Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Если Римус относился к Джеймсу с тихим восхищением, а Сириус нашел в нем брата, то Питер сразу дал понять — он преданный поклонник Поттера! Яркого, ловкого, умного, всеми любимого… И вряд ли лицемерил… лет в одиннадцать-тринадцать. Где была та грань, за которой незамысловатый мальчишеский восторг перетек скользким слизнем в приспособленчество и фальшь? А что это так, Римус чувствовал еще в школе. Волчье чутье или человеческая эмпатия… жаль, что ни то, ни другое не предъявишь в качестве улики. Впрочем, даже Сириуса, умевшего, но не любившего думать, восторженность Хвоста в конце концов стала раздражать — он тоже что-то такое ощущал.

Сам Римус нередко помогал Питеру — разобраться в домашнем задании, подтянуть материал. Хвост глупым не был, просто не схватывал все на лету, как его друзья. Но когда проявлял усердие, усваивал знания глубоко. Основательный и терпеливый парень. Согласился стать анимагом, конечно, потому, что так хотел Джеймс, но за несколько лет сумел наравне с ним овладеть этим сложнейшим искусством.

Тогда Питер уже должен был понять, как выгодно умение перевоплощаться в крысу. И не побоялся риска. Шляпа не зря распределила его на Гриффиндор — он участвовал в отчаянных авантюрах друзей наравне с ними, никогда не ныл и ни от чего не отговаривал. Их общий проект — Карта Мародеров — не состоялся бы во всем блеске, если бы не Питер.

Они четверо вложились с полной отдачей. Римус разработал общую структуру, нашел в библиотеке заклинание Гомункулуса. Джеймс и Сириус влили в карту мощную магию и собственную дерзость, а Питер…

Он обследовал в замке все, что только мог. Протискивался в потайные лазы. В узкие щели. В незримые для других проходы. Застревал в коварных тупиках и ловко из них выбирался. Ему нравилось это.

— Люпин, ты тупица, — прошептал Римус, глядя в потолок.

Можно крысой поникнуть в тайное подземелье Хогвартса. В чужой дом. На секретное собрание Ордена Феникса, куда допускались единицы… Анимага не так-то просто распознать.

И если тогда, во время войны, в двойной игре подозревались в первую очередь самые молодые члены Ордена, то кто мог стать лучшим шпионом, если не крыса?

Глубоко вздохнув, Римус поднялся с кровати. В углу лежала стопка заранее собранных газет. Такие же, как те, что он сжег в Йоркшире, но не только. Он принялся раскладывать их на кровати, на табурете, на полу. А мысли текли в прежнем направлении.

Мародеры взрослели, и становилось очевидно, что всеобщая дружба в четверке — иллюзия. Трое светил с разной скоростью вращались вокруг Солнца — Джеймса. Тот согревал всех теплом, но явно ближе других притягивал к себе Черную Звезду. Римус тихо грелся в солнечных лучах, пытался дружить с Сириусом — даже более-менее удавалось. Питеру помогал, но не испытывал потребности в общении. Бродяга же все чаще срывался на Хвосте. Шестнадцатилетний Питер не мог всего этого не замечать. В таком возрасте хочется настоящего друга, близкого по духу. Почему Петтигрю его не искал? Потому что выгодно было держаться до конца рядом с самыми популярными мальчишками школы.

Но светлые дни в Хогвартсе завершились. Через его порог Мародеры шагнули прямо в войну. Сириус сразу ринулся в бой. Джеймс женился и разрывался между семьей и Орденом Феникса. Римус часто отлучался, выполняя тайные задания Ордена. Питер остался один.

Римусу захотелось дать себе пощечину. Все они полностью упустили этот момент — когда Хвост остался наедине с собой. Настолько привыкли к тихому безобидному мальчику. Пожиратели побеждали, Орден Феникса сопротивлялся из последних сил, и предал не тот, чья темномагическая (и громко покинутая!) семья ожидаемо выступила на стороне Волдеморта. Нет, тот, кто ради собственной выгоды переметнулся на сторону сильнейшего. Кто бежал с тонущего корабля. Чья гриффиндорская храбрость извратилась в решимость хитрого игрока. Крыса.

Римус взял в руки магловскую прошлогоднюю газету. Заметка от 1 ноября: «Трагическая утечка газа на Хиткот-стрит». Вернувшись в Лондон, он сразу же побывал там. Приятная тихая улица с георгианскими домами, но давит почти физическая тяжесть. И никаких следов. В газетах у маглов тоже больше ничего не нашлось, стиратели памяти хорошо поработали.

Значит, снова «Ежедневный пророк».

Газета кричала о падении Темного Лорда, но рядом взрывалась новость: «Сириус Блэк — предатель и безумный убийца!»

Еще лучше: «Правая рука Того-Кого-Нельзя-Называть!».

Официальная версия: Поттеры погибли из-за предательства Хранителя Тайны, передавшего своему господину координаты дома под Фиделиусом.

Питер, «храбрый маленький волшебник», в одиночку противостоял «сумасшедшему убийце». Посмертно награжден орденом Мерлина I степени.

О визите Сириуса в Годрикову Впадину в газетах нет ни слова. Но он наверняка там был — просто не мог не прийти, так или иначе узнав о смерти Поттеров. Что дальше? Где он мотался потом больше пятнадцати часов? Почему никто не задался вопросом, что с чего вдруг «высокородный Пожиратель смерти» не ударился в бега? Тем более, уточнил для себя Римус, Бродяга мог бы легко скрыться в анимагической форме.

Он попытался думать так, как думал бы Сириус: «Если Римус — шпион, он может следить за мной. Пусть считает, что Хранитель я, тогда Питер будет в безопасности».

Когда Сириус увидел разрушенный дом Джеймса, его мир пошатнулся.

Джеймс и Лили мертвы.

Питер исчез — он предатель!

Люпину... можно ли верить? До Дамблдора еще надо добраться. Да и зачем, когда душит жажда возмездия и давит насмерть чувство вины…

Нет, не так. Сириус вообще ни о ком не думал в те минуты. Просто обернулся черным псом и ринулся в безумную погоню.

Вот откуда эти часы. Надо было взять след Петтигрю, несколько раз его потерять и снова найти. А Питер-крыса, дрожа, мотался по Лондону, чуя приближение волкодава. Потом, когда столкновения было не избежать, разыграл сцену в порыве отчаяния и…

Нет. Это глупо.

Ошиблась ли Сортировочная шляпа?

Хвост, конечно же, хотел жить. Но он знал Сириуса и понимал, что теперь тот выроет его из-под земли. Блэка нужно было устранить во что бы то ни стало. Питер не убегал от Сириуса. Он играл с ним в кошки-мышки на своих условиях. Подпускал поближе и снова ускользал. Пока не заманил на улицу, где в тот день собралось достаточно людей, чтобы услышать надрывный возглас: «Как ты мог предать Джеймса и Лили?!»

А затем громкий хлопок и воронка. Взрыв огромной силы разворотил мостовую и пробил канализационную трубу. Дым, пыль и пар. Двенадцать маглов погибли на месте.

Зачем? Если бы это сделал Сириус, ответ один — безумие. Но это Питер. От которого якобы остался лишь палец и окровавленная одежда.

Сейчас Римус даже не хотел думать о том, могло ли тело просто исчезнуть, а не оказаться разнесенным в клочья вместе с мантией. От всего этого разило жуткой фальшью. Хвост нашел в себе силы оттяпать палец, что лишь подтверждает: он не самый трусливый игрок, готовый на все, чтобы выжить. Но одежда…

Питер не оборотень, он анимаг. Убегай он от Сириуса, поспешил бы скрыться, и одежда слилась бы с его телом. Но он скинул мантию, видимо, заранее ее подготовив — подрезал, испачкал кровью...

Дешевая постановка? О нет, ее цена — двенадцать невинных жизней. И еще одна загубленная — Сириуса. А Министерство проглотило спектакль с удовольствием как хэллоуинскую конфетку.

А что Сириус? Взрыв и осознание того, что Хвост только что убил дюжину людей и сбежал, вызвали не просто потрясение. Когда появились авроры, несчастный мальчик из темного рода Блэков стоял посреди руин и тел, истерически хохоча. Крыса обвела его вокруг пальца.

— Чертов Бродяга! — в сердцах вырвалось у Римуса. — Почему ты в одиночку помчался за ним? Почему нельзя было иначе?

Странный вопрос. Это Сириус. На то и был расчет у Петтигрю.

— Что ты с собой сделал…

Римус быстро собрал газеты в кучу и отнес обратно в угол.

Бесполезно. Никаких упоминаний о суде над Блэком. Никаких выдержек из протоколов допроса. Лишь короткая заметка: «По распоряжению Бартемиуса Крауча, главы Департамента магического правопорядка, опасный преступник Сириус Блэк доставлен в Азкабан для пожизненного заключения».

Римус сжал кулаки. Все его рассуждения ничего не значат, пока он не найдет весомые доказательства. А может быть, и самого Хвоста. Но… для этого нужно успокоиться. Скоро трансформация. Нельзя срываться и терять силы.

Римус перевел дыхание и отломил кусочек от начатой плитки шоколада. Хотелось бы еще, но пока хватит… Остатки пригодятся после обратного превращения. Он закрыл глаза, пытаясь изгнать из памяти колдографию с искаженным потемневшим лицом Сириуса и вспомнить друга таким, каким тот был в Хогвартсе. И когда это удалось, слабо улыбнулся и прошептал:

— С Рождеством, Бродяга.