Пожалуйста, Сев, не шути! (джен)

Как только Снейп более-менее приноровился к своему обновлённому телу, он объявил, что оставаться в доме Дурслей — «тактически нецелесообразно». Его присутствие было бомбой замедленного действия, а его нынешний вид привлекал бы ещё больше внимания.

— Мне требуется уединение, — заявил он, стоя у окна и наблюдая, как Пепел гоняется за пылинкой. — И доступ к определённым... ингредиентам.

Он не стал прощаться. В одно утро его просто не оказалось в комнате. На подушке лежала аккуратно сложенная записка с адресом, выведным острым, узнаваемым почерком: «Паучий Тупик, 13. Не приходите без предупреждения.»

Найти этот тупик было непросто. Он прятался в лабиринте таких же унылых улиц, зажатый между заросшим пустырём и свалкой старых покрышек. Дом номер тринадцать был самым обшарпанным: облупившаяся краска, забитое досками окно на первом этаже и кривая дверь, которая, тем не менее, открылась их тихому стуку.

Снейп стоял на пороге. Он был в старых, но чистых чёрных штанах и такой же рубашке, вероятно, «позаимствованных» из чьего-то сарая. На его молодом лице читалось привычное презрение, но теперь оно было приглушено оттенком усталости.

— Вы предупредили, — сухо констатировал он, пропуская их внутрь.

Дом внутри напоминал лабораторию сумасшедшего алхимика. В центре гостиной, вместо ковра, был выжжен магический круг. На импровизированных полках из ящиков стояли склянки с подозрительными жидкостями и сушёными насекомыми. В воздухе витал терпкий запах полыни и болиголова. Но при этом повсюду — на полках, на спинке единственного стула — лежали открытые книги и исписанные листы пергамента.

— Вы... обустроились, — не удержалась от комментария Гермиона, с интересом разглядывая сложные схемы на одном из чертежей.

— Функциональность превыше эстетики, — отозвался Снейп. Он подошёл к столу и взял один из листов. — Впрочем, ваш визит своевременен. У меня возникла проблема, для решения которой требуется... второй мозг.

Он положил перед ними схему, напоминавшую анатомический атлас, наложенный на диаграмму потока магической энергии.

— Мой нынешний облик неприемлем. Он вызывает вопросы, которые я не намерен обсуждать. Мне требуется заклинание временной физической регрессии — не истинное омоложение, а иллюзия, возвращающая мне привычный внешний вид.

— Как маскировочный шарм? — уточнил Гарри.

— Шарм слишком примитивен и нестабилен. Мне нужна полноценная трансфигурация, но обратимaя и не требующая постоянной концентрации, — Снейп посмотрел на Гермиону. — Мисс Грейнджер, ваша репутация педанта и знатока теории магии может оказаться полезной. Я разработал базовую структуру, но она чудовищно энергозатратна. Заклинание будет высасывать силы с скоростью условного «Империуса», применённого на сопротивляющуюся жертву.

Гермиона заинтересованно наклонилась над чертежом. Её глаза загорелись азартом сложной задачи.

— Вы используете принцип обратной связи от собственного аурного поля... но стабилизирующая руна здесь... — она провела пальцем по схеме. — Она неверна. В «Трактате Эльфриды о постоянных трансформациях» предлагается иной вариант, менее затратный.

Снейп нахмурился, но не стал спорить. Вместо этого он протянул ей перо.

— Продемонстрируйте.

Так началось их странное сотрудничество. Гарри сидел в углу на ящике, наблюдая, как его заклятый враг и лучшая подруга, склонившись над пергаментом, обсуждают рунические последовательности и резонансные частоты магических потоков. Они говорили на одном языке — языке холодной, безэмоциональной логики. Для Снейпа это был единственный язык. Для Гермионы — инструмент, который она впервые применяла к чему-то столь мрачному и практическому.

Через несколько часов черновик был готов.

— Теоретически, это должно работать, — сказала Гермиона, с лёгкой дрожью в голосе от возбуждения. — Но продолжительность... не более трёх-четырёх часов. Потом потребуется не менее двенадцати часов на восстановление.

Снейп взял готовую формулу. Он не сказал «спасибо». Он кивнул, и в его кивке было профессиональное признание.

— Адекватно.

Он опробовал заклинание на себе. Воздух вокруг него задрожал, и на их глазах шестнадцатилетний юноша начал... стареть. Черты стали резче, появились тени под глазами, привычные морщины. Через мгновение перед ними стоял почти привычный Северус Снейп. Почти — потому что в глазах всё ещё читалась юношеская резкость, странно контрастирующая со зрелым обликом.

Он перевёл дух, и Гарри заметил, как его рука дрогнула.

— Энергозатратно, — констатировал Снейп тем же ровным тоном, каким говорил о погоде. — Но функционально.

Он посмотрел на них, и в его взгляде промелькнуло нечто, что Гарри не мог определить.

— Теперь я могу посетить Хогсмид. Мне требуются ингредиенты, которые здесь не достать.

Он снова уходил в тень. Но на этот раз между ними оставалась нить — нить, сотканная из совместно созданного заклинания, общего секрета и леденящего душу понимания того, как работает его разум. И Гарри с Гермионой понимали, что их роль в этой тёмной игре была далека от завершения.