Иной Невилл. Книга вторая (джен)

Невилл проснулся с ощущением, будто его голову набили ватой. Вторую ночь подряд он толком не высыпался. Солнечные лучи уже вовсю полосовали полог его кровати, а спальня была подозрительно тихой. Ребята, видимо, уже на завтраке. Он бы с удовольствием повалялся ещё немного, уткнувшись в подушку, но сегодня первым уроком стояло зельеварение. Опаздывать на него было равносильно самоубийству, особенно если тебя зовут Невилл Лонгботтом или Гарри Поттер. Этот мерзкий Снейп и так не упускал случая излить на них свою желчь, а уж если они дадут повод — он непременно устроит из этого показную экзекуцию. Казалось, профессор черпал жизненную энергию из их промахов, методично и с холодным наслаждением втаптывая их репутацию в каменный пол подземелий.

В Большом зале стоял привычный гул. Невилл устроился между Джинни и Дином и сразу потянулся за тарелкой с кашей.

— Невилл! — окликнул его Рон, чей рот был наполовину забит тостами с джемом. — Судя по всему, тебя ночью знатно приперло! Трубу, видать, прорвало по полной. Мы ещё с полчаса болтали с Гарри, а ты так и не вернулся.

По столу пробежал сдержанный смешок.

— Всё хорошо, Невилл? — тихо поинтересовалась Джинни, подав ему апельсинового сока.

— Да, — кивнул он, заставив себя выдавить улыбку. — Сейчас уже лучше. Спасибо.

Он принялся за еду, стараясь не смотреть в сторону слизеринского стола. Но взгляд всё равно скользнул туда — и упёрся в Карла Бэддока. Тот, облокотившись на стол, ковырял вилкой в яичнице, болтая с кем-то из однокурсников.

После вчерашней ночи Невилл смотрел на него по-новому. Карл не струсил и не сбежал — он мог спокойно вернуться в свои подземелья, оставив Невилла выпутываться самому, и спать спокойно. Вместо этого он, рискуя быть пойманным, разбил вазу, отвлёк Филча и спас его от наказания. Подобное благородство от слизеринца никак не вписывалось в стереотипы Невилла об учениках этого факультета — хитрых, эгоистичных, всегда ставящих себя превыше всего и готовых сбежать при первой опасности.

Ночью у него не было времени всё обдумать — вернувшись в спальню, он рухнул на кровать и мгновенно провалился в сон. Но теперь, при дневном свете, мысли крутились в голове: что дальше? Они станут друзьями? А потом? Потом он убьёт его отца? От этой мысли становилось не по себе. Она шла вразрез со всеми его моральными принципами. Невилл скорее отважился бы на дуэль с самим Тёмным Лордом, чем переступил бы эту черту.

Из этих тяжёлых размышлений его выдернуло замершее лицо Гермионы. Она сидела напротив, с вилкой в руке, но так и не донесла её до рта. Челюсть слегка отвисла, глаза расширились, уставившись куда-то в пространство над столами.

— Гермиона? — начал Невилл, оборачиваясь. И замер сам.

По воздуху, прямо над головами учеников, молча проплывал Пивз. Вид у него был жутко недовольный и обречённый. Руки скрещены на груди, как у обиженного ребёнка. А нижняя часть туловища... продолжала выплясывать чечётку…

Бедняга танцевал всю ночь!

Невилл встретился взглядом с Карлом — на лице слизеринца застыла странная смесь чувства вины и едва сдерживаемого, судорожного смеха.

Зал взорвался. Ученики хохотали до слёз. Пивза ненавидели все — от первокурсников до завхоза. Видеть, как тот, кто годами издевался над всеми, сам стал жертвой чьей-то крайне эффективной шутки, было высшим наслаждением. Даже некоторые преподаватели вроде Флитвика или Локонса не удержались от улыбок.

Но, наверное, самый искренний, почти истерический смех был у Аргуса Филча. Вечно угрюмый и озлобленный старик буквально сиял. Он вскочил, прижимая к груди миссис Норрис. Лицо смотрителя расплылось в такой широкой улыбке, что стали видны его редкие зубы. Он хохотал в голос, трясясь всем телом и что-то радостно нашептывая своей кошке. Невилл никогда бы не поверил, что Филч способен на такие чистые, почти детские эмоции.

— Это нужно прекратить! — вдруг выкрикнула Гермиона. Она вскочила, лицо её пылало от возмущения. — Это же издевательство!

Она выхватила палочку и направила её на Пивза.

— Фините инкантатем!

Вспышка белого света окутала ноги полтергейста, и они наконец замерли. Пивз с недоверием начал ощупывать свои конечности, словно не веря, что они снова принадлежат ему. По столам прокатился стон разочарования.

— Вот облом-то, — расстроенно протянул Симус.

— Гермиона, я тебя ненавижу! — возмутился Рон. — Ты могла подождать хотя бы до конца завтрака? Он только начал нормально кувыркаться!

Тут Пивз, наконец придя в себя, огляделся и заметил Невилла. Его глаза расширились от ужаса.

— А! Лонгботтом! Опять ты! Нет-нет-нет! Только не подходи! — завопил он, отплывая назад, как от чумы. Полтергейст развернулся и, в буквальном смысле взяв ноги в руки, стремительно улетел прочь, бормоча что-то про сумасшедшего гриффиндорца.

Сидящие вокруг уставились на Невилла. Взгляды были смесью удивления и любопытства.

— Так это ты? — спросил Гарри, наклоняясь ближе.

Гермиона смотрела на него с подозрением, прищурив глаза.

— Да нет, он бредит. Видно же, — попытался соврать Невилл.

— Точно! Это ты! — осенило Рона. Он понизил голос, но всё равно прозвучало достаточно громко. — Значит, ночью после отбоя ты не в туалет уходил!

— Да тише ты! — отрезал Невилл, оглядываясь по сторонам. — Давай мы не будем говорить про тех, кто любит выходить после отбоя!

Слова повисли в воздухе, и друзья мгновенно притихли. Рон покраснел и сел обратно, внезапно заинтересовавшись содержимым своей тарелки. Затем он повернулся к Гарри и прошептал, но достаточно громко, чтобы Невилл услышал:

— Я его совсем не узнаю в последнее время.

Вскоре завтрак закончился, и ученики, шутя и толкаясь, шумными стайками потянулись к выходу.

Перед самым поворотом в сторону подземелий Невилл заметил, что шедшая впереди троица замедлила шаг, пропуская вперёд основную толпу гриффиндорцев.

Когда он поравнялся с ними, Гермиона, убедившись, что коридор опустел, заговорила первой, понизив голос:

— Невилл… мы не хотим лезть в твои дела, правда. Если ты не хочешь ничего нам рассказывать, это твоё полное право. У каждого могут быть свои секреты. Но я просто хочу, чтобы ты знал: ты можешь нам доверять.

— Каждому из нас, — добавил Гарри.

— Мы твои друзья, — мягко продолжила Гермиона, — и если тебе нужна какая-то помощь… просто скажи, мы обязательно поможем. Что бы это ни было.

Рон хлопнул его по плечу.

— Слушай, приятель, то, как ты приложил Пивза — это было просто нечто! Давно я так не смеялся. Клянусь бородой Дамблдора, даже Фред с Джорджем до такого бы не додумались.

Невилл почувствовал, как в груди теплеет.

— Спасибо, ребята, — сказал он искренне. — Правда рад это слышать. И спасибо за понимание…

Он сделал паузу, почесал затылок и добавил чуть тише, с лёгкой виноватой усмешкой:

— А насчёт Пивза... честно говоря, я просто не знал, как это остановить. Я не знал про «Фините Инкантатем», поэтому... оставил его там веселиться.

На мгновение в коридоре повисла тишина, а затем друзья дружно и звонко рассмеялись. Даже Гермиона не выдержала и прыснула в ладонь.

С этим смехом остатки напряжения окончательно испарились, и они вместе вошли в класс.

Так же, как и в прошлом году, уроки зельеварения у гриффиндорцев проходили совместно со слизеринцами. Невилл теперь догадывался, что это вовсе не случайность. Снейп явно наслаждался возможностью позорить гриффиндорцев на глазах у их извечных соперников. Каждый промах, каждая капля пролитого зелья становилась поводом для ядовитых замечаний, а слизеринцы получали возможность насладиться зрелищем в полной мере, что, в свою очередь, разжигало ненависть между факультетами ещё сильнее.

Гарри и Рон, как всегда, сидели вместе. Гермиона села с Невиллом.

— Надеюсь, сегодня обойдёмся без расплавленных котлов? — сказала она с лёгкой улыбкой, но в голосе сквозила нотка беспокойства.

— Постараюсь, — ответил Невилл, доставая учебник.

Дверь с грохотом распахнулась, и в класс вошёл Снейп. Профессор, как всегда, был в своей чёрной мантии, которая развевалась за ним, словно тень.

— Откройте учебники на странице тридцать семь, — прошипел он, не утруждая себя приветствием. — Сегодня мы коснёмся области, где грань между чистой наукой и тёмными искусствами становится опасно тонкой. Многие из вас полагают, что зельеварение — это лишь скучное смешивание ингредиентов. Глупцы.

Он обвёл класс тяжёлым взглядом.

— В восемнадцатом веке Эразмус Браун разработал состав, позволяющий не просто скрыть присутствие мага, но и на время «заморозить» его чувства, — Снейп сделал паузу, чеканя слова. — Сожаление. Любовь. Совесть. Всё то, что отличает человека от бездумного орудия.

Класс окинул взглядом Лаванду Браун. Та, обычно не пропускающая возможности оказаться в центре внимания, на этот раз выглядела совершенно растерянной, будто сама впервые слышит об этом мрачном предке.

— Зелье «Мёртвой тишины», — продолжил Снейп. — Его часто использовали те, чьи цели были… далёки от благородных. В истории магии сохранились свидетельства о событиях маггловской войны 1812 года. Тогда группы волшебников, охваченные жаждой крови, забавы ради выходили на поля сражений под действием этого состава. Они выкашивали ряды солдат, не чувствуя ни жалости, ни сомнения. Моральные оковы просто переставали существовать. Огромное преимущество «Мёртвой тишины» в том, что, в отличие от дезиллюминационных чар, его действие невозможно прекратить обычными контрзаклятиями.

Профессор взмахнул палочкой, и на доске проступил список ингредиентов.

— Оно требует идеального баланса. Одна ошибка — и вместо заморозки чувств вы получите паралич лёгких, что приведёт к неминуемой смерти. У вас есть час. Приступайте. И не вздумайте импровизировать — мистер Лонгботтом не даст соврать, что последствия могут быть не самыми приятными.

Ученики зашевелились. Подземелье наполнилось лязгом котлов и звуками нарезаемых ингредиентов. Гермиона работала с пугающей эффективностью. Её движения были отточены до автоматизма: весы едва успевали прийти в равновесие, как порция сушёной крапивы уже отправлялась в ступку.

Невилл работал не так стремительно — он не спешил, чтобы не ошибиться. Он методично следовал инструкциям: сначала измельчил лепестки лунной розы в ступке до состояния тончайшей пыли, потом добавил их в кипящую основу, не забыв зафиксировать время. Три, два, один… добавил ягоду омелы, помешал семь раз по часовой стрелке — как указано, — и влил эссенцию паучьего яда по капле, наблюдая, как жидкость меняет цвет с серого на тускло-серебристый. Зелье показалось ему не слишком сложным: ингредиенты были знакомыми, этапы простыми. Рецепт был расписан ясно и чётко.

К концу урока его варево приобрело требуемый оттенок — холодный, почти металлический серый, с лёгкой дымкой на поверхности — и густую, маслянистую консистенцию. Точно такую же, как у Гермионы.

Она взглянула в его котёл и на мгновение замерла. Глаза заметно расширились. Рот чуть приоткрылся, словно она хотела что-то сказать, но слова на секунду застряли.

— Невилл… ты справился, — тихо выдохнула она. — Оно… идеальное.

Снейп начал обход. Он остановился у котла Крэбба, наклонился, чтобы принюхаться, и резко отшатнулся, сморщившись.

— Крэбб, вы варите зелье или суп для троллей? Слишком много паучьего яда.

Следующим был Гойл.

— Цвет слишком тёмный. Вы забыли истолочь когти гарпии. В следующий раз будьте внимательнее.

Он прошёл дальше, к Пэнси Паркинсон.

— Консистенция приемлемая, но дымка слишком густая. Вы помешивали слишком быстро на последнем этапе. Зелье не любит суеты, мисс Паркинсон.

Остановившись у стола Драко и Забини, он едва заметно смягчился:

— Безупречно. По десять очков Слизерину.

Драко тут же выпрямился, самодовольная улыбка застыла на его лице, и он бросил быстрый, язвительный взгляд в сторону гриффиндорского стола, проверяя, все ли видели его триумф. Невилл отвел взгляд — от этого зрелища его начинало тошнить.

Профессор дошёл до гриффиндорской части класса.

— Мисс Браун, — прошелестел Снейп, и в его голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на притворное сочувствие. — Трагедия генетики в чистом виде, не находите?

Лаванда что-то невнятно пролепетала, не смея поднять глаз от своего провального зелья.

— Вы, как я вижу, не унаследовали от своего великого предка ничего, кроме заурядной фамилии. Прискорбно. Очень прискорбно.

Девочка покраснела до корней волос и уставилась в котёл, будто надеялась в нём исчезнуть.

— Финниган, я полагаю, вы так и не сумели дополнить рецепт своим фирменным талантом, чтобы устроить фейерверк в конце урока? — он презрительно ткнул палочкой в сторону котла Симуса, где что-то подозрительно булькало оранжевым. — Минус три очка с Гриффиндора за вопиющую небрежность.

Наконец, профессор приблизился к столу Невилла и Гермионы. Невилл кожей чувствовал, как Снейп набирает в грудь воздуха, готовя очередную унизительную тираду. На его губах уже начала играть привычная ядовитая ухмылка. Он молча миновал котёл Гермионы, не найдя, к чему придраться, и заглянул в котёл Невилла.

Ухмылка Снейпа медленно сползла с его лица. Брови сдвинулись. Он наклонился так низко, что длинные чёрные волосы едва не коснулись поверхности зелья. Всматривался. Принюхивался. В классе повисла гробовая тишина.

Наконец, Снейп выпрямился.

— Мисс Грейнджер, — голос Снейпа стал холодным, как лёд. — Я не припомню, чтобы разрешал вам выполнять работу за мистера Лонгботтома. Минус пять очков Гриффиндору за ваше неуёмное желание выскочить вперёд и помочь тем, кто не способен справиться сам.

— Но сэр, я ему не помогала! — выпалила Гермиона, краснея от возмущения. — Невилл всё сделал сам!

— Ещё минус пять очков за наглую ложь! — отрезал Снейп.

Невилл был уверен, что профессор и сам понимает абсурдность обвинения. Он слишком хорошо знал, что Грейнджер не успела бы сварить такое зелье за двоих. Но зелье сварено правильно. Слишком правильно для Лонгботтома. И этот факт явно не укладывался в его картину мира.

Снейп направился к Гарри и Рону. Рон в этот момент с ужасом на лице досыпал в своё зелье какой-то порошок, видимо, пытаясь его спасти. Варево приобрело цвет перезрелой сливы, пузырилось и медленно поднималось. Ещё чуть-чуть — и перельётся через край.

— Уизли, Поттер… — Снейп посмотрел на эту катастрофу. — Минус пять очков с каждого. Кажется, вы решили, что сегодня день творческого эксперимента.

Гарри, которому досталось рикошетом, даже не пошевелился. Ему было не впервой.

Малфой не упустил момента:

— Уизли, вы с Лонгботтомом ролями поменялись? — прошипел он, чтобы было слышно через весь класс. — Теперь ты — главное посмешище Гриффиндора?

По рядам Слизерина тут же прокатилась волна хихиканья.

Рон покраснел так, что слился цветом с волосами, а Гарри лишь крепче сжал кулаки.

Невилл в это время украдкой смотрел на Гермиону, Парвати, Лаванду, Дафну. Ему было не по себе от того, что из-за него сняли баллы, но ещё больше он начал беспокоиться о том, как теперь на него смотрят девочки. Ему вдруг стало жизненно важно доказать, что его успех не был случайностью или чужой заслугой.