В неволе слышишь запах книг (гет)

Смерть пугает людей своей внезапностью, необратимостью и непонятностью. Это факт, смиритесь, жалкие смертные.

— Ларри умер!

Вслед за этим криком в отдел детской литературы, в котором я, собственно, и находилась, со скоростью пули ворвалась Маргарита, подняв лёгкий ветер. Её густая пламенно-рыжая шевелюра сильно растрепалась. В синих, словно Байкал, глазах читалось смятение.

Все детские сказочки, которые я выбирала долго и с большим трудом и которые хотела положить на самое видное для первоклашек место, вывалились из рук, с глухим стуком упали на пол.

— Да ладно... Быть такого не может... Духи ведь не умирают, да? — выдавила я.

Вот уже более полугода я была духом, но точного ответа на этот вопрос так и не выяснила. Да чего уж там, я и задумываться-то об этом начала лишь после инцидента с Викой и Софой, произошедшего несколько дней назад. В самом деле, могут ли духи умереть? С одной стороны, могут: раз они ощущают боль, раз их можно побить и у них даже кровь капает из ран (как у Альберта, когда он вернулся с разбитым носом из библиотеки Грушницкого), значит, и смерть их стороной обойти не в состоянии. Но если посмотреть на вопрос под иным углом... Разве те, кто не совсем жив, могут погибнуть? Как отнять то, чего попросту нет? Именно эта дилемма и мучила меня.

— Видишь ли, умирают. Причём внезапно, — Марго тяжело вздохнула. — Мы можем сгинуть от ран, от разрушения родной библиотеки и по воле Божьей, то бишь по неизвестным причинам. И Ларри... — она сглотнула. — Он умер последним способом. Мы не знаем, как так вышло... Я не знаю, — она потупила взгляд.

— Вот как?

— Да уж, вот такие пироги... Слушай, Крис, у нас, духов, есть одна традиция. Мы собираемся в том месте, где погибшего видели в последний раз, осыпаем место кусочками розовой бумаги и приносим вещь, оставшуюся после несчастного. Мы встаём рядом с импровизированным памятником и мысленно провожаем усопшего духа в последний путь, после чего убираем вещь куда подальше. Этот обряд... Что-то вроде похорон, только немного по-другому.

— Странный обычай. Не знала о таких... — задумчиво протянула я. — Слушай, Рита, можно один вопросик? Наверное, я сейчас поступлю немного нетактично, но... Куда вы деваете тела умерших?

— Тела?.. — Марго откликнулась рассеянно, будто всё это время она была не здесь, а где-то далеко. — После смерти у нас не остаётся тел. Духи рассеиваются. И после этого от них остаётся лишь какой-нибудь предмет... Мы же не люди. Бесплотные существа с человеческими разумом, полуфабрикатные призраки. Вот и умираем иначе... — Риточка выдержала паузу. — Ну так что, пойдёшь на похороны?

* * *

Лишь когда я пришла на место "похорон" (коим оказался коридор между шкафами с отечественной классикой), до меня дошло, что Ларри умер — умер по-настоящему, всерьёз, реально, навсегда и насовсем. В самом конце коридора одиноко стоял табурет, а на нём лежал осыпанный розовой бумагой цилиндр — тот самый, который Ларри так изящно снимал при каждой встрече в знак приветствия. По обе стороны прохода, прижавшись к стеллажам, толпились духи. На "похороны" стеклось немало народу — два десятка душ или около того. Кто-то рыдал по полной, кто-то тихонечко всхлипывал, кто-то просто стоял с мрачной физиономией. Марго, например, держалась молодцом, не плакала. А вот мои нервишки не выдержали: вскоре солёные капли потекли из глаз сами собой. Поначалу я ещё пыталась остановить слёзы, а потом махнула рукой: мол, лучше дать эмоциям волю, пусть выйдут сейчас, а не в иной, совершенно не подходящий для нервных срывов момент.

Вместе с тем я вела внутренний монолог: "Ларри... Он был хорошим человеком. Не, не так: он был хорошей душой. Конечно, плавали в бочке мёда и ложки дёгтя, но, тем не менее, хорошего в Ларри всё же было больше. Этот юноша был очень... Весёлым... Трудолюбивым... Трудоголиком даже, хех... Ответственным... Да, ответственным, да ещё каким: все свои дела сам старался делать, всё расчёты перепрооверял по сотне раз, уделял внимание каждой мелочи. А ещё Ларри был... Добрым. Не могу вспомнить ни одной ситуации, в которой Ларри целенаправленно сотворил зло. Ну не было в нём чёрной злобы, не-бы-ло. Может, он иногда и ругался с остальными, может, позволял себе время от времени раскидываться неприятными фразочками, зато в помощи никогда не отказывал — пусть и не сразу, не по первому щелчку, но просьбу выполнял.

Ларри, Ларри... Где ты сейчас? Что с тобой? Как ты себя чувствуешь? Чувствуешь ли ты что-то вообще на том свете? Добрался ли ты до мира иного в принципе или остался в пустом небытии?

На кого ты нас покинул? Зачем ушёл? Почему? Что случилось?

Ларри, ты ведь был мне другом... И ты был мне... Очень дорог... Особенно после Рождества... Хех, представляешь, Ларри, я и не догадывалась, насколько сильно мне будет тебя не хватать, если ты вдруг решишь взять билет в один конец..."

Но вечно рыдать я не могла. Наплакавшись вдоволь, я небрежно утёрла слёзы и огляделась по сторонам в поисках своей компашки. Маргариту искать не пришлось — я всё время находилась рядом с ней. Виктория стояла где-то вдали, скрестив руки на груди. Она тупо пялилась на шляпу Ларри. Её лицо ничего не выражало. Вообще ничего. Брюнетка выглядела уставшей, изнемождённой, но вместе с тем не проявляла совершенно никаких эмоций. Вероятно, недавний инцидент с Соней и Альбертом не прошёл для неё бесследно... Хех, ну да, конечно, Вика сейчас подавлена, конечно, она не показывает чувств, конечно, она не особо грустит о Ларри. Вике сердце размозжили ко всем чертям, ей бы после грязного поступка Альби оправиться. Наверное, она бы вообще не пошла ни на какие "похороны", если б не нормы приличия.

К слову об Алике. Самого чертёныша я нашла довольно быстро: слишком заметно мелькали его кроваво-алые глазёнки. Альби тоже не плакал. И, кажется, даже не грустил. Его губы не покидала слабая улыбочка... Народ, я вам зуб даю: я раньше никогда не видела, чтобы кто-то улыбался на похоронах. Боже, я никогда не смогу понять Альберта. Даже сейчас я не в силах понять, о чём этот чёртик думает. По затуманенному взгляду понятно, что о своём, но о чём?.. София, кстати, держалась рядом с юношей. Она крепко, что есть сил, держалась за его рукав. Голова блондинки была опущена, едва подрагивающие губы — плотно стиснуты. Судя по всему, она еле сдерживала слёзы.

Вдруг Ал выдернул кусочек красной ткани из её ладони и самым бесцеремонным образом... Свалил с "похорон", ни с кем не попрощавшись. Сонечка немного постояла на месте, а потом дёрнулась догонять его. Виктория, заметившая эту сценку, оскалила зубы, но осталась на месте. Я тоже решила не следовать за ними. Я подумала, что они разберутся сами, что им нужно побыть наедине, а вот нянька вроде меня им не нужна совершенно...

Какую непростительную оплошность я допустила. Кажется, мне, наоборот, нужно было побыть рядом с ними. Судя по всему, у них там произошло что-то страшное...

* * *

Альберт целенаправленно делал вид, что в упор не замечает белокурую душу. Он, прикинувшись дико занятой персоной, пытался оторваться от неё, ускорял шаг, петлял между стеллажами. Однако Сонечка оказалась необычайно навязчивой: подобно верному пёсилю, белокурая девица следовала за юношей по пятам, причём делала это почти бесшумно. Оба духа молчали — скорее всего, проверяли, у кого нервная система прочнее... Нервы Софы сдали первыми.

— Алик! Стой! — вполголоса выпалила она.

Альберт в самом деле послушался. Он встал на одном месте, как ни в чём не бывало. Только оборачиваться не стал.

— Чего тебе, Соф?

В ответ — ничего. Ровным счётом ничего. То ли слова из белокурой головы вылетели, то ли ещё что.

— Что тебе от меня надо? — Ал повторил вопрос с бо́льшим напором.

— Почему ты ушёл? Куда? Что-то случилось? Что? — выговорила Соня.

— Мне просто стало скучно, — юноша чеканил каждое слово механическим голосом. -Сегодня мучения других слишком однообразны. Долго наблюдать за ними неинтересно.

— С тобой точно всё в порядке? — каждый звук, слетевший с уст Сонечки, был пропитан искренним беспокойством. -По-моему, тебе бы не помешал разговор по душам.

— Всё нормально. Но мне будет ещё лучше, если ты отвяжешься.

— А, да? Ну, ладно...

София собралась было убираться куда подальше, однако в последний момент передумала и во второй раз нагнала Альби.

— Слушай, Алик... По поводу того случая... Ну, когда меня чуть не...

— Забудь. Не бери в голову. Это была всего лишь неудачная затея. Я просто хотел немного постебаться над Викой, вот и всё.

— Но ведь...

— И вообще, почему ты всё ещё ходишь за мной? — Альберт не заметил, как стал говорить громче, словно силясь перебить, перекричать девочку. -Почему ты до сих пор не плюнула мне в лицо или хотя бы не обозвала гадом? Почему так отчаянно цепляешься за меня?

— Потому что...

Речь Сонечки оборвалась. Альби напрягся: хоть он и не признавался себе в этом, но для него её ответ сейчас был безумно важен.

— Потому что я очень сильно привязалась к тебе. Ты для меня значишь больше, чем кто-то другой. Мне нравится проводить с тобой время, и мне страшно, когда ты стремишься к опасности. Ты мне очень близок. И я ищу взаимности. Нет, не как Вика с отвёрткой, но...

Девочка набрала в лёгкие побольше воздуха, судорожно вцепилась в подол своего свитера. Прошло ещё немного времени. Соня явно нервничала. Видимо, то, что она хотела сказать, было слишком тяжёлым для неё. Но она всё же собралась и, прижав хрупкие ладошки к сердцу, выпалила на одном дыхании:

— Я хочу всегда быть рядом с тобой! Я хочу быть твоим другом! Давай дружить, Алик!

Хохот. В ответ Софьюшка получила громкий смех Альберта. Впрочем, она привыкла к этому, ведь Ал реагировал так практически на все слова и события в мире. Но... Теперь белокурой девчушке почему-то сделалось неприятно. Ей как будто бы в душу влили ударную дозу липкой грязи, честное слово.

— Ты... Нет, погоди, ты серьёзно? Неужели ты думаешь... — пролепетал Алик, после чего, обронив короткий смешок, вцепился в чёлку, и принялся ходить туда-сюда. -Ой, ну я не могу... Как это... Какая ты... Это же... У меня слов нет! Поздравляю, ты сбила меня с толку!

— Что... Что-то не так? — вставила Соня, но уже не так уверенно. — Я ляпнула глупость?

— Да, Софа, да! Ещё какую глупость! — Ал бесцеремонно потрепал её по плечу, а его алые глаза подозрительно сверкнули. — Пойми же, глупая девочка, я не ищу любви! И тесная дружба мне тоже даром не сдалась! Я пытался донести это до Вики, а теперь пора втюкать правду тебе. Хотя я, признаться, не понимаю, чего ты вообще ко мне полезла. Я же тебя внаглую использовал...

И вновь Альби зашёлся громким смехом. На этот раз он смеялся взахлёб, едва ли не задыхаясь; его хохот получился каким-то... Натянутым, что ли?..

— Я эгоист! Законченный, всеразрушающий, циничный и жестокий злодей! Я другой, Софа! Мне чуждо то, что для вас, для всех вас, кажется нормальным. Я не верю в добро. Я отрицаю дружбу и любовь. И полного, безоговорочного счастья тоже не бывает, о чём я, естественно, знаю. Всё это эфемерно, незначительно, навязано гормонами и толпой. Я и только я осознаю это. И мне противно находиться в обществе тех, кто пребывает в заблуждении.

— Альберт... — бедная Сонечка, у которой от такого напора внутри всё сжалось, рефлекторно потянулась к юноше.

— ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ!!!

Он толкнул её. Толкнул грубо и довольно болезненно. Ей пришлось отступить на два широких шага назад, чтобы сохранить равновесие. Девочка растерянно взглянула на Ала сквозь густые светлые пряди волос, обрамлявших верхнюю половину её личика. Она смешалась, не зная, как реагировать. А Альберт тем временем продолжал:

— Не подходи ко мне близко. Не пытайся меня переделать. Всё будет по-старому: ты будешь спать, а я буду шутить над тобой. Так должно быть. Это единственный правильный путь... Путь, в котором мы оба остаёмся в одиночестве.

Алик тяжело дышал. Кажется, он серьёзно вымотался после "выступления". Юнец смерил растерянную Софию взглядом с ног до головы, хмыкнул и, повернувшись к ней спиной, ушёл. До последней крайности растерянная блондинка осталась один на один со своими мыслями, причём не с самыми приятными.

— Он меня ненавидит?.. Я ему противна?.. Я что-то сделала не так?.. Неужели я настолько бракованная?..

* * *

— Хм?

После долгого отсутствия Альберт вернулся в свою библиотеку в самом приятном расположении духа. В руке он держал необыкновенной красоты цветок с разными лепестками: одни были маленькими, округлыми, нежно-розовыми, другие — покрупнее, ослепительно-синего цвета с белыми кончиками. Это чудо люди сделали из резины, а ещё оно плевалось липким оранжевым соком, который, впрочем, отстирывался без особого труда. Ал собирался подарить его Соне.

Завернув в один из дальних закутков книжной обители — раздел с устаревшими изданиями по тёмной психологии, — юноша обнаружил Софию, распластавшуюся на полу лицом вверх безо всякого движения.

— Спать на холодных досках? Это что-то новенькое... А впрочем, это в твоём духе, Софа. А в моём духе будет вернуть тебя в мир насущный, — пробормотал он с мягким блеском в алых очах.

Затем дух плавно подлетел к девочке и легонько дунул ей в лицо. Её густая чёлка разлетелась в стороны, открыв верхнюю часть лица. Сама блондинка никак не отреагировала.

— Э-э-эй, Софа-а-а, подъём... У меня для тебя есть сюр-р-рпри-и-из... Брось, хватит строить из себя статую, тебе не идёт...

Чертёныш вновь дунул. Затем он отложил резиновое чудо в сторонку, запустил ладони в светлые пряди, растормошил их... И получил в ответ целое ничего. Тогда Алик взял её за руки и отпустил. Те встретились с полом с глухим стуком. Юноша решился немного расширить черту дозволенного: без тени сомнения он зажал Соне нос...

И вздрогнул.

Соня почти не дышала.

Нет, она не спала. Она была в обмороке. И, кажется, давно.

Альберту стало не по себе. Да чего уж там, он здорово ужаснулся. Настолько сильно, что даже улыбаться перестал. Алик сам от себя такого не ожидал. С удивлением он коснулся своих губ, которые теперь едва заметно подрагивали, а потом медленно, как к чему-то взрывоопасному, поднёс кончики пальцев к груди, туда, где обычно располагается сердце. Кровеносный орган размером с кулак бился часто-часто, так, будто его алоглазый хозяин только что пробежал марафон в несколько километров.

Возможно, Альберт бы и дальше офанаревал от самого себя, вот только страх заставил переключить внимание на причину тревог — на Сонечку. Одним рывком он усадил девчушку, затем с силой потряс её за плечи, отвесил пару оплеух, от которых и взрослый мужчина пошатнулся бы.

— Соня! Эй, Сонь, очнись! Это не смешно! Алё! Проснись! — голос звучал громко, ломано, почти переходя в крик.

Действия Альби ни к чему не привели. Тогда он, едва успевая работать головой, подхватил белокурую душу на руки. Он поднял её так, будто она вообще ничегошеньки не весила (хотя она сама по себе была лёгкой).

— Держись, София, держись... Ты только не паникуй и не рассеивайся... Сейчас, сейчас тебе помогут... Всё будет хорошо... Всё будет... И ты будешь...

Со всех ног Ал понёсся в читальный зал — место, где он рассчитывал найти хоть кого-нибудь более-менее серьёзного, того, кто, вероятно, мог помочь. Он мчался, как ветер, как молния, как лесной пожар, как пуля. За пару мгновений он очутился на месте. Альберт дёрнулся к духам, но... Замер. Через четверть минуты он медленно, тихо и незаметно положил Соню на пол между столом и книжными полками, хлопнул в ладоши и — скрылся. Краем уха он услышал шорохи, тревожные возгласы, торопливые шаги других духов, но оборачиваться и тем более возвращаться обратно не стал. Он уходил куда подальше. Его ладони покоились в карманах, а на лбу сверкали малюсенькие капельки ледяного пота.

* * *

Альберт действительно находился не в толпе. Пока другие суетились вокруг Сонечки, он предпочёл задержаться на другом конце библиотеки. Он стоял, прислонившись к холодной стене. Его руки были скрещены на груди, голова — опущена, глаза — закрыты. Едва шевеля губами, юноша полушёпотом напевал простенькие мелодии. Пение — идеальное дополнение к перебиранию в памяти разных эпизодов из прошлого, разве нет? Алик считал именно так. Он пел, а вместе с тем вспоминал забавные ситуации с участием Софы. Например, их первую встречу...

* * *

— Вау, новенькая! Марго, ну ты даёшь! Втор-р-рая душа за неделю! Такими темпами у нас к Рождеству две дюжины духов наберётся!

Прямо-таки сияющий изнутри Альберт быстро, но вместе с тем без суеты пересёк коридор. С распростёртыми руками он приблизился к маленькой девчонке с непослушной светлой шевелюрой и в свитере, который больше смахивал на пушистое сиреневое облако, чем на предмет гардероба. Он хотел установить с ней зрительный контакт, но не смог, ведь глаза её были скрыты под густым покровом чёлки. Тогда он подмигнул стоявшей рядом Маргарите, на что та лишь закатила глаза, и протянул руку.

— Предлагаю начать наше знакомство. Меня зовут Альберт. Я местный пси-и-их, как бы громко это ни звучало, а также самый старший дух в этих стенах... После Марго, разумеется. Ну а ты-ы-ы у нас, значится...

— София, — спокойно, но слишком уж тихо ответила блондинка.

— Очень ра-а-ад нашей встрече, София. Пожмём же руки!

Новенькая несколько мгновений никак не реагировала. Она будто бы крепко задумалась над некой проблемой или вовсе задремала. Алик живо подметил: её имя буквально отражало её натуру. Но вот девчонка шевельнулась. Её миниатюрная бледная рука потянулась вперёд. Её ладонь коснулась его кожи... Вдруг Софа вздрогнула и отшатнулась. Она медленно поднесла ладошку поближе к лицу и обнаружила на ней жирную, ослепительно-алую каплю собственной кровушки.

— Необычные ощущения, правда? Это называется бо-о-оль, дорогуша. Теперь ты с ней точно знакома. Мой тебе совет: запомни это чувство. В мире духов боль не исчезает. Она живёт среди нас, прямо как в мире людей... И ты не раз её почувствуешь, поверь мне...

— Альби! Не пугай её! — Рита, посуровев, бережно притянула новенькую к себе, как старшая сестра, желающая защитить младшую.

— Уж простите, не мог не опробовать старый добрый трюк с кнопкой. Вот такой я нехороший ти-и-ип! — алоглазый с широченной улыбкой показал дамам руку, к которой и в самом деле была приклеена канцелярская кнопка. — Кстати, Марго, а ты уже познакомила Софию с нашей дражайшей Викторией?

— Да. Вернее, это она и познакомила меня с новенькой.

— Ах, вот как? Эм... А что смешного?

— Кстати, да. Софа?

Рита и Ал одновременно уставились на девочку в свитере-облаке. Та тихонечко хихикала без зазрения совести:

— А-ха-хах, простите... Просто... Хи-хи-хи... Альберт... Имя такое забавное... Пхах...

Марго не смогла сдержать благосклонной улыбки. А вот ухмылка алоглазого чертёныша стала отдалённо напоминать оскал.

— Смелая, значится... — процедил он. — Это хорошо. Тебе пригодится смелость... Нет, правда. Просто ты мне определённо не нравишься.

— А вот ты очень забавный, — Соня вдруг посерьёзнела, причём так резко, что Рита насторожилась.

— Вдобавок к этому мне понравилось шутить над тобой... — продолжил Ал как ни в чём не бывало. — Ладно, дамы, я пошёл. Не прощаюсь, но говорю вам: "До встречи".

С этими словами Альберт гордо развернулся и ушёл. "Пф, чудила..." — повторялось у него в голове раз за разом.

* * *

Альберт не реагировал на шорохи извне: всё его внимание было обращено внутрь самого себя. Из-за этого Ал не сразу заметил появление ещё кое-кого...

— Ну, ты как? Медленно впадаешь в депрессию? — как бы между прочим обронила Виктория.

Альберт нехотя открыл глаза, взглянул на Вику исподлобья. Она стояла рядом с ним в той же позе, что и он. Чтобы выразить, насколько сильно Алик не рад был её видеть, достаточно было всего лишь эпично выпрыгнуть в окно. Но юный дух виду не подал. Его губы растянулись в лёгкой ухмылке, по которой нельзя было понять мысли и чувства её обладателя.

— И зачем тебе понадобилось тормошить бедного, несчастного меня? — как-то слишком спокойно ответил он.

— Ну... — Вика задумалась, пытаясь подобрать нужные слова. — Я волнуюсь за тебя. Разве это плохо, когда кто-то за тебя волнуется?

— Волнуешься, да? — Ал проронил саркастичный смешок. — Лучше иди и поплачь в подушку, дорогуша.

— Да не нашла я подходящей в нашей кладовой, уже ис... — на автомате начала было девочка, но, переварив слова Алика до конца, яростно вспыхнула. — Эй, не хами мне! Иди и сам поплачь! И вообще, чего ты не рядом со своей дамой сердца?

— Она мне не дама сердца, — он продолжал улыбаться, но его тон потерял всякую эмоциональную окраску. — Я тебе сразу сказал, чтобы ты не вплетала меня в свои девчачьи фантазии. Вы, девочки, устроены очень коряво: все вы, какими бы сильными и независимыми ни были, тешите в дальних закоулках подсознания всякую романтическую дрянь.

— Знаешь что?! — Виктория сорвалась на крик, но быстро пришла в себя. — Знаешь что?

— Нет, не знаю, да и знать не хочу. Я бы ещё тишину послушал, — отрезал юноша.

— Ну-ну...

Вика помотала головой. После этого она выдала кое-что экстраординарное, очень... Необычное:

— Твоя Сонечка вовсе не из нашей библиотеки.

Альберт сменил настрой мгновенно. Всё его тело напряглось — так, на всякий пожарный. От неприятной ухмылочки алоглазого чертёныша не осталось и следа.

— Что? — еле выдавил из себя он.

— Что слышал.

— Как... Как это...

— Трудно подобрать слова? — брюнетка хмыкнула.

Алик отреагировал молниеносно и не сказать, чтобы адекватно: он крепко схватил Вику за плечи и впечатал её в стенку, да с такой силой, что бедолага не смогла сдержать болезненного стона.

— Откуда она пришла? — Ал заметно повысил тон. — И как ты узнала об этом? Немедленно отвечай, это очень важно!

— Не трожь меня, псих бессердечный! Больно! — злобно выплюнула брюнетка.

Юноша понял, что перегнул палку, и отпустил девочку. Виктория фыркнула и потёрла плечи.

— Откуда знаю? Всё просто: я лично видела, как она вышла из коридора, соединяющего книжные дома. К тому моменту я уже успела обосноваться в кладовой, у меня там уже был свой угол. Дверь в тот коридор до сих пор находится рядышком. А родная библиотека Софы... — девчонка с досадой отвела взгляд. — Этого я не знаю. Я не спрашивала у неё, а она о своём прошлом особо не распространялась. Мне кажется, она вообще меня сразу не заметила...

— Вот оно что...

Альби замер. Он с небывалым усердием пытался разложить по полочкам полученную информацию. По его сосредоточенной физиономии без труда можно было осознать, с каким скрипом крутились шестерёнки в его головушке.

— Вика... Надо рассказать об этом всем.

Тайно сбежавшая душа находится между жизнью и смертью. Неспроста это... Грядёт нечто грандиозное.