Сталь и Камень / Steel and Stone (джен)

На следующее утро Танис проснулся до рассвета и увидел, что Китиара стоит на коленях в темноте и ее рвет в пустой ночной горшок. Он перевернулся на кровати и молча смотрел на нее.

— Либо предложи помощь, либо перестань пялиться, полуэльф, — сказала Китиара. Она села на плетеный коврик рядом с кроватью. От этого движения у нее заломило виски. — Боги, у меня все тело болит.

— Слишком много эля. — усмехнулся Танис.

— Не будь ханжой. Я могу перепить любого мужчину, а на следующее утро проснуться и сразиться с сотней хобгоблинов. Она вдруг застонала и снова склонилась над ночным горшком. Ее кожа была липкой

и пепельно-серой.

Танис не торопился, спустив ноги с кровати.

— Ты пришла довольно поздно. — Он старался, чтобы его голос звучал нарочито нейтрально.

Китиара, все еще стоявшая на коленях, опустив голову, посмотрела на него налитыми кровью глазами.

— Я думала, ты спишь. В любом случае, мне нужно было сбить Кейвена Макида со следа.

— Да?

— Принеси мне одеяло, пожалуйста. Я замерзла.

Танис не пошевелился.

— Может, тебе стоило надеть что-нибудь на ночь, — лаконично заметил он.

— А может, тебе стоило...

— М-м-м?

Китиара не закончила фразу. Вместо этого она подползла к кровати и, когда Танис отодвинулся, забралась обратно.

— Клянусь глубинами Бездны, я никогда себя так отвратительно не чувствовала. Может быть, я что-то подхватила? — Она со стоном рухнула лицом вниз на пуховую перину.

— Или, может быть, ты становишься слишком старой, чтобы так много пить.

— Это хорошо звучит из уст человека, которому за девяносто. — Она потянулась назад, по-прежнему лежа лицом вниз, и натянула одеяло на голову. Одеяло заглушило ее голос. — Я все это время лгала Кейвену, чтобы сбить его со следа. Мы можем тайком уехать из города и больше никогда его не видеть. Он думает, что мы остановились в «Драконе в маске», доверчивый идиот.

— М-м-м-м-м. — Танис подошел к стулу у двери и натянул штаны.

Китиара с трудом перевернулась на бок.

Танис натянул кожаную рубашку с бахромой.

— Это значит...? — Она попыталась сесть, но с тихой руганью упала обратно на подушку.

Танис нащупал под стулом свои мокасины.

— Это значит, что, как мне кажется, исход той игры в фараон не был полностью случайным. А еще это значит, что капитан Китиара Ут Матар при определенных обстоятельствах вполне способна «прибрать к рукам» чужие сбережения и исчезнуть.

Китиара сменила тему.

— Куда ты направляешься, полуэльф?

— Я попрошу мальчишку с кухни принести тебе слабый чай и что-нибудь поесть, а потом прогуляюсь по Гавани и подумаю, как нам заработать десять стальных, чтобы расплатиться с Кейвеном Макидом.

На лице Китиары отразился шок.

— Расплатиться с ним?

— За свои девяносто с лишним лет я понял одну вещь, — спокойно сказал он, — не стоит оставлять долги неоплаченными. Они всегда возвращаются и преследуют тебя.

— Чертов моралист. — Однако Китиара улыбалась, скрестив руки на обнаженной груди.

— Кроме того, — продолжил он, — если мы расплатимся с Макидом, то избавимся от него раз и навсегда, и тогда мы с тобой сможем отправиться на Утеху.

И он вышел за дверь.

* * *

По пути к выходу Танис заглянул на кухню и увидел, что мальчик-посудомойщик дремлет у очага. Мальчик вскочил на ноги, когда полуэльф вошел в комнату.

— Могу я вам чем-нибудь помочь, сэр? — Его светло-песочные волосы были взъерошены, а карие глаза блестели ото сна.

— Ты уже заваривал чай этим утром? — Парень кивнул и указал на чайник, стоявший на каминной полке. К чайнику был прислонен ломоть хлеба.

— Да. Для хозяйки — жены трактирщика. Она ждет ребенка и не может начать день без чая и горячих тостов. И, — добавил он, словно вспомнив о давней обиде, — это непременно должен быть чай из зимних ягод с шиповником и мятой. Она говорит, что какой-то травник сказал ей, что он поможет будущему ребенку, но я думаю, что ей просто нравится его вкус, и из-за этого всем приходится больше работать. Но, по правде говоря, после того как она его выпила, ее больше не рвало, так что, может быть...

Танис, в голове которого плясали образы Воуда, прервал монолог парня.

— Принеси немного этого чая в мою комнату, ладно? И тостов тоже.

Мальчик принялся переливать горячую воду из чайника, который стоял на железной подставке над огнем, во второй чайник, стоявший рядом с заварочным на каминной полке. — С тобой дама, да? Одну кружку или две?

— Только одну. Я ухожу. — Танис протянул мальчику одну из немногих оставшихся у него монет. — Да, и еще кое-что.

— А?

— Пусть дама знает, что чай особенно полезен для беременных, но не говори ей об этом, пока она не выпьет.

— А! Значит, дама ждет ребенка? — Мальчик выглядел смышленым.

— Нет, — ответил Танис.

Мальчик ухмыльнулся.

— Значит, это шутка. Понятно.

Танис улыбнулся парню и кивнул.

— Только убедись, что стоишь рядом с дверью, когда будешь ей рассказывать.

— А, — повторил парень. — Вспыльчивая?

Полуэльф рассмеялся.

Парень подмигнул.

— Я буду осторожен.

* * *

Воуд наблюдал за тем, как Танис остановился в дверях таверны «Семь кентавров», вдохнул свежий утренний воздух и зашагал в сторону центра города. Воуд следил за входной дверью таверны с тех пор, как Кейвен привел туда Китиару после того, как она сделала вид, что зашла в «Дракона в маске». Наемник устроился на ночлег за стойлом Малефисента в платной конюшне. Воуд на мгновение засомневался, куда идти дальше. Стоит ли ему последовать за полуэльфом? Нет, Кейвен сказал, что следить нужно за Китиарой, а не за Танисом, а она не покидала "Семи Кентавров". Парень устроился поудобнее на скамье, накинул на плечи плащ Кейвена и стал ждать.

* * *

— Великий Реоркс и его кузница!

Танис, направлявшийся по главной улице Гавани к рынку, услышал эту клятву, одну из любимых у Флинта, еще до того, как полуэльф увидел существо, издававшее этот шум. Голос был слишком высоким и гнусавым для гнома. Оставался еще один вариант. Ранним утром торговцы и ремесленники обходили стороной заброшенную конюшню, из которой пробивался свет фонаря. Танис подождал. Вскоре раздался небольшой взрыв, который, похоже, никого не удивил, и невысокая округлая фигура, за которой тянулись катящиеся шестеренки и клубился дым, кубарем влетела в открытую дверь здания.

— Гидродинамика! — воскликнула фигура, еще не успев остановиться.

Никто, кроме Таниса, не двинулся ему на помощь. Вместо этого трое мужчин из Гавани побежали тушить небольшой пожар, охвативший угол здания. Танис присел на корточки, оказавшись на одном уровне с фигурой, и отряхнул гнома.

— Ты не ранен? — мягко спросил полуэльф.

Существо, сидевшее на песчанике, из которого был сложен этот участок дороги в Гавани, с грустью посмотрело на Таниса фиолетовыми глазами. Мягкие белые волосы, припорошенные пеплом, обрамляли голову, подбородок и верхнюю губу гнома. Его кожа была насыщенного коричневого цвета, нос — бугристым — несомненно, результат предыдущих экспериментов, а уши — округлыми. Он был одет в типичную для гномов-механиков разномастную одежду: мешковатые шелковые штаны лилово-розового цвета, льняной топ бирюзового оттенка, коричневые кожаные сапоги и золотой шарф с серебряными нитями. — Ты ранен? — повторил полуэльф.

— Должно быть, дело в гидроэнцефале, потому что я уже давно на пределе... — ответил гном. — Цепной ингибитор и передаточное число были именно такими, какими, по моим расчетам, и должны были быть, за исключением, конечно, того, что солнце еще не взошло и, возможно, там есть еще один коэффициент, который я не учел… Да! Еще один коэффициент!

Затем гном вскочил и, не обращая внимания на полуэльфа, бросился обратно в здание, игнорируя людей, которых теперь было не меньше дюжины, вбегавших с ведрами воды. Полуэльф последовал за ним.

— Разве тебе не нужно оставаться снаружи, пока не потушат огонь? — спросил он гнома. Тот забрался на высокий табурет, стоявший перед сооружением, которое тянулось от стены до стены и от пола на два этажа вверх, до самых стропил.

Гном оглянулся на противоположный угол. Пламя уже не мерцало, но из почерневших досок, которые иногда вспыхивали оранжевым и красным, валил дым.

— Возможно, — сказал гном, — механизм подавления огня, который я вижу, должен был бы...

— Говори помедленнее. — перебил его Танис.

Гном оторвался от вычислений, которые он уже набрасывал на клочке пергамента.

— А?

Полуэльф повторил.

На лице гнома промелькнуло понимание. С видимым усилием он вставлял полувздох между каждым словом.

— Мне... жаль… Я... забываю,.. что... я... не... среди… моих товарищей. — Он глубоко вздохнул. Очевидно, ему требовалось больше энергии, чтобы говорить медленно, чем для того, чтобы выпаливать бесконечные фразы, которыми была отлична речь гномов-механиков.

Гномы-механики, которые могли говорить и слушать одновременно, считали, что непрерывная речь всех собеседников более эффективна, чем прерывистая манера общения других рас.

Танис представился.

— Как тебя зовут? — добавил он и тут же понял, что совершил ошибку. — Подожди!

— Говорящий-Солнечный-Сын-Лучелователя-Солнечный-Прославленный-Изобретатель-Пери-Люмино-Высокоскоростного-Лифта-и-Внук…

Остальная часть имени — гномьи имена, включающие генеалогическую историю на протяжении десятков поколений, — могла бы тянуться часами, но Танис зажал гному рот ладонью. Писклявые звуки стихли, и существо уставилось на Таниса. Позади них последнее ведро с водой с плеском и шипением погасило остатки пламени, и ворчащие пожарные ушли.

— Как тебя называют люди? — спросил полуэльф в наступившей тишине, осторожно убирая руку.

— Спикер… Сангир, — последовал ответ. — Из Гильдии связи.

Гномьи рабочие делились на различные гильдии: сельскохозяйственную, философскую, образовательную и многие другие.

— Я никогда не слышал о Гномьей гильдии связи, — заметил Танис.

— Услышишь, когда я закончу, — ответил Спикер, возвращаясь к своему проекту. Теперь, когда суета вокруг пожара улеглась, Танис, казалось, снова обрел дар речи.

— Я собираюсь создать её, как только доработаю этот механизм.

Танис посмотрел на хитроумное устройство, состоящее из шестеренок всех размеров, разноцветной проволоки и гигантского рога в форме цветка ипомеи. Кончик рога помещался в маленькую коробочку размером с большой палец полуэльфа.

— Что-то он великоват для простого механизма, — заметил полуэльф.

— О, конечно, у него гораздо более длинное название. На самом деле это...

— Нет! — вовремя выкрикнул Танис. — «Механизм» вполне подходит.

Спикер выглядел разочарованным. Но он пожал плечами и продолжил регулировать десятки кнопок и переключателей на аппарате. Наконец он встал на табурет, чтобы дотянуться до одной из кнопок, которую назвал «регулятором демаркации».

— Что он делает? — наконец спросил Танис.

— Что? — переспросил Спикер. Он стоял на табурете, и его раздраженное лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица Таниса. — Это упрощает настройку демаркации. Разве это не очевидно, полуэльф?

Танис снова посмотрел на блестящий, но покрытый пятнами сажи аппарат. Затем он перевел взгляд на Спикера Сангира. Гном тяжело вздохнул и сел на табурет.

— Этот аппарат изменит жизнь на Ансалоне, — сказал гном.

Танис перевёл взгляд со Спикера на машину.

— Серьёзно?

Гном энергично закивал.

— Это позволит представителям всех рас общаться друг с другом, даже не находясь рядом!

— Правда? — Танис подумал, что Спикер Сангир, наверное, ударился головой, когда ввалился в дверь.

— Серьезно, — повторил полуэльф, глядя на машину.

— Что? — спросил гном.

— Что именно она должна делать?

Танис подошел к устройству.

— Похоже, ее главное назначение — шуметь.

Гном посмотрел на него с подозрением. Полуэльф потянулся к тумблеру, но в этот момент с табурета в панике вскочил Спикер Сангир.

— Это тщательно настроенный механизм! Не для дилетантов.

По выражению лица гнома-механика полуэльф понял, что тот считает его не умнее овражного гнома.

— Это, — он указал на рог в форме цветка, — собирает солнечный свет, фокусирует его с помощью моего специального устройства для преобразования света, — он указал на небольшую коробочку у основания рога, — и улавливает слуховые эманации обычной речи, — он указал на ряд маленьких шестерёнок, обмотанных медной проволокой, — и преобразует слуховые ухищрения в световые векторные перестановки, — он показал Танису катушку, обмотанную проволокой, и лист бумаги с рисунками, — которые можно воспринять и преобразовать обратно в слуховые эманации, понятные обычному слуху! — Он отступил на шаг и скрестил руки на своей маленькой груди. Было очевидно, что он ожидал бурных аплодисментов.

— Ты не сказал, — произнес Танис. Он пытался придумать, что еще сказать. — Для чего?

Фиолетовые глаза гнома округлились.

— Для чего? Для чего! — На его щеках и носу проступили розовые пятна. Танис надеялся, что это не признак апоплексического удара.

Спикер Сангир склонил голову. Румянец сошел с его лица.

— Как вы сейчас узнаете о событиях? — спросил он почти отеческим тоном, как будто объяснял ребенку, что такое капли росы.

Танис задумался.

— От друзей. В тавернах. Подслушивая разговоры на дороге.

— А в больших городах?

Танис почувствовал, как его лоб наморщился.

— В больших тавернах? — догадался он.

Спикер закатил глаза.

— Городские глашатаи! — торжествующе воскликнул он.

— Да. Городские глашатаи.

— Подумай сам: какой-то человек стоит на углу улицы и выкрикивает новости дня прохожим. Это неэффективно! — Похоже, это было самое худшее обвинение, которое гном мог придумать. — Подумай, насколько улучшилась бы коммуникация, если бы этим занимались машины! — Спикер Сангир был в восторге от своей идеи.

— Машины?

— В частности, вот эта машина. Она преобразует звук в солнечный свет и обратно в звук. С помощью этого аппарата мы могли бы отправлять сообщения и узнавать о событиях в отдаленных уголках Ансалона практически сразу после их свершения! Спикер со слезами на глазах погладил устройство одной рукой, а затем склонил голову набок. — В качестве эксперимента я воспользуюсь этой машиной, чтобы передать важные новости всем жителям Гавани. — Усы Спикера поникли. — Конечно, нужно кое-что подправить.

— Я бы сказал. — Танис решил, что это существо безобидное и, безусловно, забавное. Он подтащил к себе деревянную бочку и уселся. — Расскажи мне больше.

— Ну, технологический аспект, над которым я работал, когда… когда... — Спикер запнулся.

— ...когда эта дрянь взорвалась? — услужливо подсказал Танис.

Спикер бросил на него злобный взгляд.

— …когда я столкнулся с кратковременным научным провалом, это была функция сбора света. — Он объяснил, что половина механизма была посвящена сбору солнечных лучей и их концентрации в крошечной коробочке на кончике раструба. — Но мне нужно было создать выход, через который световые лучи выходили бы наружу. Я перепробовал множество трубок, — он показал на мотки трубок, которые тянулись к отверстию в крыше, — но свет рассеивался, не успев попасть в устройство.

— Почему бы просто не вынести эту штуковину на улицу? — предложил Танис. — Там много солнечного света.

— Ненаучно, — сказал гном. — К тому же устройство заржавеет, если на него попадет дождь.

Танис указал на восточную стену. Лучи восходящего солнца высвечивали трещины в деревянных ставнях, закрывавших оконный проем.

— Почему бы просто не открыть ставни?

Спикер перевел взгляд с него на окно. Он пробормотал что-то себе под нос и погладил свой бородатый подбородок.

— А что, может сработать, — согласился он. — Мне понадобится автоматизированный координатор освещения, с проводом, выключателем и… — Он принялся за работу, повернувшись к полуэльфу спиной.

Танис некоторое время наблюдал за занятым гномом, затем пересек конюшню и распахнул ставни. Он сложил две половинки и закрепил их на месте.

— Вот.

Спикер подпрыгнул.

— Как ты это сделал? — закричал он. Когда Танис показал ему, лицо гнома исказилось от отвращения. — Грубо. А что, если рядом никого не будет, чтобы открыть окно?

Однако Таниса избавил от необходимости отвечать всплеск активности гнома. Маленькое существо перебегало от переключателя к шестеренке, от рычага к рычагу, выравнивая рожок для сбора солнечного света по отношению к окну и бесчисленное количество раз переходя от машины к окну и обратно.

— Что в этой маленькой коробочке? — Танис указал на крошечную коробочку на кончике рожка. Гном с особым трепетом ласкал ее.

— Это мое устройство для концентрации луча.

— Что внутри?

— Удивительный камень. Смотри!

Гном откинул маленькую дверцу сбоку от шкатулки. В полумраке конюшни зажегся фиолетовый свет. Танис широко раскрыл глаза.

— Где ты его взял?

Гном отвернулся.

— Я приобрел его — и еще одиннадцать, могу добавить, — у эльфа из Квалинести, который забрал их у кендера, который одолжил их у горного гнома, который купил их у человека, который выиграл их у азартного моряка, который раздобыл их в каком-то замерзшем южном порту, название которого я так и не узнал, хотя теперь жалею, что не узнал.

— Другими словами, ты их украл, — заметил Танис. Гномы-механики, как и кендеры, — не гнушались откровенным воровством — разумеется, во имя технологий и науки.

— Это может произвести революцию… — Гном замолчал, увидев хмурое выражение на лице полуэльфа. — Ах, что может знать полуэльф о науке? Эльфы знают только магию, магию и еще раз магию. — Он повернулся к Танису спиной и продолжил работать над машиной. Через некоторое время Танис понял, что его игнорируют, и направился к открытым двустворчатым дверям. Но он обернулся, когда услышал, как гном прокричал:

— А теперь испытание!

Спикер Сангир нажал на главный выключатель, и в этот момент над невысоким зданием на востоке взошло солнце. Его лучи ворвались в окно, осветили пол и огромный металлический рог.

— Боги мои, — с благоговением произнес Танис. Невероятно, но устройство начало работать. Оно пыхтело, скрипело и стонало, и Танис вспомнил, как Флинт рассказывал пословицу о гномах-механиках: «Все, что сделано гномами-механиками, издает в пять раз больше шума, чем нужно».

Воздух вокруг рога начал светиться. Спикер Сангир наклонился вперед и запел гномью народную мелодию, глядя на проволочную сетку. Вокруг шкатулки с фиолетовым камнем вспыхнули фиолетовые и пурпурные искры. Затем машина загудела — теми же нотами, что напевал гном. Спикер застыл, не в силах вымолвить ни слова, перед аппаратом; по его щекам текли слезы.

— Работает! Клянусь великим богом Реорксом, отцом гномов, оно работает!

Аппарат продолжал напевать одну и ту же мелодию, снова и снова, все быстрее и быстрее. Металл заскрежетал о металл. Фиолетовое свечение вокруг шкатулки с камнем превратилось в дымку насыщенного сливового цвета.

Танис шагнул к гному.

— Спикер...

Гном, казалось, его не слышал. Из основания рога посыпались искры. Скрип сменился дрожью, которая, в свою очередь, переросла в конвульсии. С механизма посыпались куски металла. Из расширяющихся щелей между деталями повалили свет и дым. Танис бросился закрывать ставни. Их окутала темнота, но машина продолжала трястись и содрогаться.

— Выключи ее! — крикнул он гному.

— Я… — заикнулся Спикер. — …не могу.

Танис схватил гнома за толстый живот и швырнул в сторону открытой двери. Спикер сопротивлялся и протестовал до самого выхода.

— Полуэльф, я должен посмотреть, что…

Танис выскочил на улицу как раз в тот момент, когда устройство, а затем и все здание разлетелись на тысячу пылающих обломков. Куски дерева и металла посыпались на убегающих зевак. Танис швырнул Спикера Сангира под повозку и прыгнул следом. Они затаили дыхание, когда десятки людей в разной степени раздетости выбежали из окрестных зданий, чтобы организовать бригаду по тушению пожара между горящим зданием и городским колодцем. Полуэльф быстро осмотрел их обоих, но не обнаружил ничего, кроме небольших ушибов и синяков.

— Теперь, когда я об этом думаю, наверное, дело было в тангенциальном гидроэнцефалогеле, — сказал Спикер. — Недостаточно эффективная фильтрация воды привела к дополнительному перегреву.

Танису нечего было сказать.

— У меня нет времени на то, чтобы сегодня собирать еще одно устройство. И денег, если уж на то пошло. — Впервые гном выглядел подавленным. Но потом оживился. — Конечно, какие-то детали устройства могли остаться. О! — Он снова помрачнел. — Устройство для концентрации луча!

— Что? — Танис уже был сыт по горло гномами-механиками. — В чем дело?

— Пурпурный камень. Он уничтожен. Я видел, как он взорвался, когда ты тащил меня прочь. — Его лицо сморщилось от раздумий. — Придется что-то придумать. — Он, казалось, был в восторге от этой перспективы.

— Разве ты не говорил, что «приобрел» еще одиннадцать таких же?» — спросил Танис.

— Да, но я продал их, чтобы купить проволоку. Почти год назад. Одному магу. Еще до того, как узнал, какие технологические возможности они открывают. Гном задумчиво произнес:

— Может, я мог бы выкупить их обратно… но у меня нет денег.

— Ты всегда сможешь их украсть, — злобно сказал Танис и начал вылезать из-под повозки. Спикер Сангир укоризненно посмотрел на него, и полуэльф смягчился. — Почему бы тебе просто не рассказать людям эту важную новость? Разве в сложившихся обстоятельствах это не было бы так же эффективно? — тактично добавил он.

— Да, но…

— Так встань на углу улицы и крикни.

Гном был в ужасе.

— Сам?

Танис кивнул.

— Я, городской глашатай, — пробормотал Спикер. — Если бы моя мать меня увидела. Это так ненаучно. Так неэффективно.

— Но так необходимо.

Спикер Сангир бросил на него еще один укоризненный взгляд и выполз из-под фургона. Не обращая внимания на толпу людей, собравшихся посмотреть, как догорает пожар, и даже не взглянув на тлеющую груду обломков, которая когда-то была его лабораторией, гном направился к самому оживлённому углу рынка. Танис последовал за ним. Спикер встал в позу.

— Слушайте, слушайте! — проревел гном. Никто не слушал.

Танис подошёл к Спикеру.

— Тебе нужна какая-нибудь трибуна, — посоветовал он.

Гном огляделся по сторонам.

— Я мог бы ее построить, — уступил он. — Автоматический подъемник для гномов…

В ответ полуэльф подхватил гнома и посадил его на свое широкое плечо.

— А теперь, глашатай, разноси свои вести.

— О, это так… по-человечески, — пробормотал Спикер, цепляясь за рыжие волосы полуэльфа, чтобы не упасть. Затем он взмахнул другой рукой и снова проревел:

— Слушайте, слушайте! — На этот раз несколько человек повернулись, чтобы послушать. — У меня новости…

Он зачитал свой список новостей — оказалось, что их всего три, но одна из них привлекла внимание Таниса.

— Главы сельскохозяйственного консорциума Гавани, собравшиеся на экстренное заседание, предложили награду в пятнадцать стальных монет тому, кто убьет эттина, который режет скот к югу от города, — возвестил Спикер.

— Кто такой эттин? — крикнул мужчина из задних рядов толпы.

— Эттин — это существо ростом в двенадцать-тринадцать футов с двумя головами, обычно обитающее в холодном горном климате. Оно родственно троллям, и его иногда называют двуглавым троллем.

Толпа зашумела. Мужчина, о котором шла речь, покачал головой и отошел в сторону, за ним последовали еще несколько человек. Спикер продолжил:

— Эттин ест только мясо. На самом деле этот зверь зарезал и сожрал полдюжины коров, несколько собак, множество кур и дюжину овец. Прошлой ночью он напал на пастуха к югу от Гавани. Мужчина попытался помешать зверю разорять его стадо и поплатился за это жизнью.

Остальные слушатели побледнели и поспешили уйти. Спикер произнес еще несколько слов и замолчал. Его слушатели ушли.

— Это была моя речь? — спросил он полуэльфа.

— Нет, друг мой. Это был эттин, — добродушно ответил Танис.

Танис попрощался с растерянным гномом и через несколько минут уже перепрыгивал через две ступеньки, поднимаясь в таверну «Семь кентавров». Он не заметил, как Воуд внезапно выпрямился на скамейке через дорогу.

— Как бы ты отнеслась к тому, чтобы выслеживать чудовище за деньги? — без предисловий спросил Танис, войдя в их с Китиарой комнату.

Воительница была одета, но бледна. На подносе, стоявшем на стуле у двери, стояла пустая кружка из-под чая с крошками от тоста.

— Чай для беременных, полуэльф, мать твою! — прорычала Китиара. Потом до нее дошло, что он сказал.

— Убить монстра? За сколько?

— Пятнадцать стальных.

Она присвистнула.

— Слышала когда-нибудь об эттине? — спросил он.

Китиара застыла на месте.

— Двуглавый тролль? — Между ее бровями пролегли две морщины, и она словно погрузилась в свои мысли. — Нет, это невозможно, — пробормотала она себе под нос. А вслух, не обращая внимания на недоуменный взгляд Таниса, добавила:

— У моего последнего работодателя был раб-эттин. Я кое-что о них знаю. Они опасны, но глупы и, как большинство глупых существ, очень, очень преданны.

— Не хочешь попробовать его убить?

Китиара отреагировала не так бурно, как ожидал Танис, но полуэльф списал это на возможное похмелье.

— Мы бы разделались с твоим долгом перед Макидом, отправили бы его восвояси, и у нас осталось бы еще пять монет стали, — сказал он.

Китиара посмотрела на него.

— Зачем ты это делаешь, Танис? — тихо спросила она. — Ты ничего не должен Кейвену Макиду. А Эттин — опасный зверь.

Танис начал складывать свои немногочисленные пожитки в рюкзак. Несколько мгновений он молчал, а когда наконец заговорил, то отвернулся.

— Ты спасла мне жизнь там, на болоте с блуждающим огоньком, — сказал он.

На лице Китиары отразилось недоверие.

— Тогда мы хорошо сработались, — наконец продолжил полуэльф. — И могли бы снова сработаться.

Больше он ничего не сказал. Постояв некоторое время в явном замешательстве, Китиара покачала головой и тоже начала собираться.

— Это твоя шкура, полуэльф. В любом случае, — тихо сказала она, словно сама себе, — я лучше разберусь с эттином здесь, чем в Утехе. Не хочу, чтобы это существо оказалось рядом с нашим домом.

Танис оторвался от сборов, на его лице отразилось удивление.

— Зачем нам привлекать его к Утехе? О чем ты думаешь, Кит?

Но Китиара больше ничего не сказала. Через несколько мгновений они уже сидели верхом на Бесстрашном и Обсидиане и направлялись к тропе, ведущей на юг из Гавани.

* * *

— Что это? — Спросил Танис час спустя. Он не услышал ничего, кроме шелеста листвы.

— Кто-то следует за нами. — Китиара прикусила губу и потянулась рукой к мечу.

В ответ Танис прищелкнул языком, обращаясь к Бесстрашному; крупный мерин, привыкший к дорожным условиям, уже направлялся в укрытие вдоль тропинки. Китиара и Обсидиан растворились в растительности на другой стороне.

Вскоре показались два всадника, скакавшие так быстро, что их лошади взмылились. Китиара и Танис, узнав преследователей, вернулись на тропу. Кейвен резко осадил своего вороного жеребца, так что тот встал на дыбы, обдав Таниса и Бесстрашного потоками пота, и поднялся так высоко, что черные волосы Макида задели ветки сосны и клена. Позади него Воуд остановил хрипящую клячу и остался в нескольких шагах позади, вне досягаемости жеребца.

Конь Кейвена был костлявым, угольно-черным, с белыми глазами, звездой на лбу и сверкающими зубами, которые скалились, даже когда он был на привязи. Бесстрашный был крупным, но жеребец затмевал его.

— Я знал, что ты попытаешься сбежать, Китиара! — крикнул Кейвен.

Китиара сначала не ответила. Затем она протянула:

— Значит, ты подослал шпиона, Макид?

— Похоже, не зря. Куда ты направляешься? Это не путь к Утехе. Пытаешься сбить меня со следа, да?

Танис вмешался.

— Мы едем, чтобы вернуть тебе деньги, Макид.

На лице Кейвена отразилось недоверие.

— Как? — только и спросил он.

— Чтобы убить эттина. За вознаграждение.

— Эттина? — Черная лошадь Кейвена пританцовывала в нетерпении, как и ее всадник. Остальные три лошади тоже заартачились, реагируя на возбуждение большого жеребца. — Тогда почему ты мне не сказал?

Танис посмотрел на Китиару, в его глазах читался немой вопрос. Воительница вздохнула и пожала плечами.

— Я сказал полуэльфу, что оставлю тебе сообщение.

— Что?.. — рявкнул Макид.

— Что мы вернемся в Гавань через неделю с твоими деньгами.

Макид посмотрел на Китиару.

— Ты, конечно, забыла, — сказал он, и в каждом его слове сквозила ирония. Затем он улыбнулся Танису. — Я тебя предупреждал. Не доверяй ей, полуэльф.

Танис только хмыкнул и хмуро посмотрел на мечницу.

— В любом случае, — добавил Макид, — в этом сообщении нет необходимости. Я иду с тобой.

— Нам не нужна твоя помощь, — сказал полуэльф.

Кейвен Макид рассмеялся.

— Ты думаешь, я бы позволил Китиаре снова сбежать? Что помешает ей получить денежное вознаграждение и ускользнуть от нас обоих? — Он осадил жеребца, а затем направил его между Бесстрашным и Обсидианом, которые попятились. Воуд со скучающим видом занял позицию позади. — Поехали, — сказал Макид.

Похоже, другого выхода не было. Все четверо ехали молча, переговариваясь только тогда, когда жеребец Кейвена кусал других лошадей, когда те подъезжали слишком близко.

— Где ты взял такого зверя? — наконец спросил Танис.

— На Митасе. — Митас, расположенный на дальнем берегу Кровавого моря Истара, был родиной минотавров — полулюдей-полубыков, известных своей свирепостью на поле боя и готовностью сражаться за деньги.

Кейвен ухмыльнулся и ответил на невысказанный вопрос.

— Я выиграл Малефисента в кости. У его хозяина-минотавра. Макид запрокинул голову и расхохотался. — Как будто кто-то может быть хозяином Малефисента! Это существо едва терпит меня, и то лишь потому, что знает, что я такой же упрямый и жестокий, как и он сам.

Минотавры славились тем, что убивали чужаков. Этот человек пошел на огромный риск, бросив вызов минотавру, пусть даже ради такой, казалось бы, безобидной вещи, как игра в кости.

Кейвен кивнул на Бесстрашного.

— Где ты взял этого… ярмарочного пони, полуэльф? — Танис почувствовал, как в нем закипает раздражение. Бесстрашный прошел с полуэльфом через десятки схваток, сталкиваясь со всевозможными опасностями, от разбойников до гоблинов. Если он был достаточно мягок, чтобы доверить ему детей, то что с того?

Но если они хотят убить эттина, то им троим придется сохранять спокойствие. Поэтому Танис не ответил на насмешку Кейвена, а просто подтолкнул Бесстрашного, заставив его перейти на неровный галоп, и поскакал впереди.

Пора было искать эттина.