Контроль: потерян (джен)

Оби-Ван и Коди вернулись в убежище всего несколько минут назад, но даже с порога он видел, что Рекс едва держался. Джедай поздоровался с Кориком, убедился, что Рекс в порядке и окинул взглядом спящего Файвза, после чего рассказал о загадочной дуэли с призраком и поделился наблюдениями. Опыт с корусантской гвардией оказался очень полезным.

«С кем же ты связан?» — крутилось в голове коммандера, пока он неотрывно глядел на брата.

Они все собрались в гостиной: Рекс и Коди стояли перед мягким диваном, а Кеноби сел в одинокое кресло. Генерал уже успел налить себе чашку горячего чая, над которой медленно поднимался прозрачный пар, и с невозмутимым видом потягивал его. Где и когда тот вообще успел достать чай и все необходимое оставалось загадкой. Он переглянулся с Рексом — тот отреагировал практически как Фокс, так же выразительно удивившись, как и старший брат, и это его позабавило. В ответ Коди лишь стоически пожал плечами.

Какое-то время они молча наблюдали, как Корик оценивал состояние Файвза: сначала тот посветил в глаза, проверяя реакцию зрачков, затем спустился ниже, осматривая и ощупывая нижнюю челюсть и шею. Его лицо было сосредоточенным, но чем дольше длился осмотр, тем больше бледных красок мрачно проступало.

— Вы его не осматривали, так? — вдруг спросил медик, разрывая затянувшееся молчание. Он не обращался ни к кому конкретно, оставляя свободу ответить любому. Капитан поднял голову, выныривая из круговорота мыслей.

— Я только проверил, что у него нет ничего лишнего во рту, — Рекс насторожился. — В чем дело?

— Тогда лучше покажу, — ответил тот и все трое наблюдателей заинтересованно подались вперед.

Корик осторожно повернул голову Файвза и убрал волосы в сторону, с металлическим блеском обнажая нечто чужеродное.

— Здесь порт, прямо в основании черепа, — ответил Корик, проведя пальцем по серебристому металлу. Маленького порта — не больше двух сантиметров. — Не знаю, для чего он нужен, но почти наверняка к нему можно подключиться с помощью датапада. Но лучше узнать мнение кого-нибудь из техников.

Затем его руки спустились ниже — к грудной клетке, и отточенными движениями медик снял верхнюю часть поддоспешника. Редкая россыпь бледных меток рисовала карту жизни Файвза: тренировки, шрапнель, выстрелы по касательной, многие из них типичны для солдат, но один выделялся слишком явно. Коди догадывался, как тот появился. Ожог, характерный для бластерной раны прямо в центре груди — светлый, пестро выделяющийся, некрасивый след от плазмы был небольшим с неровными краями, напоминая уродливый цветок.

Коди не видел, как Файвз получил это ранение, но рассказы Рекса мгновенно всплыли в памяти.

Но его пересекал другой — аккуратный и ровный, четкая профессиональная работа. Рекс нахмурился.

— Что это? — спросил он, ткнув в сторону тонкой полосы.

— Хирургическое вмешательство, — ровным голосом ответил Корик. Он повернулся к присутствующим, поочередно взглянув на каждого. — Кто-то лечил его. При сканировании я обнаружил кардиоимплант. Он поддерживает его стабильное состояние — судя по сканам, сердце было серьезно повреждено, и эта система помогает ему правильно функционировать.

— Хм, — Кеноби задумчиво отпил из чашки. — Можно ли кем-то манипулировать при помощи такого импланта?

Корик удрученно кивнул.

— Я провел несколько сканирований и составил схему, — он повернул датапад так, чтобы результат его трудов был виден всем. — Там много лишнего… Прямой мониторинг позволяет отслеживать показатели, но также есть возможность… — Корик вздохнул, — влиять на работу удаленно. Не только калибровка, но и отключение.

— Я так понимаю, это его убьет? — нахмурившись, спросил Коди.

Корик качнул головой.

— Осик, — выругался Рекс, взъерошив волосы и прикусив губу. Нервная энергия наполняла каждую частичку его тела — Коди видел, как мышцы едва не дрожали от напряжения. Пульс ускоренно стучал, но он держал себя в руках, хотя стоять на месте было невыносимо. Рекс начал нарезать неровные круги, как взволнованный стрилл, яростно цедя ругательства сквозь стиснутые зубы. — Крифф! Все из-за того, что я отпустил его… Я… Если бы я только понял, что происходит, если бы не оставил их с Тапом на Камино…

— Рекс, — вмешался Коди в его тираду и положил руки ему на плечи, останавливая. — Ты не виноват. Никто не виноват. И никто не мог знать о происходящем.

— Я был прямо там и ничего не сделал, — огрызнулся Рекс. В его глазах плескалась вина и мерзкое чувство бессилия. — Его подстрелили из-за меня, из-за того, что я ему не помог, не поверил, а потом кто-то сделал с ним это и…

— Рекс, — встряхнул его Коди, безжалостно раздавив собственные переживания. Он нужен брату, он — его опора, а с собственными эмоциями разберется позже. Оба Домино — Эхо и Файвз — были дороги Коди не меньше, чем Рексу, и потеря каждого из них оставила после себя едкое чувство пустоты. Но если бы Коди поддался этим эмоциям, то не смог бы помочь брату. Рекс — его приоритет. И сейчас он делал все возможное, чтобы помочь ему. Брат подавился, прерывисто вдохнув, хотя покрасневшие глаза все еще оставались сухими. — Мы должны узнать, кто это сделал. Понимаешь? — мягко говорил Коди. — Не ты сотворил с ним это и не Фокс, но кто-то там дергает за ниточки, и мы должны его вычислить. Файвз будет в безопасности, когда мы поймем, кто его контролирует. Когда узнаем, кто его пытал.

Рекс молчаливо кивнул. Его грудь тяжело вздымалась, пока он, опустив голову, замыленным взглядом безучастно глядел на нагрудник Коди, и пытался обуздать нахлынувшие эмоции. Коммандер вздохнул и подтолкнул Рекса к себе — тот почти не сопротивляясь, практически упал в его объятия, и Коди, несмотря на броню, бережно обнял его, даря тепло.

Рекс редко позволял себе сильные переживания, но нельзя их сдерживать вечно.

Немного времени и тишины, чтобы перевести дух, оказалось достаточно: вскоре капитан, явно собравшись с мыслями, отстранился.

— Прошу прощения. Я поддался эмоциям.

— Все в порядке, капитан, — участливо произнес Кеноби. — Нам всем была нужна минутка.

Рекс кивнул, но Коди видел, что его гложет что-то еще. Поделится ли сейчас? Какое-то время никто ничего не говорил — лишь шелестение джедайских одежд нарушало тишину. Однако не успел он подумать, стоит ли немного надавить, как брат продолжил.

— А что, если… Что, если он меня ненавидит? — тихо спросил Рекс.

— Позволь я кое-что скажу тебе, Рекс, — сдавленно произнес Кеноби. Коди обернулся и заметил, что генерал переместился к дивану и с закрытыми глазами стоял на коленях, расположив руки на висках Файвза. Тот даже во сне тяжело и неровно дышал, а его лицо искажала гримаса, будто происходящее причиняло ему боль. А затем он всхлипнул. Капитан инстинктивно шагнул ближе, но Коди остановил его, положив руку ему на нагрудник. Рекс бросил на него острый взгляд, явно желая оторвать руку от себя, но ничего не сделал. — Его разум… Он нестабилен.

Генерал сильно хмурился. А потом медленно открыл глаза, но не фокусировался ни на чем конкретном.

— Словно разорван на части, — хриплым напряженным голосом продолжил джедай. — Есть какие-то обрывки, просветления, но они слишком беспорядочны и обрывочны. Не похоже, что Файвз нас помнит.

Плечи Коди опустились. Он покосился на Рекса, для которого эта новость была еще хуже. Кто-то сделал это с их младшим братом — выдернул из него воспоминания и раздробил разум. В глубине души плескались противоречивые желания: окружить Файвза защитным коконом и вместе с Рексом рассказать всю его насыщенную жизнь, и тем, чтобы голыми руками вырвать сердце тому, кто посмел сотворить нечто подобное. Капитан дернулся под его ладонью.

— Рекс, успокойся. Дыши, — мягко произнес Коди. Капитан растерянно моргнул, словно только что осознал, как все его тело сотрясала крупная дрожь, а руки сжаты в плотные кулаки, а затем медленно выдохнул. Коди одобрительно хмыкнул, когда тот взял внутреннюю бурю под контроль.

— Его можно исцелить? — задушенно спросил Рекс.

Кеноби покачал головой.

— К сожалению, это не то, что можно исцелить с помощью Силы.

А затем джедай легко улыбнулся, словно у него был ответ и план действий.

— Да, Сила бесполезна, но время, терпение и стабильная обстановка должны помочь.

— Стабильная обстановка? — бесцветным голосом заговорил Корик, стоявший по правое плечо от джедая, а затем неопределенным жестом указал куда-то в сторону. — Генерал, мы на войне. Файвз числится мертвым, и не просто мертвым — ликвидирован после покушения на канцлера, — медик провел пальцами по глазам. — Он не может вернуться в 501-й, а мы не можем оставаться на Корусанте вечно, скрывая его под носом гвардии. Если только генерал Скайуокер…

Кеноби вздохнул и жестом прервал Корика.

— Боюсь, Энакин не должен об этом знать.

— Генерал? — одновременно спросили Корик и Рекс.

— Мы не можем ему рассказать, — отрезал джедай, поднимаясь на ноги, и сложил руки на груди. Догадка поразила Коди. И он вынужден признать, что согласен с оценкой.

— Но почему, сэр? — спросил капитан.

«Конечно, — подумал коммандер. — Для Рекса это был его генерал, тот, кто доверял ему и кому доверял он. Эти крепкие отношения выстраивались с самого начала войны, они пережили и сложные сражения, и различные трудности, и тяжелые потери. Разумеется, ему трудно думать о генерале Скайуокере не как о безусловном союзнике».

Или о друге.

Многие клоны из командного состава выстраивали крепкие доверительные отношения со своими джедаями. 104-й в этом плане был особенно показателен: Волчья стая яростно оберегала генерала Куна, и среди солдат других батальонов ходили слухи, что они называли его «Пло-буир», а в памяти всплывал один из LAAT, на котором красовался рисунок и надпись: «братаны Пло». Коди и сам замечал, какими восхищенными взглядами стая одаривала Пло Куна, а тот всегда загадочно улыбался.

Коди, да и Рекс тоже не были исключениями, сумев построить прочные связи со своими генералами. Как бы Скайуокер ни скрывал свои отношения с сенатором Амидалой, все они знали об их истинной природе, и Рекс был к его секретам ближе всех. Даже помогал прикрывать его. Посредственно, конечно, ведь лжец из него был ужасный, но он старался. Хуже того — Рекс считал своим долгом оберегать джедая вдвое усерднее после ухода коммандера Тано из Ордена. Это была череда дерьмовых событий и неудачных решений.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что Рекс так сопротивлялся идее что-то скрывать.

— За последний год Энакин сильно сблизился с канцлером, — пояснил Кеноби. — Сильнее, чем хотелось бы. Файвз окажется в опасности в тот же момент, как Энакин посчитает, что канцлеру угрожают. В последнее время они много времени проводят вместе. И мне это не нравится… — тише добавил он, но затем продолжил более уверенно. — Нужно держать это в секрете, пока мы не придумаем, что дальше делать.

— Но сэр… — начал было Рекс, но Коди постучал костяшками пальцев о его нагрудник.

— Генерал Кеноби прав. Ты сам рассказывал, что генерал Скайуокер перестал слушать Файвза, стоило тому упомянуть канцлера. — Поняв, что это не убедило Рекса, Коди вздохнул. — Подумай вот о чем. Файвз — убийца. Он сумел убить сенаторов в самом защищенном месте средь бела дня и покушался на сенатора Чучи в ее собственном доме. Сейчас он угроза для сенаторов Амидалы, Органы и Чучи, и, потенциально, для канцлера Палпатина.

— Они правы, Рекс, — со вздохом произнес медик. — Боюсь, расклад не на нашей стороне. Генерал, скорее всего, поставит безопасность других выше, чем Файвза. А даже если он не сдаст его гвардии первым же ларти, что будет чудом, то, скорее всего, мы его уже не увидим. Лучше я сам организую для Файвза клетку, в которой смогу создать все условия для его восстановления и помогать ему, чем потеряю вот так.

Рексу не хотелось скрывать ничего от своего генерала — было видно, как тот буквально боролся с собой, хоть и не мог ничего поделать с аргументами и реальностью. Рекс замечал дурное влияние канцлера на Скайуокера и несколько раз высказывал свои опасения. Джедай словно стал более закрытым и напряженным, и капитану это не нравилось.

— Да, — согласился он, бросив мимолетный взгляд на спящего брата, а затем кивнул. — Да, я понимаю. Но что мы ему скажем?

— Что ж, — фыркнул Кеноби с легким весельем, — я подключился к расследованию в тот момент, как мне сообщили, что я предполагаемая цель. Вот этим мы и занимаемся. Энакин будет занят охраной сенаторов, но ты сейчас будешь выполнять мои «поручения». Надеюсь, не нужно пояснений.

— Нет, сэр, — выпрямился Рекс. Генерал улыбнулся.

— Отлично. В таком случае давайте сделаем все необходимое. — Джедай посмотрел на Коди. — Нужно провести анализ брони. 212-й сейчас на медицинской станции, но насколько помню, дорогой коммандер, у вас всегда был особый интерес к электронике и связи.

Коди ухмыльнулся — шрам, пересекавший его лицо, почти хищно натянулся.

— Так точно, генерал.

Дважды повторять не пришлось. Броня Файвза, аккуратно лежавшая рядом со столиком, быстро приковала к себе все внимание. Коди присел прямо на пол, достал свой датапад и принялся за работу. На обратной стороне кирасы тянулась почти незаметная, тонкая змеевидная схема.

Коди посмотрел на шлем, невинно лежащий на столе. Визор приковывал к себе взгляд — темный и холодный. Было легко определить часть периферии: несколько камер, связь и короткая антенна для нее, некоторые датчики явно позиционные, но остальные были слишком сильно модифицированы, чтобы сказать наверняка. Внутри шлема не было ничего примечательного, а если приблизиться к шлему, то вспыхивала надпись: «система заблокирована».

Он встрепенулся, когда Кеноби продолжил.

— И еще я бы подумал о безопасности — нашей и Файвза. Если он сейчас очнется, то даже со скованными руками, я уверен, он кинется в бой.

Это правда. Файвз и в здравом уме никогда не умел сидеть на одном месте, а сейчас, окруженный и загнанный в угол, он будет остервенело сопротивляться.

— Я уже думал об этом, — сообщил Рекс и приблизился к барной стойке. Разнесся глухой звук, когда он стукнул по металлической трубной опоре костяшками пальцев в темных перчатках. — Опора прочно закреплена. Весьма надежное место.

— Ходить на кухню будет мешать, — усмехнулся Корик, оценивая крепления ножки.

— Ничего, перешагнешь, — буркнул Рекс. Теперь, когда у них появился хоть какой-то план действий, тот стал расслабленнее и спокойнее.

Вдвоем с Кориком они аккуратно посадили Файвза на пол, а затем сковали его руки вокруг ножки. Тот сидел неподвижно, его голова была опущена на мерно вздымающуюся грудь.

— Примерно через час действие седативного начнет ослабевать и скоро его острый язык снова будет сыпать колкостями, — устроившись на диване, объявил Корик.

— Тогда давайте проведем время с пользой и немного передохнем, — устраиваясь в кресле с новой кружкой чая, ответил Кеноби.

Рекс фыркнул, присаживаясь на диван. Его плечи наконец расслабились, голова безвольно завалилась на спинку, и он на пару минут прикрыл уставшие глаза. Капитан очень быстро провалился в сон. Эмоции выматывали, а ему явно хватило потрясений за последние несколько часов.

Коди держал в руке чужую кирасу, словно та была ключом к победе в войне. Сложная схема на внутренней стороне интриговала: она была органична, почти произведение искусства. Тонкие змеевидные полосы тянулись геометрическим правильным узором, соединяя воедино все системы.

А соединять было что.

Коди понял, что в броне, особенно на нагруднике, было полно дополнительных систем — не только постоянно считывающих показатели, но и оказывающих при необходимости поддержку. В спинной пластине оказался скрыт медицинский отсек, где автоматика сама могла выдвинуть шприц и впрыснуть вещество. Заинтересованный Корик мгновенно оказался рядом, удобно устроился на полу и начал рассматривать прозрачные емкости.

— Это стимулятор, — заключил он, откладывая в сторону первый шприц и беря второй. Он откупорил его, сломав крепление иглы — прозрачная капля оказалась на подушечке пальца. Внешний вид, запах и консистенция тут же были оценены опытным медиком. — Обезболивающее.

Коди рассеянно кивнул, продолжая изучать тонкую схему.

— Хм… — Корик покачал маленькую емкость, в которой плескалась прозрачная, чуть желтоватая жидкость. — Нужно провести химический анализ.

Коди поднял голову и вопросительно выгнул бровь, но Корик уже потянулся за своим датападом и подключил к нему кабель, ведущий к небольшому контейнеру.

— Надеюсь, это не должно было его убить, — хмуро проворчал медик, вставляя флакон в отсек.

— Разве не проще остановить сердце дистанционно? — спросил Коди, подцепляя пинцетом еще одну плотно прилегающую пластину, скрывающую полость. — Жидкость убивает медленнее, чем прямое отключение.

— Если только вы не хотите убедиться, что ваш солдат действительно мертв. Хотя можно было бы тогда придумать систему попроще, — хмыкнул в ответ тот. — Капсулы с ядом существуют с древних времен.

— Не подавай им идеи, — отогнув пластину, наконец, ответил сосредоточенный коммандер. В полости оказалась еще одна медицинская поддержка. Судя по структуре и форме, эта система была реанимационной страховкой для Файвза. Очень продуманно.

— Зачем вообще отправлять солдата с проблемным сердцем в гущу событий, вкладывая в броню столько усилий и средств, чтобы поддержать его? — Корик с любопытством взглянул на систему. — По-моему, здесь начинка дороже даже чем в броне коммандос или ЭРК.

Коди кивнул.

— Кираса сосредоточена на поддержке, но она легче, чем наша броня. А значит хуже защищает, — он указал на наруч. — Наруч работает по тому же принципу, что и у нас: системы пространственной ориентации, связь, голопроектор и все остальное свободно активируется на нем, но также передает сведения на шлем.

— Не дурно. И это делает мой следующий вопрос еще более мерзким, да? — вздохнул медик. — Кто достаточно обеспечен для всех этих игрушек и имплантов и зачем ему понадобился полумертвый ЭРК? Разве не было бы дешевле, ну, не знаю, нанять наемника?

— Вот в чем загадка, не так ли? — спокойно завершил мысль Коди.

Раздался тихий писк — Корик едва не подпрыгнул, когда в тишине квартиры раздался звуковой сигнал его анализирующего устройства. Ему потребовалась секунда, чтобы изучить химический состав вещества, после чего он нахмурился еще сильнее.

— Что там? — не удержался от вопроса Коди, когда Корик ничего не сказал.

— Становится все страннее. Это вещество помогает снизить шанс отторжения имплантов, полагаю, это для сердца Файвза, — он потер висок и оперся спиной на диван, вытянув ноги. — Чертовщина какая-то.

— И не говори, — отложив кирасу в сторону, ответил Коди. Его внимание привлек шлем, на котором активно мигал индикатор. Разве он мигал раньше? Коди потянулся к шлему, взглянув на темный блестящий визор, но затем перевернул шлем и заглянул внутрь. Индикатор часто моргал.

Коди надел шлем.

Сначала ничего особо не происходило — лишь погас индикатор и раздалось мягкое шипение герметизации. Коди уже было потянулся, чтобы снять его, но вдруг интерфейс загорелся, изящными тусклыми голубыми линиями деля полезное пространство на блоки: положение шлема в пространстве, видео с передней и задней камер в нижнем углу, пустые блоки с заготовленным шаблоном, куда явно выводились задачи и часть показателей с сенсоров. Затем на визоре появился текст. По спине пробежал холодок.

> Приветствую, СС-2224.

— Кто ты? — спросил Коди, пытаясь выстроить в голове простой, но эффективный маршрут этого странного диалога.

> Аурек.

«Аурек? Как буква?» — хмуро заметил он.

— Кто ты такой, Аурек?

Ответа не последовало. Хорошо, неправильный вопрос.

— Это ведь ты взламывал городские системы и перенаправлял отряды корусантской гвардии?

> Подтверждаю.

Короткий и ясный ответ. Почти машинный. И это означало, что еще несколько часов назад этот самый Аурек активно сбивал гвардию со следа. Тот реагировал на угрозы, и если бы Коди не знал, где находилась конспиративная квартира, вряд ли смог бы сопоставить след, но он видел: Аурек прикрывал маршрут Рекса, а значит, сопровождал Файвза. Несмотря на то, что Файвз без сознания, Аурек мог свободно действовать.

Но тут-то и возникает загвоздка.

Сначала он решил, что Аурек, после объявления радиомолчания, просто стал реагировать на все подряд угрозы, хотя раньше виртуозно обманывал гвардейцев целыми голосовыми записями. Теперь ответ был у него в руках. Аурек был ограничен броней Файвза, цеплялся за точки, до которых был способен дотянуться, и просто не мог реагировать на угрозы за пределами работы этого оборудования. Поэтому вместо того, чтобы отвлечь гвардию более действенной и серьезной угрозой — каким-нибудь ложным сообщением, что вынудило бы Фокса мгновенно переключиться, Аурек продолжал лишь блокировать двери, взламывать камеры и понижать приоритеты запросов.

«Всесильный хакер оказался не таким и всесильным», — усмехнулся Коди.

— Ты — искусственный интеллект? Ты дроид? — попытал удачу он, но ответа не последовало. Прождав для верности еще несколько секунд, Коди решил продолжить. Этот некто вышел на связь. Его нельзя упустить.

Корик явно заметил, что коммандер с кем-то общался: он заинтересованно подался вперед и вопросительно, почти неотрывно наблюдал, но явно не слышал вопросов. Коди сделал жест: «подожди».

— Значит, ты человек?

> Подтверждаю.

Коди на секунду замер. Человек? Логика и богатая фантазия рисовали неприглядные картины — человек, запертый в системе… Он сжал пальцы.

Возникло затишье, пока Коди неторопливо выбирал следующий вопрос. Наверняка бесполезно спрашивать, зачем они с Файвзом все это делали, зачем им убийства и взломы, чем не угодил генерал Кеноби и каков их план. Но был другой, не менее важный вопрос.

— Думаю, ты заметил, что мы пытаемся помочь Файвзу, но вот чего ожидать от тебя — я не знаю. Файвз в безопасности?

Через секунду появился текст:

> Приоритет: сохранение актива.

— Поспорил бы насчет актива… — фыркнул коммандер. — Похоже, ты ему помогаешь. С кем вы работаете? Что, если этот кто-то решит убить Файвза?

Короткая пауза казалась долго тянулась, но появившиеся слова все же немного успокоили.

> Приоритет: сохранение актива.

Холодный повтор заставил Коди глубоко вздохнуть. Аурек старательно не отвечал на остальные вопросы, но, по крайней мере, Файвзу, похоже, ничего не угрожало. Он сомневался в этом, но решил не давить.

— Ты вышел на связь. Почему?

> Запрос помощи.

Он нахмурился

— Помощи? И в чем она должна заключаться?

> Извлечение.

Коди моргнул. Интересный поворот событий. Аурек не просто связался с ним, но и попросил о помощи. «Извлечение» в стандартном армейском понятии означало эвакуацию с вражеской территории, но кого и откуда? Аурек просил за себя или же за Файвза?

Он осторожно вдохнул, и заговорил своим лучшим командирским голосом.

— Если хочешь, чтобы я помог, тебе придется сотрудничать. Мне нужна информация, и ты ее предоставишь, иначе ни о какой сделке не может идти и речи.

В ответ — полная тишина. Не перегнул ли он палку? Возможно, стоило сформулировать просьбу по-другому, но, с другой стороны, он пытался договориться с сообщником убийцы…

Наконец на визоре появился текст.

> Подтверждаю.

Аурек согласился? Коммандер незаметно выдохнул.

— Кому нужна помощь и где находится цель? — спросил он, чуть смягчившись.

Появилось окно с галактической картой: она несколько раз увеличилась, фокусируясь на нужном секторе, постепенно охватив систему Скако, а потом в центре внимания осталась лишь одна планета — Скако-Майнор.

«Техносоюз?» — Коди пожал губы. Официально Техносоюз занимал нейтральную позицию, но все знали, что на самом деле те вполне охотно сотрудничали с сепаратистами. Их лицемерие заставляло кровь кипеть, но не было веских доказательств, чтобы выдвинуть обвинения. Этот камень преткновения точился очень долго.

Затем у планеты появился позывной: «Аурек».

— Ты хочешь, чтобы мы спасли тебя?

Ответа не последовало, но это было и не нужно: просьба была более чем очевидной.

— Я понял… — Коди прервался, когда на визоре вновь вспыхнули слова.

> Сохранить Беша. Сохранить Беша.

Коди задумался. Если по «ту сторону» связи находился Аурек, то логично, что Беш, которого тот просил сохранить, — это Файвз. Текст почти замостил всю видимую площадь визора — повторявшееся «сохранить Беша» отпечаталось на сетчатке. Коди, почти не моргая, наблюдал, как почти отчаянно, если так можно выразиться о лишенном эмоций тексте, снова и снова появлялись эти два слова.

— Аурек. Остановись, — попросил Коди. Аурек остановился. — Беш… Файвз — наш друг. Мы сделаем все возможное, чтобы помочь ему.

Больше ничего не происходило. Ситуация в целом казалась абсурдной: еще никогда прежде враг — враг ли? — не просил его о помощи вот так. А потом…

> Принято. Конец связи.

Интерфейс полностью погас, оставив Коди в полной темноте.

* * *

В голове пустота. Она поглощала его, неторопливо утаскивая все глубже во тьму — непроглядную и одинокую. Его окружало бесконечное нечто — серое пустынное пространство одинокой планеты, испещренное множеством темных пещер. Он стоял посреди этого места абсолютно неподвижный, запрокинув голову вверх, и глядел на космический холод — черноту, усыпанную звездным рисунком. Но казалось, среди этих звезд не было ни одной, где бы его ждали. Беш опустил глаза и огляделся — на сколько хватало глаз пейзаж не менялся и не было ни места, ни цели, которой нужно достичь.

Голодный змей неторопливо выбрался из-под земли — пыльная взвесь окружила его неплотным ореолом. Змей возвышался над Бешем. Он не спешил. Лишь глядел на него своими многочисленными красными глазами. А Беш ничего не делал. Должен ли он что-то предпринять? Нечто внутри твердило: сопротивляйся, сражайся, борись! Но сражаться… за что? Ради чего он существовал? Было ли в этом месте что-то действительно важное, чего пока просто не заметил?..

Змей попытался обвить его, грозя сломать броню и кости, и удерживал что-то — что-то важное — он чувствовал, — в своей пасти. Четыре челюсти плотно смыкались, но даже сквозь них легким светом пробивалось чувство чего-то забытого, почти ослепляюще важного, но далекого и недосягаемого.

Красные глаза неотрывно глядели на Беша, пока змей неторопливо двигался, словно выжидая момент, чтобы поглотить его полностью. Внезапно где-то рядом раздался шепот. Змей дернулся и отступил.

— Мы приглядываем друг за другом, — разреженный шепот начал обретать форму. Зверь раздраженно взвился, раскрыв зловонную пасть.

— Мы приглядываем… — бесцельно и слабо повторил Беш. А кто такие «мы»?

Змей тряхнул головой — пыль легким сероватым облаком окутала его и начала медленно оседать.

— Посмотри вокруг. Ты помнишь это место? — спросил мужской голос, подозрительно похожий на его собственный.

Беш вновь оглядел бесплодную пустыню, но не увидел ничего, кроме бесконечно пустой местности и черных пугающих пещер. Не было ни узнавания, ни цепляющих деталей. Он знал, что должен помнить это место, но не помнил. Змей перед ним нетерпеливо клацнул челюстями — и в висках запульсировала боль.

— Где я?

— Ты помнишь это место? — повторял голос, эхом разносясь вокруг. — Ты помнишь это место? Ты помнишь?

Беш зажмурился, дернув головой. Он пытался вспомнить, правда пытался, но ничего не приходило в голову — мысли лились неровным строем, и не было нужных среди них. Чего-то не хватало. Он что-то потерял, что-то глубоко в нем сломано, но что это было?

— Ты помнишь? Ты помнишь? — продолжало звенеть эхо.

— Я не помню, — сквозь стиснутые зубы, выдохнул Беш. «Беш». Это имя все больше казалось ему чуждым, но если он не Беш, то кто тогда? Он сжал пальцы в кулак — ногти впились в голую кожу, оставляя глубокие алые лунки. Голову разрывала боль. Она кусалась, вгрызалась в него, и змей перед ним голодными глазами следил за каждым движением.

— Мы всегда прикрывали друг друга, ты помнишь? — настаивал голос. — Ты помнишь?

Беш покачал головой. Он не помнил. Ничего не помнил.

Змей издал глубокий рокот, вибрацией разнесшийся по измученному телу.

— От тебя что-то осталось?

— Я не помню, — всхлипнул он. — Я ничего не помню.

В пустоте воцарилась тишина. Эхо, голос, шепот — что бы то ни было, казалось, отступило, и чувство глубокой потери и одиночества захлестнуло его. А затем острая боль вонзилась в виски. Беш упал на колени, вцепившись пальцами в грудь, и ничего не мог — не мог думать, не мог вдохнуть. Легкие горели, голову раскалывало, как хрупкое стекло.

Змей подался вперед, почти нежно обдавая зловонием. Темнота и холод поглотили его.

Треск.

Сначала медленно вернулись звуки. Чьи-то голоса выдернули его из беспокойного сна, но он не мог разобрать, что они говорили из-за громко колотящегося сердца. Разум был медленным и сонным, а тело ощущалось тяжелым, будто чужим. Во рту сухо, язык словно приклеился к нёбу, а губы слиплись, но боли больше не чувствовалось. Спина упиралась во что-то округлое и жесткое, плечи затекли — и Беш понял, что его руки скованы сзади.

Он не спешил открывать глаза, продолжая размеренно глубоко дышать, что было сложно из-за охватившего во сне беспокойства, из-за адреналина, все еще не успевшего отступить после кошмара. Возможно, тюремщики еще не заметили, что он очнулся.

— …Путь до Скако-Майнор займет две ротации. Но ты так и не рассказал, кого мы спасаем, юный Кеноби.

— Мы предполагаем, что это военнопленный, — послышался ответ. — Он запросил помощь, но не смог рассказать больше.

— Почему вы так решили? — задумчиво произнес первый. Беш не узнавал его, но это наверняка джедай — еще один генерал.

— Коди, шифрование?

— Можно свободно говорить, — ответил коммандер через секунду.

— Мы поймали убийцу, — со вздохом ответил второй. Беш приложил немало усилий, чтобы не напрячься и не выдать себя. — Это оказался Файвз, и он не в себе.

— Файвз, — задумчиво протянул приглушенный голос. — Тот самый солдат из 501-го, что сошел с ума от вируса и напал на канцлера?

— Это официальная версия. Но то, что я видел в его разуме, а также учитывая его состояние, все это делает ее сомнительной. Кто-то стоит за всем этим, и мы должны выяснить кто. Что-то мне подсказывает, что тот, кто послал просьбу о помощи, тоже может оказаться жертвой, как Файвз.

Кто-то хмыкнул по связи, затем послышался шорох.

— Почему вы не обратитесь к его бывшему генералу? Это ведь его солдат.

— Канцлер, мастер Кун, — спустя длительную паузу последовал ответ джедая.

«Какого черта происходит?» — крутилось в голове Беша. Кто такой Файвз и при чем тут канцлер? Кто-то со Скако-Майнор послал сигнал, но Аурек почему-то его не перехватил? Что он пропустил, пока был в отключке?

Беш осторожно приоткрыл один глаз и оглядел доступное пространство: неподалеку от него стоял солдат, судя по символу на наплечнике, медик. Над кофейным столиком парила голограмма Пло Куна, а рядом с ним со шлемом в руках стоял СС-3636. Говорящим был генерал Кеноби, слева от него, заложив руки за спину, стоял СС-2224, а из-за спинки дивана выглядывал светловолосый затылок СТ-7567.

— Простите, генералы, коммандеры, вы сказали, Файвз жив? — послышался новый голос клона и появилась голограмма солдата в бело-синей броне. Он ничем не выделялся: стандартная стрижка, легкая небритость и очень уставший вид, вот только что солдат 501-го забыл в чужом батальоне? Символ на наплечнике подсказал, что он тоже медик.

— Кикс, ты в порядке? — выдохнул СТ-7567. — Да… Да, Файвз здесь, с нами. Он цел, хоть и сильно изменился. Но жив.

В голосе капитана слышалось столько облегчения, что что-то царапнуло Беша, словно поднявшаяся волна тоски. Он нахмурился. С чего бы ему тосковать?

— Невероятно, — улыбнулся клон, но затем тут же оскалился. — Я прикую этого ди’кута к койке и надеру ему зад за то, что он тут заварил, а потом погиб и исчез, и… Простите, — взял себя в руки медик. — Что с ним будет?

Кеноби пожал плечами.

— Полагаю, это зависит от того, что именно мы найдем на Скако-Майнор. Именно поэтому я и связался с вами, мастер Пло — нам нужна ваша помощь, ваше видение и ваше… молчание, — добавил он, подчеркнув последнее слово. Генерал Кун казался задумчивым, но по его лицу в принципе было сложно что-то понять. Затем он повернулся к двум солдатам рядом с собой.

— Коммандер, что вы думаете?

СС-3636 встрепенулся, выпрямившись.

— Я считаю, что мы должны проверить зацепку, генерал. Это территория Техносоюза, и несмотря на то, что они заявляют о своей нейтральности, всем известно, что на самом деле они далеко не так нейтральны. Я не исключаю вероятности, что они могут удерживать кого-нибудь в плену и, полагаю, лучше проверить и убедиться, чем бросить и жалеть.

Пло Кун деловито кивнул.

— Коммандер изложил нашу точку зрения. Свяжусь с вами, когда появятся новости, и надеюсь, что к тому времени вы сможете рассказать подробности, мастер Кеноби.

Оби-Ван согласно махнул рукой.

— Все что угодно, мастер Кун. Будем ждать новостей. Да пребудет с вами Сила.

— Да пребудет с тобой Сила, — ответил Кун и завершил вызов.

Беш пытался осмыслить услышанную информацию, активно прокручивая ее в голове. Картина вырисовывалась неприятная. Явно произошла какая-то утечка и база на Скако-Майнор оказалась под угрозой, но что именно произошло? Что будет с ним, когда Оператор поймет, что база раскрыта? Несмотря на противоречивую команду, отданную Ауреком, ситуация изменилась, Оператор вполне может решить, что эта утечка случилась из-за него. По протоколу он уже как несколько часов должен быть мертв, но это не означало, что ему хотелось умирать…

— Рад, что ты очнулся, — вывел Беша из глубины мыслей клон-медик, присаживаясь перед ним на корточки. Беш поднял голову. — Спокойно, тебе никто не собирается причинять вред. Не нужно так сверлить меня взглядом.

Беш не ответил, продолжая свой маленький молчаливый бунт. Клон вздохнул, а затем обернулся.

— Капитан, наш пленник очнулся в хорошем настроении, — проворчал он.

Со стороны дивана послышался шорох и тихое кряхтение и Беш подавил желание оскалиться, когда СТ-7567 оказался перед ним, зеркаля позу своего медика.

— Ты знаешь, кто мы? — начал с места в карьер капитан. Беш не ответил — лишь переключил свой мрачный пристальный взгляд на него. Капитан смиренно кивнул. — Как тебя зовут? Как нам к тебе обращаться?

Упорное молчание заполняло пустоту там, где должен был звучать ответ. Клонов, похоже, это полностью устраивало — они не выказывали ни раздражения, ни расстройства, словно ожидали, что все именно так и будет.

— Ты можешь не отвечать нам. На самом деле это совсем не обязательно, мы уже многое успели выяснить, — усаживаясь поудобнее, произнес СТ-7567. — Но твое сотрудничество все упростит.

Он не был уверен, какое выражение лица у него было, но надеялся, что выверенная маска заставит этих людей потерять к нему интерес. СТ-7567 выглядел невозмутимым, словно все шло по плану, а его фраза о том, что они многое выяснили беспокоила. Система в его броне должна была заблокироваться, но что, если они смогли взломать защиту? Что, если утечка произошла из-за него?

Сердце чуть ускорилось. Оператор с самого начала ясно дал понять, где находилось его уязвимое место.

— Мы знаем о твоей связи — о человеке, который занимается взломами, но кто стоит за всеми убийствами? Что им нужно? И почему именно вы?

Это неприятная информация. Значит, система взломана и Аурек попал под удар. Он облажался, но не было вариантов, как можно было бы поступить иначе. У него просто не было времени, чтобы что-то предпринять, а противник оказался технически более подкованным, чтобы взломать защиту.

— Почему бы тебе не спросить об этом генерала? — прошипел Беш, не отводя глаз, а затем обратил свой холод против джедая. Генерал, незаметно наблюдавший за разговором, напрягся в кресле и повернулся.

— Я не собираюсь лезть к тебе в голову… — ответил тот, но Беш ухмыльнулся, обнажая клыки.

— Звучит не очень убедительно, — процедил он. — Ты уже рылся в моих мыслях. Генерал.

Кеноби не стал отнекиваться — и правильно сделал. О да, он чувствовал это копошение в своей голове, а сразу, как цепкие щупальца Силы отступили, его поглотил кошмар.

— Я коснулся лишь поверхности, но это причинило тебе боль, — с каким-то принятием спокойно произнес Кеноби. Мягкость, звучавшая в его голосе, сбивала с толку. — И прошу за это прощения. Я больше не собираюсь проникать в твой разум без разрешения.

Вероятно, его лицо выдало, что он ни на йоту не поверил.

— Что ж, твое недоверие справедливо, — заключил джедай.

Он фыркнул. Никто ничего не произносил и это было странно. Беш ожидал допроса с пристрастием, но быстрая проверка показала, что медик был занят своими делами, копаясь в датападе, а капитан на него не давил. Джедай тоже отступил. Его охватило странное чувство неправильности. Разве его не должны допрашивать? Разве им не нужна информация?

— Как видишь, никто в этой комнате не собирается тебе вредить…

— Почему? Почему вы не допрашиваете меня? — Беш прервал капитана, сбитый с толку их поведением и мотивами.

— Мы можем получить информацию, обойдясь без этого, — через секунду ответил тот. — Это будет дольше, но лучше, чем мучить тебя. И… — хмыкнул СТ-7567, — ты можешь нам не верить, но мы хотим тебе помочь.

— Мне не нужна ваша помощь, — огрызнулся Беш.

— Конечно, не нужна, ты ведь свободный человек без поводка и риска, что твое сердце остановится, — грубо проворчал медик.

Они и об этом успели узнать, понял Беш и поджал губы.

— Какая разница? Хотите убедиться, что правосудие за сенаторов настигнет меня? — ухмыльнулся он, загоняя странное беспокойство поглубже. — Не уверен, что для казни нужно здоровое сердце.

Что-то колыхнулось — спокойное лицо капитана исказилось сложной, быстро сменявшейся гаммой эмоций. Медик рядом замер и на какое-то мучительно долгое мгновение все застыли.

— Эти убийства не твоя вина, — наконец ответил СТ-7567. Его голос был ровным, спокойным и уверенным. — Тобой манипулировали, управляли, и я уверен, что будь выбор, ты бы так не поступил. Но его не было, — пожал плечами тот. — С моей точки зрения, это дерьмовая ситуация, которую ты не контролировал.

— А вы благородно и безвозмездно решили спасти невинную душу? — оскалился Беш. Он был напряжен, как натянутая тетива — слова капитана ему не нравились. Они сеяли сомнение, заставляли чувствовать неуверенность в своей миссии, которая раньше была кристально ясной. Ему так хотелось поговорить с Ауреком… Аурек всегда помогал найти душевное равновесие. — Не думали, что спасаете не того?

На удивление, капитан усмехнулся, словно ожидал чего-то подобного, а Беш полностью оправдал эти ожидания.

— Уверен, что мы поступаем правильно, — не торопясь, произнес капитан и небрежно пожал плечами. — И какой бы ни была цена за это решение, я готов ее заплатить.

Беш открыл рот. И тут же закрыл его. Ему было нечего ответить, и он лишь презрительно фыркнул. Клон-медик положил руку на плечо капитана в молчаливой поддержке. Что они вытворяли? Беш не понимал. Что им от него нужно, почему так цеплялись?

Через несколько минут пространство перед ним опустело. Джедай куда-то ушел, предварительно наказав клонам «вести себя хорошо», что бы это ни значило, и все занялись своими делами. СС-2224 разбирал и чистил оружие, СТ-7567 что-то читал на своем датападе, а медик перебирал сумку, перепроверяя и раскладывая расходники и лекарства.

Они не трогали Беша, лишь изредка переговаривались о чем-то своем и были в основном заняты и молчаливы.

Это давало время подумать — мысли в голове были в беспорядке и их было так много.

Броня этих клонов казалась знакомой, будто он видел их раньше, еще до всех этих заданий. Они двигались с солдатской выучкой, но каким бы одинаковым ни было пройденное обучение, и как бы похожи ни были, в их привычках и поведении были существенные отличия, которые тренированный разум сразу же выцеплял.

Медик часто двигал правой рукой, подушечкой большого пальца касаясь кончика безымянного. Похоже, тот даже не замечал своего действия, просто время от времени неосознанно делал это, особенно когда много размышлял. Но в остальном его спокойствие и приземленность были… приятными — клон явно мог постоять за себя, но вселял чувство безопасности в окружающих.

Коммандер СС-2224 был менее читаемым. Казалось, он не позволял себе ни секунды расслабления, часто незаметно проверял окружающее пространство и каждого присутствующего, словно убеждался, что все на своих местах и никому ничего не угрожало. Как только генерал исчез из поля зрения, СС-2224 стал чуть более бдительным. Что удивляло больше, порой Беш замечал эти проверки, и они не были направлены против него. Во взгляде коммандера не было ни агрессии, ни осуждения, даже особой настороженности по отношению к нему — это странно и даже немного нервировало.

СТ-7567 среди них был самым активным и эмоциональным. Беш предположил, что это связано с ним — в первую встречу в квартире сенатора Чучи тот был собран и профессионален — ни капли сомнений, ни одного лишнего движения — лишь концентрация и анализ, но сейчас тот будто переживал какой-то внутренний кризис. Он двигался слишком выверенно, а выражение лица и тембр голоса тщательно контролировались. Напряженный и выбитый из колеи.

Беш не знал, что о нем думать. Сигналы, которые он считывал, были противоречивыми и сбивающими с толку, а слова озадачивали. И это подводило к другим вопросам. Неприятным вопросам.

Если они были знакомы, это значило, что у него была жизнь до всего этого, до Скако-Майнор? Значит, он не всегда был Бешем? Но кем тогда был раньше? Какое имя носил?

Но ведь эти клоны — враги, сражались ли они и раньше друг с другом? Все так запутанно.

Они явно знали его, говорили о нем так, словно ценили, будто одно его существование делало их счастливее. Почему? Что их связывало?

Был ли он хорошим, любил ли его кто-нибудь, был ли кому-то действительно дорог и близок? Если он оказался здесь сейчас, после всех тренировок и испытаний, значит ли это, что с ним было что-то не так? Что не справился и его отдали Оператору, чтобы тот все исправил, сделал лучше?

Беш нахмурился.

Если бы это было так, они бы не считались врагами. Что-то разделило их и его… А может, они просто лгут?

— Файвз, — в поле зрения появилось лицо капитана с едва заметным отпечатком беспокойства. — Файвз, ты в порядке?

«Файвз?»

Это слово — имя, казалось правильным, словно заполняло какую-то пустоту. Оно отзывалось, резонируя, так точно, так идеально. Он Файвз?

— Эй, дыши, — капитан положил руку ему на грудь и заполнил собой поле зрения, отсекая все остальное от него. Прочная непроницаемая стена, отделившая Беша и весь остальной мир. Но ему трудно дышать — воздух поступал, но его мало, мало, мало. Кислорода не хватало. Под ребрами все болело и ныло, как если бы его придавило спидером.

— Смотри на меня, Файвз, — твердо произнес клон. Беш поднял голову и попытался сфокусироваться на его лице. Он ощущал почти невесомое давление руки, а затем капитан демонстративно вдохнул. Беш колебался, не в силах догнать реальность. Чувствовал себя так, будто вместо легких внутри бесформенная жижа.

— Давай, повторяй. Вдох, — ладонь чуть сильнее прижалась к груди. — Выдох.

За этим было просто следовать. Он прикрыл глаза, не обращая внимания, как виски холодило от пота, и вслушивался в приятный тембр, отсчитывающий вдохи, ощущал тепло ладони, мягко подсказывающей ему. Вдох. Выдох.

Через какое-то время все отступило. Капитан был все еще рядом. Дыхание Беша стало ровным и правильным, усталость сковала его, а прояснившийся разум чуть замедлился.

— Вот так, ты молодец, — похвалил клон, пока Беш разрывался между противоречивыми чувствами смущения и злости на самого себя. Он открыл глаза. Это лицо должно быть ему знакомо, ведь так? Клон так эмоционально отреагировал, когда увидел его без шлема, и даже сейчас, в разговоре, говорил о нем так, будто хорошо знал. Помог ему успокоиться, звал по имени, которое Беш не знал.

Несколько секунд они не двигались, просто глядя друг на друга, но затем капитан медленно, неуверенно, очень осторожно подался вперед — его лоб коснулся влажного лба Беша, свободная рука легла на шею, легко сжав ее. До носа донесся слабый запах оружейной смазки, кафа и пота. Беш замер, затаив дыхание. Это… Это так знакомо.

Знакомо.

В мыслях поднялась буря, мгновенно набравшая бешеную мощь. Образы проносились, лихорадочно сменяя друг друга — так быстро, что ничего не получалось выцепить. Голову пронзила раскалывающая боль — она была готова взорваться, как спелый арбуз, а подкравшаяся чернота заполнила края зрения и быстро поглощала все, оставив лишь маленькую размытую точку.

Память пыталась выцепить хоть один знакомый образ, но все, что приходило на ум — всепожирающее горячее пламя.

Планета — ад, покрытая лавовыми реками. Эти объятия…

Он видел взрыв, и словно что-то оборвалось. Этот взрыв отсек какую-то важную часть него, оставив после себя зияющую пустоту, которую, как бы ни пытался, не получалось заполнить. Отвратительно сильное чувство потери охватило его, но что-то внутри трепетало, считая жест капитана знакомым, делая почти нуждающимся в нем.

Когда это случилось? Что именно произошло?

Затылок ударился обо что-то твердое и тут же отозвался пульсацией. Кто-то звал его, но ужасающе громкий взрыв оглушил. Он сдавленно ахнул, пытаясь вдохнуть. Жжение в груди вернулось с новой силой, но теперь горели еще и плечи, а в запястья будто что-то вонзилось.

Кто-то кричал.

Беш не понимал, кто или что, но надломленный, наполненный отчаянием крик пробился даже сквозь пелену оцепенения.

— Эхо!

Взрыв.

Яркая вспышка и жар охватили его, мгновенно пробив в пот. Он дрожал и задыхался.

Мышцы и связки словно разрывало на куски, челюсть безумно ныла. Он прерывисто втягивал воздух сквозь плотно стиснутые зубы, и отдаленно, очень приглушенно услышал чей-то стон. Свой. Слезы захлестнули его, горячими полосами обжигая щеки.

Было так больно — так больно!

Душу терзало острыми когтями, сердце разбилось, как если бы оно было из хрупкого хрусталя — звонко разлетаясь осколками.

Он плакал так, как никогда прежде, и капитан, его капитан обнимал, как никто и никогда. Был рядом с ним, когда бы это ни происходило.

Эхо.

Эхо!

Он сгорал в пламени взрыва. Разум — голодный огонь. Память — раздробленное изувеченное пространство. Больно. Тревожно. Ему так страшно. Мелкая дрожь сотрясала так сильно, что дыхание сбивалось. Рекс… Он чувствовал тепло кожи и нежные прикосновения. Рекс?..

Где же Эхо? Он… Он мертв?

Беш увяз и запутался. Чьи это имена?

Он так устал… Буря замедлилась, теряя силы вместе с ним. Все как в тумане. Он не мог сконцентрироваться на чем-то определенном, отдаленно улавливая противоречивые перегружающие ощущения тела. Мысли тревожно пустые, хаотичные. Воспоминания — пугливые птицы, но он удерживал в своих объятиях два имени: Эхо и Рекс.

Тело наконец расслабилось. Беш полностью обессилел. Пальцы едва заметно подрагивали, мышцы все еще сводило. Лишь сейчас, сквозь пелену покалываний открыв чувствительные глаза, он заметил, что лежал на полу, а под головой было что-то мягкое. Кто-то ласковым движением убрал прилипшие волосы.

«Медик. Кажется…» — подсказало густое желе из мыслей.

— Все позади, — произнес тот, чуть склонившись над ним. — С тобой все хорошо. Отдыхай.

Беш глухо бесформенно прохрипел в ответ. Горло саднило…

— Попей, — капитан протянул чашку, а медик приподнял, чтобы было удобнее пить. Прохладная жидкость смочила сухой рот, приятной прохладой прокатилась по измученному горлу. Его вновь уложили на мягкую подушку, и едва раскалывающаяся голова коснулась ее поверхности, Беш облегченно выдохнул. Он был пуст — в голове все было медленным, почти застывшим, как смола. Глаза сами стремились закрыться — тяжелые веки слипались.

В угасающем поле зрения появился капитан, который ловко расправил плед, а затем мягкая ткань коснулась чувствительного тела, даря тепло и уют. Беш уже не мог бороться с накатывающим сном — да и не хотел. Он так устал.