От любви любви не ищут (гет)

В судьбе "ПМ" началась чёрная полоса: пока Мори лежал в больнице, руководить компанией должны были Чуя и Дазай на правах его заместителей. Узнав вечером о состоянии босса, Накахара пришёл в офис на час раньше, чтобы настроиться на новый темп работы. К тому же, предчувствие подсказывало ему, что Дазай опять опоздает.

В кабинете, на кожаном диване, лежало что-то, накрытое пледом. Чуя ткнул пальцем — "что-то" всхрапнуло. Сорвав плед, Накахара увидел Дазая, согнувшего длинные ноги в три погибели, чтобы поместиться на небольшом диване. Дазай открыл один глаз.

— Ты что здесь делаешь? — изумился Чуя.

— Сплю. А ты мне мешаешь. Верни плед.

— Щас врежу...

— С женой поругался, — мгновенно выдал Дазай.

— По поводу?

— Долго рассказывать. Я ещё и голодный.

Чуя вздохнул.

— Чёрт с тобой. Сейчас сбегаю куплю кофе и сэндвичи. А ты вставай, дельфин двуногий.

Через двадцать минут они оба сидели на диване. Чуя просто пил кофе, а Дазай ещё и уплетал сэндвичи с рыбой, параллельно ведя рассказ. Ощущение откровенности с Чуей было ему дико, но вместе с тем он осознавал, что этот человек — один из немногих, кому можно без опасений довериться.

— Ясно, — изрёк Чуя, выслушав напарника. — Другими словами, не жизнь, а мыльная опера.

— Угу, — промычал Дазай, доедая последний сэндвич.

— Что теперь с Акико будешь делать?

— У меня уже готов план по её разоблачению. Вот только боюсь, как бы она ничего нового не выкинула до его воплощения.

Чуя резко сменил тему разговора:

— А ночевать ты где теперь будешь?

— Не знаю, — Дазай стряхнул крошки с коленей и устроился поудобнее, закинув одну ногу на другую. — После этого дивана у меня все кости болят. О чём мы с тобой думали, когда выбирали такой маленький?

— Мы?! А не напомнить ли тебе, кто настоял на диване из дорогой кожи, потому что такой "круто смотрится"?

— Ладно, не заводись, — примирительно улыбнулся Дазай.

Со сложенного как попало пледа запел телефон. Дазай посмотрел на номер и нахмурился.

— Да, Хироцу, — сказал он, выйдя в коридор.

— Дазай-сан, вы просили меня докладывать вам об обстановке в доме ваших родителей.

— Ага. Ну, что?

— Вчера здесь была полиция. Они осмотрели кабинет, в котором был ранен Мори-сан, и взяли свидетельские показания у вашей матери.

— Угу. И?

— Госпожа дала показания против Софи Достоевской.

Дазай замер.

— И... что? — хрипло спросил он. — Они её... задержали?

— Это мне неизвестно, — признался Хироцу. — Но я могу предположить, что так и произошло.

— Я понял. Спасибо, Хироцу.

Дазай отключился и опустил голову, минуту-другую о чём-то раздумывал, затем его словно током ударило. Он по памяти набрал номер Ёко, молясь, чтобы она его не заблокировала. Длинные гудки издевательски тянулись один за другим. Наконец его ушей достиг тихий и сдержанный голос:

— Слушаю.

— Ёко, где сейчас Софи?

Она ответила не сразу.

— А тебе зачем?

— Прошу тебя, просто ответь. Это важно!

— В полиции. Её задержали. Подозревают в покушении на жизнь твоего отца, — голос Ёко стал подрагивать. Она добавила язвительно: — Ничего об этом не знаешь?

Дазай помолчал. Взволнованность прошла, и он тихо попросил:

— Скажи мне адрес, умоляю тебя.

Новая слуху мольба в голосе Дазая заставила Ёко сдаться. Она сменила тон:

— Смс-кой пришлю.

* * *

Следователь положил перед Софи фотографию ножа, сделанную криминалистами.

— Вы видели этот нож ранее?

— Да, — она кивнула и судорожно вздохнула. — Я вспомнила его, поэтому и схватила. Ограбление коллекционера холодного оружия год назад. Вора не поймали, но нашли почти всё, что было им украдено, за исключением...

— Этого ножа, — кивнул следователь. — Я так понимаю, этим делом занимались вы?

— Я... Вы думаете, что я украла нож?!

— Факты указывают на это. К тому же, сейчас на нём не обнаружено никаких отпечатков пальцев, кроме ваших.

— Я же говорю вам, я смутно вспомнила то дело и взяла нож, чтобы рассмотреть поближе. Знаю, что это глупо, но...

Софи замолчала. Она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что все улики указывают на неё. Открытое окно, через которое ушёл настоящий преступник? Она могла и сама его открыть, чтобы обмануть следствие. Да и любой свидетель скажет, что у неё был мотив убивать Мори.

Кто-то протянул ей стакан с водой. Софи подняла голову. Следователь покинул место за своим столом и теперь стоял перед ней.

— Выпейте, вам нужно успокоиться, — мягко сказал он.

 

Дазай приехал в отделение полиции и почти сразу нашёл Ёко. Она сидела возле двери в кабинет следователя.

— Где она? — первым делом спросил он.

Ёко молча указала на дверь.

— Следователь просил подождать. Сказал, ему нужно будет меня о чём-то расспросить.

— Понятно, — Дазай провёл рукой по волосам. — А что за следователь?

— Какой-то Ода Сакуноске.

Дазай застыл в ступоре и присвистнул.

— Во дела! Он сейчас там?

— Да?

Дазай открыл дверь и вошёл в кабинет. Следователь, всё ещё стоявший перед Софи, поднял голову.

— Дазай? — удивился он.

— Привет, Одасаку! — Дазай ухмыльнулся. — Давно не виделись.

— Как ты узнал, что я веду дело твоего отца?

— О, этого я не знал. Я знал только, что мою дочь обвиняют в том, чего она не совершала.

— Во-первых, следствие пока не обвиняет, а подозревает, — терпеливо объяснил Ода. — А во-вторых... дочь?

Уши Софи покраснели. Она стала пить воду, решив пока не вмешиваться в диалог мужчин.

— Да, я сам был в шоке, когда узнал, — тон Дазая постепенно сменялся с шутливого на серьёзный. — Но это к теме не относится. Она. Не. Пыталась. Убить. Моего. Отца.

— Ты можешь это подтвердить?

— Я могу это доказать, если нужно.

— Доказывай, и как можно скорее, — вдруг сказал Ода.

Софи и Дазай удивлённо на него посмотрели. Он вернулся к своему столу.

— Озаки Мори дала показания против Достоевской-сан. Сами понимаете, её слово имеет вес. Она сказала, что у вас, Достоевская-сан, были причины ненавидеть её мужа, и обещала рассказать о них позднее, когда сама оправится от шока. На месте преступления найдены ваши отпечатки пальцев, кроме вас, никого возле Мори-сана не видели.

— Я видела, — подала голос Софи. — Настоящий преступник... он убежал через окно.

— Увы, — понимающе вздохнул Ода, — это только ваши слова, ничем не подкреплённые. В доме ведь нет камер видеонаблюдения?

Дазай отрицательно покачал головой.

— Неделю назад сняли старую систему, а новую ещё не установили.

— Вот видите, — сказал Ода, обращаясь к обоим, — всё пока говорит не в пользу Достоевской-сан.

— Я это хорошо понимаю, — грустно улыбнулась Софи. — Сама детектив.

Дазай положил руку ей на плечо.

— Я докажу твою невиновность.

— Поторопись с этим, — поддержал Ода. — Мне кажется, есть люди, которым хотелось бы посадить Достоевскую-сан или, по крайней мере, испортить ей репутацию.

Софи вздрогнула.

— Но у меня нет врагов...

— Ты думаешь? — усмехнулся Дазай. — Забыла наш вчерашний разговор? К твоему сведению, когда я пришёл домой, Акико стала пытать меня вопросами по поводу отношений с тобой. Она не верит, что ты хотела бескорыстно помочь отцу. Точнее, делает вид, что не верит. Так меня измотала, что я сбежал в офис ночевать.

— Дазай, мне бы твои свидетельские показания тоже не помешали.

— Потом, Одасаку. И, будь добр, с той женщиной за дверью тоже отложи разговор. Она сейчас немного не в подходящем состоянии.

Ода вздохнул.

— Только ради тебя.

* * *

— Даже на порог не пустишь? — слабо улыбнулся Дазай.

Ёко сильное сжала ключи в руке. Она представила реакцию Фёдора на то, что она даже не отблагодарила чашкой чая человека, который помог ей добраться до дома. Муж бы осудил её за негостеприимство. От воспоминания о Фёдоре, который отказался приехать в полицию и поддержать её с дочерью, сославшись на лекцию, сделалось больно, и Ёко с необычным для себя самой злорадством впустила Дазая в квартиру.

— Чёрный, зелёный, кофе? — быстро перечислила она, вешая пальто и следуя на кухню.

— А фруктового нет? Помнишь, который ты сама собирала?

— Есть. Не думала, что ты ещё его помнишь.

— Помню.

— Хорошо. Проходи в гостиную.

Квартира, купленная совместно Ёко и Фёдором в браке, даже в сравнение не шла с прежним жилищем Ёко. Гостиная была светлой и просторной, с большим шкафом, плотно заставленным книгами. Дазай сразу направился к этому шкафу и провёл рукой по корешкам. Конан-Дойл, Кристи, По, Эдогава — имена авторов зарябили в глазах. Рядом с художественной литературой теснились книги по криминалистике и психологии.

— Это полка Софи, — сказала Ёко, появляясь в дверях.

— Легко догадаться, — Дазай улыбнулся. — Я в детстве тоже мечтал стать детективом. Шерлока Холмса до дыр зачитал.

— Я помню, ты мне рассказывал.

Он резко развернулся.

— Ты ещё помнишь?

Она сжала губы и кивнула. Он подошёл к ней.

— Я всё ещё тебя люблю, — признался он, осторожно проводя кончиками пальцев по её волосам. Она не отвернулась. — Я так скучал...

— Что ж ты так? — она подняла глаза, полные упрёка. — Про чай помнишь, а то, что позавчера мне сказал, забыл?

Сердце Дазая кольнуло чувство вины.

— Это было для Акико. Я хотел заставить её расслабиться, чтобы потом вывести на чистую воду.

— А мы с Софи тут при чём?

— Прости, я не хотел делать вам больно.

— Что мне твоё "прости"? — она вскинула голову. — Моя дочь пострадала из-за твоих интриг и твоей семейки. И пока они пытаются её уничтожить, я слышу твоё жалкое "прости"?!

Она хотела уйти, но он удержал её.

— Я сделаю всё, чтобы ей помочь, — горячо зашептал он. — Всё, что смогу. Чего бы мне это ни стоило. Клянусь тебе. Веришь?

Она посмотрела на него так, будто видела впервые, и медленно кивнула. Он наклонил к ней лицо, и между их губами осталось незначительное расстояние...

Входная дверь хлопнула, в гостиную быстрыми шагами вошёл Фёдор. Ёко оттолкнула от себя Дазая, и какое-то время все трое молча смотрели друг на друга.

— Книгу забыл, — нарушил тишину Фёдор. — Для лекции надо.

Он прошёл в свой кабинет и скоро вышел, прижимая к себе книгу. Дазай вышел из ступора, догнал его в коридоре и поймал за плечи.

— Надо кое-что разъяснить.

— Отпусти, — Фёдор дёрнулся, но Дазай держал его крепко. — Я опаздываю.

— Ты давно опоздал, — в глазах Дазая появились искры. — Я только что привёз Ёко из полиции, а Софи ещё там. Ты бросил их.

— Это ты мне говоришь?!

Фёдор оттолкнул Дазая, выронив книгу, и ударил по лицу. Выглянувшая из гостиной Ёко вскрикнула. Дазай прижал руку к своему носу, бросил взгляд на книгу, которую Фёдор поспешно поднял, и ухмыльнулся.

— Хорошей лекции, профессор!

— Пошёл ты! — не выдержал Фёдор и выскочил из квартиры, хлопнув дверью.

Дазай отнял руку от лица. Из его носа текла кровь.

— Доволен? — спросила Ёко. — Ты поссорил меня с мужем.

— Кого ты пытаешься обмануть? — Дазай поднял на неё чистые глаза. — Ты его не любишь. Никогда не любила. А он ещё тогда был в тебя влюблён, двадцать лет назад. Я сразу понял.

Он посмотрел на свои пальцы, на которых краснела кровь.

— Ты тоже Акико не любишь, — тихо сказала Ёко, прислонившись к косяку. — А она любила тебя.

— Откуда тебе знать?

Она невесело улыбнулась.

— Я ведь женщина, — она подошла к нему и положила руку ему на плечо. — Пойдём, я сейчас аптечку достану.

* * *

Ночь. Тьма. Неоновая вывеска бара. Место, куда Дазай давно не приходил.

Увидев его за барной стойкой, Чуя мельком подумал, что это отныне его судьба — везде натыкаться на напарника. Вообще, в их взаимоотношениях был период, когда они настолько терпеть друг друга не могли, что составляли график посещения общественных мест, чтобы не пересекаться после работы. Так, в тот вечер, который Дазай застолбил для ресторана, Чуя не имел права даже приближаться к этому самому ресторану. Но они оставили это ребячество ещё десять лет назад, и теперь каждый из двоих располагал полной свободой перемещения.

Чуя сел за стойку справа от Дазая и сделал заказ. Бармен поставил перед ним бокал.

— Ты куда свинтил с утра пораньше? — без церемоний спросил Чуя, не глядя на напарника. — Ничего, что мы сейчас оба отвечаем за компанию. Я один всё разгребал.

— Твоего нытья мне сейчас не хватало, — поморщился Дазай, кончиком пальца гоняя кусок льда по поверхности виски в своём бокале. — У меня жизнь скатывается до уровня дешёвой мелодрамы. Сегодня мою дочь арестовали.

— Чего?!

— Того, — огрызнулся Дазай. — Подозревают в покушении на отца.

— Но... она этого не делала?

— Ясен пень! — Дазай окончательно вспылил. — Чуя, ты чего тупишь?!

Тот слегка обиделся.

— На тебя бы я посмотрел, если бы в один день на твои плечи свалилась вся компания. Ты бы тоже к вечеру ничего не соображал, — он немного подумал и отодвинул бокал с нетронутым напитком. — А с носом что?

— С одним философом не сошлись во мнениях о смысле жизни, — усмехнулся Дазай.

— Слушай, а ты с женой не помирился? — спросил вдруг Чуя.

— Нет. А что, злорадствуешь?

— Вообще-то я хотел предложить тебе заночевать у меня, я бы постелил тебе в гостиной, но, — Чуя хитро улыбнулся, — если тесный диван для тебя предпочтительнее, я не настаиваю...

— А что взамен? — быстро спросил Дазай, уже вставая из-за стойки.

— Посидим за бутылкой хорошего красного вина из моей коллекции.

— Ва-ау! За что такая щедрость?

Чуя улыбнулся и пожал плечами.

— В последнее время я что-то стал добрее.

Через полчаса они уже сидели на кухне Накахары и пили вино.

— Знаешь, Дазай, — задумчиво протянул Чуя, вертя бокал, — ты вот сказал, что твоя жизнь напоминает дешёвую мелодраму, так?

— Ага.

Чуя помолчал.

— А мне вот иногда хочется, чтобы наша жизнь была каким-нибудь комиксом. Про людей со сверхспособностями. Что скажешь?

Дазай поднял голову. Его лицо выражено искреннее удивление.

— Откуда такие мысли?

— Не знаю, само в голову приходит, — Чуя мечтательно возвёл глаза к потолку. — Ты бы какую способность себе хотел?

— У меня, в отличие от некоторых, фантазия не такая больная, — хмыкнул Дазай, поднялся бокал к губам.

— А я хотел бы управлять гравитацией. Представь, каким я был бы сильным? И летать бы умел...

Дазай громко захохотал.

— Чего ржёшь?

— Чу-уя, ты юморист! Ха-ха! Способность! Гравитация! Ну, хорошо. Тогда я бы одним прикосновением прекращал действие твоей способности. А? Как?

— Фигня, — отозвался оскорблённый Чуя. — Что это за способность? Получше придумать не мог?

— Э, ты бы не так заговорил, случись мне обнулить твою гравитацию в мгновение ока!

— Хорош ржать!

— Ладно, — Дазай вытер слёзы и посмотрел на часы. — Давай ложиться спать. Обещаю помочь тебе завтра в офисе. Но только до обеда. Мне нужно будет потом кое-куда отлучиться.

— И на том спасибо, — усмехнулся Чуя.

* * *

Фёдор курил на балконе, одетый только в тонкую рубашку. Ветер был прохладным, и Ёко, несмотря на обиду, переживала за мужа. Он никогда не отличался крепким здоровьем, не хватало ещё, чтобы опять подхватил воспаление лёгких.

Она вышла на балкон, накинула ему на плечи пальто и собралась уйти, но её остановил его глухой голос:

— Ты до сих пор его любишь?

Ёко закрыла глаза и вздохнула.

— Ответь, — потребовал Фёдор.

— Да, — ей показалось, что это слово вырвалось из её души вместе с сердцем.

Он помолчал.

— Завтра же я уйду.

— Не стану тебя задерживать.

Ёко бросила взгляд на пепельницу. Та была полна окурков.

— Ты за час столько накурил?!

— Тебя что-то смущает?

— Ты... так изменился. Я просто своим глазам не верю. Я перестаю тебя узнавать.

Она ушла с балкона. Фёдор вздохнул, потушил сигарету и зажёг новую.

— Напротив, как раз начинаешь, — прошептал он.