Второй игрок (джен)

Наша с Джей-Один игра началась без обострений. Я сумел получить небольшое преимущество в начале и вел до середины партии. Но, разволновавшись от собственного успеха, допустил вторжение на свою сторону. Соперник вторгся небесплатно — он мог спасти атакующую группу, отдав темп. Его атака нанесла мощный урон, но с полученным темпом я мог наверстать очки в другом месте. В рейтинговой партии я так бы и поступил, не идя на риск.

И все же я решил наказать противника за его агрессию, убить группу. У нас возникла сложная борьба. Отрезанные друг от друга камни плодились на доске как кролики. Партия стала безнадежной, речь о мирных разменах больше не шла. Сейчас мы яростно торговались, чьи группы крепче и выдержат финальный замес.

Азарт завладел мной целиком. Время остановилось. Я не видел, как мог проиграть, но и Джей-Один не отступал — видел что-то свое.

И в самый напряженный для нас миг чья-то рука опустилась на стол.

— Парни, хватит, — произнес шепотом над нами бармен. — Уходите, быстро. Проверка пришла. Вас тут не должны видеть.

Мы с Джей-Один одновременно подняли головы. У меня из ушей словно вынули затычки, и я услышал легкий говор вокруг. Огляделся. В баре становилось людно.

— Выведи его через кухню, — тихо продолжил бармен, глядя на брата. — Потом посиди в подсобке, дождись меня. Обсудим твою проблему.

— Понял, — в тон ему ответил Джей-Один, поднимаясь.

С легким чувством сожаления я спрятал планшет в сумку и отправился вслед за Джей-Один. Через неприметную дверь в углу мы вышли на потрепанную и неопрятную кухню, протиснулись мимо двух работников, не обративших никакого внимания на нас, и через кишкообразный узкий коридорчик, заставленный коробками, выбрались наружу.

Быстро закутавшись в куртку, я вдохнул бодрый холодный воздух. Уже темнело, и повсюду зажглись приветливые неоновые огоньки — спрятали всю серость и грязь в тенях.

— Как-нибудь потом доиграем, — произнес Джей-Один. — Доберешься до остановки?

Я кивнул.

— Ну, тогда бывай.

Он оставил куртку в баре, поэтому не стал дожидаться ответной любезности. Обхватив себя руками, он метнулся назад, в тепло.

А я побрел по памяти назад, к ближайшей остановке, размышляя об игре.

Конечно, жаль было заканчивать вот так, но борьба оказалась захватывающей.

И в глубине душе я был рад не узнать ее исхода. Впрочем, в нынешние времена такое чувство долго не жило — я же мог разобрать партию вместе с ИИ и узнать наверняка, что произошло на самом деле.

Однако все равно я испытывал удовлетворение — за сам факт, что дал отпор на его наглое вторжение.

Домой я попал около девяти вечера, после полуторачасового путешествия из Сеула в Пучхон. Мать встретила меня причитаниями и охами. Она кинулась накрывать на стол, несмотря на позднее время, а отец беспрестанно хлопал меня по плечам и спрашивал, как дела.

Родительская ласка утомляла. Я вымотался, мне хотелось по-быстрому закинуть в себя что-нибудь да отправиться отдыхать. Но радость родителей была такой искренней, что я не смог уйти. Меня осыпали вопросами, словно я прибыл с другой планеты и привез с собой сакральные знания.

С тех пор как я поступил в академию Юн Сон, мать стала преданной поклонницей го. Меня не оставляло подозрение, что ей понравилась не сама игра, а ее атрибуты: специализированная литература на полках, дорогой гобан на почетном месте в квартире и сводки с турниров, которые она всегда читала с важным видом.

Отец был более спокоен. Он по-прежнему хотел, чтобы я учился в обычной школе и каким-нибудь волшебным способом преодолел свои «особенности», чтобы в будущем не страдать от них при приеме на работу.

Но я не вылетел из академии в первый же год, и отец постепенно осознавал серьезность моих намерений. Он постоянно рассуждал, что даже если я не сумею завоевать громкий титул, мне, как профессиональному игроку в го, всегда будет почет и уважение, и даже некоторые субсидии от государства.

— Эта гонка на звание профи ничем не уступает поступлению в SNU, — с гордостью говорил он друзьями и родственникам.

А те в ответ только ахали от восторга.

После ужина я сыграл две партии с родителями. Это стало традицией. Посещая дом, я должен учить родителей, и точка. На максимальной форе в девять камней для каждого, в сеансе одновременной игры, а потом выслушать проигравших — восторженные возгласы матери да добродушное ворчание отца.

Мать так искренне радовалась за меня, а отец говорил о жизни профессионала с такой надеждой, что мне делалось совестно при мысли о поражении в предстоящем турнире. Они еще не знали о сюрпризе, который приготовил для своих учеников директор Юн, и мне не хотелось портить им настроение.

Поэтому я отправился к себе, оставив родителей в неведении.

Пока разбирал сумку, обнаружил, что планшет разрядился и выключился. Стало быть, партия с Джей-Один не сохранилась. Не слишком-то я и огорчился.

* * *

Передо мной расстилался изрезанный высотками горизонт. Яркое солнце бликовало на металле и стеклах. Горячий воздух, пропитанный выхлопными газами, сушил меня изнутри. Через тонкую подошву кед ощущался жар раскаленной за день крыши.

Здесь, на самом высоком в мире здании, передо мной раскрывались сотни возможностей, и я был волен выбрать любую. Я добился этого трудом и потом, и, хотя у меня был выбор, я знал, что поступлю точно так же, как и другие до меня.

Мы, воспитанные в борьбе и гонке за сильнейшими, не могли избежать естественного отбора. Мы попадали в его жернова; нас перемалывали, и мы ломали других, и победа была призрачной, почти невесомой, а поражение грузом ложилось на наши плечи, и мы падали вниз.

В этой борьбе мы — разменные монеты. Таков порядок вещей, который мы строим сами. Прогресс не знает наших имен. Только самые сильные и удачливые остаются в истории, построив свое будущее на костях безызвестных игроков.

Но я не могу отступить, даже если передо мной — огромная пропасть. Судьба дает нам всего один шанс. Если я не воспользуюсь им, то буду жалеть об этом до конца жизни.

«Вершина мира убивает каждого из нас, но мы все равно пытаемся ее достичь».

С этой мыслью я перелезаю за красные ограждения и делаю шаг в воздушную яму. Невесомость подхватывает меня. Лишь спустя секунду я пойму, что происходит на самом деле: лишь она отделяет меня или от верной гибели, или от жизни вопреки.

Что теперь переживать о результате? Выбор уже сделан.

* * *

Я проснулся в холодном поту. Сердце заходилось так сильно, что стучало в ушах. Пришлось открыть окно, чтобы прийти в себя. Я вдохнул полной грудью сырой ночной воздух, прикоснулся лбом к холодному стеклу, закрыл глаза. Сердцебиение постепенно успокаивалось.

Не кошмар напугал меня. Последний кусочек мозаики сел на место и перевернул картину с ног на голову. Эксперимент, в который директор Юн Сон втянул академию — отличный шанс стать профессионалом. Вместо множества игроков уровня Джей-Один мне нужно преодолеть только одного; остальные ни ему, ни мне не помеха.

Отсутствие прямого столкновения с ним в турнире — плюс для меня. Я буду сражаться с ИИ, с квинтэссенцией опыта тысяч игроков. Это больше мой конек, чем моего соперника, знающего теорию и стандарты несколько хуже.

Совершенно неизвестно, удастся ли мне попасть в другую академию и пробиться на традиционную квалификацию, но нет нужды думать об этом. Я должен обойти Джей-Один в игре против Дельты.

Следом пришла вторая догадка, от которой меня снова ледяной водой окатило. Стало ясно, что тренер Пак не собирается помогать мне.

Эта мысль отдавала горечью. Тренер был моим проводником в мире го. Но я не держал на него обиду. Он действовал не со зла, он не смог сделать выбор — между мной, его любимчиком, и сильным игроком в безвыходной ситуации. Мог ли я требовать от этого человека больше, после всего, что он сделал для меня?

Но господин Пак — не единственный сильный тренер.

Утром я встану раньше родителей, приготовлю завтрак и выложу им как на духу все свои варианты. Я упрошу отца помочь мне с подготовкой. Возможно, ему придется залезть в еще большие долги, чтобы оплатить тренировочные игры с профессионалами высокого уровня. До самого экзамена я буду работать не покладая рук, потому что я получил шанс.

И когда я стану профи, то помогу родителям за все их жертвы. Я выкуплю квартиру из банка и докажу, что их вера в меня не была напрасной.

А директор Юн, оказывается, был хитрее, чем я думал. Стравив академию с менее сильными заведениями, он получил полную свободу действий. Он будет штамповать профессионалов каждый год, пользуясь этой экспериментальной лазейкой. К нему придет больше талантливых детей и спонсоров, значит, и академия станет сильнее. Вот так делают дела настоящие стратеги.

До меня дошло, что мне следовало слить последнюю игру c Джей-Один. Он, как фаворит турнира, не должен видеть во мне большую угрозу. Пусть бы он расслабился и думал, что старый добрый Чхве Хун боится его по-прежнему.

Я ухмыльнулся. Похоже, наша квалификация началась раньше, чем мы думали.

Засыпая, я вспомнил грязную забегаловку. Сомнения, которые меня одолевали в ней, сейчас казались наивными. Почему я должен кому-то уступать и ставить на кон свое будущее только потому, что кому-то живется хуже, чем мне? Разве мои родители не вложили в меня все свои деньги? Разве я смогу жить без го?

Нет.

Это страх пробил брешь в моей броне.

Что же, пора признать вслух — мне невыносима мысль, что Джей-Один лучше меня понимает го. Зависть и гнев пожирают меня изнутри, подобно гнили. Нечестно, дьявольски нечестно, что из всей академии именно он — первый среди нас. Игрок, опоздавший больше всех. Негодяй, идущий по головам.

Но пришло время покончить с этим. Я использую свой страх как оружие и одолею Джей-Один — за себя, за Джуна, сломленного неудачами, за всех игроков, не выдержавших соперничества с превосходящим их талантом.

И восстановлю справедливость.

Ведь я люблю го, а он... он всего лишь пользуется.

* * *

Директор Юн — высокий моложавый мужчина, уже пресытившийся своими успехами. Костюм сидел на нем немного мешковато, а тонкие очки не придавали ему солидности. Однако уверенный взгляд и повелительная манера общения компенсировали эти недочеты.

Юн Сон — наглядный образец неудачника, сделавшего карьеру. Не сумев шагнуть дальше второго дана к двадцати трем, он бросил играть и посвятил себя воспитанию молодых талантов. Подвешенный язык и изворотливый ум подарили ему отличную репутацию и прекрасные связи в Ассоциации. Он быстро пошел в гору.

На себе испытавший мясорубку квалификационного турнира, директор Юн понимал — конкуренция спасет человеческое го в игре против искусственного интеллекта. У него не было любимчиков — только фавориты, занимавшие первые строчки рейтинга. Он умел распознавать потенциал, но никогда не помогал отличившимся, оставляя их барахтаться в болоте наравне со всеми.

Он редко снисходил до общения с учениками, оставляя нам право почитать его на расстоянии. Мы же знали, чувствовали каждой частицей души, что этот неудачник-игрок сильнее нас вместе взятых. Он повелевал стихиями, которые нам, запертым в академии, были неподвластны.

Таков был наш директор — холодная глыба льда, не знавшего сочувствия ни к бездарям, ни к талантам. Он долго шел к успеху и никому не позволял вставать на своем пути.

Он сидел, отгородившись от посетителей огромным дубовым столом, заставленным дорогой канцелярией. Напротив него в креслах были мы: я, Джей-Один, тренер Пак и другие заинтересованные лица.

Моя мать, например, пребывала в полном восторге. Она сидела с прямой как палка спиной и внимала словам директора с таким вниманием, словно старалась своим усердием склонить его симпатию ко мне. Хотел бы я ей сказать, что это совсем не нужно. Директор Юн не тот, кто решит исход турнира.

Мать Джей-Один — сухая изможденная женщина с поджатыми губами, в темной одежде. Она до того была погружена в свои проблемы, что слушала вполуха. Мне показалось, что она не до конца понимала, зачем ее позвали.

Тренер Пак сидел дальше всех от нас с непроницаемым выражением лица. Всем своим видом он транслировал, что не собирается вмешиваться в разговор.

Больше всех мой взгляд притягивал господин Чжоу. Он походил на лидера мафиозного клана: высокий, с квадратным лицом, маленькими веселыми глазками и широкой улыбкой, полной мелких зубов. Он задорно смеялся при приветствии, но показное добродушие не могло смягчить его опасную акулью улыбку.

Говорили, что он передал бизнес старшему сыну, а сам удалился на покой и тратил деньги на благотворительность и спонсорство талантливых игроков. Глядя на такого человека, я никак не мог поверить в его высокие мотивы.

Протеже господина Чжоу сидел с отсутствующим выражением лица, но я мог поручиться — этот хитрец все запомнит, ни слова не пропустит, ни одна интонация и ни один жест от него не ускользнут.

— Я благодарен, что вы нас собрали, господин Юн, — подал голос господин Чжоу. — Я далек от спортивных состязаний. Всё не могу понять эту новую систему. Сами понимаете, я человек старой закалки, привык к турнирам навылет.

— В свою очередь, я благодарен вам, господин Чжоу, что вы нашли время присоединиться к нам, — ответил директор. — Редко спонсоры проявляют столько искреннего участия. Хочу вас заверить, академия очень благодарна за вашу поддержку. Новые компьютеры работают безупречно.

— Ох, оставьте. Я всегда рад помочь вашей академии, господин Юн. Вы идете в ногу со временем. Сегодня это особенно ценно.

Последовал ещё один раунд обмена любезностями. Господин Чжоу был совсем не прост, и теперь все в этой комнате это осознали. Мать с тревогой посмотрела на меня, а потом ободряюще кивнула — мол, пробьемся.

Наконец директор сказал:

— Для академии Юн Сон большая честь представлять таких талантливых инсеев в столь важный исторический момент для корейского го. Уверяю, несмотря на некоторые трудности, это большая возможность для всех нас, здесь присутствующих.

Он обвел нас взглядом.

— Так оно и есть, господин Юн, — вставила моя мать, чтобы заглушить возникшую паузу. — Наша семья премного благодарна вам и тренеру Паку за участие в судьбе моего сына. Для начинающего дана иметь такую огласку полезно для карьеры.

Мать Джей-Один промолчала.

— Полностью с вами согласен, госпожа. Оба наших ученика невероятно трудолюбивы и талантливы. Они оба начали очень поздно, но зашли так далеко. Для прессы и будущих спонсоров — это история успеха, которую можно продать. Но должен предупредить: давление, которое испытает на себе победитель турнира, будет огромным.

Директор откинулся в кресле и произнес менее формально:

— Скажу начистоту. В Ассоциации немало уважаемых игроков, которые против эксперимента с Дельтой. Они отказываются признавать, что мир изменился. Но былого не вернешь. Корейское го должно шагать в ногу со временем либо умереть.

— Вы правы, — ответил господин Чжоу. — От ИИ мы уже никуда не денемся. Говорят же, раз не можешь победить — возглавь.

— Я бы лучше и не сказал, — директор Юн кивнул. — Но вы все должны знать. Некоторые профессионалы будут с нетерпением ждать, когда новый профи споткнется. Каждую победу они сочтут мошенничеством. Вы, Лун Цзе и Чхве Хун, должны быть к этому готовы.

Я согласно кивнул.

— Да, директор Юн, — безэмоционально произнес Джей-Один.

— Кто бы из вас ни занял первое место, вы должны с честью прожить вашу карьеру. Что касается экзамена...

Директор открыл папку перед собой, однако даже не взглянул на листы.

— Последние два года между первыми данами и Дельтой проходили пробные турниры. Это позволило Ассоциации создать для Дельты необходимый калибровочный профиль и вывести следующие правила.

Директор выдержал паузу, после чего погрузился в долгие и витиеватые объяснения. Время от времени Чжоу переспрашивал его, чтобы лучше понять. Я кидал на него осторожные взгляды. Интерес этого человека казался неподдельным, но его вопросы часто повторялись и утомляли.

Не так уж сложны были правила. Турнир делился на два раунда: отборочный и финальный. В отборе первая игра будет с коми в половину очка, что является минимальной форой — фору возьмут кандидаты. Следующие три игры будут на равных с Дельтой. Чтобы выйти в финал, необходимо выиграть каждую игру.

В финале будет как минимум три матча. Если кандидат выйдет в финал один, ему следует выиграть две игры, чтобы ему засчитали победу в турнире. Если кандидатов будет несколько, то игры продолжился до первого поражения, но при условии, что две победы в финале уже есть.

Когда господин Чжоу наконец разобрался в регламенте, директор сообщил:

— Поскольку это первый такого рода эксперимент, Ассоциация делает поблажки. Кандидаты смогут испытать силу Дельты в первой игре. Но не стоит расслабляться. Дельта делает не менее строгий отбор. Она откалибрована на чуть более высокий уровень, чем большинство инсеев. Поэтому нет необходимости в большом количестве матчей, как в обычном турнире.

— И по этой же причине не стоит беспокоиться, что в финал выйдет много кандидатов, и турнир затянется, — подал голос тренер Пак впервые за все это время. — Всё решится быстро.

— Ассоциация воспитала слишком много инсеев, — подхватил директор. — Теперь Ассоциация хочет, чтобы ИИ, как наиболее сильный игрок, подтянул к своему уровню профессионалов. Это хороший способ найти эталон первого дана. Хорошо это или плохо? Жизнь покажет. У кого-нибудь есть вопросы?

Моя мать принялась расспрашивать об организационных моментах вроде даты турнира или кто повезет нас в Ассоциацию.

А я все свои вопросы решил оставить при себе. Я так и представлял, как директор погрязает в пышных объяснениях, что понижение возрастной планки — это благо для корейского го.

Сейчас, сложив два и два, я с нетерпением ждал турнира. Тренер Пак рассказал, какие школы будут участвовать в эксперименте, и у меня груз с души упал. Этих ребят я знал. Мы с ними сыграли сотни игр в товарищеских турнирах, ездили на сборы, много общались.

То были достойные игроки — но никто из них не играл, как Джей-Один.

Внезапно я ощутил на себе взгляд Чжоу. Он разглядывал меня, как редкий музейный экспонат. Без сомнения, он был в курсе всех расстановок сил.

Меня кольнула неприятная мысль.

Насколько Чжоу уверен в своем подопечном? Кто в здравом уме станет спонсировать подростка, возраст которого давно упущен? Быть может, Джей-Один намного сильнее, чем я привык думать?

Я сжал колено руками, чтобы боль прогнала панические мысли. Никто не напугает меня, когда до турнира осталось пять месяцев.

Примечание автора

В го каждая группа камней должна иметь особое построение, называемое «двумя глазами», чтобы быть живой и приносить территорию. Глаза могут быть разной формации. Зачастую игрок эти формации не достраивает, но он всегда знает, что в случае опасности группа легко выживет.

Ложный глаз — это обманка, фикция. По форме он напоминает настоящий глаз, что часто путает новичков. Группа, которая имеет только один настоящий глаз и один ложный, — мертва.

А все мертвые камни и территория под ними уходят сопернику.

Так что очень важно при выживании группы не построить себе ложный глаз вместо настоящего.