Каникулы в Египте (джен)

Величественный зал, украшенный фресками и золотом, не был ареной для эпической битвы Гарри. В центре, на высоком тронe из чёрного базальта, сидела Гермиона. Её волосы были взъерошены сильнее обычного, но она выглядела абсолютно счастливой, уткнувшись в огромный фолиант с иероглифами. У её ног на полу бесцеремонно валялась… голова Имхотепа.

Голова была всё ещё обмотана почерневшими бинтами, и её высохшие губы шевелились, беззвучно шепча что-то на древнем языке.

— Страшно представить, что случилось с остальным телом… — пробормотал Гарри, не в силах отвести взгляд от этого сюрреалистического зрелища.

Гермиона заметила его, и её глаза блеснули.

— Гарри! — она с радостным криком сорвалась с трона, забыв про книгу, подбежала к нему и заключила в такие объятия, что у него едва не хрустнули рёбра, после чего чмокнула в щёку. — Ты нашёл меня!

— Э-э… да, — Гарри, слегка опешил, но был очень рад подобной тёплой встрече. — Мы с Роном… прилетели тебя спасать.

Гермиона отступила на шаг, поправив волосы.

— Это очень мило с вашей стороны! Хотя, признаться, оказалось, что Имхотеп за тысячелетия стал настолько ветхим, что справиться с ним было несложно. Он попытался прочитать заклинание, я сделала ему замечание о неправильном произношении грамматической конструкции, он от возмущения запутался в собственных бинтах, упал, а я… э-э… просто воспользовалась моментом.

Гарри с облегчением выдохнул и достал из-за пазухи Книгу Мёртвых.

— Ну, его всё равно нужно окончательно угомонить. Без тебя не справиться.

Гермиона с сияющими глазами взяла книгу.

— О, конечно! — Она развернулась к голове, которая наконец нашла силы издать хриплый звук. — Замолчи! — отрезала Гермиона, открыв фолиант, и прочла короткое, но мощное заклинание. Голова Имхотепа испустила последний вздох (очень похожий на «пффф») и рассыпалась в прах.

* * *

Вдвоём они пролетели на ковре-самолёте над пустыней, которая в предрассветных сумерках казалась почти романтичной. А на восходе солнца они были уже в Каире, на балконе отеля, у родителей Гермионы.

Мистер и миссис Грейнджер были безумно рады видеть дочь. Нервы были натянуты струной, и когда формальности закончились, Гарри и Гермиона остались наедине.

— Знаешь, — сказал Гарри, глядя на розовеющее небо. — Пока мы летели тебя спасать, и я боялся, что больше тебя не увижу, я понял кое-что. Мы ведь… не просто друзья, да?

Гермиона улыбнулась, её щёки порозовели.

—Да, Гарри. Не просто друзья.

Они стояли, держась за руки, и всё было почти идеально. Но внутри у Гарри зашевелилось неприятное ощущение.

— Постой, — он нахмурился. — У меня есть чувство, что мы забыли о чём-то… Не скажу, что очень уж важном, но всё-таки…

И тут они увидели, как по улице медленно и безнадёжно, брёл одинокий, измученный и помятый силуэт. Его рыжие волосы были покрыты песком и паутиной, одежда висела лохмотьями, а походка выдавала человека, прошедшего через все круги ада.

— Гарри… — сипло прохрипел Рон, добравшись до ограды и с трудом переваливаясь через неё. — Гермиона… Это был кошмар… Вы хоть представляете, через что я прошёл?..

— Да-да, Рон, с нами тоже всё в порядке! — крикнули ему Гарри и Гермиона, и улыбнулись друг другу.