Идущий Вокс: Информатор в альтернативном мире (джен)

Калесса Шаль ненавидела бездельничать, а в день, когда она объявила гильдиям свой ультиматум, она по злой иронии обрекла себя именно на это. Сходив в свои дежурные караулы по городу и вернувшись в казармы, она не могла отлучаться оттуда надолго: кто-нибудь мог прийти и принести полезные сведения. После обеда она уже развернула троих мастеров из разных гильдий, пытавшихся дать ей взятку, и пригрозила им, что отправляла в карцер и за меньшие проступки — сейчас просто было не до возни. Четвёртый мелкий гильдмейстер пытался скормить ей какую-то ерунду про то, что владелец лавки пряностей, мол, сам втайне экспериментировал со взрывчаткой, так что взлетел на воздух, и в это даже можно было бы поверить, если бы у рассказчика так яростно не бегали глаза и не тряслись руки. Провинившийся школьник — и тот выдумывал бы убедительнее. Так что и его Калесса выдворила.

— Лейтенант, — позвали её вскоре после того, как часы на башне Первого Кенина прозвонили шестой раз. — К вам посетители. Говорят, привели подрывника.

В приёмной её ждало, пожалуй, самое странное зрелище за день. В окружении двух Стражей стояли трое крепких мужчин, рядом с которыми шатался, едва стоя на ногах, побитый человек, с губ и носа которого капала на чистый казарменный пол мутная кровь. Волосы от кровоподтёков слиплись, не давая различить лица, но смуглая кожа, крепкие руки и рваная одежда давали Калессе различить человека из Портовых.

— Что здесь происходит? — спросила она холодно, подходя к своим посетителям.

— Лейтенант! — Стражи вытянулись перед ней по струнке. — Они говорят, что этот человек не далее, как вчера вечером, подговаривал в таверне людей на то, чтобы подорвать лавку «Муши»!

— Именно так и есть, ваше благородие, — осторожно подал голос один из мужчин, мускулистый, но очень бледный, со свежим порезом на правой щеке (уж не полученным ли во время сопротивления?). — Мы с парнями вчера выпивали, а этот давай заливать, мол — заплатит, если кто «Муши» стёкла разобьёт да всё внутри порушит.

— И вы все это подтверждаете? — прищурилась Калесса. Пока что выглядело так, будто портовая компания решила сдать своего недоброжелателя, при этом ещё и отметелив его, чтобы молчал. — Что с ним случилось?

— Оказал… такскзть, сопротивление, ваше благородие, — пробурчал низким голосом широкоплечий лысый человек. Чуткий нос Калессы уловил едва различимый неприятный запах от его одежды: запах дубилен. Этот точно был из кожевенников. — Только втроём и взяли.

— И кто вам сказал, что сегодня мы ищем подрывника? — спросила она подозрительно. — Сегодня с утра я об этом объявляла только гильдмейстерам. Из какой вы гильдии будете?

Мужчины переглянулись.

— Мы… ээ… впервые об этом слышим, ваше благородие, — подал голос тот, что был из кожевенников. — Но токмо по улицам толки ходят, что лавку взорвали. Мы и подумали, что этот и есть…

«Если это и обман, то хотя бы продуманный, в отличие от остальных. Но я всё равно не верю.»

— Вы трое по очереди ответите на мои вопросы, — приказала Калесса. Повернулась к Стражам. — Гексаль, этого отвести к медику, чтобы мог говорить. Людах, сопроводи этих людей в подвал, в допросную комнату.

— Да, лейтенант! — гаркнули в два голоса Стражи. Один из них подтолкнул избитого человека, с которого всё ещё капала кровь, куда-то в сторону левого крыла. Троица, что привела его, испуганно переглядывалась, не понимая, что происходит.

«Неужели, они думали, что сдадут его мне и отправятся по своим делам?»

— А мы-то… нам-то… — осторожно подал голос кожевенник. Калесса дежурно улыбнулась им вежливой улыбкой, которая никому из них не предвещала ничего хорошего.

— Вы, должно быть, задержали опасного преступника. Поэтому я намерена допросить каждого из вас и выяснить в подробностях, как же вам это удалось, и, если вина будет доказана, я каждому из вас выплачу личное вознаграждение.

«И лучше бы вам троим говорить только правду. Для нас всех лучше.»

…Первым в допросную комнату ввели мужчину с порезом. Он вёл себя тихо, но явно был растерян: может быть, ему пообещали быструю выручку, а теперь он сам был под угрозой.

— Итак, — Калесса села напротив него. — Имя и род занятий?

— Дорфи Цепуха, в-ваше благородие, — чуть заикнувшись, произнёс тот. — Я в порту Хепп промышляю.

Цепуха — это была даже не фамилия. Это была кличка, какие со временем цеплялись к человеку быстрее, чем различные хвори. Так было у всех Портовых: как морская вода стачивала гладкие камни, так и жизнь среди этих работяг постепенно стирала твою принадлежность к какому-то роду.

— Что ж, Дорфи Цепуха, — медленно произнесла Калесса, сверля его взглядом. — Как ты, должно быть, знаешь, мы сейчас ищем подрывника и убийцу. Дело очень серьёзное. Совет в ярости, и становится всё более нетерпеливым с каждой минутой, требуя от меня немедленных результатов.

Дорфи Цепуха смотрел на неё во все глаза. Калесса поставила локти на стол и сцепила пальцы рук в чёрных кожаных перчатках, по-прежнему не сводя глаз с допрашиваемого.

— Так мы же вот… вам… — он нервно кивнул на дверь, намекая, что к ней буквально привели виновника. Калесса никак не отреагировала на его жест, смерив оценивающим взглядом.

— Мы вам — что?

— Ну… этот… снаружи… привели мы которого.

— Ну, привели. Кто он по-твоему?

— Его… Д-д-дамир зовут… Портовый он… Омар сказал, что мол, порол всякое…

— Омар сказал? А сам ты, значит, не слышал?

— Я вообще его в-в п-первый раз вижу…

«В первый раз видишь, а уже без вопросов готов отметелить и сдать за решётку. Вот что называется ответственный гражданин.»

— Значит, Омар позвал вас ловить Дамира? — спросила Калесса. — И тот, второй, говоришь, тоже Дамира не знает?

— Второго и я тоже впервые вижу…

— Что-то слабо верится, что тебя так легко уговорили.

Цепуха молчал. Калесса спокойно произнесла, будто делилась собственными размышлениями, глядя куда-то в сторону:

— Мне докладывали, что недалеко от места взрыва видели человека, похожего на тебя. Телосложение схожее. Голова бритая, — она повернула к Цепухе голову. — Ты случайно ничего об этом не знаешь?

Цепуха яростно замотал головой, челюсть задрожала.

— Это Омар всё, честно! Он меня позвал Дамира взять!.. В помощь, он же сильный, зараза, вояка, просто так не…

— Вояка? — зацепилась Калесса. — Так это он тебя так? По щеке?

— Ну… Он, да. Мы как к таверне подвалили, когда Дамир выходил. Я его раз — хватаю за башку и об косяк. А он достань перо, да меня… это… там уж Омар подскочил, выбил… втроём кое-как связали…

— Ладно, я поняла. Расскажи конкретнее, как Омар вас нашёл и что сказал.

— Ну я… с-с-сидел на пристани… Омар пришёл. Поболтали, перетёрли за жизнь. Говорит, помощь нужна, в долгу не останусь, притащить одного в Стра… кхм, ну вам, сюда, в смысле…

— Сколько он тебе обещал?

— Т-т-треть что ли от выручки… говорит, тридцать эбби…

«Если это одна треть — дёшево же ты стоишь, Дамир. Некоторые блюда в ресторанах района Первой башни стоят дороже.»

— Дальше что?

— Ну мы… пошли за третьим. Он в таверне работал.

— Что за таверна?

— «Пасть Радаша». Стаканы протирал. Вроде Норлом звать. Всё то же самое. Омар его позвал, Норл с нами пошёл. Стали Дамира искать.

— И где нашли?

— Да в другой харчевне, «У воды», Дамир там обедал, прежде чем в море выйти…

— Ты же говоришь, что не знаешь Дамира, с чего решил, что он собирался в море?

— Омар так сказал нам. Мол, «проверим там где он обедает», сказал, что у Дамира скоро должен был быть спуск на воду.

— Что ещё Омар вам сказал?

— Да, в общем, ничего… Сказал, что отметелим да сдадим — хорошее дело сделаем… ещё и эбби получим…

Она долго молчала, выдерживая напряжённую паузу. Цепуха добавил:

— Омар нам и рассказал, что Дамир, мол, подговаривал людей что-то там громить, да не шёл никто. Я сам-то знать его не знаю. Но Омару верю…

— С чего вдруг? Откуда его знаешь?

— Мы с ним в море раньше ходили, а потом его цинга задрала, он в кожевники пошёл, как вылечился. Больше, грит, в воду ни ногой. Нормальный он мужик, верить ему можно…

«Наивная ты душа, Цепуха. Верить никому нельзя. Особенно портовым.»

Оглядывая Дорфи Цепуху и оценивая его ответы и поведение, Калесса была склонна верить, что по большей части он говорил правду. Он мог бы солгать для более складного повествования, будь он поспокойнее, но, кажется, боялся и нервничал, потому что авантюра Омара не готовила его к попаданию в застенки допросной комнаты. Сравнивать нужно было не с истиной, а с ответами других участников.

— С этим всё, — скомандовала она Стражу. — Ведите бармена.

Норл с первого взгляда тоже вёл себя спокойно и не напрягался, смотрел чуть исподлобья, но прямо — как человек, которому нечего скрывать. Это немного не понравилось Калессе, потому что, если это действительно так, то все трое говорили правду и Дамир действительно был в чём-то замешан. А Дамир был слишком удобной фигурой для этого.

А это в свою очередь означало, что Калесса всё ещё шла у кого-то на поводу и не знала, у кого именно.

— Итак, Норл, — произнесла она спокойно, сложив пальцы обеих рук вместе. — Я очень много слышала про «Пасть Радаша».

Норл повёл плечами, не выдав удивления, что его имя и название его таверны известно.

— Конечно, слышали. У вас работа такая.

Говорил он ровным, степенным тоном, ещё чуть медленнее — и это раздражало бы. Странная манера речи для бармена, у которого должен быть подвешен язык.

— Давно ты там работаешь?

— Уже лет вот как пятнадцать сменил отца на посту хозяина, ваша милость.

— Дорфи Цепуху знаешь?

— Нет, ваша милость, сегодня в первый раз встретил.

— Вот как, — Калесса делано подняла брови. — А вот он тебя знает очень хорошо, судя по тому, что он о тебе рассказал.

Глаза Норла расширились.

— Рассказал?..

— Разболтал, что ты пиво разбавляешь и с клиентов втридорога дерёшь. А по ночам детишек к себе таскаешь. Это законно, как ты думаешь?

Норл напрягся, глаза загорелись гневом, руки сжали стол. Он тяжело задышал, не зная, как ему реагировать на обвинения, и, кажется, даже дар речи потерял, изо всех сил сжав столешницу. Калесса спокойно смотрела на него, ожидая ответа.

— Я… — наконец, ответил Норл сквозь стиснутые зубы, — я бы никогда такого не…

— И как ты докажешь, что это неправда, скажи на милость? Дорфи рассказывал такие подробности, а ты говоришь, что вы только встретились.

— Он солгал вам, — голос у Норла был спокойным, но мускулистые плечи вздымались и опускались, а на виске пульсировала вена. — Я никогда в жизни его не видел, кроме сегодняшнего дня. И в таверну он ко мне не заходил, а если впредь зайдёт, я его лично…

— Успокойся, — сказала Калесса. — Ты не первый, кто попадается на удочку Омара.

Норл моргнул, кажется, запутавшись.

— Омара?

— Именно. Омар и Дорфи обвели тебя, решив присвоить таверну себе. Вы сегодня поколотили невиновного.

Брови Норла сошлись на переносице. Он медленно отпустил столешницу.

— Омара я давно знаю, он… Хотя… — Норл внезапно замолк, задумавшись на несколько секунд. — Он раньше часто говорил, что и таверна моя ему по душе… И все эти дела его гильдии…

— Видишь? Ты и сам всё понял, — Калесса пожала плечами. — Омар тебя предал. Как и многих других. Он время от времени так делает с теми, кто ему доверяет: под видом «правильного дела» ведёт в застенки, где на него вешают что ни попадя. Ты думаешь, почему он так долго ходит безнаказанный?

— Вот же падаль… — ошеломлённо процедил Норл, широко раскрыв глаза и уставившись в пустоту. Не важно, что Калесса наплела ерунды: сейчас вся история взаимоотношений с Омаром раз за разом подкидывает Норлу доказательства этой схемы.

— Но тебе повезло, слышишь? — сказала она, прервав молчание. — Я хочу посадить Омара. Не тебя. Но ты должен рассказать мне всё, что знаешь про него. Иначе… сам понимаешь. Против тебя наговорили много такого, от чего будет не отмазаться. И ты будешь соучастником ещё и по избиению невиновного.

Норл раздумывал недолго:

— Я всё расскажу, ваша милость.

Кожевенник Омар непрерывно ёрзал на стуле: его привели и усадили за стол вот уже как пять минут, а Калесса всё никак не начинала допрос, а всё о чём-то размышляла, тянула и тянула паузу.

— Что вы от меня хотите? — спросил он глубоким басовитым тоном. Из-за непропорционально широких плечей стул и стол казались под ним какой-то детской мебелью, и тем не менее, уверенностью от него даже не пахло. Дубильней, потом и углями, — но точно не уверенностью.

— Дела твои плохи, Омар, — произнесла Калесса медленно. — Очень плохи.

— Мои?.. — не понял тот. — А что я сделал?

— Избил не того, кого нужно. Невиновного человека. Так что проблемы теперь не только у тебя, но и у твоего гильдмейстера тоже.

Глаза Омара стали круглыми, как блюдца — но он смолчал. Калесса в лице не изменилась.

— Скажи пожалуйста, — она повертела в руках серебристую монетку, то подкидывая её, то ловя, то перебирая пальцами одной руки, — зачем главе кожевенников понадобилось сдавать Дамира Страже?

Омар тяжело сглотнул — крупный кадык на шее видимо метнулся вверх и опустился вниз, — глаза забегали, а жилы на висках напряглись. Но всё ещё молчал.

«Какой умница. А главное, преданный. Жаль, что по лицу всё видно. Должно быть, в “четыре заточки” он регулярно проигрывает.»

— Можешь расслабиться, тебя никто не назовёт предателем, — сказала Калесса, глядя ему в глаза и разговаривая будто бы с маленьким ребёнком. — Дорфи и Норл уже рассказали, что это мастер Гарон тебя послал.

Ложь была более чем эффективной, ведь если это неправда, то Омар бросится оправдывать и выгораживать гильдмейстера, лишь бы у него не было неприятностей, особенно если гильдия здесь вообще не при чём. Если же правда…

Даже Калесса не смогла скрыть своего удивления, выронив монетку из пальцев на стол, потому что на лице Омара, как только он осознал услышанное, вдруг проступило выражение какой-то абсолютно детской обиды: подбородок задрожал, глаза опустились и, кажется, немного намокли. Чуть ли не самый крупный из троицы сейчас был готов разрыдаться, загнанный в угол.

— Откуда они узнали… — шептал он, — я же ничего не говорил им…

— Зря ты думал, что им можно доверять, — произнесла Калесса, с усилием впустив в голос почти что мягкие нотки. — Но ты сейчас в большой беде, потому что, если мастер говорит тебе делать такое…

— Мастер не виноват! — воскликнул Омар, даже чуть притопнув ногой. — Он просто заботится о гильдии, не хочет, чтобы вы рынок закрыли! А Дамир он правда говорил всякое!

— Что говорил Дамир?

— Говорил, что узнал от кого-то, что лавку «Муши» нужно погромить! — громко причитал Омар, то ли взволнованный, то ли испуганный, и мелко дрожал. — Говорил, что… что заплатит, если кто с ним на это пойдёт! Какую-то чушь мёл, что если Стража слетится, то ворья и рэкета станет меньше! Да не верил ему никто, все говорили, что брехня! Это всё Дамир лавку и подорвал! — он ещё раз притопнул в доказательство своих слов. — И правильно всё мастер сказал, чтобы мы ему начистили рожу-то его за это, да вам привели, что ему, мастеру гильдии самому что ли кулаками махать?! Надо — садите меня за решётку, только с маменькой и с мастером попрощаться дайте! Он не виноват ни в чём!

— Успокойся и сядь! — прикрикнула на него Калесса. Поток причитаний затих, а Омар весь съёжился и заёрзал на стуле.

«Сколько ему, Скрытый подери, лет? Может, он совсем молодой, просто из-за мускулатуры кажется взрослым? Или актёрствует, чтобы одурачить меня? Нет, вряд ли…»

— Отвечай на мои вопросы честно, и я отпущу тебя домой. Это твой мастер сказал тебе избить Дамира?

— Н-д-да…

— А Норл и Дорфи?

— Я их с собой позвал, чтобы помогли… Мастер приказал…

— Мастер не рассказывал тебе, почему это должен быть именно Дамир?

— Н-н-ну потому что он и так всем болтал про ту лавку, уговаривая её погромить. Много кто это слышал. Может, Дамир и взорвал её сам. Я мастеру Гарону про это рассказал. А мастер Гарон, он… беспокоится, что вы рынок прикроете. Можно разве его винить? Мы как лучше хотели… — Омар окончательно скрючился, повесив нос. — Простите… — зачем-то извинился он в конце.

Калесса покачала головой, потерев пальцами веки. Порой её работа походила на дипломатические переговоры с умственно-отсталыми, но порой, как сейчас, и вовсе напоминала детский сад, и неясно, какая из ситуаций больше её фрустрировала.

…Наконец, в допросную комнату привели Дамира, умытого и перевязанного бинтом вокруг головы. Новый зуб вставить не успели, и вряд ли в ближайшее время Портовому это грозило. Он смотрел на Калессу из-под редких бровей, многажды обгоревших на морском солнце, переносицу рассекал вертикальный белый шрам.

— Интересная у тебя жизнь, Дамир, — произнесла Калесса вместо приветствия, выдержав долгую паузу. Перед ней лежало несколько исписанных листов бумаги, один из которых лейтенант держала в руке. — Позавчера ходишь на незарегистрированном судне и… как это у вас, Портовых, говорится? банчишь контрабандой, вчера валяешься пьяный на тротуаре, а сегодня вдруг ищешь подельников, чтобы подорвать лавку пряностей и убить торговца, который тебе ничего не сделал. И вот совпадение, ночью лавка действительно взорвана и торговец убит, — она посмотрела ему в глаза. — Можешь не отнекиваться, Омар рассказал, что это был ты.

Рот Дамира искривился в усмешке.

— Что он знать-то может? Я его и знать не знаю.

— А вот он тебя хорошо запомнил, как и Норл, в чьей таверне ты выпивал. Три голоса против одного твоего. И я очень сомневаюсь, что у тебя есть, что мне рассказать. Твой приговор назначен на завтра, тебя повесят, как убийцу честного торговца…

— Не убивал я никого! — упрямо заявил Дамир, насупившись. Он либо не боялся вовсе, либо умело скрывал страх: выглядел скорее сильно недовольным, как будто его обвинили не в том, в чём он хотел. — Не успел. Эти трусы… все как один. Не согласились помогать. Крысы портовые.

— Думаешь, я поверю, что сразу несколько человек в одну ночь решили взорвать одну невинную лавку? — Калесса равнодушно сложила листы бумаги в стопку и подравняла их пальцами, даже не глядя на Дамира. — Я бы посоветовала искать другого дурачка, чтобы это выслушивал… но вряд ли у тебя много времени. Где деньги, которые ты взял из лавки?

— Мне почём знать, если это был не я?!

Калесса хлопнула перед ним ладонью по столу. Дамир вздрогнул от резкого звука.

— Тогда почему ты подговаривал ограбить именно «Муши»? — спросила она. — Кто ещё это мог быть, если не ты?!

«Я уверена, что это не ты, болван, ты слишком тупой, чтобы добыть полискрипт. Соображай, кто это мог быть.»

— Мне один тип с улицы сказал, что, если именно эту лавку разнести, то Стража сбежится, — ответил Дамир, не поворачивая к Калессе головы. — И тогда ворья всякого станет на рынке меньше. И Портовым свободнее дышаться будет.

— Что это был за тип?

— Вокс зовут. Инф… информатор. Знает всякое.

— Информатор? — прищурилась Калесса. — Расскажи о нём.

На микросекунду она всё же не смогла скрыть внезапно вспыхнувшей в ней заинтересованности. Если это был информатор, который навёл Дамира на лавку «Муши»… то кому ещё он мог продать эту информацию?

— Да я сам многого не знаю, встречались пару раз. Мужик из Идущих. Помоложе меня будет, бледный как монашка. И тощий. Книжку с собой носил, в которой записано всякое.

— И это он навёл тебя на лавку пряностей?

— Он, — подтвердил Дамир, супясь. — Но я не успел ничего сделать. Взорвали эту лавку. Да и поделом. Поди как всё рассосётся, Гааби обосрётся наглеть.

«Хотар Гааби, торговец рыбой? — припомнила знакомое имя Калесса. — Многие доносили, что рэкетиры на него работают… Неужели, вся эта схема изначально была для того, чтобы это изменить? Но таким методом?..»

— Кто ещё знал про этот план? Ты один говорил с информатором?

— Не один. Ещё Абла была. Она тоже знала про это. Она книгу Вокса забрала, — Дамир изумлённо повернул голову, — Скрытый меня забери, так это, может, она и была!

«Надо же, а действующих лиц в этой пьесе всё больше.»

— Кто такая Абла?

— Да никто, шваль наёмничья, мы с ней вместе до Вокса дошли, она всё хотела книжонку-то у него отобрать, из которой он всё вычитывал… Ну и отобрала.

— Что за книжонка?

— С записями евоными. Вокс с ней всюду носился, как зеницу ока берёг, что спроси — полистает, и оттуда всё узнаёт. Он мне так про «Муши» и разболтал. А Абла эту книжку себе забрала, когда мы Вокса облапошили.

«Информатор, который дал себя ограбить и одурачить? Удивительно что он всё ещё жив. Но нужно будет им заняться…»

— Ну так что, отпустишь меня? — спросил Дамир, шевеля скованными руками. — Не я это был…

— Увы, тебе придётся потерпеть наше гостеприимство, — мрачно пошутила Калесса. — До вынесения приговора ты сидишь в камере. Дальше разберёмся по твоим делам. Если выяснится, что в подрыве лавки ты действительно не участвовал… пройдёмся по остальной твоей биографии. Будешь сотрудничать — и, кто знает, может быть, я проявлю к ней снисходительность.

— Что ты ещё от меня хочешь?! — возмутился старый моряк. — Я ж говорю, не я это был, это всё Абла…

— А контрабанду в Хепп тоже Абла возила? — грозно напомнила Калесса. Дамир замолк. — Вот то-то. Даже если ты и не убивал «Муши», грешки за тобой имеются. И Эбботимия хотя бы на несколько дней станет чуть чище…

Дамир хрипло рассмеялся сквозь зубы.

— «Чище», ха-ха. Прежде, чем чистить город, разберись, откуда берётся грязь.

* * *

Вернувшись к себе в кабинет под вечер, уставшая Калесса стянула с рук перчатки, бросив на стол, и села в кресло, позволив себе, наконец, немного расслабиться. День для неё был ещё не окончен, восьмой удар башни Первого Кенина прозвучал полчаса назад, а настоящий убийца так и не появился на пороге. Это означало только одно: завтра с утра придётся вновь предстать перед гильдмейстерами и объявить, что Центральный рынок закрыт на неопределённый срок…

Калесса читала просматриваемые записи, прокручивая в голове информацию, в которой Дамир, пожалуй, был даже менее интересным лицом, чем тот же Омар, подчинённый кожевенной гильдии. С Дамиром всё понятно: Портовый просто решил самолично попробовать восстановить мировую справедливость, и уже поплатился за сам факт неудачной попытки. Но вот кожевенники и мастер Гарон… почему именно они решили первее всех выставить крайнего?

«И ещё этот таинственный информатор, у которого откуда-то была точная информация, какая лавка будет разгромлена. И наёмница Абла, у которой в руках сейчас его записная книга. Стоит явно заняться этими двумя.»

В дверь постучал один из её подчинённых, Людах.

— Войдите.

Молодой Страж появился на пороге.

— Лейтенант Шаль, Дамир доставлен в камеру и заперт. Троицу мы разняли и выдворили, как вы и сказали. Они в коридоре чуть друг дружку не загрызли.

«Ещё бы. Теперь вряд ли станут работать вместе.»

— Проверь на улицах два этих имени, — приказала Калесса, выписывая на лист бумаги «Абла» и «Вокс». — Узнай за сегодня, кто они, что про них говорят, где их искать. Только переоденься в гражданское, не показывай, что ты из Стражи.

— Слушаюсь, лейтенант.

Людах развернулся, чтобы выйти, и на пороге столкнулся нос к носу со вторым Стражем, Гексалем.

— Лейтенант Шаль, — доложил он, отодвигаясь, чтобы пропустить уходящего Людаха, — я составил отчёт о допросах, как вы сказали. А ещё вам просили передать послание от господина Гурра, — он протянул ей запечатанный конверт с фирменной подписью «И.Г.»

Калесса, взяв конверт из руки Стража, не сдержалась и закатила глаза, на душе налилась неприятная тяжесть. Она ненавидела, когда отец связывался с ней таким образом, пока она на работе. Инграм Гурр любил всё контролировать, так что изредка отправлял Калессе такие письма.

«Дорогая Кали!

Я слышал про ситуацию с рынком. Ты знаешь, я горжусь тобой, но не все понимают точную суть твоих методов. Приглашаю тебя на семейный ужин в нашу резиденцию, после десятого удара часов. Прошу не опаздывай.

И.Гурр.»