить их.

Дамблдор медленно кивнул.

— Это благородная цель. И, боюсь, единственно верная тактика. Сила там не поможет. Там нужна… власть. Власть иного порядка.

Он повернулся к Синии.

— А вы, Синия? Вы понимаете риск? Пещера пропитана отчаянием Тома Реддла. Для существа вашей природы это может быть… токсично.

Синия усмехнулась из-под капюшона.

— Я пила отчаяние на завтрак пятьсот лет, директор. У меня иммунитет. К тому же, — она кивнула на Гарри, — у меня есть свой фильтр. Пока он рядом, я не отравлюсь.

— Хорошо, — Дамблдор подошел к окну. — Тогда не будем терять времени. Место, куда мы направляемся, находится далеко на побережье. Мы аппарируем из Хогсмида.

Он посмотрел на Гарри.

— Гарри, я должен взять с тебя слово. Одно условие.

— Какое, сэр?

— В пещере, что бы ни случилось, ты должен подчиняться моим приказам. Если я скажу бежать — ты бежишь. Если я скажу бросить меня — ты бросаешь.

Гарри нахмурился. Он помнил этот разговор из прошлого (или из возможного будущего). Но теперь все было иначе.

— Я не могу обещать бросить вас, профессор, — твердо сказал он. — Мы — команда. Мы — неминуемая сила. А сила не разваливается на части при первой опасности.

Дамблдор посмотрел на него поверх очков. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с гордостью. Он посмотрел на Синию и Ану, которые молчаливо встали по обе стороны от Гарри, образуя единый фронт.

— Вы выросли, — пробормотал он себе под нос. — И стали опасны. Что ж…

Он выпрямился.

— Тогда условие меняется. Мы прикрываем друг друга. До конца.

— До конца, — эхом отозвалась Ана.

— Идемте, — скомандовал Дамблдор. — Ночь коротка, а нам предстоит долгий спуск во тьму.

Они вышли из кабинета. Горгулья встала на место с тяжелым, глухим стуком, отрезая их от безопасности школы. Впереди был холодный ветер, соленые брызги и тайна, которую Волдеморт считал надежно похороненной.

* * *

Аппарация вышвырнула их на узкий, скользкий уступ скалы. Внизу, в черной бездне, ревело море, разбиваясь о камни. Брызги ледяной воды долетали даже сюда, смешиваясь с дождем.

Дамблдор зажег огонек на конце палочки. Свет выхватил из темноты отвесную каменную стену.

— Мы на месте, — перекрикивая шум прибоя, сказал директор. — Вход здесь. Но он скрыт.

Он провел рукой по мокрому камню, что-то бормоча. Гарри почувствовал, как воздух вокруг сгущается. Магия здесь была грубой, древней и злой.

— Здесь требуется плата, — наконец сказал Дамблдор, отступая на шаг. — Кровь. Проход откроется только тому, кто ослабит себя.

Гарри уже потянулся за перочинным ножом (подарком Сириуса), но Синия перехватила его руку.

— Убери зубочистку, Поттер, — сказала она. — Волдеморт мыслит примитивно. «Кровь за проход». Какая банальность.

Она подошла к скале вплотную.

— Знаешь, в чем проблема таких замков? — спросила она, обращаясь скорее к камню, чем к спутникам. — Они рассчитаны на твердые тела. На плоть, которую нужно резать. А если плоть… текучая?

Она сняла перчатку.

На глазах у изумленного Гарри и спокойного Дамблдора ее рука начала меняться. Кожа потеряла текстуру, став гладкой и зеркальной, как черная ртуть или жидкий металл. Пальцы удлинились, слились воедино, превращаясь в острое, вибрирующее лезвие.

Это выглядело жутко и завораживающе. Напоминало сцену из маггловского боевика, который Гарри видел по телевизору через окно соседей, где робот-убийца проходил сквозь решетку.

— Синия? — позвал Гарри.

— Импровизация, — бросила она через плечо. — Мне лень резаться. Я просто стану ключом.

Она с размаху вонзила свою «ртутную» руку прямо в камень.

Раздался отвратительный звук — не скрежет, а влажное хлюпанье. Камень не треснул. Рука Синии просто вошла в него, просачиваясь в микроскопические поры, заполняя собой структуру арки.

Лицо Синии исказилось. Гарри увидел, как на ее виске вздулась вена. Ей было больно. Адски больно. Камень сопротивлялся, пытаясь раздавить чужеродную субстанцию, выжечь ее магией. Но она не отдернула руку. Она продолжала вдавливать себя в скалу, глядя перед собой пустым, сосредоточенным взглядом.

— Открывайся, кусок породы, — прошипела она.

По камню побежали черные прожилки — ее сущность распространялась внутри стены, как вирус, взламывая защиту не снаружи, а изнутри. Она заменяла требование «крови» своим собственным присутствием.

Арка вспыхнула серебристым светом. Камень дрогнул и начал таять, исчезая, пропуская их внутрь.

Синия резко выдернула руку. Конечность тут же приняла нормальную форму, но дымилась, словно ее окунули в кислоту. Кожа была красной и воспаленной.

— Ты в порядке? — Ана (Медуза) шагнула к ней, готовая поддержать.

Синия тряхнула рукой, сбивая дым. На ее лице появилась та самая, фирменная кривая ухмылка — ухмылка существа, которое только что прошло сквозь стену и сделало вид, что так и было задумано.

— Щекотно, — соврала она. — Идемте. Пока эта дыра не поняла, что ее надули.

Дамблдор посмотрел на нее с нескрываемым уважением.

— Весьма… нестандартное решение, — заметил он. — Том всегда недооценивал способность материи менять форму.

— Том — идиот, — отрезала Синия, надевая перчатку, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Он строил тюрьму. А я умею протекать сквозь решетки.

Они шагнули в открывшийся проход. Темнота внутри пахла стоячей водой и мертвым временем. Пещера ждала.

* * *

Они стояли на берегу огромного подземного озера. Темнота здесь была не просто отсутствием света, она была плотной, осязаемой субстанцией. Единственным источником освещения был далекий, призрачный зеленоватый свет в центре озера.

Этот зеленый отблеск делал лица героев бледными и неживыми, словно они попали внутрь старого компьютерного монитора.

Дамблдор взмахнул палочкой, и из черной воды, не создавая ряби, вынырнула маленькая, утлая лодчонка.

— Она рассчитана на одного волшебника, — прокомментировал директор, осматривая суденышко. — Волдеморт не предполагал, что кто-то придет сюда с армией. Или с друзьями. Он всегда мыслил категориями одиночества.

— Он мыслил алгоритмами, — поправила Синия. Она подошла к воде, но не коснулась её. — Смотри, Гарри. Вся эта пещера… это программа. «Если коснешься воды — проснется страх. Если заплатишь кровью — откроется дверь». Это бинарный код. Ноль и единица.

— А ты? — спросил Гарри, глядя на её все еще покрасневшую руку. — Ты кто в этом коде?

— А я — вирус, — усмехнулась она. — Я — баг. Ошибка, которая рушит систему, потому что не вписывается в уравнение.

Они забрались в лодку. Вопреки ожиданиям (и магии Волдеморта), лодка не утонула. Она даже не просела.

Ведь с точки зрения магии Пещеры, в лодке был только один «волшебник» — Дамблдор.

Гарри был «неучтенной переменной» (несовершеннолетний).

Синия была демоном (не-магом в человеческом понимании).

Ана была проклятием (сущностью иного порядка).

Система Волдеморта просто не распознала их как угрозу. Она их пропустила, как спам-фильтр пропускает вирус в архиве с паролем.

Лодка скользнула по черной глади. Шорох воды о борта был единственным звуком в этом склепе.

— Знаешь, — тихо сказал Гарри, глядя на зеленую точку впереди. — Я раньше думал, что магия — это свод правил. Взмахни так, скажи эдак. Гермиона всегда учила меня по учебникам.

— Учебники пишут те, кто боится импровизировать, — отозвалась Синия. Она сидела на носу лодки, свесив руку, но не касаясь воды. — Те, кто меняет мир, Гарри, никогда не читают инструкций. Они пишут их заново.

— Как тот парень из маггловского фильма, — вдруг сказала Ана. Она сидела на дне лодки, обхватив колени. — Который понял, что мир ненастоящий.

Гарри удивленно посмотрел на неё.

— Ты смотрела «Матрицу»?

— Ева водила нас в кинотеатр в Лондоне, — чуть улыбнулась Ана. — Ей нравится попкорн. А мне понравилась идея. Идея о том, что если ты веришь в свою силу сильнее, чем в стены вокруг, то стены исчезают.

— Именно, — кивнул Дамблдор. Он стоял на корме, прямой и величественный, похожий на капитана, везущего души через Стикс. — Том Реддл был великим волшебником, но у него не было воображения. Он построил идеальную тюрьму, но забыл, что тюрьма надежна только для тех, кто согласен быть заключенным.

Гарри посмотрел на воду. Под черной поверхностью он видел бледные пятна. Лица. Руки. Мертвецы плавали там, внизу, ожидая сигнала.

В другой жизни, в другом варианте реальности, он бы дрожал от ужаса. Он бы думал о том, как отбиться Сектумсемпрой или Инсендио.

Но сейчас он думал о другом.

Он думал о том, что эти мертвецы — тоже часть системы. Часть кода. И если Ана права, если Синия права, то этот код можно переписать.

— Нестандартное мышление, — пробормотал он. — Мы не будем играть по его правилам. Мы перевернем доску.

— Вот теперь ты говоришь как лидер, — одобрила Синия.

Лодка с глухим стуком уткнулась в маленький островок посреди озера.

В центре, на пьедестале, стояла чаша, наполненная изумрудным зельем. Свет от него был мертвенным и холодным.

— Приехали, — сказал Дамблдор. — Конечная станция.

Они вышли на берег.

Здесь, в сердце тьмы, их ждал главный тест. Тест на человечность.

Волдеморт рассчитывал, что пришедший сюда будет вынужден мучить своего спутника, чтобы добыть медальон. Он рассчитывал на жестокость.

Он не рассчитывал на Ану.

* * *

Островок был не больше ковра в гостиной Дурслей. В центре, на гладком постаменте, стояла каменная чаша. Изумрудное зелье внутри светилось, но свет этот не разгонял тьму, а делал её гуще.

Дамблдор подошел к чаше. Он провел рукой над жидкостью, не касаясь её.

— Как я и предполагал, — тихо сказал он. — Это зелье нельзя вычерпать, нельзя испарить, нельзя трансфигурировать. Его можно только выпить.

Директор посмотрел на Гарри, и в его глазах была бесконечная печаль.

— Том рассчитывал на классическую драму. Приходят двое. Один должен пить, чтобы другой мог забрать медальон. Тот, кто пьет, сходит с ума от кошмаров и боли. Тот, кто смотрит, страдает от чувства вины. Идеальная пытка для тех, у кого есть совесть.

Дамблдор потянулся к хрустальному кубку, который наколдовал из воздуха.

— Я стар, Гарри. Моя жизнь уже прожита. Я выпью его. А ты…

— Нет, — перебила его Синия.

Она вышла из тени Дамблдора. В зеленом свете её лиловая кожа казалась почти черной, а рога отбрасывали длинные, хищные тени на воду.

— Отойди от бара, старик, — сказала она, бесцеремонно отодвигая величайшего волшебника столетия плечом. — Ты сгоришь с первого глотка. У тебя слишком много сожалений. Ариана, Гриндевальд… Том будет играть на этом, как на скрипке.

— Синия, это не просто яд, — попытался остановить её Дамблдор. — Это квинтэссенция отчаяния.

— Отчаяния? — она рассмеялась, и эхо её смеха метнулось по пещере, заставляя воду в озере вздрогнуть. — Директор, я родилась в отчаянии. Я ела его на завтрак, обед и ужин пятьсот лет. Для меня это не яд. Это… фастфуд.

Она взяла кубок. Зачерпнула зелье. Жидкость была густой, как сироп.

— Волдеморт — идиот, — сказала она, глядя в кубок. — Он готовил это для человека. Для существа с тонкой душевной организацией. Он не рассчитывал, что сюда заглянет кто-то, у кого вместо души — черная дыра, привыкшая переваривать и не такое.

Она поднесла кубок к губам.

— Ваше здоровье, мальчики.

И выпила. Залпом.

Гарри дернулся к ней, готовый подхватить, если она упадет. Дамблдор замер с палочкой наготове.

Синия не упала. Она пошатнулась, её лицо исказилось в гримасе отвращения. Она судорожно вздохнула, и изо рта у неё вырвался клуб зеленоватого пара.

— Мерзость, — прохрипела она. — На вкус как прокисшее молоко и гнилые надежды. Слишком сладко.

Она зачерпнула второй кубок.

— Он пытается показать мне кошмары, — сказала она, делая глоток. — Показывает мне костер. Этьена. Яна.

Она выпила до дна и с стуком поставила кубок на камень.

— Скучно, Том! — крикнула она в темноту пещеры. — Я вижу это каждую ночь бесплатно! Ты не можешь напугать меня моим собственным прошлым! Я уже пережила это!

Она пила кубок за кубком. Это не было легко. Её трясло. Пот катился по лбу. Зелье пыталось прожечь её изнутри, сломать волю, заставить рыдать.

Но она не рыдала. Она злилась.

— Он… не учел… — выдохнула она после шестого кубка, опираясь о постамент. — Он думал, что страдание ломает. Но для некоторых… страдание — это топливо. Я пью его силу, Гарри. Я пью его злобу. И она делает меня… злее.

На дне чаши оставалось совсем немного. Синия уже не могла стоять ровно. Ноги её подгибались.

— Последний, — прошептала она.

Гарри подхватил кубок и поднес к её губам.

— Давай, — сказал он. — Мы здесь.

Она выпила.

Чаша опустела.

Синия рухнула на колени, её рвало черной слизью на камни. Организм отторгал магическую грязь, но разум остался цел. Она подняла голову. Её глаза горели таким ярким адским огнем, что зеленый свет пещеры померк.

— Я съела твой страх, Реддл, — прошипела она. — И я все еще голодна.

В пустой чаше лежал золотой медальон Слизерина.

— Забирай, — сказала она Гарри, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Гарри схватил медальон.

И в этот момент озеро вокруг них вскипело.

Белые, раздутые тела начали подниматься из воды. Сотни. Тысячи. Мертвецы, потревоженные кражей. Инферналы.

Они лезли на островок, их костлявые руки тянулись к живым.

— Они реагируют на движение, — быстро сказал Дамблдор, зажигая на конце палочки огненное кольцо. — Огонь их сдержит, но их слишком много.

— Не надо огня, — раздался тихий, спокойный голос.

Ана вышла вперед. До этого момента она стояла неподвижно, как статуя, наблюдая за Синией.

Она подошла к кромке воды. Инферналы, уже начавшие вылезать на сушу, замерли. Они не видели её глаз (она была в очках), но они чувствовали присутствие.

— Они не злые, — сказала Ана. — Они просто… забытые. Том не дал им уйти. Он запер их здесь, в холодной воде, заставил сторожить свою побрякушку.

Она медленно сняла очки.

— Отойдите, — скомандовала она Гарри и Дамблдору.

Она открыла глаза.

Взгляд Медузы упал на армию мертвецов. Но это не был взгляд, превращающий в камень. Мертвых нельзя убить дважды. Камень — это статика.

Это был взгляд Владычицы Подземного Мира. Взгляд существа, которое старше и глубже, чем магия Волдеморта.

— Спите, — сказала она.

Это было не заклинание. Это был Приказ. Абсолютный императив, отменяющий жалкую некромантию Реддла.

Волна золотого света прошла по озеру. Инферналы, которые карабкались на берег, остановились. Агрессия исчезла из их движений. Они вдруг стали выглядеть не как монстры, а как уставшие люди, которым наконец-то разрешили лечь.

Они начали опускаться обратно в воду. Медленно. Беззвучно. Словно погружаясь в теплую постель. Зеленоватый свет озера погас, сменившись мягкой, бархатной тьмой покоя.

Через минуту поверхность озера была идеально гладкой.

Ана надела очки. Она пошатнулась, и Гарри подхватил её.

— Они свободны, — прошептала она. — Я перерезала нити. Том больше не властен над ними.

Дамблдор смотрел на двух девушек — демона, который выпил яд и выжил, и горгону, которая уложила спать армию тьмы одним словом.

— Неминуемая сила, — повторил он слова Гарри. — Действительно. Том был гением, но он был гением правил. А вы… вы — исключения.

— Уходим, — сказал Гарри, сжимая медальон. — Пока он не понял, что его сейф взломали, а сторожевых псов усыпили.

* * *

Они вернулись в кабинет директора через тот же портал. Тепло и запах старых книг ударили в лицо после сырости и гнили пещеры. Фоукс приветственно курлыкнул, и этот звук был как глоток чистой воды.

Синия рухнула в кресло. Она была бледной, губы потрескались, но глаза горели лихорадочным, злым весельем. Организм демона переварил зелье, но осадок остался.

— Ну, — хрипло сказала она, кивнув на золотой медальон, который Гарри сжимал в руке. — Открывай, Поттер. Посмотрим, что за дрянь я пила.

Дамблдор взмахнул палочкой, проверяя медальон на проклятия.

— Чисто, — констатировал он. — Странно. Том обычно не скупится на финальные ловушки.

Гарри поддел крышку ногтем. Медальон щелкнул и открылся.

Внутри не было ни глаза, ни части души. Там лежал сложенный кусочек пергамента.

Гарри развернул его. Руки дрожали — не от страха, а от адреналинового отката.

«Темному Лорду.

Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это… Я похитил настоящий крестраж и намерен его уничтожить… Р.А.Б.»

Тишина в кабинете стала вязкой.

— Это шутка? — спросила Ана. Она сняла очки и потерла переносицу. — Мы ходили к мертвецам, Синия пила жидкую боль… ради записки?

Гарри перечитал текст. И вдруг Дамблдора осенило.

— Р.А.Б., — прошептал он. — Регулус Арктурус Блэк. Брат Сириуса.

Дамблдор подошел к окну. На его лице появилась слабая, грустная улыбка.

— Ирония, — тихо сказал он. — Том так гордился своей защитой. А его обманул собственный слуга. Мальчик, которого он считал слабым.

— Значит, это пустышка, — Синия откинула голову на спинку кресла и расхохоталась. Смех был сухим, каркающим. — О, это великолепно. Я выпила ведро помоев, чтобы достать записку от мертвеца, который послал Волдеморта к черту двадцать лет назад. Мне нравится этот парень. У него был стиль.

— Но где настоящий? — спросил Гарри. — «Я намерен его уничтожить»… Регулус погиб. Значит…

— Значит, медальон вернулся домой, — закончил мысль Дамблдор. — В дом на площади Гриммо. В дом, где сейчас живет Сириус.

Гарри вспомнил. Вспомнил то лето, когда они чистили дом. Тяжелый золотой медальон, который никто не мог открыть. Они выбросили его в мусорный мешок.

А потом… потом Кикимер, старый домовик, таскал вещи обратно к себе в каморку.

— Кикимер, — выдохнул Гарри. — Он у него.

— И Сириус там, — добавила Ана. — Способный приказать эльфу отдать его.

Синия выпрямилась. Энергия, которую она потратила на борьбу с зельем, начала возвращаться — трансформированная из ярости в решимость.

— Это меняет дело, — сказала она. — Мы не проиграли. Мы просто нашли карту сокровищ. И клад лежит у нас под носом.

— Нам нужно связаться с Сириусом, — сказал Гарри. — Прямо сейчас.

Дамблдор подошел к камину.

— Думаю, этот разговор лучше провести лично. И, Гарри… — он посмотрел на мальчика поверх очков. — Будь мягок. Для Сириуса это будет… непростая новость. Узнать, что его брат, которого он считал идиотом и Пожирателем, на самом деле был героем, который умер, пытаясь спасти мир.

* * *

Площадь Гриммо встретила их привычным запахом пыли, но теперь к нему примешивался запах… надежды? Дом, лишенный дементоров прошлого и очищенный от проклятий, казался просто старым, а не злым.

Сириус сидел на кухне, читая газету. Он выглядел лучше. Исчезла та затравленность, которая была у него до Министерства. Он был чисто выбрит, одет в нормальную одежду.

Когда из камина вышли Гарри, Дамблдор и Синия (Ана осталась в Хогвартсе, ей нужно было восстановить силы после контроля над Инферналами), Сириус вскочил.

— Что случилось? — он сразу почуял неладное. — Вы выглядите так, будто дрались с драконом.

— Хуже, — Синия упала на стул, стащив у Сириуса тост с тарелки. — Мы дрались с глупостью Волдеморта. И победили.

Гарри положил на стол фальшивый медальон и записку.

— Сириус, прочти это.

Блэк взял пергамент. Его глаза бегали по строчкам. Сначала недоумение. Потом шок. Потом… осознание. Рука с запиской опустилась.

— Регулус? — голос Сириуса дрогнул. — Мой глупый младший брат, который вешал вырезки про Пожирателей над кроватью? Он… пошел против Него? Один?

— Он украл крестраж, — сказал Дамблдор. — Он сделал то, что не смогли сделать величайшие волшебники. Он обманул Тома.

Сириус провел рукой по лицу.

— Я всегда думал, что он трус. Что он просто сбежал, испугавшись. А он…

— Он был храбрее нас всех, — тихо сказал Гарри. — Но, Сириус, медальон. Настоящий. Ты помнишь, когда мы убирались… тяжелый, золотой?

Глаза Сириуса расширились.

— Кикимер! — рявкнул он.

Раздался хлопок. Появился старый эльф. Он выглядел еще более дряхлым и злобным, чем обычно. Он бурчал что-то про «грязнокровок и предателей», но замолчал, увидев Дамблдора.

— Кикимер, — сказал Сириус, и в его голосе не было привычной злости. Было что-то новое. Уважение? — Медальон хозяина Регулуса. Он у тебя?

Эльф замер. Его огромные глаза наполнились слезами. Он рухнул на колени и зарыдал, биясь головой об пол.

— Хозяин Регулус… добрый хозяин Регулус… он велел уничтожить… а Кикимер не смог! Кикимер плохой! Кикимер наказывает себя!

— Хватит! — Сириус схватил эльфа за плечи, поднимая его. Не грубо. — Перестань. Принеси его. Сейчас же.

Кикимер исчез и через секунду вернулся. В его дрожащих руках лежал тяжелый золотой медальон со змеей в виде буквы S.

Настоящий.

Тьма, заключенная в нем, запульсировала, почувствовав близость Гарри и Синии.

— Он живой, — прошипела Синия. — Я слышу, как он скребется.

— Кикимер, — сказал Гарри, присаживаясь перед эльфом. — Ты пытался его уничтожить?

— Кикимер бил всем! — рыдал эльф. — И магией, и железом! Он не открывается!

— Потому что для этого нужно нечто большее, чем магия домовика, — сказал Дамблдор. — Но ты был очень храбрым, Кикимер. Ты выполнил приказ Регулуса. Ты сохранил его.

Сириус смотрел на эльфа так, словно видел его впервые.

— Ты был с ним? — спросил он тихо. — В пещере?

— Хозяин Регулус выпил зелье… — всхлипывал Кикимер. — Он велел Кикимеру уходить… и оставить его там… с мертвецами…

В кухне повисла тишина. Сириус побледнел. Он понял. Его брат пожертвовал собой, чтобы спасти эльфа и уничтожить зло.

— Мы закончим его дело, — твердо сказал Сириус. — Кикимер. Мы уничтожим эту дрянь. Вместе. За Регулуса.

Эльф поднял на него глаза, полные обожания. Впервые Сириус говорил с ним как с равным союзником, а не как с мебелью.

— За хозяина Регулуса! — проквакал он.

— У нас есть меч Гриффиндора, — напомнил Гарри. — В Хогвартсе. Невилл сейчас, наверное, полирует его.

— Нет, — покачала головой Синия. — Меч — это просто. У нас есть кое-что получше. У нас есть план «Аннигиляция».

Она посмотрела на медальон.

— Мы не будем его рубить. Мы откроем его. И мы заставим кусок души Тома посмотреть на то, что он натворил. Мы используем историю Регулуса как оружие. Предательство самого верного слуги — это то, что Том не сможет переварить.

— Это будет больно, — предупредил Дамблдор.

— Ему — да, — согласился Сириус. В его глазах горел холодный огонь мести. — А нам… нам будет приятно.

* * *

Они спустились в гостиную. Здесь, на фоне старинного гобелена с генеалогическим древом Блэков, где имя Сириуса было выжжено сигаретой, а имя Регулуса оставалось золотым, все и должно было закончиться.

Гарри положил Медальон на стол.

Вокруг стояли: Сириус, Дамблдор, Синия. У ног Сириуса, сжимая в руках тяжелую кочергу (на всякий случай), стоял Кикимер.

— Ты знаешь, что делать, Гарри, — сказал Дамблдор. Он не доставал палочку. В этот раз магия директора была не нужна. Нужна была магия иного толка.

Гарри посмотрел на змею, выгравированную на крышке. Он закрыл глаза и представил, что это живая тварь.

— Откройся, — прошипел он на парселтанге.

Щелчок был похож на выстрел. Крышка откинулась.

Из медальона не пошел дым. Из него ударил свет.

Ослепительный, холодный свет, который залил комнату, стирая тени. Из этого света выросла фигура. Том Реддл. Не змееликий монстр, а тот самый красивый юноша, каким он был, когда создавал этот крестраж.

Он был прекрасен и ужасен. Его глаза горели красным.

— Кто посмел потревожить мой сон? — голос Тома был бархатным, обволакивающим. Он посмотрел на Сириуса. — А, последний из Блэков. Предатель крови. Ты пришел узнать, как визжал твой брат, когда вода заливалась ему в горло?

Сириус побледнел, но не отступил. Он сделал шаг вперед.

— Мой брат не визжал, Том, — сказал он спокойно. — Он смеялся над тобой. Он выпил твой яд и остался человеком. А ты… ты просто паразит в золотой коробке.

Лицо Реддла исказилось. Он не привык к такому тону.

— Я вижу твою душу, Блэк, — прошипел призрак. — Она черная от вины. Ты убил своих друзей своим доверием к крысе. Ты ничтожество.

Он повернулся к Гарри.

— А ты… Мальчик-который-выжил. Пришел поиграть в героя? Я покажу тебе, что такое настоящая сила.

Реддл раскинул руки. Иллюзия начала меняться. Комната исчезла. Они увидели мертвых Поттеров, лежащих на полу. Увидели труп Седрика. Увидели сотни мертвецов. Реддл давил на психику, пытаясь свести их с ума.

И тут вперед вышла Синия.

Она прошла сквозь иллюзию трупов, как сквозь туман. Она подошла к Реддлу вплотную.

Иллюзия «Сандры» слетела. Демоническая кожа, рога, хвост — все это предстало перед крестражем. Но не это было главным.

Главным было то, что она сделала.

Она зевнула.

— Скучно, — сказала она.

Реддл замер. Его иллюзии задрожали.

— Что ты такое?

— Я — то, чем ты хотел стать, но кишка тонка, — усмехнулась Синия. — Ты хотел быть бессмертным монстром? Посмотри на меня. Я — настоящая тьма. Я — Ад. И знаешь что, Томми? Ты для меня — просто обиженный ребенок, который мучает кошек, потому что боится встать против тех, кто сильнее тебя.

Она положила руку ему на грудь. Призрак попытался отшатнуться, но не смог. Синия держала его не физически. Она держала его своей сущностью.

— Ты хотел величия? — прошептала она. — Смотри.

Она открыла свой разум. И влила в крестраж не боль. Не страх.

Она влила в него Правду.

Она показала ему его будущее. Не триумф. А то, как он ползает в грязи, лишенный тела. Как он унижается перед Зевсом-Амбридж. Как он боится смерти.

И самое главное — она показала ему Регулуса.

Она заставила кусок души Тома пережить момент, когда Регулус Блэк, «верный слуга», меняет медальон. Она заставила его почувствовать презрение Регулуса.

— НЕТ! — завопил Риддл. — ЭТО ЛОЖЬ! Я ВЕЛИКИЙ!

— Ты — пустышка! — крикнул Сириус. — Кикимер!

Старый эльф, который все это время трясся от страха, вдруг выпрямился. В его огромных глазах зажегся фанатичный огонь.

Он поднял тяжелую кочергу.

— За хозяина Регулуса! — проскрипел он.

Это был не удар железом. Это был удар верности, которую Волдеморт никогда не понимал и не имел. Магия домового эльфа, помноженная на жертву Регулуса и волю Сириуса, ударила в медальон.

Но это был не конец.

Гарри подошел к корчащемуся призраку.

— Ты думаешь, что ты знаешь боль? — спросил он. — Ты ничего не знаешь.

Гарри коснулся шрама. И направил по связи, которая соединяла их, не ненависть.

Он направил Жалость.

Жалость к существу, которое так и не научилось любить. Жалость к сироте, который стал чудовищем.

Это было хуже кислоты.

Призрак Реддла начал… плавиться. Его красота потекла, как воск. Его величие превратилось в уродливую, склизкую массу. Он не исчезал. Он превращался в то, чем был на самом деле — в уродливый, жалкий обрубок души.

— Прекратите! — визжал он. Это был уже не голос Лорда. Это был плач ребенка. — Хватит! Убейте меня! Просто убейте!

— Нет, — сказала Синия. — Смерть — это покой. А ты не заслужил покоя. Ты заслужил осознание.

Она сжала кулак.

Свет в комнате стал невыносимым. Это был свет витража, о котором они говорили. Свет всех, кого Волдеморт убил, но не сломал.

Медальон на столе начал вибрировать. Золото почернело. Змея на крышке зашипела в агонии и… сдохла. Она просто рассыпалась в пыль.

Призрак Риддла, превратившийся в бесформенную тень, втянулся обратно в медальон с хлюпающим звуком, словно его засосало в слив.

Но медальон не выдержал. Он не был рассчитан на то, чтобы удерживать душу, которая осознала свою ничтожность.

БАМ.

Взрыва не было. Был схлоп.

Звук, с которым лопается вакуумная лампа.

Медальон исчез.

На его месте, на дубовом столе, осталась лишь горстка серого, дурно пахнущего пепла и маленькая, черная лужица, похожая на деготь.

В гостиной воцарилась тишина. Гобелен на стене слегка дымился.

Кикимер подошел к столу. Он посмотрел на лужицу дегтя.

И плюнул в неё.

— Грязь, — сказал эльф с непередаваемым презрением. — Просто грязь.

Сириус рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Его плечи тряслись. Он смеялся.

— Мы сделали это, — прошептал он. — Регулус… мы сделали это.

Дамблдор снял очки и протер глаза.

— Я видел многое, — сказал он тихо. — Но такого уничтожения… Это была не магия, друзья мои. Это было… правосудие. В чистом виде.

Синия стояла, прислонившись к стене. Она выглядела уставшей, как будто разгрузила вагон угля. Но на её лице была улыбка.

— Минус один, — сказала она. — Осталось… сколько? Четыре? Пять?

— Неважно, — ответил Гарри. Он чувствовал опустошение, но это была хорошая пустота. Чистая. — Мы найдем их всех. И мы превратим их всех в такую же грязь.

— Неминуемая сила, — напомнила Синия.

Окно в гостиной распахнулось от порыва ветра. Свежий, морозный воздух ворвался в комнату, выдувая запах серы и дегтя.

Начиналась зима. И это была зима их гнева, который наконец-то нашел выход.