Последний Тан (джен)

Даркенд Ревущий Дым, окружённый фалангой телохранителей, вошёл в северные ворота Арены с таким видом, словно мантия тана уже лежала на его широких плечах. Он услышал одобрительные возгласы толпы и решил, что это похвала, хотя с такой же вероятностью можно было предположить, что собравшиеся дергары приветствовали неизбежное кровопролитие. Прекрасно осознавая необходимость выглядеть величественно, Даркенд медленно и размеренно шёл по длинному проходу. Он не смотрел ни направо, ни налево, изо всех сил стараясь не выдать ни единым движением, что у него ранена нога.

Тёмный гном поднялся на помост в окружении своих приспешников. Он сжал в руке могучую булаву, радуясь, что боль в плече терпима. Помимо крошечного камня, Гаримет принёс ему несколько мазей и бальзамов. Сегодня утром Тистл смазала этой маслянистой субстанцией все его раны. Теперь Даркенд чувствовал, что почти полностью восстановил свою физическую силу. Самое главное, он мог ходить, не хромая. Воспалённая рана на бедре почти перестала пульсировать и причиняла лишь лёгкую боль.

Все взгляды устремились к западным воротам — дороге, ведущей к дому Глуда Колгарда. В огромном куполообразном сооружении воцарилась напряжённая тишина: тёмные гномы ждали последнего претендента. Даркенд вглядывался в этот портал так же пристально, как любой молодой пылкий воин. Хотя в его случае он горячо надеялся, что дергары ждут его соперника напрасно. Скользящий Клинок был где-то на этом пути. Если бы это было возможно, убийца сделал бы всё, чтобы Колгард не появился на Арене Чести.

Хотя на каждом из предыдущих состязаний в большом амфитеатре было не протолкнуться, сегодня казалось, что каждый тёмный гном из двух городов-кланов, Дерфорджа и Дербардина, пытался пробраться внутрь. Они стояли плечом к плечу на трибунах и плотной толпой окружали края огромной арены. Даже четыре прохода, ведущие к воротам, были забиты за то короткое время, что прошло с момента прибытия Даркенда. Если Глуд Колгард действительно появится, ему и его свите придётся пробираться сквозь толпу, чтобы добраться до сцены.

Прошло ещё немного времени, и толпа начала беспокойно перешёптываться. Начались драки, и несколько дергаров были убиты, хотя чаще всего тела оставались на месте и в вертикальном положении, поскольку не было достаточно места, чтобы они могли упасть. Даркенд начал надеяться, что Скользящий Клинок нашёл способ выполнить задачу, которую он считал невыполнимой.

Но когда внешние ворота с торжественным лязгом распахнулись, Глуд Колгард был жив и здоров. С открытой маской, обнажавшей его свирепый оскал, и поднятым кулаком в кольчуге, сжимавшим огромный боевой топор с двумя лезвиями, он стоял среди множества гномов, составлявших его личный отряд телохранителей. Толпа снова разразилась радостными возгласами, заметив, что он вошёл в южные ворота — путь, который вёл в обход Дома Колгард, но гарантировал, что претендент избежит ловушек и засад, расставленных на его предполагаемом пути.

Скользящий Клинок потерпел неудачу.

— Я вызываю тебя, Даркенд Ревущий Дым, на бой за трон Тана клана Дергаров, самое могущественное место во всём Торбардине. Я говорю, что ты недостоин, и лезвие моего топора с радостью докажет это!

— Тогда спускайся, если тебе так не терпится умереть! — ответил Даркенд. — Ты и так слишком долго заставлял почтенную публику ждать!

Ответ Колгарда потонул в одобрительном рёве, и казалось, что сама скала под ногами задрожала и содрогнулась от силы тысяч низких, ликующих голосов. Даркенд не сводил своих широко раскрытых бледных глаз с лица противника. Он наблюдал, как телохранители Глуда прокладывают широкую дорогу сквозь толпу, чтобы претендент мог спокойно пройти, не встретив сопротивления.

Внезапно один из телохранителей Даркенда прыгнул перед ним, затем повалился вперед, подавившись арбалетным болтом, пронзившим его горло. Нападавший был одним из тысяч неизвестных в толпе, и Даркенд с трудом подавил дрожь, увидев, как близко пролетел снаряд, чтобы поразить его. Каким-то образом телохранитель почувствовал опасность для своего хозяина и пожертвовал собой, служа ему.

— Стрела из толпы? Путь труса! — воскликнул патриарх клана Ревущего Дыма, потрясая булавой в сторону приближающегося противника. Эти слова не были услышаны дергарами, поскольку возбуждение достигло пика. Темные гномы, вкусившие первого кровопролития, теперь безумно жаждали главного события.

Когда Глуд начал подниматься по ступеням, ведущим на возвышение, в толпе сверкнуло еще несколько серебряных стрел. Некоторые из них отскочили от поднятых щитов телохранителей, и еще несколько гномов из свиты Колгарда упали, корчась от пронзающих их смертоносных стрел. Ещё один из людей Даркенда пал, прежде чем два главных бойца наконец сошлись лицом к лицу. Каждый из них стоял в окружении полукруга мускулистых приспешников в доспехах.

— Пусть этот вопрос решится между нами двумя, — произнёс Даркенд ритуальные слова.

— И пусть воля Реоркса будет явлена, — ответил Глуд, захлопнув гладкую стальную пластину своего лицевого щитка. Даже его светящиеся глаза скрылись в тени узких смотровых щелей.

Договорившись, телохранители отошли к подножию каменного помоста. На какое-то время стрел убийцы больше не будет, освященные временем фразы положили начало официальной части ритуала. Исход поединка решат только сила и мастерство двух сражающихся.

Рев толпы постепенно стих и сменился тихим гулом предвкушения. То тут, то там телохранители, стоявшие по периметру возвышения, менялись местами, нанося друг другу удары, пока круглую платформу не окружило плотное кольцо воинов-гномов. Несколько несчастных неудачников, истекая кровью и постанывая, корчились на полу позади приспешников. Но эти жалкие создания были брошены умирать без помощи. Все взоры были прикованы к предстоящей дуэли.

Глуд Колгард нанес первый удар, яростно взмахнув своим топором с длинной рукоятью. Даркенду даже не пришлось отступать, ведь эта атака была лишь демонстрацией, и острое лезвие прошло в нескольких дюймах от его лицевого щитка с клыками. Глуд плавно повторил этот манёвр, огибая край платформы, чтобы его оружие оставалось между ним и противником.

Музыка битвы, знакомая эмоция, в которой смешались ярость, ненависть и ликование, охватила Даркенд. Он использовал силу своих чувств, чтобы укрепить волю и направить свою мощь против врага. Эта тактика стала для него привычной после целой жизни, полной сражений и убийств. Несмотря на это, его подсознание продолжало осознавать его слабость, боль от ран и последствия предыдущих дней сражений, которые привели его к этому моменту. Его движения были медленными, словно он пробирался сквозь липкую грязь. Он почти ничего не чувствовал, его восприятие и реакции были заторможены. Особенно беспокоила глубокая рана на бедре. От неё по ноге и бедру периодически пробегали острые кинжалы боли. Он твёрдо встал на ноги, стараясь не подавать виду, чтобы его противник не смог догадаться о его уязвимости.

Даркенд опустил булаву, сжимая рукоять обеими руками в кольчужных перчатках, и плавно взмахнул шипастой головкой оружия в сторону противника. Он стоял в центре помоста и поворачивался только для того, чтобы продолжать смотреть на кружащего Глуда. Толпа зашумела, и шум нарастал, превращаясь в оглушительный рёв. Огромная арена задрожала, вынуждая бойцов вступить в бой.

Глуд внезапно бросился в атаку, высоко подняв над головой свой огромный топор. Даркенд отступил на шаг, а затем резко свернул влево. Это вынудило противника Даркенда опустить топор и рубануть им по его телу. Это был неуклюжий удар, который Даркенд легко парировал своей булавой со стальным навершием. Затем Даркенд атаковал, нанося удары слева, справа и снова слева. Теперь настала очередь Глуда парировать удары, используя свой топор, чтобы отражать каждый выпад Даркенда, вооружённого зловещим оружием с шипами.

Даркенд рьяно бросился вперёд, надеясь быстро завершить бой. Он уже чувствовал, как напрягаются его мышцы. Скоро усталость сделает его оружие тяжелее, а реакции — медленнее. Но Глуд встретил его натиск, крепко упираясь ногами в землю и держа топор обеими руками крест-накрест, так что в итоге удары булавы лишь звякали о неподвижную преграду. Защищаясь, Глуд, казалось, с лёгкостью отражал атаки, в то время как Даркенд чувствовал, как с каждым тщетным ударом из него уходят силы.

И тут Глуд сделал неожиданный выпад. Пригнувшись, он ударил топором, словно копьём. В темноте движущаяся тень попала в цель, и тупой конец оружия вонзился в бедро Даркенда.

Его плоть была защищена кольчугой из чёрной стали, но рана под кольчугой всё равно была болезненной. Издав стон, Даркенд попятился, отчаянно пытаясь удержаться на ногах. Очередная атака вынудила его развернуться и перенести вес тела на раненую ногу, что неизбежно привело к падению. Только благодаря отчаянному кувырку ему удалось избежать сокрушительного удара топора, который рассек поверхность, на которую он упал. Даркенд обеими руками схватил стальную рукоять своей булавы и использовал ее как рычаг, чтобы отразить следующий удар тяжелого оружия противника. Ему удалось отвести зловещий клинок всего в нескольких сантиметрах от клыкастых выступов его лицевой пластины.

Лезвие Глуда полоснуло воздух, едва не задев пальцы лежащего на земле дергара. Отчаянным движением он отбил топор, и тот отскочил в сторону. Даркенд ударил противника по колену, заставив его отступить и выиграв достаточно времени, чтобы уставший воин смог подняться на колени. Диким взмахом булавы он отбросил Глуда ещё дальше и смог встать на ноги, опираясь на здоровую ногу.

Попытавшись броситься в атаку, Даркенд почувствовал, как его раненая нога подгибается. Хотя он и восстановил равновесие, его противник с лёгкостью уклонился от его неуклюжего удара. Даркенд представил, как рад Глуд тому, что его слабые места стали очевидны для всех. С трибун доносились насмешки и крики, а другие кровожадные зрители — вероятно, те, кто сделал крупные ставки на Даркенда, — громко стонали от разочарования. Рыча ещё громче, раненый Даркенд двинулся вперёд, хромая, но всё ещё с удивительной ловкостью. Он заставил своего врага отступить к краю помоста.

Но даже отступая, Глуд ухмылялся в предвкушении триумфа. Высокомерный смех эхом отдавался в ушах Даркенда. Но гном с булавой продолжал атаковать, с каждым ударом продвигаясь всё дальше, пока внутренний голос не прошептал ему, напоминая об опасности. Он знал, что Колгард играет с ним, заставляя его двигаться всё быстрее и быстрее, выжимая из него последние силы, которые позволяли его раненой ноге хоть как-то удерживать его на ногах.

Даркенд резко остановился в тот самый момент, когда Глуд сделал неожиданный выпад. Отступающий гном сделал ложный выпад назад, затем расставил ноги и замахнулся могучим топором. Лезвие просвистело мимо груди Даркенда, всего в дюйме от того, чтобы нанести ему глубокую и кровавую рану. Последующая атака булавой была слабой и не достигла цели. Толпа снова взревела, когда ход битвы изменился.

Глуд бросился в яростную атаку, опустив топор, а затем взмахнув им справа налево и в обратном направлении. Он с трудом замахнулся, и Даркенд пошатнулся, пытаясь уклониться от удара, который мог бы его обезглавить. В ответ он замахнулся булавой, но теперь уже Даркенд напрягал измученные плечи, а усталость, вызванная неделей дуэлей, сковывала его руки. Снова и снова он уклонялся от смертоносных ударов, но каждый следующий был на долю дюйма ближе, чем предыдущий. Один из ударов неизбежно должен был глубоко вонзиться в тело Ревущего Дыма.

Вспомнив о камне в кармане, зачарованном предмете, который дала ему сестра, Даркенд с трудом подавил в себе желание достать его в качестве последнего средства. Но какая-то мрачная тень гордости удержала его руку, и он нашёл в себе силы встать на ноги, чтобы в последний раз сразиться со своим противником. Собравшись с силами, он поднял булаву и встретил удары противника, парируя смертоносное лезвие топора и отчаянно нанося удары своим шипастым оружием.

Глухие удары эхом разносились по огромному залу. Булава и топор высекали искры, пока два тёмных гнома сражались как берсерки. Их оружие превратилось в звенящее размытое пятно из серой стали, свистящее то с одной, то с другой стороны. Глуд, казалось, был доволен тем, что его противник изматывает себя бесплодными атаками. Когда один из ударов Даркенда наконец пришёлся мимо цели, Глуд нанес ответный удар, с силой опустив топор на предплечье противника. Даркенд охнул, почувствовав, как онемела его рука. Он снова отшатнулся, пытаясь выиграть драгоценные секунды, чтобы прийти в себя.

Но Глуд Колгард явно был намерен закончить бой. Он шагнул вперед, размахиваясь снова и снова, неумолимо заставляя Даркенда пересечь возвышение, которое внезапно показалось ему ужасно маленьким. Вскоре подошва ботинка Даркенда достигла края, а атаки Глуда все еще продолжались, не прекращаясь.

Даркенд бешено замахивался булавой, просто чтобы на долю секунды задержать противника и сунуть левую руку в карман на поясе. Он быстро нашёл маленький камешек и сильно растёр его между пальцами.

Глуд поднял топор, держа его обеими руками, и приготовился нанести сокрушительный удар. Даркенд швырнул камень на помост, закрыв глаза за долю секунды до удара.

Даже сквозь плотно сомкнутые веки Даркенд увидел яркую вспышку света. Его ушей достигли крики тысяч дергаров. Собравшаяся толпа была болезненно потрясена внезапной вспышкой яркого света.

Глуд глупо моргнул и опустил топор на то место, которое только что покинул Даркенд. Острое лезвие вонзилось в пол. Отступив для нанесения следующего удара, Глуд продемонстрировал свою уязвимость: его лицевая пластина заходила ходуном. Даркенду не составило труда издать победный клич, прикрыв рот ладонью, чтобы казалось, будто звук исходит из места, расположенного в нескольких шагах справа от него. Полностью ослеплённый Глуд развернулся на каблуках и посмотрел в ту сторону, откуда, как ему показалось, доносился звук шагов его врага.

Он так и не осознал в полной мере свою ошибку. Булава Даркенда с такой силой опустилась ему на голову, что Глуд Колгард умер ещё до того, как почувствовал смертельный удар.

Даркенд долго стоял, тяжело дыша и глядя на труп своего последнего противника. Сначала он удивился, что в огромной галерее не было слышно громких возгласов, но вскоре до него дошло, что дергары на арене, несомненно, были так же ошеломлены и на мгновение ослеплены, как и сам Глуд Колгард.

— Нечестно! — крикнул один смелый наблюдатель. Вскоре его крик подхватили сотни, а затем и тысячи голосов. Крики слились в сплошной гул, когда моргающие тёмные гномы постепенно восстановили зрение и увидели несправедливый исход поединка.

— Магия! — прошипел один крепкий патриарх, упрямый и давний соперник, в котором Даркенд узнал Береста Убийцу Эльфов. — Итог поединка недействителен!

— Бросивший вызов — мёртв! Я — новый тан дергаров, и я заявляю о своём превосходстве перед всеми вами!

Телохранители нового тана уже взобрались на помост и образовали защитное кольцо вокруг своего предводителя. Даркенд стоял посреди них, уперев руки в бока и выпятив подбородок, и поворачивался лицом к дергарам. Он знал, что это решающие моменты — моменты, когда все ещё свежи воспоминания о его обмане. Но его сила была неоспорима, когда он стоял в ряду закованных в броню гномов лицом к сравнительно безоружному населению.

— Нет! Пусть итог будет пересмотрен. Самозванец должен сразиться с другим претендентом! — храбро воскликнул Берест Убийца Эльфов.

Пытаясь не обращать внимания на этот голос, Даркенд нетерпеливо огляделся. Где был Скользящий Клинок? Уж он-то заставил бы замолчать этого грубияна.

— Нечестно и подло! — снова закричал Берест, пытаясь заручиться поддержкой толпы, которая начала расти.

— Следи за своим языком, Убийца Эльфов! — прорычал Даркенд. — Иначе я вырву его у тебя изо рта.

— Я не…

Ответ был прерван рвотным позывом: Берест Убийца Эльфов рухнул вперёд, из его спины торчала рукоять кинжала. Гаримет Ревущий Дым спокойно протянула руку, резким движением вытащила своё оружие и вытерла кровь о тунику мёртвого гнома, после чего выпрямилась и с холодным торжеством огляделась.

В зале воцарилась гробовая тишина. Многие узнали сестру Даркенда, которая давно не появлялась. Даркенд отсчитал десять ударов сердца, наслаждаясь предвкушением своей победы. Наконец он заговорил. Его голос был чистым, спокойным и достаточно властным, чтобы заглушить любые возгласы оставшихся несогласных.

— Я немедленно начну проверку казны, — объявил он, заявляя о своём праве, которое было самой неотложной обязанностью каждого нового тана. — В начале следующего цикла я устрою пир в честь своей победы для всех жителей Двух Городов. Глашатаи объявят об этом, как только я буду готов принять вас.

В ответ он услышал лишь тишину, хотя и уловил чьё-то недовольное ворчание. Краем глаза он заметил Стилкута Кровостока — молодого дворянина, обладающего почти таким же влиянием, как Берест Убийца Эльфов, — который в гневе чуть не сплюнул на пол. Однако, когда Даркенд встретился взглядом с этим вспыльчивым крепышом, молодой Кровосток лишь склонил голову в подобающем поклоне.

В жуткой тишине, звенящей громче, чем эхо от ударов стали, новый тан дергаров прошёл в центр своей фаланги и вышел за ворота арены на широкие пустынные улицы города, который теперь принадлежал ему по праву.