Маги, винейды и прочие (джен)

На двери полицейского участка висела записка: «Вышли перекусить», — поэтому Никита вернулся в форд, где машинально забарабанил по рулю, пытаясь успокоиться и настроиться на серьёзный разговор. В такие моменты он завидовал юлиной выдержке, и, учитывая предстоящие возможные проблемы, это умение ему, ох, как пригодится.

Тогда, на стадионе, он постарался взять себя в руки, чтобы не заорать дурниной: «Спасайся, кто может!!!» — и не удариться в грязную истерику. Тем более что его кроме Юльки всё равно никто не понял бы, если не хуже. У Никиты была шикарнейшая возможность навсегда прослыть сумасшедшим пустозвоном, который невесть с чего клевещет на незнакомого, но, несомненно, уважаемого мага.

Поэтому он усилием воли перевёл омнинокль со спрятавшегося в темноте ложи Реддла (ни в коем случае не называть его Волан-де-Мортом вслух!) на пролетающего мимо квиддичиста и постарался сделать вид, что увлечён происходящим. И даже забубнил мысленно: «Я тучка, тучка, тучка!» Кто знает, насколько сильный легилимент этот Реддл.

Оказалось, Никита очень удачно и вовремя переключился, потому что мимо пролетал и преследовал снитч ловец катапультистов. Так что совершенно случайно Никита стал свидетелем азартной погони, которая закончилась безоговорочной победой «Гарпий». Юркая ведьма свечкой взмыла прямо перед метлой соперника и ловко перехватила золотой шарик. Громовой клёкот вперемешку с радостными криками взметнулся над стадионом, но вместо ожидаемого восторга Никита почувствовал огромное облегчение, ведь матч закончился, а у него не было никакого желания оставаться так близко к безжалостному отморозку и его холуями и рисковать жизнями девочек. Мало ли, вдруг ПСы всем составом болели за «Катапульты Кайрфилли» и на горестях решат утешиться в их любимой пожирательской манере?

Но чистокровные, очевидно не выдержав неистового ликования презренных болельщиков «Гарпий», слаженно и единовременно покинули стадион. Как показало время, аппарировали они с концами.

В лобовое стекло требовательно постучали, отвлекая от нелёгких раздумий, и Никита с облегчением узрел ухмыляющегося Вира, который наконец-то вернулся из Кардиффа, не прошло и месяца.

‒ Оуэн, если пришёл узнать, как продвигается следствие, то было приятно повидаться и очень жаль, что ты уже уходишь, — вместо приветствия сказал Вир.

‒ И даже чаем не напоишь? А я с Филоменой не поздоровался, — возразил Никита, выгибая бровь. Он знал, что вид у него от этого мгновенно становится наглым, и решил брать внешним проявлением, раз пока не чувствует себя уверенно. — Кстати, а где она?

‒ Где надо, — буркнул приятель, но всё же ответил: — За булочками пошла.

‒ Ой, привет, Оуэн, — подошедшая Филомена взмахнула пакетом, распространяя запах свежей выпечки. — Ты один? Заходи, чаю выпьем.

В участке Никита заинтересованно огляделся, раздумывая, с чего бы начать разговор. Все отрепетированные с Юлей фразы внезапно показались хитровыдуманными и неуместными.

Как и многие дома в Пенрид Ластра, внутри участок выглядел гораздо просторнее, чем снаружи, со стенами, оклеенными контрастными модными обоями, и новёхонькой современной мебелью. Очевидно, Филомена проводила дизайнерские эксперименты не только дома. В углу чужеродным массивом громоздились напольные часы, в которых Никита опознал волшебный указатель. Две подписанные стрелки находились в позиции «на службе», а ещё две пустые намекали, что «место вакантно».

‒ Я так понимаю, тебе просто-напросто нечего мне сказать, — прервал Никита тяжёлое молчание, усаживаясь на стул для посетителей и внимательно рассматривая осунувшегося и местами серого с прозеленью аврора. Ему в таком состоянии не булочки нужны, а мягкая перина и многочасовой сон. — Ты бы отдохнул, что ли.

‒ Кто бы говорил, — усмехнулся Вир и был прав: после бессонной ночи Никита походил на печальную панду. — Но новостей и в самом деле нет.

‒ А что дал осмотр старого дома? Миссис Бронтипью написала, как к ней приходили странные полисмены, — похвастался осведомлённостью Никита.

‒ Очень проницательная леди, и печенье у неё вкусное, — кивнул Вир и нехотя признался: — Пожар почти всё уничтожил, но эксперт нашёл следы Фенестры⁽¹⁾ и Депримо⁽²⁾.

‒ То есть маги в доме всё же были, — кивнул Никита и мысленно присвистнул, оценив боеспособность применённых заклинаний. Вир на его понимающий и, пожалуй, снисходительный тон отчего-то отреагировал мрачным взглядом исподлобья. — Ясно, а кто про Хэллоуин проболтался, выяснили?

‒ Нет! — отрезал приятель.

‒ Ой, ты не поверишь, это Муди перед девчонкой выпендривался, — сдала стажёра лучезарно улыбающаяся Филомена.

‒ Менни… — с привычной обречённостью прогудел Вир, но жена проигнорировала его возмущение и с видом пай-девочки загремела чашками в хозяйственном закутке.

‒ Та-а-ак, — предвкушающе подобрался Никита. — С этого момента, пожалуйста, поподробнее. Как-никак это тянет на разглашение конфиденциальной информации и тайны следствия.

‒ На юношескую дурость это тянет, — злорадно хмыкнул Вир и неожиданно расплылся в хитрой улыбке. — Просто один стажёр решил покрасоваться перед понравившейся официанткой в кафе Барбары⁽³⁾, но не сообразил, что его услышат девчонки за соседним столиком. Слава Мерлину, ему хватило ума лишь намекнуть на детали последнего жутко опасного вызова, где он показал себя во всей красе и практически всех спас. Имён не называл, но Петси услышала достаточно и догадалась, что инициированная винейда в Амлухе, что разрушила свой дом, защищаясь от бандита, и тётя Джулс, которая внезапно сделала ремонт на радостях от обретения дара, на самом деле одна и та же женщина. Артур, когда всё выяснил, орал так, что окна лопнули.

‒ Всего-навсего треснула одна стеклина, — возразила Филомена. — И то из-за того, что Муди в неё случайно локтём попал, когда от Ступефая уворачивался.

‒ Менни, тебя там, в отличие от меня не было, и…

‒ И ты сам мне об этом рассказал в красках и лицах, милый, — промурлыкала девушка и добавила несколько слов на валлийском. Как понял Никита, она шутливо упрекнула мужа в привычке к излишнему преувеличению.

‒ В общем, стажёр едва не улетел обратно в Лондон с отрицательной характеристикой и без метлы, на одной магической силе пинка под зад, но Артур проорался и передумал.

‒ Просто Муди пока ещё слишком наивный. И, как любит говорить Артур, не особо бдительный. Но вспомни себя на его месте: только после аврорских курсов, весь такой правильный, ничего о Камри⁽⁴⁾ не знающий. И ведь справился же. Ой, ну, хватит об этом, мальчики, давайте уже чаёвничать, — хихикнула Филомена и взмахом палочки отправила в их сторону вереницу салфеток, исходящих паром чашек, молочник, корзинку с выпечкой, креманки с мёдом.

Ароматный травяной чай со свежими булочками настраивал на лёгкую болтовню, поэтому они обсуждали прошедший матч и квиддич. В школе Вир целых два сезона был ловцом, но резко начал матереть и благоразумно ушёл из команды, хотя с обновлённой комплекцией ему прочили место охотника. Постоянно рисковать своей целостностью Вир не захотел и с тех пор любил квиддич с трибун. Переезд на Амлух и женитьба на Филомене не оставила ему выбора в предмете этой самой любви, и Холвены старались посещать всё домашние матчи «Гарпий», но с их профессией это часто бывало проблематично.

‒ Жалко, что Вир отказался взять на прокат Муди, так бы мы вместе с вами поболели. Раньше в дни матчей дежурил Прингл, но он в прошлом году вышел на пенсию, и до сих пор к нам никого не прислали на замену, — пожаловалась Филомена.

‒ Я бы с радостью, — добродушно усмехнулся Вир, — но Муди до конца стажировки обречён безвылазно сидеть в Кардиффе.

‒ Вир, а почему на стадионе не было авроров? — спросил Никита, которого невероятно интересовал этот вопрос.

‒ А зачем они? — искренне удивился приятель. — Стадион находится в закрытой зоне, и нет смысла прятаться от магглов.

‒ Так-то да, — согласился с ним Никита, — но кто защитит винейдов и прочих обывателей? Ты сам знаешь, случись что, именно такие как я станут лёгкими мишенями для преступников.

‒ У каждой команды есть своя служба безопасности, — пояснил Вир. — Чаще всего из авроров на пенсии, и они довольно успешно ловят воришек.

‒ А если это будут, допустим, террористы? — спросил Никита, решивший больше не откладывать то, ради чего собственно и приехал в участок. — Запустят в толпу заклинание паники и начнут куражиться, а то и похлеще.

‒ Зачем кому-то это делать? — не поверила ему Филомена. Она недоумённо разглядывала внешне спокойного мужа и улыбающегося Никиту, пока не заметила их напряжённую дуэль взглядов.

‒ К чему этот разговор? — отмер Вир и бросил на дверь какое-то заклинание.

Филомена также резко подобралась, а Никита мысленно попросил поддержки у Лаврентия.

‒ Перед днём рождения Джулс мы ездили с Хэрриотом в заповедный лес, и по дороге к старому камню я кое-что увидел, — выдал Никита домашнюю заготовку и бросил оценивающий взгляд на Холвенов — прокатит или нет? Авроры выглядели сосредоточенными и выжидающе смотрели на него. — Я вначале не обратил на это внимание, мало ли что может привидеться. И если честно, не поверил Эдгарду, когда он об этом предупредил, и тут же благополучно забыл, ведь мне показывали не очень весёлые приключения какого-то пацана. Но потом Туни на испытании тоже кое-что увидела.

Стараясь не торопиться и сожалея, что не записал основные моменты на шпаргалке, Никита рассказал историю о ярком противостоянии двух волшебников, один из которых его будущий внук. Естественно без многих известных ему и пока совершенно лишних подробностей, к которым в том числе относилось пророчество, ставшее проклятием для сестёр Эванс. Ведь откуда ему знать о таких деталях, не так ли? Он лишь мельком рассказал о якобы показанных зверствах Первой магической, гибели Поттеров и сосредоточился на эпопее по уничтожению крестражей, не забыв упомянуть про внешний вид клейма упивающихся смертью.

‒ В общем, представь, о чём я подумал, когда вчера в ложе напротив своими глазами увидел этого урода?! — всплеснул руками разошедшийся Никита, который последние пару минут нарезал круги по участку под внимательными взглядами Холвенов. — В голове будто щёлкнуло и встало на свои места, а я понял, почему татушка показалась знакомой.

‒ Оуэн, ты же понимаешь, что в это очень сложно поверить? — осторожно произнёс Вир.

‒ А ты проверь мои слова! — с вызовом ответил Никита. — Его настоящее имя и нынешнее прозвище я уже назвал и хоть сейчас готов перечислить побрякушки, из которых он сделал что-то вроде хранилищ для души. Наверняка ты по своим каналам всё это пробьёшь. К тому же теперь Артур сможет задать тем соплякам правильные вопросы.

‒ Не сможет, их отпустили на поруки, — пробурчала насупленная Филомена, — по заявлению родителей и с блокировкой памяти о том, где именно они побывали.

‒ … твою мать!!! — не удержался от великого и могучего мата дёрнувшийся, будто ужаленный, Никита. — Вир, какого хрена?! Они проникли в мой дом, напали на мою жену, а их отпустили?! Ещё скажи, что им и обвинения не будут предъявлять! Да ну, на фиг…

‒ Не ори, — поморщился приятель. — Тех троих, что были на улице максимум можно привлечь за хулиганство, их родители уже давно оплатили штраф. А вашим трофеям грозил месяц в Азкабане, но им точно засчитают срок предварительного заключения. Что не удивительно: они из уважаемых семей с хорошими адвокатами и серьёзными знакомствами.

‒ Ну да, а мы всего-навсего безродные магглы, — горько усмехнулся Никита, отзеркаливая гримасу приятеля, — и должны сказать спасибо, что живы остались, когда их малолетние отморозки решили устроить посвящение.

‒ О чём ты? — искренне удивился Вир.

‒ Просто я долго думал, зачем мы им понадобились, а потом по телеку увидел документалку про мафиозные разборки, и меня осенило — это всё очень похоже на крещение кровью, когда новичкам непременно нужно совершить преступление, чтобы у них не было обратного пути, — устало пояснил рухнувший на стул Никита. У него опять разболелась голова, которая после бессонной ночи и так была не в самом лучшем состоянии. Ему бы поспать перед сменой, а он тут цыганочку с выходом выплясывает.

‒ А Оуэн прав, Вир, — отозвалась Филомена. — Это объясняет, почему в жертвы выбрали магглов или слабых волшебников. Они лёгкая добыча, и победа над ними непременно вскружит голову.

‒ Ты рассуждаешь точь-в-точь как Джулс, — заметил Никита. — Только она ещё считает, что подобные уроды могут с первого раза словить кайф от чужих страданий и подсядут на них, как на наркотики.

‒ Кэрроу! — одновременно произнесли Холвены с разной степенью брезгливости на лицах.

‒ Я узнал одного из нападавших, — пояснил Вир. — Он поступил на Слизерин, когда я заканчивал школу. Настоящий тихушник, вечно задирал магглорождённых и полукровок, его только Малфой и мог держать в узде. Когда хотел. В общем, болтали, что Кэрроу ловил крыс и отрабатывал на них пыточные заклинания.

‒ И похоже одних крыс ему стало недостаточно, — закончил его мысль Никита.

‒ В принципе, эта твоя версия вполне рабочая, — прервал неловкое молчание Вир, переглядываясь с женой. — Я даже удивлён.

‒ Чему? — непонимающе поинтересовался Никита.

‒ Я просто подумал, после твоего признания, что ты будешь убеждать, будто они вломились именно за вами.

Никита на это недоумённо моргнул и на всякий случай уточнил:

‒ Именно к нам? Так вроде рано. Ему ведь внук был нужен, а Лили ещё маленькая и ни с кем не встречается. К тому же она не Сара Коннор. Да и, как по мне, доверять такое ответственное дело шестёркам, едва окончившим школу, не слишком умно. Что?

‒ А кто такая Сара Коннор? — удивилась Филомена.

‒ Э-э-э, это из комиксов. Так в одном из них звали мать будущего спасителя погибающего человечества, за которой собственно поэтому и охотились, чтобы он не родился, — сориентировался Никита, надеясь, что его не попросят ничего предъявлять.

‒ Ясно, — веско протянул Вир и немного неуверенно уточнил: — Так ты ради чего пришёл-то?

Вопрос был хорошим, прямо по теме дня, и не имел внятного ответа. Желанного воодушевления на лицах Холвенов Никита не увидел, что, впрочем, было ожидаемо. Поэтому он подумал и изрёк:

‒ Предупредить, чтобы вы, в смысле авроры, были в курсе планов Реддла.

‒ Оуэн, ты же понимаешь, что твоего заявления недостаточно, мало ли что тебе привиделось? — предельно аккуратно спросил Вир, отслеживая его реакцию, будто Никита был диким зверем. Филомена при этих словах встрепенулась, но промолчала.

‒ Понимаю, — спокойно признал правоту приятеля Никита. Он и в самом деле его прекрасно понимал. — Только вот Туни его тоже узнала. Вечером, когда увидела колдофото в «Камри гайр». Пронырливый Блайт как-то сумел сфотографировать их ложу и разместил с комментарием: «Вы только посмотрите, какие важные гости посетили матч», — с горечью ухмыльнулся Никита. — Могу, если что, подсказать, на кого смотреть: самый страхолюдный мужик справа на заднем ряду. А потом мы все трое ночь не спали. Джулс дочку утешала, а я только и мог, что чай заваривать и печеньки приносить. И знаешь, под это дело неплохо думается. Ну, там, переоценка ценностей и всё такое. И вот что я понял: эти нападения даже не цветочки, а ещё только бутончики. И дальше будет хуже. Вир, пойми, сейчас они «всего лишь» издеваются над беззащитными. Спорим, вы проверили старые адреса пострадавших и нашли нечто неприятное? — наугад бросил он и увидел, как мимолётная гримаса исказило лицо приятеля. — Они ведь уже чувствуют себя безнаказанными, не так ли? А когда войдут во вкус, их никто не остановит. Конечно, если не сунутся к Брауну и его девчулям, — невесело улыбнулся Никита, радуясь, что удержался и не сорвался на крик.

‒ Это не отменяет того факта, что у тебя нет никаких доказательств, — медленно и весомо сказал Вир, пристально глядя прямо на него. — И не забывай Оуэн, я — аврор, и моё дело следить за порядком, а не врываться в дома добропорядочных магов и расшвыриваться пустыми обвинениями.

Филомена так выразительно вздохнула, что Никиту посетило очередное прозрение.

‒ Кто-то уже не выдержал и получил за это по шапке?

‒ Ой, если бы… — пожаловалась Филомена, игнорируя укоризненные взгляды мужа. — С позором уволили.

‒ Ладно, я понял. В любом случае, держи вот. Тут перечень его бэкапов, может сообразишь, из твоих не побоится отработать, так сказать, наводку. — Никита положил перед Виром листок бумаги с описанием крестражей и направился на выход. — Спасибо за чай, Филс.

На улице он, как в каком-нибудь нуаровском фильме, поднял вверх воротник куртки и задержался на крыльце, чтобы посвятить небу тяжёлый вздох не то облегчения, не то разочарования. Жалко, что солнечная погода совершенно не соответствовала плохому настроению, да и пара изо рта не было.

По дороге домой Никита подводил грустные итоги. По крайней мере, можно больше не волноваться, что у местных авроров завёлся дятел, хотя подтекало у них не слабо, пусть и в министерстве. Ведь кто-то же передал пожирателям адреса, правда, сделано это было на отвали, без проверки агентурных сведений. В любом случае, Никита понятия не имел, как устроена бюрократия в отделе магического правопорядка и не видел смысла гадать, кто это мог быть.

Муди, конечно, поступил созвучно своей фамилии, но хотелось верить, что не со зла. Кто в его возрасте не говорил глупости, в попытке заинтересовать понравившуюся девчонку? Поэтому Никита на него не злился, разве что испытывал лёгкое разочарование: всё же недавний выпускник аврорских курсов совершенно не походил на пожёванного жизнью ветерана первой магической войны. Никита даже мстительно предположил, что это результаты активного сопротивления юного Муди чужим стараниям научить его уму-разуму и минимальной бдительности.

Промелькнула запоздалая мысль, что можно было упомянуть стажёра как жертву будущих зверств, но Никита не знал, как именно Муди получил свои травмы. Да и вообще, следовало придерживаться легенды, он и так сильно рисковал, когда назвал имя и прозвище Реддла (в прочитанных статьях и книгах говорилось, что видения всегда были беззвучными), и надеялся, что Холвены не обратят внимания на эту странность. Хотя, если прижмут, можно сослаться на сцену из «Тайной комнаты», где призрак из дневника устраивал перед Гарри сеанс буквоверчения.

В любом случае всё это не имеет большого значения, ведь то, ради чего Никита в принципе затеял этот разговор и ходил по кромке лезвия, не случилось. Да, его выслушали и даже не подняли на смех, но что толку? Где-то в глубине души он надеялся, что Вир непременно обрадуется долгожданной подсказке; их дело, после допроса бандитов, сдвинется с мёртвой точки; а история медленно, но верно начнёт сворачивать на новый путь.

А вот ни хренашечки, как любила говорить Лизка. Нет, так-то Никита на месте Вира в подобное тоже сразу не поверил бы и, пожалуй, подумал, что приятель слегка двинулся головой. Что с маггла, любящего комиксы и попавшего в волшебную передрягу, взять, кроме диких конспирологических теорий? Повезло, то Вир мужик обстоятельный, не терпящий спешки и голословных обвинений. Но, как выяснилось, осторожный и недоверчивый.

И это было самое обидное. Никита хотел не просто ждать и смотреть, чем всё закончится, а что-нибудь уже делать. Ему очень не понравилась беспомощность, которую он испытал на стадионе при виде Реддла. И вытащить эту змею на свет, указать на него, чтобы люди знали, кого надо бояться и начали хоть как-то шевелиться, показалось ему логичным и правильным. Ведь чем раньше все узнают правду, тем меньше у пожирателей будет тактического преимущества. Да и жителей Уэльса было откровенно жалко: винейды перед магами также беззащитны, как и магглы.

Форд сильно тряхнуло на грунтовке, и Никита неловко клацнул зубами, едва не прикусив язык. От боли захотелось взвыть, и он решил не отказывать себе в такой малости. Тем более что место было прикормленное, рядом с переездом, а после криков и в самом деле станет легче, как-никак проверено на личном опыте. И поддерживая его настрой, издалека донёсся протяжный гудок тепловоза.

Домой он вернулся в более-менее нормальном состоянии и ухитрился пребывать в нём всю следующую неделю. Юля о неудачной попытке натравить авроров на Реддла не узнала. Она и так ещё не отошла от тревожной ночи. Не что чтобы Никита боялся услышать: «Я же тебе говорила», — просто он не привык, да и не умел жаловаться, пусть даже и близким людям.

Чтобы отвлечься, он задумал накануне Рождества устроить для мелких открытый урок и показать родителям результаты трёхмесячных занятий. Всё же пацанам пора почувствовать себя настоящими боксёрами, ведь одно дело спаринги под присмотром тренера, и совсем другое — почти всамделишный бой перед болельщиками, пусть он и продлится всего пару секунд. И, чтобы отвлечь от ненужных переживаний, привлёк Туни, свалив на неё весь пиар. Дочка с радостью откликнулась на этот призыв и вместе с одноклассницей, чей брат занимался у него в секции, развила кипучую деятельность и даже уговорила Кантини стать спонсором мероприятия, вдохновив его выпечь для участников съедобные медали-печенья.

Но плотная занятость не мешала Никите напряжённо думать, что ещё обыкновенный маггл может сделать. Появился один вариант, но он не представлял, как его провернуть, не привлекая внимания девочек. Он недавно вспомнил одну интересную легенду. Оуэн очень ею впечатлился по детству и благополучно забыл, стоило ему вырасти и уехать из родной деревни.

Помогла ему, совершенно об этом не подозревая, Юля. В тот день он был с дежурства и проснулся после полудня. Жена рукодельничала перед телевизором, вместе с котом любуясь красотами подводного мира, а также загорелым телом и красными плавками молодого Кусто.

‒ Мне чуть-чуть осталось, — сказала Юля, показывая ему носок на грибке, — но если тебе невтерпёж — холодильник в твоём распоряжении.

‒ Пока не хочу, — признался Никита и уселся рядом, положив себе на колени юлины ноги с ярких гетрах. — Слушай, а чего они у тебя горячие? — удивился он, ощупывая её ступни. — Ты не заболела?

‒ Неа, — расцвела она хитрой улыбкой и похвасталась: — Я придумала носки с подогревом.

Она слегка подвернула ногу, чтобы Никита смог увидеть на подошве небольшую вышитую ступню в символическом носке и значок сорока градусов тепла.

‒ С трудом додумалась, как сделать так, чтобы они впустую не грелись, а только когда их наденешь. Теперь испытываю комфортную температуру и длительность заряда. Эти будут твои.

Никита полюбовался воодушевлённой женой, но не удержался от недоумения:

‒ Ты же обережница?!

‒ Ага, — радостно согласилась Юля, привычно теребя куриный бог, который всегда надевала за работой. — И я нашла хороший способ оберегать ноги от переохлаждения. Жалко, что дедушке Эвансу такие носки пока не подарить, но я купила самые толстые и неколючие, а ещё вязаную жилетку. Как думаешь, он не обидится, получив подарок на день рождения вместе с рождественским, или стоит отправить их по отдельности? Всё же восемьдесят лет исполняется.

‒ А давай не будем ничего отправлять и поздравим лично? Отпросим Туни на понедельник и смотаемся. Шестнадцатого туда, а семнадцатого вернёмся. Можно даже на поезде съездить, для большей романтики. Я как раз посплю после смены, — предложил Никита, мысленно досадуя, что забыл об этой дате и таком шикарном поводе провернуть задуманное. — Порадуем старика, он же внучек только на фотографиях видел. А Лили летом свозим.

‒ Ну-у, я-то не против, но ты уверен, что это хорошая идея? — усомнилась Юля. — И где мы ночевать будем? Если я правильно помню рассказы Оуэна, у старика однокомнатный домик, практически гостинка.

‒ Если не хочешь в местном пабе, то в паре миль от деревни Колвин-бей⁽⁵⁾, можно номер заказать и по городу побродить, там много чего интересного, если я правильно помню, — соблазнял Никита, ведь именно в Ллисфаен ему и было нужно. — Да и вообще, старика жалко: внук его, как уехал, ни разу не проведал.

‒ В принципе, я за любой кипишь и с радостью проветрюсь. Надо только у Туни спросить, вдруг у неё в понедельник контрольная или свидание.

‒ Вот и чудненько, — обрадовался Никита.

Как выяснилось, до среды дочка была совершенно свободна, и Эвансы стали готовиться к семейному десанту: отправили старику телеграмму, чтобы их приезд не был неожиданностью, и в лучших традициях русского гостехождения собирали вкусняшки и многочисленные подарки.

Колвин-бей встретил их мягким, не по-зимнему тёплым ветром и красивой облачностью. Низкое солнце золотило массивные белые башни на горизонте и приятно грело после почти недельной промозглости в Амлухе. Подобранная Туни гостиница располагалась в старинном здании и радовала чистотой и пафосными названиями крошечных номеров с низкими потоками.

Они быстренько закинули вещи и тяжело гружёными осликами потрусили в Ллисфаен.

‒ Ты хоть дорогу-то помнишь? После стольких лет? — запоздало поинтересовалась Юля.

‒ Хотел бы сказать: «Всегда», — но не уверен, — усмехнулся Никита. — Если что, спросим.

По счастью, память Оуэна не подвела и расщедрилась на подробные и неожиданно тёплые ностальгические воспоминания. Поэтому Никита нарочно повёл девочек окружной дорогой по узким средневековым улочкам, мимо одинаковых домишек, по пути рассказывая о каждом узнанном камне. И даже не отказал себе в удовольствии похвастаться своими красавицами перед смутно знакомыми людьми, которые признавали блудного внука Сидмона Эванса и подходили здороваться.

Дед, когда-то казавшийся юному Оуэну высоким и крепким мужчиной, за прошедшие годы высох и слегка сгорбился, но его улыбка была по-прежнему открытой и плутоватой, а приветственные объятия пахли свежим деревом и лаком. По всему было видно, что дед рад долгожданным гостям, особенно долго он любовался засмущавшейся Туни.

‒ На Дейзи похожа, — наконец заявил он, указывая на выцветший от времени снимок молодой пары. Девушка на нём имела весьма отдалённое сходство с Петунией, но Эвансы единодушно решили согласиться со стариком.

Юля с дочкой немедленно развили кипучую деятельность и взялись накрывать на стол и украшать крошечный домик к Рождеству, пока мужчины вели неспешный разговор и рассматривали толстый фотоальбом, который Юля собрала в подарок для старика. Сидмон, хоть и стал отличным столяром, первые уроки грамоты получил вместе с внуком, поэтому если и писал Оуэну, то это были корявые записульки в стиле: «Жив-здоров, чего и вам желаю». Внук с женой ограничивались скудными письмами и ни разу не приехали его навестить. Вначале не было достаточно средств, чтобы позволить себе даже короткий отпуск, потом Оуэн с Джулией боялись выдать тайну младшей дочери. Поэтому они ограничивались подарками на Рождество, да Оуэн отправлял деду десятку-другую фунтов по случаю.

С появлением Юли письма стали более подробными и частыми, да и Никита старался не обделять старика. Сидмон был трудолюбивым мужиком, который в одиночку поднимал единственного внука, пусть и со своими закидонами навроде излишней суеверности и веры в сказочных фей, но железными принципами и крепким стержнем он напоминал Никите отца.

Так что теперь он с видимым удовольствием рассказывал о мелочах последних шести месяцев, как наиболее богатых на события, и выслушивал нехитрые подробности бытования Сидмона. Старик однозначно соскучился, но не выглядел одиноким или опустившимся. Если Никита правильно понял его пространные намёки, соседка-вдовушка, всего-навсего семидесяти двух лет от роду, приглядывала за всё ещё привлекательным мужчиной.

Посидели они душевно, почти по-русски: Сидмон рассказывал самые яркие истории хулиганского детства Оуэна, вспоминал рано умершего сына и невестку. Пару раз к ним заходили его приятели, которым он с радостью продемонстрировал приехавших с внуком красавиц. Как Никита помнил, дед всегда был ценителем женщин.

Под конец старик оседлал любимого конька и сыпал когда забавными, а когда и мрачными легендами о волшебном народце. Никита воспользовался случаем и свернул разговор на местные достопримечательности, чтобы освежить память и не заплутать по дороге к нужному месту.

Засиделись до позднего вечера, и то лишь потому, что сын дедовского приятеля был на колёсах и согласился подвезти их по дороге домой. В машине Туни какое-то время строила планы, куда она обязательно сходит, когда они приедут в Колвин-бей на пасхальные каникулы, но вскоре заснула у Юли на плече, которая откровенно клевала носом, но мужественно держалась, поддерживая светскую беседу.

Никита боялся, что утомлённые девочки проспят впритык до отъезда, но ему даже не пришлось их будить. На его счастье, за завтраком Туни сама предложила прогуляться по городу и поискать отметки на дверях, вдруг тут тоже имеется магическая община. Оставалось как-то скорректировать маршрут и направить семейство в соседний городок. И только после нескольких безуспешных намёков Никита открытым текстом изъявил желание посмотреть на развалины знаменитого колодца святого Элиана⁽⁶⁾. Девочки дружно пожали плечами с видом "да как скажешь" и послушно направились вслед за ним.

По дороге к расщелине они немного заблудились, но Туни не то принюхалась, не то прислушалась и привела их к замшелому остову разрушенного каменного колодца. Стоило им наклониться, чтобы рассмотреть, что внутри, как оттуда пахнуло стылой водой и затхлостью.

‒ Какой-то он… никакой, — разочарованно сморщилась Петуния. — Так и не скажешь, что проклятый.

‒ Ты же слышала дедушку, проклинает не колодец, а люди, — улыбнулась ей Юля. — И ты права, совершенно не на что смотреть.

Туни согласно кивнула и убежала вперёд, чтобы полюбоваться с вершины холма на долину. А Никита достал из кармана подготовленный свинцовый коробок, который он выпросил вчера у деда.

‒ Что ты собрался делать? Кит, ты серьёзно?! — ахнула Юля, прочитав написанное на бумажке имя.

‒ А почему бы и нет, — усмехнулся он, — что мы теряем, кроме здравого смысла? К тому же я уж точно не буду плакать, если Реддл подохнет.

‒ Душу, например, — серьёзно произнесла жена, напряжённо вглядываясь в его лицо. — Кит, ты знаешь, я совершенно не религиозна, но зачем брать на себя этот грех? Вспомни, во что превратился Реддл. Да и вообще — ты точно к такому готов?

‒ Надо будет — справлюсь, — заверил её Никита. — Ради тебя и девочек.

Он попытался бросить коробок в колодец, но Юля перехватила его руку.

‒ Кит, пожалуйста… Ну что ты в самом деле! Ведь ты же не убийца по доверенности! — воскликнула она, отчего Никита растерялся и позволил ей отобрать коробок.

‒ Джулс, ты не понимаешь, я попытался действовать по закону, сходил к Виру, рассказал про крестражи и пожирателей. Но бестолку. Авроры ничего не могут сделать.

‒ Так уж и ничего? — не поверила Юля.

И Никита неохотно пересказал ей беседу с Виром.

‒ Поэтому ты не выдержал и решил действовать на свой страх и риск?.. И поэтому сюда приехал?.. Хорошо. Только ради святой Лаурентии давай без убийства, — тяжело вздохнула Юля, возвращая ему коробок.

Никита неверяще посмотрел на серьёзную и упрямо хмурящуюся жену и на всякий уточнил:

‒ Радость моя, ты предлагаешь пожалеть убийцу?

‒ Я в первую очередь прошу подумать о самом себе и о нас. Кит, кто знает, чем тебе придётся заплатить за это. Если магия существует, то и магические договоры с нечистью тоже. Вспомни сказки. Ладно, если потеряешь несколько лет жизни, а если здоровье или чего похуже? — уверенно заявила Юля.

‒ И что ты предлагаешь?

‒ Не знаю, надо подумать.

Она присела на низкую кладку колодца, сорвала торчащую из земли травинку и принялась наматывать её на палец.

‒ Реддл должен за всё поплатиться, спору нет, — размышляла вслух Юля. — Вот был бы ты злодеем, что могло тебе помешать?

‒ Да в том-то и дело, что всё, что угодно, — раздражённо бросил Никита.

‒ Не злись, пожалуйста. Великие битвы проигрывали из-за маленькой глупости, навроде выпавшего из подковы гвоздя. Надо только понять, где у Реддла этот самый гвоздь.

‒ Я не знаю, Джулс. Пойми, проще всего его убрать, но пока существуют крестражи, это невозможно, поэтому я и хочу бросить его имя в колодец, вдруг он от этого подохнет с концами.

‒ Но ведь останутся пожиратели, думаешь без него они сразу же разбегуться? А если нет? Наверняка найдётся психический активист наподобие Беллы, и дело Реддла продолжится, — отчаянно закусила губу Юля. — Надо низвергнуть идола, тогда его почитатели сами от него отвернуться.

‒ Ты что-то придумала? — поторопил её Никита.

‒ А давай проклянём Реддла и его шавок на тотальное невезение? Чтобы все планы, связанные с насилием или причинением ущерба невинным людям, магам и винейдам, оборачивались против исполнителей и ни к чему по итогу не привели, — предложила просветлевшая Юля.

‒ Как у наших молодчиков на Хэллоуин? — хищно осклабился Никита.

‒ Ага!

Как бы ни хотел Никита разделаться с Реддлом раз и навсегда, у этого варианта была определённая прелесть и, если всё выгорит, кармическая правильность.

Он не позволил жене прикоснуться к коробку, заявляя, что по соображениям безопасности нечего обережнице участвовать в подобном. Да и вообще, вдруг её дар вступит в конфликт с проклятием. Юля послушно отошла на несколько шагов в сторону и не слышала, как Никита, громко и внятно проговорив придуманные ею условия, вполголоса добавил кое-что от себя, чисто по-мужски:

‒ И что тебе каждый раз морду всё сильнее перекашивало, а бабы из-за этого не давали.

Он бросил коробок в провал колодца, дождался сытый глухой плюх, и с чувством выполненного долга улыбнулся жене.

1) Фенестра — чары, разбивающие оконное стекло.

Вернуться к тексту

2) Депримо — чары, разрушающие препятствия и пробивающие дыры в земле.

Вернуться к тексту

3) Кафе Барбары Бакинс находится в Козьем переулке недалеко от общеобразовательной магической школы Суонси.

Вернуться к тексту

4) Камри — валлийское самоназвание Уэльса.

Вернуться к тексту

5) Колвин-бей — популярный туристический город на северном побережье Уэльса.

Вернуться к тексту

6) Колодец святого Элиана действительно существует, относится к так называемым магическим колодцам Уэльса и является единственным колодцем, у которого не просили помощи или благословения. Если человек хотел кого-то проклясть, он записывал имя врага на листе бумаги, клал его в свинцовую коробочку и привязывал к камню с выцарапанными на нем инициалами человека, наложившего проклятие. Жертву, разумеется, оповещали о совершенном, чтобы тот смог прийти к колодцу и заплатить за то, чтобы проклятие не подействовало.

Вернуться к тексту