Цена мечты стать айдолом (джен)

В следующие дни Сонджэ вёл себя тише. Не то что к Ёну, даже к другим трейни не придирался, не кричал, смотрел больше на группу а зеркале, а не на себя, помня слова хореографа из YG. Нога Ёну постепенно заживала, он старался делать движения в более полном объёме, но когда чувствовал, что вот-вот упадет, останавливался. но не в развитии навыков — во время отдыха от танцев он занимался вокалом.

В один из дней, на неделе после посещения хореографа, Ёну распевался в общежитии, что впринципе было обычным делом. Он пел строчки дебютного трека, но каждый раз сбивался и начинал заново, упорно.

— Где согласные потерял, Ёну-я? — внезапно обращается к нему Феникс — главный рэпер, доверенное лицо Дохёна. — Давай помогу. Возьми карандаш.

Общежитие Signpost напоминало переполненный вагон метро: тесно, душно, и каждый звук раздражает. Девять парней на шесть коек. Кто-то спал на полу, кто-то по очереди. Ёну всё ещё занимал кровать Хёнхо — по распоряжению Юаня, которое никто не решился оспорить вслух, но затаили все.

Ёну сидел на краю своей временной койки. Между зубами зажат карандаш. Он читал текст дебютного трека, стараясь выговаривать каждую согласную сквозь препятствие.

— Ш-ш-шестой такт... Ч-ч-чувство... — бормотал он, слюнявя карандаш.

Феникс сидел напротив, на стуле, перебирая струны расстроенной гитары. Он не смотрел на Ёну, но слушал.

— Вынь, — сказал Феникс.

Ёну вынул карандаш.

— Теперь спой ту же строчку.

Ёну спел. Звук стал чище, артикуляция острее.

— Лучше, — кивнул Феникс. — Но согласные всё ещё вялые. Если будешь выступать на улице без микрофона, тебя не услышат даже в первом ряду. Зажми снова. Десять раз подряд.

Ёну послушно зажимает карандаш. Он не спрашивает, зачем Феникс помогает. Он не ждёт дружбы. Это просто обмен: Фениксу нужен качественный вокал в группе, Ёну — навык.

На верхней койке лежит Джумин. Он свесил голову вниз, наблюдая за этой картиной. Его глаза узкие, как щели. Он видит, как Ёну меняется. Раньше этот провинциал был мягким, удобным для манипуляций. Теперь он становится твёрдым. А твёрдые игрушки ломаются больнее, но их сложнее согнуть.

Джумин тихо сползает с кровати. Подходит к Хёнхо, который чистит кроссовки в углу.

— Всё ещё злишься из-за кровати? — шепчет Джумин.

Хёнхо рычит:

— Этот выскочка спит на моем месте. Юань сказал, так надо. Но я помню.

— А если я скажу, что у него не только место чужое? — Джумин улыбается. Уголки губ дрожат. — Я видел, как он рылся в твоей сумке вчера. Когда тебя не было.

Хёнхо замирает. Рука с щёткой сжимается.

— Врёшь?

— Проверь кошелек, — тихо советует Джумин. — Я просто предупреждаю. Не хочу, чтобы потом все пострадали из-за вора в группе.

Хёнхо лезет в сумку. Шарит. Лицо бледнеет.

— Нету.

Джумин тут же меняет выражение лица на встревоженное. Он хлопает в ладоши, привлекая внимание всех в комнате.

— Ребята! Тишина! У Хёнхо пропали деньги!

В комнате становится тихо. Феникс перестаёт перебирать струны. Ёну вынимает карандаш изо рта.

— Что? — спрашивает Дохён, поднимаясь с нижней койки.

— Кошелек, — говорит Хёнхо, вставая. Он смотрит на Ёну. В его взгляде нет сомнения, только ярость. — Я его на столе оставил. Теперь нет. А этот... — он кивает на Ёну. — ...единственный, кто тут был без присмотра.

Ёну встаёт. Карандаш падает на пол.

— Я не брал.

— А кто? — Хёнхо делает шаг вперёд. — Ты спишь на моей кровати. Ты занимаешь моё место. Теперь ещё и воруешь? Ты думаешь, ты лучше нас?

— Я не брал, — повторяет Ёну. Голос ровный, но внутри холодеет. Он знает, как это выглядит. Он здесь чужой.

— Давайте проверим, — предлагает Джумин. Голос сладкий, заботливый. — Если Ёну не виноват, он не будет против. Правда, Ёну?

Ёну смотрит на Дохёна. Лидер выглядит уставшим. Ему не нужны проблемы. Ему нужно доверие.

— Проверьте, — говорит Ёну. — Мне нечего скрывать.

Дохён кивает. Подходит к сумке Ёну, стоящей у кровати. Расстёгивает молнию. Начинает перебирать вещи. Одежда, блокнот, бутылка воды...

И вдруг его рука замирает. Он достаёт чёрный кожаный кошелек.

В комнате повисает тишина. Гробовая.

Хёнхо выдыхает:

— Это мой.

Дохён смотрит на Ёну. В его глазах разочарование. Гораздо хуже, чем гнев.

— Ёну-я... Как это объяснишь?

— Я не клал, — Ёну делает шаг вперёд. — Кто-то подложил.

— Кто? — резко спрашивает Хёнхо. — Мы все здесь живём. Кто бы подложил? Ты же единственный, кто тут лишний!

Ёну открывает рот, но слов нет. Как объяснить, что Джумин улыбается в углу, а Хёнхо слишком быстро поверил?

Дохён сжимает кошелек.

— Воровство... Это не просто ошибка. Это конец доверия. Я не могу держать в группе того, кто...

Дверь общежития резко распахивается.

На пороге стоит Пак Ынсок. Галстук сбился набок, волосы растрёпаны. Он выглядит так, будто бежал сюда сломя голову.

— Что здесь происходит?! — рявкает директор.

— Ынсок-ним, — начинает Дохён, протягивая кошелек. — У Ёну нашли украденную вещь. Мы только разбирались...

— Прекратить, — отрезает Ынсок.

Все замирают. Директор никогда не вмешивался в бытовые конфликты стажёров.

Ынсок быстро проходит в центр комнаты. Выхватывает кошелек из рук Дохёна.

— Это не воровство.

— Что? — Хёнхо недоумевает. — Это мой кошелек!

— Это проверка, — врёт Ынсок. Голос дрожит, но он держит высоту. — Я попросил подложить его, чтобы проверить бдительность группы. Вы оставили вещи на виду. Это нарушение безопасности.

Ёну смотрит на директора. «Проверка?»

Он видит, как потеет лоб Ынсока. Видит, как бегают глаза. Это ложь. Грубая, очевидная ложь.

Но Ынсок стоит стеной.

— Но почему у Ёну? — настаивает Джумин. Улыбка сползла с его лица. — Почему именно у него?

— Потому что он новичок! — Ынсок повышает голос. — Потому что я хотел посмотреть, как вы отреагируете на подозрение в его адрес! И вы провалились. Вместо того чтобы разобраться, вы готовы растерзать своего участника.

Ынсок смотрит на Хёнхо.

— Ты, Хёнхо. Извинись.

— Но...

— Извинись! — кричит директор. — Или забудь о дебюте. Я не буду терпеть бойни в команде. Компания и так на краю.

Хёнхо сжимает челюсти. Смотрит на Ёну. Извиняться не хочет, но страх перед вылетом сильнее.

— ...Извини, — бросает он сквозь зубы.

— И ты, Джумин, — Ынсок поворачивается к нему. — Не раздувай пожар.

Джумин опускает глаза.

— Конечно, Ынсок-ним. Я просто хотел помочь.

Ынсок сует кошелек обратно Хёнхо.

— Все свободны. Завтра репетиция в шесть. Чтобы я не слышал больше ни слова об этом.

Директор разворачивается и выходит, хлопнув дверью.

В комнате остаётся напряжение, густое как смола.

Хёнхо садится на кровать, пряча кошелек. Он не смотрит на Ёну.

Джумин улыбается, но теперь в этой улыбке нет сладости. Только холод. «Директор его крышует. Почему?»

Ёну стоит посередине комнаты. Он спасён. Но он не чувствует облегчения.

Он смотрит на дверь, за которой ушёл Ынсок.

«Проверка?»

Директор рисковал репутацией компании ради него. Ради него, кого ещё вчера готов был выгнать Алан.

Ёну вспоминает взгляд Ынсока. Страх. Чистый, животный страх.

Феникс подходит к Ёну, забирает карандаш с пола.

— Ложь, — тихо говорит он. Одни губами.

Ёну кивает. Едва заметно.

— Знаю.

— Зачем он солгал? — Феникс смотрит на Ёну внимательно. — Обычно он экономит даже на правде.

Ёну не отвечает сразу. Он смотрит на свои руки.

— Не знаю. Но я узнаю.

Он не делает вывода, что его «купили». Эта мысль слишком абстрактная, слишком страшная. Но он понимает одно: его присутствие здесь стоит директору слишком дорого. Обычный стажёр не заслуживает такой защиты. Значит, есть причина, о которой он не знает.

— Спасибо, — говорит Ёну Фениксу. За урок вокала. За то, что не поверил сразу.

Феникс пожимает плечами.

— Не благодари. Просто в следующий раз прячь свои вещи лучше. Даже если это не ты украл — ты виноват, что тебя подставили.

Феникс ложится на свою койку, отворачиваясь к стене.

Ёну садится на свою. Нога ноет. Горло саднит.

В комнате тихо, но никто не спит.

Джумин лежит с открытыми глазами, обдумывая новую схему.

Хёнхо сжимает кошелек, чувствуя себя использованным.

Ёну смотрит в потолок.

Он не знает про Инсо. Не знает про взятку.

Но он знает, что пазл не сходится.

«Почему я? Почему именно меня защищают ценой лжи?»

Он решает: завтра, после тренировки, он зайдёт в офис, когда Ынсока не будет. Нужно посмотреть документы о своём зачислении. Если там есть что-то странное — он найдёт.

Он больше не будет слепо верить сказкам.

Ни родителям. Ни директору. Ни группе.

Ёну закрывает глаза.

Завтра снова тренировка.

Завтра снова война.

Но теперь у него есть цель кроме дебюта.

Узнать цену своего места.

И убедиться, что он стоит этой цены, какой бы она ни была.