Родственные души (джен)

308 год ПК

Флинт ненавидел лошадей — он утверждал, что у него на них аллергия, — и не стал бы ездить на них, даже если бы от этого зависела его жизнь. Ну, может быть, тогда. Во всяком случае, он похлопал по шее свою серую ослицу — Быстроногую и с нежностью посмотрел на серебристые осины и раскидистые дубы Квалинести.

После двадцати лет скитаний между Утехой и Башней Солнца, он почти наизусть знал дорогу в Квалиност — на такое не могли претендовать даже некоторые эльфы, не говоря уже о специально обученных проводниках, которых Беседующий-с-Солнцем нанимал, чтобы сопровождать посетителей туда и обратно. Конечно, он иногда сворачивал не туда, но, по его мнению, гном холмов, который не может найти дорогу по лесным ориентирам, — жалкое подобие гнома.

По правде говоря, он и сам не был уверен, где находится в данный момент. Он снова сел верхом на Быстроногого, вдыхая насыщенный землистый аромат леса. С дуба на него запрыгнула белка и бросила ему в лицо горсть зелёных листьев. Гном протянул руку с широкими пальцами, ловко поймал горсть листьев и подбросил их белке.

— Прибереги это для своего гнезда! — крикнул он. — Ведь, если я не ошибаюсь, в нынешнее время ты думаешь о создании семьи.

На соседней ветке появилась ещё одна белка, и первая, бросив на гнома, сидящего верхом, последний презрительный взгляд, бросилась за ней.

Флинт глубоко вздохнул. Была весна, и пора было возвращаться в Квалиност.

Той осенью, после его первого пребывания в эльфийском городе, возвращение в Утеху было трудным.

Снег пошёл как раз в тот момент, когда он добрался до рощи валлинов — огромных деревьев, на ветвях которых располагалась Утеха. Его эльфийский проводник, исполнив свой долг, быстро исчез, и Флинт остался один, пробираясь сквозь метель к своему маленькому домику у подножия валлинов. Он обнаружил, что в доме холодно и пусто, если не считать мыши, забившейся в угол.

Двадцать лет назад это была одинокая зима, несмотря на тепло очага и дружеское общение в таверне «Последний Приют». Следующей весной он поймал себя на том, что его мысли вновь обращаются к лесам на юге и Квалиноста, и он все чаще задаётся вопросом, — как там Танис?

Не прошло и недели, как Флинт встретил в таверне незнакомца, который оказался не кем иным, как эльфом из Квалинести, принесшим послание от Беседующего: Флинт может вернуться, если пожелает. И он вернулся. Его следующее пребывание в Квалиносте продлилось больше года, прежде чем он снова затосковал по людям. В конце концов, внеся некоторые изменения, он выработал схему визитов, которой придерживался и сейчас, живя в Квалиносте с ранней весны до поздней осени. В последнее время он начал задаваться вопросом, зачем вообще возвращается в свой безрадостный маленький дом в Утехе?

Беседующий-с-Солнцем перестал беспокоиться о том, чтобы посылать за гномом каждую весну, зная, что любовь Флинта к городу заставит его вернуться на юг, и однажды, весенним утром он обнаружит гнома, топающего по мосту через ущелье к западу от Квалиноста. Флинт, которого мутило от высоты, никогда не пересекал это сооружение, не разразившись такими ругательствами, от которых даже у бывалого портового грузчика из Каэргота завяли бы уши.

Его появление никогда не переставало забавлять эльфов.

Однако, до города ему предстояло ехать ещё несколько часов. Он подтолкнул нагруженную Быстроногую пришпоривая ослицу каблуками, и надеясь, что в кои-то веки она ускорит шаг без возражений.

Естественно, она заупрямилась.

* * *

Хан-Телио Тефтен провел удачную торговую экспедицию. Он негромко присвистнул и, уже не в первый раз, благословил Беседующего-с-Солнцем, чье спокойное отношение к взаимодействиям с не-эльфами в последние годы помогло ему неплохо зарабатывать торговлей. Карие глаза молодого эльфа засверкали, когда он в пятидесятый раз за это путешествие запустил тонкую руку в свои холщовые седельные сумки, каждый раз невольно затягивая узел на ремне, который почти полностью закрывал сумку. Когда он и его лошадь въехали по расширяющейся тропинке к небольшой поляне, он вытащил маленький кожаный мешочек и вытряхнул содержимое на ладонь. Три белых опала просвечивали на его обветренной, загорелой руке.

— Красиво, — выдохнул он. — И это ключ к моему будущему.

Шорох слева от него заставил его поднять голову, на лице появилось настороженное выражение. Разбойники практически не встречались на внутренних тропах Квалинести в течение многих лет, но в последние месяцы появились сообщения о пропавших путниках. Однако, спустя несколько минут все затихло и Хан-Телио вернулся к восхищению опалами, начав вслух перечислять замечательные вещи, которые он хотел бы купить.

— Прежде всего, дом, — задумчиво произнес он. — И, конечно, мебель. И участок земли, на котором моя Джиневра будет выращивать ароматные травы.

И, конечно же, была сама Джиневра, эльфийка с глазами цвета плодов терновника, которая пообещала выйти за него замуж, как только он оплатит свою часть свадебных расходов. Ее практичный обет побудил его провести несколько месяцев в разъездах, торгуя прекрасными эльфийскими украшениями, шелковыми тканями, кварцевыми изделиями и, конечно же, собранными ею лекарственными растениями. И вот теперь он наконец заработал достаточно, чтобы выполнить свою половину сделки.

Он не сразу заметил существо. Сначала его внимание привлек запах — сладковатый запах гниющего мусора. Этот запах и внезапная дрожь его лошади привлекли

его внимание.

Хан-Телио поднял голову и почувствовал, как его конечности наливаются свинцом. На тропе, шагах в двадцати впереди, его ожидало огромное ящероподобное существо. Его шкура была серовато-коричневой, того же оттенка, что и утоптанная грунтовая дорожка позади него. Рога длиной с руку эльфа торчали из

чешуйчатого лба ящерицы. На обеих передних лапах у него было по пять пальцев с шестидюймовыми когтями. Его рот был слегка приоткрыт; при каждом выдохе в сторону эльфийского торговца устремлялось очередное облако зловонного дыхания. Существо, похожее на бескрылого дракона, имело покрытое роговой чешуёй тело, высотой с четырех эльфов и тонкий, похожий на хлыст хвост, лишь немного короче.

— Тайлор! — воскликнул торговец. Эти звери были редкостью даже в тех засушливых регионах, которые они предпочитали. Ни один из них никогда не обитал в лесах Квалинести. И хотя торговец в своих путешествиях успел побывать достаточно далеко от эльфийской родины, он никогда не видел тайлоров. Но он знал, что они сильны, способны на могучую магию, если грубая сила не помогает, и... смертельно опасны.

Конь Хан-Телио в испуге застыл на месте, широко раскрыв глаза, раздувая ноздри и поджав передние ноги. Хан-Телио дернул поводья, но животное не обратило внимания на его команды и пинки. В лесу воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом дубовых ветвей над головой.

— Твой конь не сдвинется с места, эльф.

Хан-Телио дико озирался по сторонам, надеясь, что найдется спаситель, желательно вооруженный получше, чем эльфийский торговец, готовый вступить в бой, если придется. Голос был глубоким, но скрипучим, как будто воздух струился по чешуйкам песчаника. По чешуйкам... Хан-Телио почувствовал, как его снова захлестывает страх. Он посмотрел на ящера.

— Правильно, эльф. Это я сказал. — Тайлор говорил на общем.

Эти звуки побудили Хан-Телио к решительным действиям; он сунул опалы в карман своей разорванной туники, и руки его дрожали, когда существо приблизилось на два шага, подергивая опасным хвостом с острыми краями, эльфийский торговец попытался пошире распахнуть свои холщовые седельные сумки, чтобы вытащить короткий меч который он хранил там. Но узел на ремне, которым были привязаны седельные сумки, не поддавался его усилиям и безнадежно запутался. Тайлор сделал еще шаг вперед; запах усилился. Хан-Телио узнал его. Это была вонь гниющего мяса.

Голос прогрохотал снова.

— Куда ты собираешься, эльф? Твой конь, похоже, не хочет никуда тебя везти.

Хан-Телио не был уверен, почему он ответил. Возможно, чтобы выиграть время.

— К Джиневре, — ответил он, дергая одной рукой поводья, а другой — седельные сумки. Он прерывисто дышал. — Я должен вернуться домой, к Джиневре.

Наконец, торговец с силой, порожденной страхом, разорвал ремень и вытащил свой короткий меч.

Когда Хан-Телио снова поднял глаза, тайлор, мотая головой, словно пытаясь загипнотизировать свою цель, стоял всего в нескольких шагах от него. Пока торговец, несмотря ни на что, зачарованно наблюдал, существо прошло перед елью, затем перед кварцевой глыбой, и его плоть стала сначала зеленой, затем розовато-бурой, а затем снова серовато-коричневой, когда серо-коричневая дорожка снова стала фоном существа.

"Камуфляж", — неожиданно для себя подумал эльф. В порыве бравады он направил свой меч на чудовище.

— Такой тонкий и короткий меч, вряд ли поможет тебе против таких, как я, эльф, — прогремел монстр, его бронированная морда была на расстоянии двух вытянутых рук. Затем тайлор с визгом прыгнул вперед, от этого звука у Хан-Телио задрожал позвоночник. Лошадь торговца, испуганная, наконец, пришла в движение, встала на дыбы и бросилась бежать. Но тайлор сделал выпад и схватил лошадь за шею своими зубастыми челюстями, а Хан-Телио закричал и спрыгнул с животного. Торговец снова закричал, когда хвост тайлора хлестнул его со скоростью кобры.

Тело эльфа, упавшее на каменистую тропинку, было почти разорвано надвое.

Три опала покатились по земле и застыли в луже крови.

* * *

Издалека донёсся рёв, и Флинт, тщетно дёргавший за поводья свою ослицу, снова попытался заставить животное продолжить путь в Квалиност. На мгновение гном застыл, его настороженные голубые глаза оказались всего в нескольких сантиметрах от тупых карих глаз Быстроногой. Затем по лесу разнёсся пронзительный крик, и Флинт потянулся к своему боевому топору, пытаясь определить направление звука. Позади него Быстроногая нервно переступала с ноги на ногу.

Крик раздался снова, громче, но внезапно оборвался. Он доносился прямо спереди.

— Гром Реоркса! — воскликнул гном, спешно запрыгивая на спину Быстроногой.

— Двигайся, глупое животное, или я скормлю тебя минотавру и буду наслаждаться зрелищем!

В кои-то веки Быстроногая не стала упираться и помчалась по тропе так быстро, как только могли нести её ноги. Флинт на ходу вытащил свой короткий меч. Десять минут спустя — целая вечность для встревоженного гнома — Быстроногая, тяжело дыша, остановилась на месте, которое явно послужило кому-то полем битвы.

Гном сначала сидел неподвижно, не спешиваясь, пытаясь понять, скрывается ли ещё где-то поблизости существо, ставшее причиной такого хаоса. На твёрдой древесине дубов виднелись огромные порезы. По обеим сторонам тропы валялись десятки тонких осин, расколотых в щепки. На утоптанной земле под его ногами виднелось пятно, несомненно, крови, которая уже начала менять цвет с алого на коричневый. На розовом кварцевом валуне впереди виднелось широкое кровавое пятно, высыхающее на фоне густого подлеска. Быстроногая зашевелилась, словно собираясь убежать. Флинт успокоил ослицу и тихо соскользнул с седла.

В окружающем их лесу не было слышно ничего, кроме самых обычных лесных звуков, как будто всё было в порядке. Справа от Флинта на влажной земле раскрылись крошечные цветки кровавого корня, но дальше, чем на три метра, он ничего не видел из-за зарослей, покрытых свежими листьями. С боевым топором в правой руке и коротким мечом в левой он ждал. Лёгкий ветерок, пахнущий старым снегом, сырой землёй и кровью, всколыхнул несколько чёрных и седых волосков в бороде Флинта.

Ничего не произошло.

Лишь слегка расслабившись, сжимая поводья осла той же рукой, что сжимала короткий меч, коренастый гном осторожно обошел поляну, останавливаясь, чтобы заметить следы когтей, которые изуродовали растительность.

— Очевидно, это существо с длинным хвостом, — вслух размышлял Флинт, не выпуская из рук боевого топора и постоянно обшаривая подлесок острым взглядом. — Сложено как ящерица. Но в лесу? — Он почувствовал, что его глаза расфокусировались, когда он медленно двинулся по кругу. Дуб, валун, еще один дуб и дюжина осин промелькнули как в тумане. — В лесной ящерице мало смысла, — размышлял он, и его взгляд остановился на сучковатом дубе примерно в двадцати футах от него. Пока он размышлял, его зрение снова обрело четкость.

Ещё одно пятно крови было размазано на суке, торчавшем из середины ствола дерева. Над ним ствол...

...смотрел на него в ответ. И взгляд был осмысленным.

Флинт почувствовал, как полные острых, словно бритва зубов, челюсти тайлора сомкнулись у него над головой, пока он мчался через поляну в подлесок. Он бросился на мокрую землю и скорее услышал, чем увидел, как мимо него пронеслась Быстроногая. Он снова поднялся на ноги, стряхивая с бороды комья глины, и стал лихорадочно озираться в поисках чудовища.

"Что это было, во имя Реоркса?" — подумал он.

Существо, временно застрявшее между дубом и елью, снова бросилось вперёд, сломав вечнозелёное дерево и помчалось через поляну. Оно направилось прямо к Флинту, который бросился бежать со скоростью, которая поразила бы его более медлительных родственников-гномов. Пробежав шагов пятьдесят или около того, он догнал Быстроногую, которая, будучи крупнее, не могла пробираться между деревьями так же быстро, как Флинт.

Однако осел был сильнее гнома, так что гонка шла на равных. Позади них тайлор в своей жажде крови с ревом ломал деревья. Гном и мул продирались сквозь заросли, и Флинт уже не понимал, где находится.

— Реоркс! — выдохнул он, выбегая на очередную поляну. Ослица отставала от него на полшага. В центре прогалины стоял огромный засохший дуб — такой большой, что потребовалось бы шесть или семь человек, чтобы обхватить его руками. С одной стороны виднелась тень — нет, углубление в стволе. Нет, отверстие. Дерево было полым.

Когда тайлор выскочил из леса позади Флинта, гном бросился в дупло в дереве. Ослица следовала за ним по пятам.

— Быстроногая! — запротестовал гном, когда вонючее тело осла, всё в мыле от пота, прижалось к нему в темной глубине дуба. Флинт повернулся к отверстию в стволе, раздумывая, не вытолкнуть ли животное обратно. Но отверстие исчезло. Снаружи тайлор ревел и визжал в знак протеста, снова и снова колотя по дереву. Затем он начал произносить магические слова. Флинт обнаружил, что застрял в кромешной темноте, обхватив короткими руками шею дрожащего осла. По крайней мере, он думал, что дрожит именно Быстроногая.

— Боже правый, — пробормотал он. — И что теперь?

Он нащупал на спине Быстроногой седельную сумку и достал кремень и огниво.

Через несколько мгновений, пока ствол продолжал сотрясаться от звуков магических песнопений и силы ударов тайлора, Флинт нащупал на усыпанной сосновыми иголками земле палку и поджег ее. Быстроногая прижалась к гному, который раздраженно оттолкнул ее рукой.

— Подвинься, глупая, — прошипел он. Флинт поднял светящийся кусок дерева и

осмотрел нижнюю часть ствола. Там был тонкий слой почвы, в который он

сунул свой короткий палец — и нащупал дерево.

Это не показалось бы удивительным для полого дерева, если бы его пальцы не нащупали что-то

вырезанное на этом дереве.

Снова отодвинув Быстроногую в сторону, Флинт разгрёб рукой рыхлый грунт, пока не стало видно вырезанное изображение.

— Молот Реоркса! — выдохнул он. — Руна!

Он наклонился ближе, не обращая внимания на факел, который вдруг выплюнул уголёк прямо на сухие сосновые иголки. Иголки вспыхнули, и пламя быстро распространилось по деревянному полу ствола. Ослица стояла и дрожала в огненном кольце, не обращая внимания на попытки Флинта вытащить её из пламени.

Флинт так и не понял, что произошло дальше. В один миг он тянул за поводья упрямую ослицу, а в следующий уже стоял в огромной дубовой комнате, которая, казалось, находилась ниже того места, где он был всего секунду назад.

В комнате не было слышно ни звука, кроме прерывистого дыхания бьющегося в панике вьючного животного и чуть более спокойного гнома. Он поднял свой импровизированный факел. В сферической комнате мог бы с комфортом разместиться полк.

— Клянусь богами, мы в самом сердце дуба! — сказал он ослице, на которую это, похоже, не произвело впечатления.

Гном наклонился и ткнул в пол своим коротким мечом.

— Это дерево все еще живое. — Он снова выпрямился и оглядел комнату.

Свет огня отражался от рыжеватых стен из живого дерева, оставляя тени от сучков и наростов, но обнажая более гладкие и округлые части внутренней поверхности ствола. Из комнаты выходило несколько проходов, похожих на огромные полые корни. Слева от него Быстроногая вздохнула и фыркнула, словно наконец-то оправилась от испуга, охватившего её несколько мгновений назад. Ослица огляделась, и в ее глазах появилось выражение вялого любопытства. Затем она заметила нечто, похожее на огромное корыто для воды, в самом центре дубовой комнаты, и, подобно любому животному, — немедленно подчинилось своему импульсу. Она прошаркала к деревянному поилке и, подрагивая ноздрями, понюхала край. Прозрачная жидкость наполнила поилку, имевшую около пяти футов в поперечнике. На поверхности плавала лилия — золотистая лилия с листьями как у обычного водяного цветка, но соцветием из чистого золота. Флинт потянулся вперед и благоговейно коснулся цветка пальцем.

"Нечто столь прекрасное не может быть злом", — подумал он.

Когда он прикоснулся к нему, цветок раскрылся, и чистый голос эльфийской женщины разнесся по комнате:

— Добро пожаловать, портал открыт, звезда серебряная, солнце золотое, брось свою монету туда, куда идёшь, а потом возьми её и прикоснись к золоту.

Флинт отпрянул и подозрительно оглядел комнату, словно ожидая, что из одной из пещер, похожих на корни, выйдет прекрасная эльфийка с голосом, похожим на звон колокольчика.

— Что мне делать? — прошептал он и повернулся, словно ожидая ответа, к Быстроногой, которая растерянно смотрела на него. — Ох, из всех существ, с которыми можно было застрять в волшебном дереве..., — с отвращением сказал гном. — Ну, там сказано, что нужно бросить монетку, чтобы открыть портал. Портал — это дверь, — объяснил он Быстроногой. — И мне кажется, что я не вижу здесь настоящей двери, так что, возможно, этот цветок нам поможет. Как говорила моя мама:

— Птица в руке — не туман вдалеке.

Флинт полез в карман и достал всю свою зимнюю зарплату из Утехи: одну золотую монету.

— Что ж, если я здесь умру с голоду, то неважно, разорен я или нет, — рассудил он и бросил монету в медовую жидкость. Жидкость засветилась, как будто глубоко внутри нее, в древесной плоти дуба, загорелась лампа. — Реоркс! — пробормотал Флинт и схватился за гриву Быстроногой, чтобы не упасть.

Потное животное снова ткнулось в него носом, словно подбадривая.

— Ну ладно, — огрызнулся он, а затем продолжил более задумчиво. — Может, мне стоило бросить монету в цветок; казалось, что лилия говорила об этом. Он коснулся одного из золотых лепестков и...

...Тело гнома внезапно наполнилось теплом, и он повернулся к ослице, которая... Теперь Флинт понял, что никогда не ценил её как милое, преданное создание, каким она была. Он увидел, как в ясных глазах Быстроногой вспыхнуло такое же тёплое сияние. Позже Флинт поклялся бы, что в тот момент пещеру наполнила музыка сотни лютней. Комната вокруг них померкла. Флинт увидел, как у ослицы начали слипаться тяжёлые веки, и позволил себе тоже закрыть глаза.

Внезапно в комнате стало шумно, и Флинт почувствовал под ногами камень, а не дерево.

Он резко открыл глаза.

Флинт стоял, весь в грязи, сосновых иголках и поту осла, обнимая Быстроногую. Вокруг него, чуть ниже, стояли с открытыми ртами Танис, Мирал и несколько эльфийских придворных. Флинт огляделся.

Он стоял на трибуне Башни Солнца. Вместе с Солостараном, Беседующим-с-Солнцем. И ослом.

Быстроногая открыла рот и пронзительно закричала. Флинт воспринял это как приглашение заговорить.

— Ну, — сказал он. — Я вернулся.