Вперёд — назад, за Родину! (гет)

Как и планировал Люпин, Поттеры проснулись через час. Они вынырнули из сна резко, как из воды. Приглушённые ранее эмоции били по мозгам, но на них не было времени. Разве что Лили необычайно суетилась, проводя диагностику пострадавших друзей. И руки у неё дрожали, как в первый раз, когда она чарами переносила зелье в мышцы.

У Джеймса тоже тряслись руки, когда он читал прощальное письмо друзей. Читал он сразу вслух. Вдруг Лили эта информация нужна для оказания помощи. И получалось у него как в первый раз, по слогам и с заминками.

Но ничего, это пройдёт, эмоции улягутся, не исчезнут, но перестанут так сильно влиять на тело.

— В данный момент я сделала всё, что смогла, — сказала Лили в ответ на полный надежды взгляд мужа. — По расчётам парней они должны были умереть, и я не вижу в их расчётах ошибки. Но они живы, и мы тоже, и даже я чувствую, что обряд очищения завершён.

— Да, он завершён, — даже не прислушиваясь, подтвердил Джеймс.

— Давай так, — перешёл он к планам на будущее. — Римуса переносим в подвал, в его логово. Скоро он должен начать оборачиваться. Ты с Сириусом в его квартиру. А я встречать Воландеморта.

— Мы же решили, что младенец, оставшийся дома без родителей, это подозрительно, — возразила Лили.

— Поэтому я встречаю Воландеморта у крыльца, под мантией-невидимкой с арбалетом.

— У крыльца он может от болта увернуться, и тогда твоя смерть будет напрасной.

— Хорошо, у крыльца ты под мантией-невидимкой держишь антиаппарационный щит. Дома я встречаю Воландеморта с арбалетом и палочкой Гарри. В конце концов, могла же молодая мать с ребёнком усвистать к родственникам, оставив мужа одного. Воландеморт обязательно зайдёт спросить, где ребёнок.

— И опять же, от болта он может увернуться. Пусть его палочка будет занята, но ты не Гарри. Воландеморт вполне может приказать Питу вырубить тебя со спины. Это с Гарри ему непременно нужно было разобраться самостоятельно. Поэтому я буду под мантией-невидимкой в прихожей и возьму второй арбалет.

— Фигня! — прохрипел Сириус, тут же получив зелье, смягчающее горло и восстанавливающее голосовые связки.

То же самое было влито в рот Римусу, у которого по определению должен быть тот же диагноз. И раз первый пациент способен говорить, значит, и второй сможет проглотить.

Римус действительно проглотил, продолжая прислушиваться к спору друзей и к своему организму. Физическое тело было в порядке. Собственно, ему и не с чего было быть не в порядке. Излишнее напряжение мышц Лили, похоже, сняла, как это делала для пострадавших от круцио, плюс восстанавливающее. Это, конечно, помогло, но досталось-то магическому телу. Которое, как Риму было известно, лечить никто не умел. Он не претендовал на стопроцентную достоверность своих знаний. Но, во-первых, сейчас было главным то, что это не умеет Лили. Во-вторых, ему было точно так же, только гораздо слабее, нехорошо перед каждым полнолунием. То есть, видимо, при обороте и так страдает магическое тело, а сейчас его ещё и покромсали да утрамбовали.

Друзья доспорились до того, что Воландеморта следует встречать, как изначально планировали, в детской. Джеймс выпьет оборотное с волосом Гарри, а Сириус с волосом Лили. Только такая абсолютно мирная картина даст им необходимую фору, а Воландеморта лишит пространства для манёвра.

Сириус в доказательство своей боеспособности продемонстрировал Джеймсу и Лили отражение своего магического тела.

— Всё нормально, как видите. Ну, может, посветлее, чем раньше было, зато чистенько.

— Смотри-ка, наша благодарность за неимением грязи покрывает магическое тело защитной пленкой, — заметил Джеймс.

— Индульгенция, видимо, — предположил Сириус.

— Густота магического тела — это серьёзно, — не разделила оптимизма друга Лили. — Тем более что ты привык к другому.

— Ты не нагнетай, ты объясняй, в чём дело.

— Дело… Ну, вот ширина каналов (как мы с девчонками выяснили) отвечает за величину трансфигурации. Разумеется, сейчас я имею в виду трансфигурацию из воздуха. Например, величина стены, за которую ты спрячешься от авады. Густота магического тела отвечает за то, насколько прочной эта стена будет (что важно в бою) и как долго трансфигурация вообще продержится.

— А за количество стенок что отвечает? — спросил Джеймс.

— Количество зависит от тренированности извилин в голове и мышц руки.

— Я понял, щиты будут вполовину слабее, чем раньше, — сказал Сириус. — Значит, антиаппарационный барьер нужно непременно ставить тебе.

— Спрячешься под мантией-невидимкой с другой стороны улицы. Подойдёшь к дому, только когда Воландеморт зайдёт внутрь, — дополнил Джеймс.

Лили была не против поберечься. Да что там, она была всеми руками за. Но каждый раз, когда муж шёл воевать без неё, ей казалось, что именно её палочки не хватит для победы или хотя бы спасения. И каждый раз, стискивая зубы, Лили отступала; сначала потому, что беременна, потом потому, что у неё маленький ребенок. И в первую очередь она обязана заботиться о сыне. Джеймс же взрослый мужчина.

— Всё, побежали, а то Воландеморт придёт, а мы не готовы, — дал отмашку взрослый мужчина, стиснул в прощальном объятии Римуса и, выскочив в прихожую, трансгрессировал.

Сириус и Лили, повторив его действия, бросились за ним. А то прибежит Джеймс домой — а Воландеморт уже там. Хотя не должен ещё вроде.

«В аврорате бы за такую засаду намылили шею, проели плешь и отправили на переподготовку», — думал Блек, когда они, как тараканы, разбегались по своим местам. Спасибо хоть раньше Воландеморта прибежали.

Вообще-то в аврорате нет переподготовки. Теперь Сириус это знал. Памятью Френка он пользовался свободно. А Френк Лонгботтом был аврором. Но эта фраза была из воспоминаний Френка или о Френке.

Римус проводил друзей и растерянно замер на пороге. То ли их объятия оказали целебное действие, то ли неизвестно что ещё, но чувствовал он себя гораздо лучше. Если не считать просто таки волчьей тоски от того, что друзьям предстоит решающий, судьбоносный бой, а он, Римус, в это время будет сидеть в логове и выть на луну. Мельком оглядев небо, состоящее в этот хэллоуин из сплошных туч, Рим встряхнулся и быстрым шагом направился в логово. Не хватало ещё устроить в деревне охоту на людей и их животных. А при такой погоде не заметить, как вечер превратится в ночь, легче лёгкого.

Логово находилось в подвале и было зачаровано не хуже Хогвартса. Во-первых, чары расширения пространства и движущийся пол, если волку приспичит побегать. Во-вторых, упругие стены и дверь. Если волк на них начнёт бросаться, его отбросит, как от батута. Ну и окно под потолком. И сейчас в этом окне из-за туч выглянула полная луна. Римус замер, приготовившись… мгновенье, два, три — и ничего. Он прислушался к себе. Самочувствие было далеко до идеального, но лучше, чем минуту назад. Мысли и предположения вихрем пронеслись в его голове. Римус тоже вихрем помчался к Поттерам. Подумать он успеет потом. Джеймс с Сириусом уже в доме, ему под Фиделиус не попасть, но где-то тут под мантией-невидимкой должна быть Лили.

— Римус, быстрее, — на дереве, с которого в отсутствие чар должен быть хорошо виден двор Поттеров, мелькнула женская рука.

Джеймс сидел в кроватке, привыкая к детскому телу. Ему очень хотелось задать другу пару вопросов, но приходилось молчать. Да и говорить в виде Гарри у него не особо получалось, ещё не все зубы у сына выросли.

Зато Лили говорить ничего не мешало. То есть они, конечно, в засаде сидят и всё такое, потому говорили шёпотом.

— Ты вообще понимаешь, что произошло?

— Ты про обряд или не сработавшее полнолуние? — уточнил Римус.

— Начнём с обряда, — определилась Лили с приоритетами. Нет, она бы лучше вместо болтовни проводила ещё одного бойца в дом. Но если Воландеморт явится в момент провожания, это будет провал.

— Френк с Алисой просто попытались свалить расплату на вас. Я бы их даже понял. Не они же это начали. Но когда Сириус поделился с ними информацией, они в ответ делиться не стали. А ведь могли бы предложить: «Зачем умирать четверым, когда двоим можно выжить. Кто останется, определим жребием. Но оставшиеся обоих детей вырастят как своих собственных». Так было бы честно и правильно.

— Я уже заметила, что друзей у меня гораздо меньше, чем казалось. Но почему получилось так, как получилось? — потребовала подробностей Лили, предположив, что Римус изнутри обряда сумел многое заметить и понять.

— Во-первых, Алиса видела отражение твоего магического тела, со всеми проклятиями и грязью, ещё в детстве, — издалека начал Римус. — Ни она, ни Френк не знали, что это чистится благодарностью. И тебя сначала почистил папа доктор, а потом и ты сама старалась. Они рассчитали обряд из неверных исходных. Во-вторых, среди пришедших за расплатой душ были предки Блека, Поттера, мой и твой. Там, в прошлом будущем, всё это стало причиной провала плана Лонгботтомов. Сейчас наш с Сириусом обряд стал ведущим. Я совершенно точно не собирался тащить в себя магическое тело Алисы. Она мне просто под руку сунулась, когда я от боли и усталости ничего не соображал. У Сириуса наверняка то же самое было. Духи забирают свои проклятия с кусками магического тела. Не уверен, но по-моему они его жрут. Наши предки не стали нам вредить и просто аккуратно забрали свои проклятия. Дальше, это из области ощущений. Твой дальний предок маг неслабо проклял предка сразу и Френка, и Алисы. Он нарочно пошёл последним и, забрав проклятия, оставил нам жизнь. Мне даже чудится, будто я слышал «живите и защищайте».

— Ничего себе! — восхитилась Лили и пояснила: — это я про дедушку. А вообще, магические тела, конечно, есть у всех и всего. Но возможно, Лонгботтомы выжили. Ну мало ли, вдруг достаточно доли мгновения, чтобы обзавестись новым, пусть и совсем прозрачным магическим телом.

— Вряд ли, по-моему их жизни прихватили духи, в момент, когда их магические тела оторвались от их физических и ещё не попали в наши. После боя схожу, проверю, — сделал логичный вывод Римус. Что толку сидеть гадать, выжили, не выжили. Смотреть надо!

— Вместе сходим, — поправила Лили. — Я правильно поняла, что у вас с Сириусом вся память Френка и Алисы?

— Кажется, да, — не очень уверенно согласился Римус. Знаешь, я теперь думаю, что легиллимент тянет у своей жертвы магическое тело, по чуть-чуть. Потому что у меня такое чувство, будто я отлегиллиментил Алису от и до.

— Занятно. А оборотничество, получается, было проклятием.

— И передаётся это проклятие через слюну, — тон Римуса был полон скепсиса и выражал сильное несогласие с мыслью подруги.

— Это возможно, если… — Лили осеклась, не договорив.

Появление Воландеморта на улице они сначала почувствовали и лишь потом нашли его взглядом. А теперь не смотреть, а то почувствует, заподозрит.

— Красивый у вас костюм, мистер, — поприветствовал Воландеморта какой-то мальчишка. Лили его по голосу не узнала. Не настолько хорошо она знает местных детей. Да и пульс от страха слишком громко стучал в висках, заслоняя, искажая звуки. Но всё обошлось. Ребёнок побежал по своим безусловно важным делам, а Воландеморт направился к их дому. Дому, который стал видимым. Фиделиус пал.

Вот интересно, когда Питер сообщал местонахождение дома самим Поттерам… Или там в прошлом будущем Дамблдор давал адрес Ордену Феникса и куче детей, на Фиделиус это никак не влияло. А здесь и сейчас в дом пришёл враг убивать — и Фиделиус пал.

Петтигрю появился вслед за господином и затормозил перед калиткой, как будто не мог решить, заходить или нет.

Лили с Римом тоже не спешили что-то делать. Пусть Воландеморт поднимется на второй этаж. Не надо отвлекать его шумом. Чуть-чуть, ещё чуть-чуть.

Желание знать, что там происходит, пересилило в Питере нежелание видеть смерть Лили и Гарри. Джеймс другое дело, ему так и надо, но остальным смерти Питер не желал, честно, особенно ребёнку. Но умирать сам он не хотел ещё больше. Вот только сейчас всё его звериное нутро кричало, что дичь здесь Воландеморт, опасная, но всё же дичь. Разум в это не верил. Придётся идти смотреть. Хвостом разумеется. Он зашёл во двор.

Рано.

Фигура парня, стоящего на крыльце, начала уменьшаться, съёживаться, пока не превратилась в большую крысу.

Ещё чуть-чуть — и будет поздно, но в окне детской пока не мелькнуло первое проклятие. Эх, была не была.

Два невербальных оглушающих в осенней ночи было не видно и не слышно. И всё же Хвост дёрнулся в сторону, уклонившись от заклинания Лили, и попал под оглушающее Римуса.

В окне детской наконец мелькнул зелёный луч. Пришла пора ставить антиаппарационный и антипортальный щиты. И Лили занялась делом, оставив охоту на крыс напарнику. У него хорошо получается!

Рим, краем глаза следя за работой подруги, трансфигурировал из веток клетку, зачаровал её на прочность и левикорпусом перенёс Хвоста в неё.

Когда Лили закончила серию щитов перекрытием, не пропускающим патронусы, он наконец смог спросить:

— Так что там насчёт передачи проклятия через слюну.

— Если предположить, что проклят был народ или род, и переход чужаков в свои включал в себя такие элементы, как полнолуние и укус.

— Каждый укушенный становится членом рода (народа) и получает общее проклятие, — медленно проговорил Римус, пробуя теорию на вкус, и зябко передёрнул плечами. То ли импервиус с согревающим в такую дурацкую погоду плохо помогают, то ли вымораживает попытка представить, сколько жизней было сломано. То есть, казалось бы, всё честно: сделал человек гадость — получил проклятие. Они передаются по наследству. Ну, что ж, мы обретаем бессмертие в наших потомках, стремимся обеспечить лучший старт, логично, что они наследуют наши грехи. Но тут под проклятие попали посторонние, случайные люди.

В доме пронзительно свистнуло, потом ухнуло. С этого дурацкого дерева было плохо видно, но, кажется, в детской обрушился кусок стены. Лили и Римус замерли, не дыша, не думая, и старательно прислушивались.

— Мы закончили, можно заходить, — хором сообщили появившиеся рядом патронусы — пёс и олень.

Лили в ответ отправила лань, чтобы у парней не возникло сомнений — она тоже настоящая, и чтобы Риму не сильно удивились.

Сам Римус патронус послать не мог. У оборотней с этим плохо, точно, у всех, и у тех, кто до укуса умел.

Когда открылась входная дверь, Джеймс положил детские ножки на два нижних арбалета, так, чтобы пяточки находились рядом с кнопкой пуска. Чуть сдвинуть на себя — и готово. Бедный Гарри, он ещё и ходить на этих культяпках умудряется!

Когда тональность шагов изменилась, свидетельствуя о том, что Воландеморт поднялся на второй этаж, Джеймс положил левую руку на верхний арбалет, в очередной раз проверив, надёжно ли одеяло прячет арсенал, а волшебная палочка замаскирована под погремушку.

Калитка чуть скрипнула, когда Воландеморт её открывал, но на это никто не среагировал. Он направил волшебную палочку на дверь, и та послушно открылась. Опять никакой реакции. Подойдя к порогу, Воландеморт проверил дом на наличие людей, отклик пришёл двойной сверху. Двое — это не засада. На него, Лорда Судеб, засады меньше чем десятком не устраивают. И в этом десятке обязательно присутствует Дамблдор. Старик сегодня занят в Хогвартсе. Рядом с домом тоже никого. Из охранных чар только Фиделиус. Идиотизм. Двое — это взрослый с ребёнком или взрослые сплавили сопляка куда-нибудь и теперь делают следующего. В первом варианте всё закончится быстро. Во втором придётся выяснять, где ребёнок. Зайдя в дом, Воландеморт закрыл двери и окна для всех не носящих метку, после чего поставил антиаппарационный щит. Камин, как всегда, перекроет его человек в министерстве.

Поднимаясь по ступенькам, он вслушивался в тишину дома. Звук его шагов был единственным, что нарушало её. И никакой реакции.

Воландеморт не любил детей и не понимал, как их вообще можно любить. Но он имел возможность или несчастье наблюдать за повадками молодых родителей. Укладывать ребенка спать под звуконепроницаемыми чарами — это нормально. И объясняет отсутствие реакции. Тем не менее дверь в детскую Воландеморт открыл магией и без резких движений. В комнате в детской кроватке сидел ребёнок. В кресле за кроватью дремала молодая рыжеволосая женщина. Видимо, почувствовав присутствие постороннего, она встрепенулась и схватилась за палочку.

— Не мешай мне и останешься жива, — сказал ей Воландеморт. Зачем он это сделал? Наверное, ему нравилось играть в справедливого господина. Если слуга заработал награду и даже осмелился просить, что ж, можно попробовать её дать. Если, конечно, эта награда поведёт себя благоразумно.

Награда вести себя благоразумно не хотела, впрочем, это к лучшему. Она начала движение палочкой. Ребенок с искрящимися азартом глазами поправил одеяло и зазвенел погремушкой. Звон был на редкость отвратный, от него заныли зубы и по телу побежали противные мурашки.

Воландеморт поспешил прекратить издевательство, но сначала, разумеется, ведьма.

— Авада… — три арбалета, три залпа по пять болтов в торс. Скорость полёта — меньше секунды. Он не ожидал нападения от ребенка, не успел среагировать. Да и с одной стороны дверь, с другой стена. Но раны в живот из средневекового магловского оружия смертельны для маглов. Разумеется, болты смазаны ядом, но на его усовершенствованное тело яды не действуют. (Про яд василиска Воландеморт просто не подумал.)

— …кедавра, — закончил он, бросившись вперёд и уходя с линии огня. Его желание убить сейчас было сильнее, чем когда бы то ни было. Но зелёный луч авады почти у самой палочки ведьмы столкнулся с красным лучом. Воландеморт почувствовал, как палочка в его руке завибрировала. Рука тряслась вместе с ней и будто приклеилась к палочке. Соединяющий обе палочки узкий луч стал не красным и не зелёным, а пронзительно золотым. Тело начало ощущать боль от ран и слабость от потери крови. Ребёнок тем временем уползал из кроватки. Кем бы он ни был, сейчас это ребёнок. Разорвать нить, схватить тельце и аппарировать отсюда. Не избранный, конечно, но достойная жертва для крестража. Нить не разрывалась, «ребёнок» уползал за спину матери. Слабость увеличивалась, боль расползалась по телу. Похоже, этот яд на его тело действует. Надо уходить, но, не зная яда, противоядие искать сложнее, дольше. Значит, надо… Детская комната расплылась, стала вращаться, Воландеморт рухнул. Его тело будто взорвалось, распадаясь миллиардами частиц. Первый щит, поставленный Джеймсом, ударная волна снесла и, потеряв часть энергии, бессильно стукнулась о щит Сириуса. Вниз посыпались куски и кусочки того, что недавно было полом, стенами, потолком и движимым имуществом. Увы, в буйстве вспышек и взрывов разглядеть, как и куда делась душа Воландеморта, у мародёров не получилось. Придётся проверять все доступные предметы, а может, и весь дом. Но этим они займутся позже. Заметив, что за щитом всё успокоилось, мужчины выпили нейтрализатор оборотного.

Джеймса просто достало находиться в детском теле и выжидать ещё полчаса сил не было. Безо всякой логики. Ну, а если с логикой. Во-первых, вдруг Пожиратели таки набегут. А он ограниченно боеспособен. Мало ли что им в прошлый раз помешало. Вдруг в этот оно уже не мешает. Во-вторых, до прихода посторонних, пусть и вроде своих, с кое-какими делами нужно закончить. Так что полчаса тоже срок.

Сириус руководствовался теми же мотивами. Да, женское тело воевать не мешало, к другой координации он уже приспособился. Но оборот в неподходящий момент может стать роковым. А главное, его просто достало, глядя вниз, натыкаться на сиськи. Случайно прикасаясь к ним, понимать, что это сиськи жены его друга.

Вернувшись к своему естественному облику, оба вздохнули с облегчением. Оглядев своими глазами разруху в комнате, особенно дыру во внешней стене, мародёры правильно расставили приоритеты и первым делом отправили патронусы Лили. Потом бросились собирать болты, попутно решая, чем заполнить палочки, свои и Воландеморта. Потому что палочку Гарри они светить не собираются. Нельзя, чтобы Олливандер сложил два плюс два. А ещё у них нет объяснения, откуда им стало известно про эту палочку. Арбалеты тоже светить нельзя. Яд василиска был куплен незаконно.

— Иду с Римусом, несём крысу, — ответила лань из тепла и света.

Джеймс посмотрел на дыру в стене, там как раз сквозь тучи старательно просвечивала полная луна. Два болта никак не находились.

— Пойду-ка я оденусь, — сказал он. То, что оборотничество оказалось проклятием, а не болезнью, это хорошо. В данных обстоятельствах. Но подумать об этом можно будет позже. Сейчас главное — спрятать арбалеты и палочку, от остального отбрешутся. Даже хозяин дома, расхаживающий после боя голышом — это ничего. Но лучше всё же одеться, ибо холодно.

— Быстро гляньте на улице пару болтов, — отправил Сириус патронус Римусу. Во-первых, для проверки, во-вторых, куда-то же они делись.

— Сохатый, Бродяга у меня предложение сейчас метнуться к Лонгботтомам, — в голос крикнул Римус, поднимаясь по ступенькам.

— Зачем? — Выскочил из своей комнаты Джеймс, на ходу натягивая штаны.

— Ну, то, что Френк с Алисой пытались свалить всю ответственность на вас, мы уже давно поняли. Нынче их обряд столкнулся с нашим. И мы изъяли их магические тела. Если они живы, нужно оказать помощь, — кратенько скороговоркой ответил Рим.

— Полагаете, вы пройдете к ним? — спросил Джеймс, прикидывая, что с этим можно будет сделать.

— С магическими телами мы хапнули всю их память, — проворчал Сириус. Нет, он бы мотивы Лонгботтомбов понял, если б речь шла не о его друзьях.

— Я нашла, — так же в голос крикнула Лили, поднимаясь наверх.

— Как думаешь, если Лонгботтомы живы, их можно трансгрессировать? — встретил её любимый муж самым актуальным вопросом.

— Трансгрессировать — нет, порталом — да, — ответила она коротко. Пускаться в объяснения, почему «нет» и «да», времени не было, а парни ей более чем доверяли.

— Тогда по обстоятельствам. Если Френк с Алисой мертвы или нуждаются в медицинской помощи, тащим их сюда и оформляем сцену боя с их участием. Если они в норме, пусть идут запретным лесом, — сообщил Джеймс, создавая портал из подвернувшегося под руку ремня. Штаны и так не спадут.

Лили честно себе призналась что у Лонгботтомов ей делать нечего. Сириус и Римус, пользуясь их магическими телами, пройдут сквозь охранные чары гораздо быстрее, если не будут отвлекаться на необходимость кого-то вести с собой. Про какую-либо помощь при пропаже (изъятии) магического тела она не слышала. Вообще. Совсем. Хотя потерянные части тела выращивают, если они не были потеряны с помощью тёмной магии. В общем, там совсем другое. Сейчас же гораздо важнее нарисовать картину боя, подготовить палочки и спрятать всё сомнительное с точки зрения закона и этики оружие. И с Хвостом надо успеть разобраться.

Все разбежались самостоятельно или около того, определив себе занятие. Лили в подвал, прятать всё, что следует спрятать. Джеймс — одеваться и палочки заполнять. А Сириус с Римусом к Лонгботтомам.

Они не ожидали застать Френка и Алису в живых. Было у парней неясное ощущение, что они присутствовали при их смерти. Если б Римус не поднял этот вопрос, Сириусу бы в голову не пришло туда бежать. Римусу идею подала Лили. И он хотел проверить раненых, пострадавших, для очистки совести. Да и Невилла он сейчас воспринимал как родного, не сына, но любимого племянника. Последняя идея Джеймса очень гармонично легла на мысли и чувства Рима, приведя его в восторг. Всё-таки Сохатый гораздо более гриффиндорец, чем все, кого он знает. Ну, ещё Лили.

Совесть Сириуса проверять Лонгботтомов не требовала, не просила и даже не намекала. Он просто согласился, что план Джеймса стоящий. Аврор, участвовавший в бою на их стороне, — это плюс к достоверности. И минус к возможности придраться. В министерстве, во всех структурах, хватает придурков, тайно жаждущих поставить маглорожденных на колени. Но гораздо опаснее будут карьеристы, которые пожелают взять победителей Воландеморта под контроль. Поэтому даже если вдруг, ну, чего в жизни не бывает, Френк с Алисой живы, с ними стоит договориться, разумеется, на основе клятв.

«Вдруг» не случилось. Более того, тела хоть и были вполне узнаваемы, но больше походили на мумии.

— Ничего не понимаю, — поделился Римус результатом осмотра.

Сириус хмыкнул. Пока друг изучал обряд Лонгботтомов и их тела, он трансфигурировал платок в покрывало. Кто эти мумии знает, вдруг они в процессе телепортации развалятся. На нормальное изучение времени-то нет. Римус это тоже понимал. Потому стоило Сириусу закончить с упаковкой тел, как он, подхватив покрывало со своей стороны, взялся за портал.

Лили едва успела спрятать всё, что следовало спрятать, в тайной комнате Поттеров, как вернулись Сириус с Римусом. То, как они держали рулон с телами, не оставляло сомнений, что там действительно мёртвые тела. Хотя увидеть мумии Поттеры не ожидали.

— Я примерно прикинул, как должно выглядеть проклятие на палочке Воландеморта, — сообщил Римус. После чего он тут же получил палочку и два полена.

Остался самый неудобный вопрос — что делать с Петтигрю? И его нужно было решать быстро, потому что Хагрид вот-вот придёт.

— Убить, — предложил Сириус.

— Нам ещё крестражи искать, вдруг Питер что-то знает о ценных для Воландеморта предметах. Дневник же у Мафлоя был. А у меня есть сыворотка правды, — вмешалась в кровожадные планы Блека Лили.

— Сначала допросить, потом убить, — поправился Сириус.

— Да что ты заладил, убить, убить? — печально поинтересовался Рим. — Можно просто сдать аврорам, пусть в Азкабане посидит.

— Вот! В прошлый раз вы меня уговорили эту тварь не убивать, а он Воландеморта возродил! — эмоционально выдал Сириус, потом уже спокойно добавил: — Если мы его допросим с сывороткой правды, то кто кого аврорам сдаст — ещё под вопросом окажется. Наша анимагия довеском пойдет. И сидеть мы будем в соседних камерах.

Лили и Рим судорожно сглотнули. Даже если они сейчас откажутся от допроса, незаконная анимагия никуда не денется. Они были не готовы подставлять Джеймса и Сириуса и уже почти готовы убивать.

От деликатного стука пудовым кулаком в калитку все вздрогнули.

— Так, — собрался с мыслями Джеймс. — Я иду заговаривать Хагрида. Вы допрашиваете Пита. Потом он даёт непреложный обет о неразглашении наших секретов и остаётся жив или не даёт и умирает.

Хагрид не стал ждать разрешения, открыл калитку и двинулся к дому.

Джеймс закруглился с планированием и перешёл к исполнению. Ну и остальные тоже время зря тратить не стали.

Допрос решили провести в подвале, чтобы, если кто в дом ввалится, не застал их за нарушением закона.

Джеймс очень хотел присоединиться к допросу и не хотел, чтобы без него решался вопрос Питера. Но Хагрида нужно было спровадить, во-первых, не наврав, так как он им друг и соратник, во-вторых, не сделав развоплощение Воландеморта достоянием общественности раньше времени.

— Выпить хочешь? — предложил он другу и соратнику, перехватив его у крыльца.

— Джеймс, ты жив! — завопил Хагрид. — А Лили и Гарри? Мне директор сказал, к вам Все-Знают-Кто приходил.

— С Лили и Гарри всё в порядке. У нас друзья гостили, так что вместе Воландеморта встретили. Френк с Алисой мертвы. В дом нельзя, там после боя стены и потолок норовят обвалиться. Ребята всё немного укрепят — и позовём авроров. Так ты выпить хочешь?

Хагрид шёл в дом мертвых друзей, и, естественно, настрой был соответствующий. Потом он узнал, что друзья живы и их маленький сын тоже. Но мертвы Лонгботтомы. Тоже хорошие люди, особенно Алиса. Такая милая девочка была, вместе с Лили в гости приходила. Да ещё Джеймс, хулиган малолетний, Сами-Знаете-Кого по имени назвал. Конечно, Хагрид хотел выпить.

Джеймс и не надеялся споить полувеликана огневиски, поэтому призвал для него из запасов Лили семидесятиградусный настой дурман-травы, а себе бутылку воды.

— Ну, пусть земля им будет пухом.

Хагрид согласно кивнул, «пусть будет», и глотнул из бутылки.

— От, до чего же хорошая штука! — оценил он настойку.

— Лили делала, — похвалился Джеймс, — давай за неё.

— Давай! — с энтузиазмом поддержал Хагрид.

— Так что там в Хогвартсе? — оценив кондицию полувеликана, спросил Поттер.

— А, — махнул ручищей Хагрид, едва не попав по собеседнику. — С обеда набежали из министерства, из попечительского совета. Дамбладор даже ненадолго отлучиться не сможет.

— Ничего, директор справится, — успокоил разнервничавшегося друга Джеймс. — Давай за него!

— За Дамблдора!

После третьего глотка Хагрид успокоился, расслабился и начал засыпать. Ну, раз дом разваливается, можно вон под той ёлкой.

Джеймс поправил ветки ёлки, отправил бутылки на их места и поспешил в подвал. Там допрос уже дошёл до стадии «что бы ещё спросить, пока есть возможность».

— Давай быстренько посмотрю, вдруг меня осенит, — забрал Джеймс наполовину исписанный ежедневник. — А вы пока текст непреложного обета продумайте.

Как и следовало ожидать, друзья ничего не забыли. И ничего нового к уже спрошенному он придумать не смог. Может, потом вопросы и появятся. Но не оставлять же Хвоста в качестве домашнего питомца. Противно. И чревато проблемами.

Приведя Питера в сознание, ему предложили совершенно добровольно выбрать между смертью и непреложный обетом с последующим Азкабаном.

— Вы же меня не убьёте, — дрожащим голоском пропищал пленник. Он ещё не был таким жалким, как двенадцать лет вперёд в Визжащей хижине. Но будущее уже просматривалось во взгляде несчастной жертвы, в попытке сложить руки в умоляющем жесте.

Ползать на коленях сейчас ему никто не позволит. Вот ещё, пусть лежит куда положили.

— Убью, даже не сомневайся, — как-то буднично сказал Сириус Блек.

И Питер ему поверил. Вот кому другому бы не поверил, а в Блеке даже не усомнился. Ему сразу вспомнились все шутки по поводу безумия Блеков. Кто же знал, что это не шутки вовсе. Сейчас перед ним стоял непоколебимо уверенный в своей правоте безумный фанатик.

— Джеймс, мы же друзья, — всё же попробовал зайти с другой стороны Питер.

— И в память о нашей дружбе могу тебе предложить смерть от палочки Воландеморта. Умрёшь героем, — проявил отзывчивость Джеймс.

Умирать героем Питер Петтигрю не захотел. Он согласился на непреложный обет. В тексте обета были скрупулёзно перечислены все тайны, которые Питер обязуется хранить. Также Петтигрю пришлось поклясться, что он никогда ни при каких обстоятельствах не будет пользоваться анимагией и прямо или косвенно способствовать возрождению Воландеморта. Питер Петтигрю поклялся во всём. Вот вроде бы этого от него и хотели, но друзья никак не могли избавиться от недоумения, переходящего в шок. Они переглядывались, молча спрашивая друг друга. «Серьезно». «Он это сделал». «Джеймс ему такой шикарный вариант предложил, а он отказался».

— Хоть бы о матери подумал, — буркнула Лили, приложив поганца оглушающим. И так с вызовом авроров затянули. В темпе «держи вора» вынесли из подвала Питера и пару бутылок вина, на ходу вкратце обсудив показания. В целом нормально. Френк как аврор считал, что если показания слишком гладкие, значит, свидетель врёт. Сириус решил довериться его знаниям.

Явившиеся на вызов авроры, похоже, мнение своего коллеги не разделяли.